Тайна фарфоровой куклы

Ила Опалова

Тайна фарфоровой куклы

Глава первая
Подружки Саша и Вера

Листочкам стало тесно в темных почках, собрав силы, они напряглись, и крепкие створки дрогнули. Из появившихся трещинок выглянули плотно закрученные зеленые кончики, похожие на клювики. Они неуверенно потянулись к солнцу, заодно с любопытством осматривая открывающийся мир.
Румяная девочка с темными кудряшками, падающими на лоб из-под вязаной шапочки, просительно кричала уже выходящей со школьного двора подружке:
– Сашка! Ивашова! Постой. Смотри, листочки проклюнулись! – ее тонкий пальчик нежно, почти невесомо, погладил раскрывающуюся коричнево-зеленую почку сирени. – Ну подожди ты, Ивашова!
Рассудительная Саша Ивашова, ученица четвертого класса, остановив шаг, оглянулась на восторженную одноклассницу Солнцеву:
– Ну и проклюнулись! – громко ответила она. – И что? Апрель! Ты, Вера, как маленькая первоклашка! Даже они знают, что весной у деревьев и кустов появляются листья.
– Ой, Сашка, одно дело – знать, другое — видеть. Вот они, живые, зелененькие! Через три дня все зазеленеет, а через неделю... через неделю, – сунув мешающие кудри под шапку, девочка наморщила лоб, прикидывая, – листья будут уже, как летом, большие.
Она наклонилась над веточкой и стала на нее дышать.
– Ты что делаешь? – удивилась Саша.
– Хочу, чтобы малюсеньким листочкам было тепло расти.
– Вера, ты такая смешная! – Саша поискала слово, чтобы не обидеть подружку, и не нашла. – Просто ужас, какая смешная! Листьям нужно солнце, чтобы расти, а ты же не солнце.
Вера и не думала обижаться.
– Все равно им будет теплее, – радостно улыбнулась она. – Скоро наступит май, и ты увидишь, что этот куст зацветет раньше других!
Саша посмотрела на брошенную рядом с сиреневым кустом Верину спортивную сумку и воскликнула:
– Тебе же надо идти на тренировку! Или ты бросила дзюдо?
– Ой! – спохватилась Вера. – Надо бежать, а то опоздаю, и тренер будет меня ругать! А если узнает мама, мне совсем достанется, – поправив сползающую лямку школьного рюкзака, она подхватила спортивную сумку и побежала вприпрыжку в сторону спортивного клуба.
Саша с завистью посмотрела вслед подружке: ее, в отличие от Веры, ждали дом, обед и скучные уроки.
Девочки жили в одной многоэтажке, в соседних подъездах, в новом микрорайоне Петербурга. И это соседство, как и то, что они оказались в одном классе, предопределило их дружбу. Хотя школа была рядом с домом, Сашу частенько после уроков встречала мама, Анна Ивановна, а Вера почти всегда бегала в школу и домой одна или со старшим братом Мишкой: ее маме, Ольге Захаровне, приходилось много работать.

Глава вторая
Любовь к мороженому

Саша Ивашова, держась за перила, спрыгивала на одной ножке со ступенек школьного крыльца, и вместе с ней в небе золотым колобком чуть подпрыгивало майское солнце. Мимо девочки с лестницы сбегали ученики других классов. Сощурившись, Саша, перевела взгляд с синей сияющей выси на арку, через которую лежал привычный путь из квадратного школьного двора к дому. Мамы не было видно.
Зато рядом с кустами сирени девочка заметила лежащую на дорожке спортивную сумку и догадалась, что это ее подружка стоит к ней спиной в новой желтой куртке.
– Вера, это ты? Ты что там делаешь? – с любопытством окликнула Саша одноклассницу, спрыгнув, наконец, на землю.
Та, оглянувшись, озабоченно произнесла:
– Кто-то сирень сломал, – и показала старательно перебинтованную носовым платочком ветку, – я ее спасаю.
– Кусты всегда ломают, – уверенно заявила Саша; в розовом стеганом пальто и в кепке, украшенной стразами, она была похожа на красивую картинку из журнала с наклейками. – Особенно ломают сирень, когда она начинает цвести. У тебя сегодня нет тренировки?
– Тренер уехал на соревнования, и мой брат с ним, а я, по привычке, потащила с собой спортивную форму. Это у меня спросонок, наверное, глюкнуло, – Вера смешливо постучала себя согнутым указательным пальцем по виску и предложила: – Пойдем за мороженым, а?
Она поправила лямки рюкзака и подобрала сумку.
– Мне мама сказала после уроков идти домой! – нерешительно произнесла Саша. – У меня по русскому языку выходит спорная оценка между четверкой и пятеркой. Без пятерки мама не возьмет меня к Черному морю, к бабушке.
Вера сочувственно посмотрела на подругу.
– Глупо это все: пятерки, четверки! – назидательно проговорила она. – Скоро школа станет ненужной: роботы и компьютеры все будут делать за нас: и писать, и считать. В смартфон письмо наговоришь: «Привет, бабуля, я ужасно соскучилась и хочу к тебе приехать!», она сама к тебе приедет и Черное море притащит, – и подружка прыснула от смеха, а следом за ней Саша, потому что трудно было удержаться, когда смеялась Вера.
