Наглый слуга

       Уно встретил меня радушно, его слуга Юхан обслуживал нас расторопно –  налил коньяку, принес тарелку с нарезанным ломтиками лимоном, шоколад. Но во мне всё равно нарастало странное чувство, что Уно ждёт не дождётся, когда же я уйду.
       Мы сидели в каминном зале его парижской квартиры. На зелёном мраморном столике перед нами стояла початая бутылка коньяка «Мартель». Сквозь огромное, в пол, окно зала, вдали виднелась верхушка Эйфелевой башни.
      Мы, сокурсники Уно, знали, что он сделал блестящую карьеру и живет в Париже.  Дозвониться до него было практически невозможно, не говоря уж о визите. То он в Пекине, то в Токио и «занят, очень занят». На письма по электронной почте Уно отвечал коротко и с большим опозданием.
Бывая в Париже, я всегда звонил ему – наша сокурсница Тийна развелась с мужем и буквально умоляла меня разыскать Уно, узнать, свободен ли он. Что тут скажешь…Старая любовь не ржавеет
       И вот  мне, наконец, повезло - он пригласил меня в гости.
       Всё было вроде бы так, как тогда, в университетской общаге в Тарту, когда мы с Уно и другими студентами-физиками и математиками ночи напролёт спорили о дальнейшей судьбе нашей цивилизации.
      Но вот поведение его слуги, Юхана… Я бы такого камердинера уже давно прогнал, как говорится, в три шеи.
      Нахальный юноша уселся без спросу на диване рядом со мной, закинул ногу на ногу, и принялся то и дело вмешиваться в нашу беседу. И это ещё не всё. Вы бы только видели, с каким восхищением Уно смотрел на парня, как он хохотал, выслушивая его неуместные реплики!
      Мы с Уно обсуждали, удастся ли к трёхтысячному году реализовать всем известный проект частичной колонизации Луны. 
      –  Оказывается, эстонцы не зря посылают собеседника на Луну, когда сердятся!* – пошутил я. – Старый добрый Скайп –  наше изобретение, а послать на Луну – наше, так сказать, заклинание. Которое, по-видимому, начинает сбываться. Смотри-ка, заклинания работают!
      – Но вы до этого не доживёте, –  вмешался слуга. – Кстати, по грибы эстонцы тоже посылают, когда сердятся*. Но грибов в эстонских лесах становится всё меньше. Наверное, именно потому, что часто посылают.
       Уно расхохотался.
       –  А ты, Юхан, как считаешь? – спросил он, вытирая слезы. – Будет колония на Луне в начале следующего тысячелетия?
     Юхан устроился на диване поудобнее, пощёлкал зажигалкой, прикуривая сигарету, выдохнул дым мне прямо в лицо и важно произнёс:
 –  Конечно, будет. Вещи – тени идей.
    Надо же... камердинер читал Платона!
    Уно снова рассмеялся. Он пришел от ответа слуги в такой восторг, словно Платон и Сократ лично явились в его квартиру, развалились на диване у камина и принялись философствовать.
     – Вещи - тени идей? – спросил я. –  Это ведь только сентенция! Что ты имеешь в виду, Юхан?
      –  Да, сентенция, –  преспокойно согласился слуга. – А значит, –  обобщение. Обобщения не надо пояснять. Надо просто внимательно изучать жизнь и тогда убедитесь, что они верны! Была идея послать на Луну? Была! Я вам больше скажу - теперь уже идеи - тени вещей!
   - Что ты хочешь этим сказать?- недоумевал я.
   - Вот, например. Будь на то моя воля, я бы уже  первоклассникам выдал сборники сентенций, пословиц, афоризмов, и велел бы выучить их наизусть. Вот и вся школьная программа! Пусть уже в семь лет знают, что яблоко от яблони далеко не падает. Как вам такая идейка?
    Вот умник нашелся! мысленно возмутился я. Мне вспомнилась слёзная просьба Тийны – напомнить Уно былые времена, когда у них был студенческий роман, стройотряд, где они, влюблённые, по вечерам пели песни у костра.
    –  Уно, а ты ещё помнишь, как вы с Тийной всё крутили и крутили ту пластинку с песней «Ох, эти давнишние времена» из телепередачи «Гороскоп»? Только теперь, когда нам всем пятьдесят лет, мы прочувствовали,что такое "времена давнишние»…
    –  Ностальгия мне чужда, –  сказал Уно, внимательно наблюдая за тем, как слуга снова наполняет его рюмку коньяком. – Ты, Юхан,  нарежь ещё лимона и принеси.