– Да-да, ты скажешь, – продолжила подружка, – а телефон все ошибки исправит и по адресу отправит твое письмо. Мне брат сказал, что уже придуманы флешки для людей. Зажмешь ее в ладошке или положишь в специальный кармашек и станешь, прямо как живой компьютер: в голове всплывут все правила, будто на экране. Таблицу умножения увидишь, как наяву, и все-все будешь знать! Поэтому правила учить – только время терять, детство свое портить. И переживать из-за оценок – смешно.
Вера заметила валяющуюся в траве бумажку, сунув в руки Саши спортивную сумку, подобрала мусор и побежала к урне.
– Вот, – с удовлетворением воскликнула она, возвратившись назад, и забрала сумку. – Мама говорит, что наш Петербург должен быть самым чистым городом в мире! Он это заслужил.
– Поэтому ты часто опаздываешь: то листочек, то веточка, то бумажка, то какой-нибудь лягушонок! – заметила Саша.
– Пойдем за мороженым! – пропустив слова подруги мимо ушей, опять предложила Вера. – Вместо того, чтобы дохнуть дома за учебниками в такой чудесный день, лучше сбегать за ореховой трубочкой, или мяч на улице погонять, или, в крайнем случае, обычную пробежку сделать.
Девочки прошли через темную арку под школьным корпусом и оказались на дорожке перед многоэтажными домами.
– Ты рассуждаешь, как мальчишка: мяч погонять! Прямо мальчик в школьной юбке, – критически оглядела одноклассницу Саша и полюбопытствовала: – Интересно, твоя мама тоже так думает об уроках? Что тебе будет за вчерашнюю двойку по изложению?
Лицо у Веры помрачнело, и стало ясно, что за двойку ее дома не похвалят.
– Мне Витька Куличкин из пятого класса обещал ее исправить, – заговорщически зашептала она. – Ну ты знаешь, он живет в квартире над нами.
– Как же он сможет исправить в виртуальном дневнике? – удивилась Саша. – Это когда дневник был бумажный, как прежде, когда мы учились в первом классе, тогда можно было стереть оценку и написать другую. А сейчас не сотрешь.
– У Витьки брат – хакер, – упрямо сказала Вера. – Витька его попросит, тот все для любимого младшего брата сделает! Мне хотя бы двойку на тройку исправить, – мечтательно произнесла она и просительно протянула: – Пойдем за мороженкой, а? Тут же рядом! – и Вера показала рукой на киоск, стоящий около углового магазина, над которым висела темно-зеленая вывеска с поблескивающими словами «Золотой сундучок», под ними бежали мелкие буквы: «антикварный магазин». – Стартуем?
– Ладно! – сдалась Саша, мысленно перед ее глазами возникли серебристые и золотистые обертки от брикетов, трубочек, стаканчиков с замороженными сладостями, этими бумажками было оклеено стекло в киоске, под каждой оберткой стояла цена, и можно было долго стоять, выбирая подходящий сорт и подсчитывая зажатые в ладошке деньги. – И как тебе родители разрешают столько сладкого есть?
– Мне не разрешают, я сама покупаю. Я без мороженого жить не могу, – призналась Вера. – Без него мне ни один урок в голову не лезет!
Прежде, чем побежать с подружкой к киоску, Саша машинально подняла глаза: на балконе третьего этажа высотного дома стояла мама и с улыбкой смотрела на девочек.
– Смотрит, – не то с досадой, не то с завистью проговорила Вера, тоже запрокинувшая голову, и звонко крикнула вверх: – Здравствуйте, Анна Ивановна! – и опустив затем глаза, махнула рукой Саше. – Беги уж домой! А я за мороженым! Моей мамы все равно сейчас дома нет. А я весь последний урок только и думала, что об ореховой трубочке.
– Ладно, пока! – Саша с сожалением покрутила у плеча поднятой ладошкой и вошла в подъезд, слыша, как наверху открылась дверь.
Анна Ивановна встретила дочь на пороге.
– А где Вера? – спросила она, пропуская Сашу.
Та пожала плечами:
– В магазин побежала. За сладким. Может, у них дома к чаю ничего нет?
– Что ты скажешь об оценке за изложение? – поинтересовалась мама, наблюдая, как дочь скидывает с плеч школьный рюкзак.
– Вроде, все нормально, – уклончиво ответила Саша.
– А я в виртуальном журнале «Сетевого города» увидела четверку. Это не отлично!
Саша аккуратно положила на полку блестящую кепку, повесила на вешалку пальто, огладив его ладошками, и пробурчала, защищаясь:
– У Веры вообще двойка, и не переживает! Родители Машки Сидоровой даже сказали, что Солнцева – двоечница и с ней дружить нельзя!
– Интересное мнение! – у мамы дугами изогнулись брови, она с любопытством спросила: – Скажи, почему ты дружишь с Верой?
– Так мы живем рядом, – не задумываясь, выпалила Саша. – В соседних подъездах. Ты забыла?
И она отправилась в свою комнату, подхватив школьный рюкзак.
– Хочешь сказать, что если бы Маша Сидорова жила по соседству, ты бы дружила с ней? – Анна Ивановна пошла следом за дочерью.
Саша протестующе замотала головой:
– Нет, с ней можно сдохнуть от скуки.
И услышала за спиной недовольные мамины слова:
– Какое слово неприятное – сдохнуть! Это Вера так говорит?
– Ну да.
Мама, вздохнув, приоткрыла окно в дочкиной комнате.
– То есть ты дружишь с Верой... – начала она.
– Потому что с ней ужасно интересно! – повеселев, сообщила Саша, выкладывая из ранца на стол учебники и тетради.
– Тебе не обидно за подругу? Ее называют двоечницей, словно она глупый, неспособный выполнить мало-мальски сложное задание человек.
– Мама, ты знаешь, что это не так! Вера ни чуточки не глупая!
Анна Ивановна встала спиной к окну, скрестив руки на груди.
– Об ученике судят по оценкам. Думаю, тебе следует взять Веру «на буксир» – так раньше называли помощь товарищу. Объясни ей правила, помоги справиться с двойками, и сама лучше усвоишь школьную программу, будешь получать пятерки. По себе знаю, когда что-то объясняешь, начинаешь лучше понимать предмет.
Саша немного подумала и замотала головой:
– Не получится! Вера говорит, что учиться – глупо, ведь за нас все будут делать компьютеры: и читать, и писать, и считать. Уже изобретены специальные флешки: положил в кармашек – и все знаешь! И то, что учил, и даже то, что не учил. Все-все!
– А флешку выронил, и в голове пусто, как у цыпленка, – усмехнулась мама. – Есть сказка о черной курице. В ней мальчик получил волшебное семечко и стал восхищать учителей своими знаниями. А потом его потерял, и все поняли, что он ничего не знает.
– Его наказали? Над ним смеялись? – заинтересовалась Саша, перестав наводить порядок на столе.
– Ты прочитай эту историю и поймешь, что надо надеяться исключительно на себя, а не на чудо. Представь, что ваши электронные помощники сломаются. Вы даже не сможете их починить, чтобы они и дальше помогали, и окажетесь глупыми и беспомощными. А вдруг произойдет сбой, и компьютеры откажутся решать ваши задачки? Или в них проникнет компьютерный вирус? Люди должны быть умнее машин, иначе пропадут. Человек, вообще, на то и человек, – мама помолчала, подбирая слова, и постучала по подоконнику костяшками пальцев, как строгая учительница, – что должен стремиться к совершенству! Иди, Александра, мой руки и отправляйся обедать. А я схожу в магазин, у нас тоже нет сладкого к чаю, – улыбнувшись, она покрутила головой. – Придумают же такое: чудесная флешка! С флешкой – умница из умниц, а без флешки – полная балбеска!
За окном неожиданно зашумело, словно в чайнике закипела вода.
Повернувшись к оконному стеклу, мама воскликнула:
– Надо же, дождь начался! Хорошо, что ты успела прийти до ливня, а то бы вымокла! Ты не видела мой новый зонт?


Глава третья
С неба падают странные вещи

За Анной Ивановной захлопнулась дверь, и Саша подбежала к окну. На асфальте плясали крупные капли, на рябых лужах появлялись и лопались пузыри. Но солнце продолжало ослепительно светить, поэтому дождевые капли сверкали, как многоцветные звездочки, и ярче зазеленели свежей листвой шумные кроны деревьев. Глаза девочки не сразу нашли подружку.
Вера стояла у красного кирпичного дома напротив, который жители называли «свечкой» из-за его двадцати этажей и всего одного подъезда. На первом этаже этой многоэтажки, сбоку, находился магазин «Золотой сундучок», над его входом и окнами тянулся длинный прозрачный козырек, над ним посверкивала золочеными буквами зеленая вывеска. Стоящий слева от магазина стеклянный киоск то растворялся в дождевой пелене, то вновь возникал. Большая клумба, разбитая справа от крыльца, ведущего в «Золотой сундучок», словно съежилась, и Саша подумала, что тяжелый дождь выбьет из нее все недавно посаженные цветы.
Вера пряталась от ливня под козырьком и ела мороженое. Ее куртка желтела, как заблудившееся солнышко, а в руке ярко синела спортивная сумка. Дверь в магазин была закрыта, но в кирпичной стене темным квадратом отчетливо выделялось распахнутое окно.
Это показалось Саше немножко странным, ведь в магазинах редко бывают открыты окна, тем более в ливень. Девочка с завистью наблюдала, как Вера облизывает пальцы и наклоняется над урной, стоящей у ступенек, ведущих в магазин.
«Это она выбросила обертку, – подумала девочка. – сейчас купит еще одну мороженку».
И действительно, Вера поставила у ног спортивную сумку, сняла с плеч рюкзак и стала в нем копаться, как предположила Саша, в поисках денег. Интересно, Вера бросится к киоску прямо под дождем или подождет, когда он прекратится? Порыв ветра, казалось, опрокинул в небе огромную синюю бочку воды, которая потоком пролилась на землю, солнце спряталось, небо разом потемнело, и Саша не разобрала за водяной стеной, что случилось. Ей померещилось, что на подружку прыгнул какой-то зверь, а может, всего-навсего кошка. Она увидела, что Вера уронила рюкзак и задрала вверх голову. Зачем-то она сдернула с себя куртку, бросила ее на ранец, обхватила его обеими руками, перед этим закинув за спину спортивную сумку, и помчалась прочь из-под козырька, который до этого оберегал ее от дождя.