    –  Понимаешь, Андрус, –  продолжал он, отпив глоток коньяка, –  жизнь стала теперь несравнимо интересней, чем в нашей молодости. Технический прогресс творит чудеса. Вспомни хотя бы тогдашние большие виниловые пластинки для проигрывателя!
    Он встал с кресла, подошёл к камину, взял в руки какой-то маленький пластмассовый чёрный шарик: –  Угадай, сколько мегабайт информации сюда помещается? Удивлю тебя…
    Но Юхан не дал ему договорить.
    Он громко запел: «Ох, вы давнишние, ох, вы прекрасные, незабываемые времена! Ох, вы чудесные, как я хочу, чтоб возвращались вы хоть иногда!»
     Вынужден признать, что у него был приятный тембр голоса и, по-моему, абсолютный слух. Уно слушал слугу прямо-таки с умилением.
     Этот субъект, подумал я мрачно, просто-напросто околдовал Уно! Ему не нужны больше ни я, ни Тийна, ни брак, ни дети.
     – С вашего позволения я бы послушал концерт в другой раз. – сказал я, решительно поднимаясь с дивана. – Мне пора.
    Уно и не подумал меня отговаривать.
    – Не бывает ни лучших, ни худших времен, есть только миг, в котором живем**,– с неприятной ухмылкой провозгласил слуга, широко распахнув передо мной входную дверь.
     – Пошёл ты по грибы, – тихо, так, чтобы не услышал Уно, процедил я ему в ответ, захлопнул с размаху за собой дверь и быстрым шагом направился к станции метро "Пасси". Внутри у меня всё клокотало. Самый фешенебельный округ Парижа! Шестнадцатый! А воспитание у прислуги - отвратительное! Из грязи в князи! Как только это терпит Уно! Всегда такой вежливый, сдержанный! У нас на курсе его даже прозвали англичанином…
    Вернувшись в Таллинн, я встретился с Тийной и сказал ей, что обзаводиться семьёй Уно не планирует. У него на уме одна только работа.
     – Наверное, у нашего «англичанина» кто-то есть, - вздохнула она.
     –  Мне, в общем-то, тоже так показалось, –  признался я. 
    А  Уно я написал по электронной почте:
    «Извини, что отнял у тебя целых полтора часа твоего драгоценного времени. Тебе было со мной скучно. Конечно же, мой коэффициент интеллекта, IQ, несравнимо ниже, чем у твоего так образцово вышколенного слуги, но я уже исправляюсь  – вызубрил наизусть целых пять сентенций. Тийне я про твоего слугу говорить не стал. Verba volant, scripta manent***. Андрус.»
    Ответ пришёл, к моему удивлению, быстро.
    «Здравствуй, Андрус. Я вовсе не хотел тебя  огорчать. Видишь ли, я преуспел в делах и смог заняться претворением в жизнь моей идеи фикс. На это ушли годы. Только что всё получилось. Прости, но ты был для меня, так сказать, пробным камнем. Электронный мозг моего слуги содержит в себе весь интернет –  и информацию и поисковики.  Юхан и есть, так сказать, материализация интернета. Да, я создал робота с  внешностью человека, это не так уж и ново теперь. Но как приятно –  по утрам не ты завариваешь себе чашку кофе и несёшь к компьютеру, а тебя обслуживает мистер Интернет собственной персоной. Ты прав  – общаться с людьми мне теперь не интересно. Мой слуга –  лучший в мире собеседник. Ведь ему в мгновение ока доступна практически вся имеющаяся в мире информация. Ну, а то, что он такой дерзкий… Я сам всегда хотел быть таким. С дружеским приветом, Уно.“

      Вот, значит, как... Идеи - тени вещей... 
      Но я бы этих роботов делал всё-таки хотя бы ниже ростом! Законодательно запретил бы им быть выше, чем скажем, метр тридцать...


______________
*Именно так в Эстонии и принято. (Прим. автора).
** Строка из стихотворения эстонского поэта Артура Алликсаара.
*** Слова улетают, написанное остаётся (лат.,прим. ред.)


Рецензии
Когда человеку становится не нужен и неинтересен другой человек, тогда и дерзость робота кажется уместной. До восстания машин совсем чуть-чуть осталось.
Хорошая фантастика, жизненная, рассказ заставляет задуматься.
Спасибо, Хелью!

Мария Евтягина   06.03.2019 15:22     Заявить о нарушении
Спасибо, Мария!

Хелью Ребане   08.03.2019 08:15   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.