Ошеломленная Саша смотрела, как подруга бежит и спотыкается под дождевыми струями, держа перед собой рюкзак, словно пузатую бочку, наполненную чем-то желтым. Девочка то пропадала за каким-нибудь деревом, то появлялась. Ее ноги ловко скакали через лужи, но иногда топали прямо по воде, и видно было, как из-под кроссовок летят фонтанами брызги. Ее лицо блестело от дождя, кудри мешались с водяными ручейками. И тут Саша обратила внимание, что следом за подругой увязался непонятно откуда взявшийся мальчик в серой куртке с натянутым на голову капюшоном. Он несомненно бежал за Верой, его ноги, облепленные мокрыми джинсами, скакали через те же лужи и ямы, поднимая еще больше брызг.
Саша смотрела на происходящее, не замечая, что у нее открыт от удивления рот. Вера же заскочила в подъезд, где жили Ивашовы. и это можно было объяснить только тем, что она почему-то все забыла, если не помнила даже свой адрес.
Саша подскочила к двери, вертанула ключ, чтобы впустить подругу, понимая, что той больше некуда бежать, ведь в подъезде не проживали ни друзья, ни родственники Солнцевых. И точно, Вера влетела запыхавшись в дверь и едва не сбила с ног Сашу. С подружки стекала вода, точно с боков вынырнувшей из глубины рыбы. Мокрые волосы облепили лоб, в кроссовках хлюпало.
Захлопнув за собой дверь, она обессилено опустилась прямо на пол, и тут же вокруг Веры натекла лужица.
– Вот видишь, как полезно быстро бегать! – довольная, поделилась выводом она. – Куда полезнее, чем решать всякие задачки и писать изложения!
Саша молчала, пытаясь понять такое удивительное поведение своей подруги. А та протянула накрытый желтой курткой рюкзак и сказала:
– Посмотри, что мне упало с неба!
Саша осторожно сняла с ранца мокрую одежду и увидела лежавшую на учебниках большую куклу. Ее глаза были закрыты, темные волосы выбивались из-под выцветшего платка, вся маленькая одежда выглядела серой, застиранной, похожей на тряпку.
– Зачем тебе такая замызганная игрушка? – скривилась Саша. – Она прямиком из мусорки! Ее выбросили, а ты подобрала! – и она передразнила подружку: – С неба!
  У Веры глаза округлились, она одновременно удивилась и возмутилась:
– Что ты говоришь!? Ты посмотри на личико! Я такой красоты в жизни не видела! Принцесса из сказки! Нежная, и глазки закрываются, а щечки румяные и... и как человеческие! И вся она, как живая: реснички, носик, губки – вот кажется, тронь, и она заговорит.
Вера бережно провела мизинцем по кукольному лицу, но та молчала, и на лице у девочки отразилось разочарование.
Саша хмыкнула:
– Ты лучше на ее тряпье посмотри, ему сто лет, не меньше. Такую куклу в руки брать противно!
Для убедительности она пальцами ухватилась за кукольный подол и стала его трясти, чтобы Вера разглядела получше, какая ужасная одежда надета на куклу. Неожиданно от ветхости ткань полезла вниз, открывая спрятанный под ней блестящий меховой воротничок. Саша от испуга, что испортила игрушку, отдернула руку.
А Вера громко ахнула и воскликнула:
– Подожди! – И принялась дальше стаскивать с куклы балахон.
Под старой выцветшей тряпкой оказалась пушистая шубка, между полами которой выглядывало кружевное платье, расшитое понизу мелкими перламутровыми бусами.
– Это жемчуг, я знаю! – воскликнула Саша, восхищенно проводя мизинцем по кукольному подолу. – У моей мамы есть такие бусины, только крупные. Ты откуда взяла эту красоту?
– Кто из нас четверки получает и даже пятерки? – сердито поинтересовалась Вера. – Я же сказала: кукла упала с неба! Вместе с дождем. Прямо на рюкзак! Или в руки... Сама не знаю! У меня реакция суперская, почти чемпионская. Слышала бы ты, как тренер хвалит мою реакцию! Кукла прилетела не то в руки, не то в рюкзак... Я вообще-то испугалась, если честно. Представляешь, что-то в тебя летит? Или на тебя... Да еще мужские крики раздались, злющие такие, как большие иголки. Смотрю, в моих руках кукла, хорошенькая, прямо ужас, какая миленькая! Я и побежала, словно сумасшедшая. Закрыла ее курткой, чтобы не вымокла, и помчалась к тебе.
– Зато ты вымокла, будто из речки выплыла... – Саша взяла куклу, удивленно качая головой. – Какая все-таки у нее красивая шубочка, прямо настоящая, и воротничок. Смотри, а сзади у воротничка петелька, чтобы шубку на гвоздик вешать, когда куколка разденется! В жизни такого не видела! А пуговки, посмотри, какие пуговки: ярко-красные в желтых кружочках...
– А ты говорила, тряпье, в руки не хочется брать! Сто лет! – воскликнула Вера и ревниво остановила Сашу: – Подожди! Давай смотреть вместе!
Она вскочила на ноги и скинула грязную обувь. Сдернув с плеча спортивную сумку, по-хозяйски забрала у Саши игрушку.
Сгорая от нетерпения поскорее все увидеть: воротничок, чулочки, пуговки, ботиночки – подружки побежали с куклой в комнату Саши. За Верой оставались мокрые следы на темном паркете, потому что ее носки, как и вся одежда, насквозь пропитались дождевой водой. Девочки положили игрушку на диван с пухлыми съемными подушками, а сами встали с двух сторон на коленки, утопив их в мягком ковре. Сашина ладошка бережно гладила блестящий мех кукольной шубки, загорелые руки Веры развязывали тусклый платок на голове игрушечной красавицы.
– Ты посмотри, под этой тряпкой на куклиной голове спрятана меховая шапочка, но я боюсь ее снимать, вдруг кудри испортятся? Волосы-то у нее, как живые, ну, как человеческие! А пуговки, какие пуговки: маленькие, блестящие, прямо настоящие! – Верины пальчики теребили застежку.
– Какое интересное слово ты сказала! – задумчиво посмотрела на подружку Саша. – Спрятана! В самом деле, куклу словно спрятали в этом тряпье! Сверху тряпка, а под ней прямо-таки волшебная по красоте кукольная одежда, я такой в жизни не видела! Смотри, даже подкладка есть у шубочки, ше-е-лковая... – изумленно протянула девочка.
Она внимательно рассматривала меховую накидку. Тонкие пальчики наткнулись на какой-то плотный шов, мизинчик скользнул в открывшийся разрез.
– Ой, тут вроде карманчик! – воскликнула Саша. – Настоящий!
И через минуту она двумя пальцами вытаскивала из кармана мехового пальтишка сложенную в несколько раз пожелтевшую бумажку.
– Вот это да-а! – восхищенно отозвалась Вера, оставив в покое пуговицы. – Разворачивай быстрее! Нет, дай лучше мне!
– Ага, чтобы ты порвала! – Саша отвернулась со своим сокровищем от подружки. – Эта бумага даже не рвется, она ломается!
И действительно, в воздухе закружил коричневатый уголок записки. Вера вскочила на ноги, и на ковре остались темные пятна от ее мокрых коленок.
– Ну вот, – возмущенно запричитала она. – Ты сейчас все испортишь! Все порвешь и сломаешь! Дай мне, я сказала!
Но Саша уже развернула задрожавшими пальцами записку и, замирая от осторожности, опустила ее на диван рядом с куклой.
На бумажке от руки было написано тонкими выцветающими буквами: «Кладъ цесаревича», а дальше шли такие же бледные линии, которые то пересекались, то закруглялись, образовывая не то схему, не то чертеж, а может, просто рисунок.
– Ерунда какая-то! – поторопилась сделать вывод Вера, она вновь бухнулась на ковер, чтобы лучше рассмотреть записку. – Кто-то нарисовал расческу и назвал «кладом». Хотя может, это и не ерунда. Где-то закопан клад, а в нем спрятана золотая расческа.
– В самом деле, похоже на расческу, – согласилась Саша. – Но это что-то другое.
– Почему ты так думаешь? – живо отреагировала Вера.
– Этой штукой очень неудобно было бы причесываться. Вот смотри: – тонкий пальчик невесомо заскользил по старинной бумаге, – перед нами десять одинаковых зубьев, но по бокам нарисованы широкие прямоугольники, а к ним внизу пририсованы странные дуги. Это точно не расческа!
– Тогда грабли? А может, это какое-нибудь место с длинными клумбами? – и уверенно заявила: – Это парк!
– Интересно, – обратила внимание Саша, – около правого прямоугольника нарисована стрелочка, идущая вбок и вниз, над ней цифра «два», наклонная палочка и цифра «пять» рядом. А под запиской написано... как все тускло!.. – покачала она головой, – четыре цифры: один, девять, один, шесть и слово «декабрь».
– А почему «клад» написано с твердым знаком? – спросила Вера. – Как-то смешно получается: представляешь, написать с твердым знаком «дом» или «кот» – сразу двойку схлопочешь!
– Потому что раньше, лет сто назад, а может и больше, именно так писали, – пояснила Саша. – У нас на полке стоит несколько старых книжек, остались от прадедушки.
– Где-то сто лет назад был закопан клад, в нем куча золота! – восторженно ахнула Вера. – А у нас появился план его закопания, то есть схоронения, в общем, упрятания. Пойдем искать!
Глава четвертая
Трудная задача

Саша вздохнула и, наклонив на бок голову, произнесла:
– Думаю, эту задачу не решить. Как ты собираешься искать клад?
– По плану, конечно! У нас есть план или его нет? – въедливо спросила Вера и сердито уставилась на подружку.
– В записке не указано место, где был закопан клад, даже названия города нет! Это могло быть в Москве, в нашем Петербурге, даже в любой деревне. Вот что это за полосы? – Она ткнула пальцем в схему. – Они мне напоминают грядки. В саду моей бабушки такие же. Причем, в прошлом году их было шесть, в позапрошлом пять, в общем, все меняется! А таких садов по стране, знаешь, сколько? Миллион!
– Ты давай осторожнее с бумагой, не тыкай в нее, а то порвешь! – вскинулась Вера, но вид у нее стал очень расстроенным, и она жалобно попросила: – Может съездим в сад к твоей бабушке? Вдруг клад там?
– Ты что? – удивилась Саша. – Это я для примера сказала. Во-первых, бабушкин сад находится у Черного моря, потому что она там живет. Во-вторых, на ее участке землю раз сто перекапывали – никакого клада до сих пор не нашли. И нет там десяти таких ровных грядок. У нее часть сада виноград занимает.
– Так мы останемся без клада? – совсем расстроилась Вера.
– Возможно. Мы даже не знаем, чья эта кукла, – задумчиво продолжала рассуждать Саша.
– Какая разница, чья? – перебила подругу Вера. – Главное: сейчас она у нас! И план, где спрятано сокровище, тоже у нас.
– Вера, если бы ты захотела закопать клад, ты где бы это сделала? – пытливо посмотрела на нее Саша.
– За домом. Нет, в саду... нет, лучше в парке под деревом... Где-нибудь! – Она вскочила с коленок и подбежала к окну, выбирая подходящее место для клада.
– Ты не поехала бы для этого в Москву?
Вера удивленно развернулась к подружке.
– Нет, конечно!
– А почему?
– И так ясно! Потому что далеко. И мало ли, кто там ходит! Я должна знать, что клад в безо... – она споткнулась на длинном слове и выпалила: – в надежности, что никто его не выкопал... Ну и прочее. Вдруг он мне понадобится? Не поеду же я в другой город, чтобы его откапывать. Там могут встретиться подозрительные люди... То есть в незнакомом месте – незнакомая... – она поискала слово, – обстановка, а это опасно для клада. Ну, для того, чтобы он и дальше лежал... сохранился то есть.
– Ты все правильно сказала, – кивнула Саша. – Тот, кто закопал клад, не стал бы прятать его далеко. Поэтому, зная, кто хозяин, мы можем определить примерное место, то есть подходящий район, где закопано сокровище.
Вера задумалась, оценивая выводы подруги, и произнесла с уважением в голосе:
– Все-таки не зря тебе, Ивашова, пятерки ставят: ты так все правильно выстроила! Построила... то есть рассказала.
– Ты тоже догадалась бы, если бы подумала, – скромно заметила Саша. – Ты слишком торопишься. Это твоя суперская реакция виновата.
– Только как мы определим того, кто спрятал сокровище? – Вера вернулась к месту у дивана.
– Давай прокрутим историю сначала, откуда она взялась?
– Кто? – непонимающе уставилась на Сашу подружка.
– Кукла.
– С неба! Я же тебе говорила, свалилась сверху в рюкзак... на рюкзак, в руки. Она большая, была бы меньше, попала бы внутрь, а так на...
– Шел дождь, если бы упала с неба, кукла была бы мокрой, – терпеливо возразила Саша. – Ты сама не с неба спустилась, и то, как море, мокрая...
– Тогда с крыши прилетела! – тут же нашлась Вера.
– То же самое получается, – вздохнула Саша. – Дождь лил на крышу, а значит, попал бы на куклу. И ты забываешь, что стояла под козырьком. Кукла должна была пробить его, чтобы с неба попасть тебе в руки.
– Какая разница, откуда это чудо появилось? – пренебрежительно махнула рукой Вера. – Может, это добрый волшебник в шапке-невидимке прицелился и кинул мне такой подарок! Он догадался, что я люблю куклы.
– За что подарок? За двойку по русскому языку? – насмешливо поинтересовалась Саша. – Таких чудес точно не бывает!
– За любовь к физкультуре и спорту! – нашлась Вера.
– Ой ли! Ты так была рада сегодня, что тренировки нет, – покачала головой Саша.
– Я радовалась из-за мороженого, – хмуро объяснила подруга. – То есть из-за голода. Просто я хотела есть, и мне нужно было убить свой голод, хотя бы задобрить его, а для этого самое подходящее – ореховая трубочка! Меня мороженое бодрит и дает энергию для всего. Например, после мороженого я могу идти и выкапывать клад.
– А я уверена, кукла вылетела из открытого окошка магазина, поэтому она сухая. И мужские голоса, которые тебя напугали, тоже шли из окна. Ведь рядом с тобой никого не было. Продавщица из ларька с мороженым не стала бы говорить сама с собой мужским голосом.
Саша поднялась с ковра и, отдернув штору, уставилась на магазин. К ней подбежала Вера.
– Дождь закончился, – тихо произнесла она и замолчала.
В распахнутом настежь окне магазина появилась лысая голова мужчины, девочки завороженно наблюдали, как он закрывает оконные створки.
– Я вот думаю, мужчины, которые кричали, могут знать о спрятанном сокровище, – сказала Саша и вдруг спросила: – Ты слышала, что они кричали?
– Что-то о деньгах, – неуверенно пожала плечами Вера. – «Это больше стоит... Это самое дорогое...» А еще этот голос сказал: «Ты мне за эту куклу весь магазин должен отдать, а ты мне копейки хочешь сунуть!» А потом кто-то, похоже женщина, закричал: «Он украл ее у нас! Он вор! Вы воруете у людей!»
Саша задумалась и, наконец, произнесла:
– Должно быть в том месте, с которого нарисован план, спрятан огромный сундук! Как их спросить о сокровище? А вдруг эти мужчины являются хозяевами клада?
– Были бы хозяева, давно бы выкопали все, до последней золотой монетки, – не согласилась Вера. – И зачем они выбросили куклу? Получается, она им не нужна? Значит, эта кукла – наша! – торжествующе сделала радостный вывод девочка.
– Да, этим людям не может быть сто лет, они слишком активные: громко кричат, что-то требуют. Значит не они хозяева клада. Возможно, о сокровище они ничего не знают, иначе не оставили бы записку в кармане куклы. Хотя... они могли сделать копию с записки, а бумажку, для отвода глаз, положить на место, но зачем отводить глаза? И чьи? – девочка пожала плечами и нерешительно предложила. – Может, маме рассказать о твоей находке?
– Что? – возмутилась Вера и схватила куклу. – Твоя мама заставит вернуть ее в магазин, и мы останемся без золота! Это моя находка, а значит, и клад тоже мой, если он тебе не нужен! – Прижимая к себе куклу, она дрожащим голосом обижено проговорила: – Мне первый раз в жизни – первый раз! – попался в руки план с кладом, а ты – ты! – повторила она с упреком, – собираешься отобрать! Дай мне пакет, я переложу в него кимоно, а в спортивную сумку спрячу свою красавицу, – ее голос стал очень ласковым, словно игрушка была живая, – и унесу ее домой.
Вера мигом вытряхнула из сумки синий, похожий на короткий халат с широкими штанами, костюм, а вместо него аккуратно положила куклу.
Саша, глядя, как в сумке исчезает удивительная вещь, виновато произнесла:
– Ничего я не хочу отнимать, я ломаю голову, как быстрее отыскать сокровище. И я думаю, что мужчины из магазина могут оказаться опасными людьми, если тоже захотят найти клад.
– Чем вы так увлечены, что не услышали моего прихода? – в дверях комнаты стояла Анна Ивановна в строгом полосатом плаще и тростью-зонтом в руке; она с интересом смотрела на девочек. – Какие тайны у вас на уме? Насколько я смогла разглядеть, у Верочки совершенно уникальная фарфоровая кукла. Откуда такая красавица?
Глава пятая
Странный мальчик

– Мне... мне эту куклу подарили, – сообщила Вера, покраснев, и торопливо добавила: – Не на совсем. Дали поиграть, – От растерянности ей не сразу удалось застегнуть замок на сумке.
– Боишься за свое сокровище? – понимающе улыбнулась мама Саши. – Фарфоровые куклы бьются, поэтому будь осторожнее!
– Как чашки бьются? – уточнила Саша.
– Конечно, это же фарфор, а не пластик. Вы мне лучше скажите, что за лужа у входа? – Анна Ивановна вернулась в прихожую, и ее голос уже шел оттуда.
Вера, не зная, куда деть кимоно, торопливо сунула его под подушку, как делала иногда дома, чтобы спрятать беспорядок, а мама Саши продолжала говорить:
– Девочки, представляете, я кошелек забыла дома. Называется, отправилась в магазин. Хотела купить мороженое. Так, а это что такое? – в голосе зазвучало недоумение.
Саша выглянула в прихожую. Мама двумя пальцами держала за кожаный язычок кроссовок Веры. Он раскачивался, оставляя на полу грязные капли.
– Это Верин, она к нам в гости пришла, – напомнила Саша.
Из-за ее плеча показалось подружка.
– Анна Ивановна, – бойко заговорила она, – на улице дождь, лужи и грязь, вот я и вымокла.
– Похоже, Верочка, ты специально ходила по грязи и лужам! – укоризненно произнесла мама. – Придется тебе привести в порядок свою обувь. Сашенька, дай подруге тазик с водой, чтобы она помыла кеды, а после сама протри пол.
– Анна Ивановна, – насупилась Вера. – Это не кеды. И зачем их мыть, если на улице они опять станут грязными? Лишний труд.
– Из дома выходить в грязной одежде и обуви – недопустимо! – твердо сказала мама. На этот раз, внимательно посмотрев на Веру, Анна Ивановна всплеснула руками, из кроссовка, который она все еще держала, тонкой струйкой полилась мутная вода.
– Что же ты такая мокрая, Вера? Так легко простыть! Ну-ка в ванну, под горячий душ, а потом пить чай с медом.
– Нет, Анна Ивановна, я закаленная! – бодро возразила Вера. – Могу целыми днями гулять под дождем и вообще не мыться!
– Сейчас я дам тебе банный халат, – не слушая ее, сказала мама, – а уж потом вы все помоете и сядете за уроки.
Она открыла шкаф, пошарила на полке и вытащила белый махровый халат.
– Нет, – Вера протестующе выставила перед собой ладони с растопыренными пальцами. – Только не уроки! У меня режим: домашнее задание я делаю дома и обязательно вечером.
Продолжая держать в руках халат, мама задумчиво произнесла:
– В парадной, на ступеньках нашей лестничной клетки, сидит такой же мокрый и грязный мальчик. Он не ваш товарищ, дорогие мои девочки? Впечатление такое, что Верочка и он прыгали в одних и тех же лужах!
– Нет, мама! – поспешно ответила Саша. – Я даже не представляю, кто это может быть, – и встревоженно посмотрела на замершую подружку.
– Нет-нет! – энергично замотала та головой, ее подсохшие кудри затанцевали вокруг лица. – Я сейчас же иду домой. У меня, ужас, сколько дел, – и подружка поспешно ушла в Сашину комнату.
– Ну-ну, – с сомнением проговорила мама и с любопытством спросила, как только Вера появилась, держа в одной руке рюкзак, а в другой спортивную сумку. – Что ты носишь с собой, помимо тетрадок и учебников?
– Кимоно, – с нескрываемой гордостью ответила Вера. – Я хожу в секцию дзюдо. У меня оранжевый пояс!
– Может быть и Сашеньке начать заниматься этим спортом? Верочка, ты бы позанималась борьбой с Александрой, а она бы с тобой русским языком?
Саша с удивлением заметила, как засветились у подружки глаза. Явно, это предложение пришлось ей по душе. Оказалось, что ради дзюдо она готова перетерпеть даже скучные уроки.
– Я узнаю у тренера, можно ли прийти в секцию в конце учебного года, – пообещала она.
– Может быть, мне поговорить с твоим тренером? – спросила мама.
– Зачем вам терять время, Анна Ивановна? – важно произнесла Вера. – Я все сама разузнаю.
Она стянула с ног мокрые носки, покрутила их, словно решая, куда можно спрятать, а Саша, опасаясь, что маме это не понравится, решила отвлечь ее вопросом:
– Мамочка, ты не знаешь, кто такой цесаревич?
У мамы удивленно изогнулись брови, и она перевела взгляд с голых Вериных ног на дочку.
– Цесаревич – это наследник царя. Иначе говоря, царевич. После смерти императора он должен был становиться правителем страны.
– А почему такое слово смешное? – подала голос Вера, надевая на голые ноги грязные кроссовки, носки перед этим она отправила в карман курточки.
– Оно совсем не смешное. Происходит от слова Цезарь, так звали римского императора.
– Так цесаревич – сын русского царя или римского? – уточняя, перебила маму Саша, и девочки переглянулись.
– Конечно, русского, а что у вас за проснувшийся интерес к истории? Что за тайны? – мама улыбнулась.
– Просто мы поспорили, – небрежно махнула рукой Саша. – Если бы сын царя закопал клад, что бы в нем было? Вера считает, больше золота, чем всяких там рубинов с изумрудами.
– Зачем цесаревичу закапывать клад? – удивилась мама. – Что за странная фантазия?
– Но ведь он мог спрятать лишнее золото? – спросила Вера.
– У цесаревича – лишнее золото? Ничего не понимаю, – с недоумением произнесла мама и встрепенулась: – Ты, Верочка, не торопись! Я сейчас пойду в магазин и тебя провожу, а то грязный мальчик на ступеньках...
Она пошла в комнату за кошельком, а Вера вышла в подъезд, за ее спиной висел рюкзак, рука сжимала ручку от спортивной сумки.
– Пока! – бросила она Саше и принялась спрыгивать со ступеньки на ступеньку, но остановилась и, обернувшись, громко прошептала: – Ты только никому не рассказывай о... ты знаешь, о чем.
– Железно! – тоже шепотом пообещала Саша и, подняв вверх ладошку, громко произнесла: – Пока! Ты это, будь осторожнее, а то бегают за тобой всякие... Подожди мою маму.
– Что я, маленькая, что ли? – Вера отвернула кудрявую голову и весело побежала вниз, держа наперевес спортивную сумку, в которой лежала фарфоровая кукла.
Странного мальчика на лестничной площадке не было.
Глава шестая
Нападение на Веру

Саша закрыла за мамой дверь и отправилась в свою комнату. На кровати лежала записка, вытащенная из кармана кукольной шубки, а из-под диванной подушки синим огоньком выглядывал рукав кимоно.
Девочка торопливо выбежала на балкон: надо было крикнуть подружке, чтобы она не переживала, когда спохватится, что не все взяла. Саша посмотрела вниз и сначала удивилась, а потом испугалась: под балконом склонился странный человек в зеленой с пятнами куртке, рукава которой были засучены. Волосы и лоб незнакомца скрывала такая же пятнистая кепка. Через мгновение Саша поняла, что этот мужчина наклонился над Верой, почти закрывая ее собой, его пальцы, вцепившиеся в волосы подружки, как грабли, были сжаты. Губами отвратительный тип почти прижался к уху подруги: так обычно шепчут, а может, и угрожают. Левой рукой незнакомец пытался сорвать с ее плеч школьный рюкзак.
– Вера! – истошно закричала Саша. – Держись, я сейчас прибегу! И вообще, уже едет полиция! Девочку грабят! – и она закашлялась от возникшего в горле першения.
Из парадной как раз выходила мама, она сначала ошеломленно подняла голову на кашлюющую Сашу, изменилась в лице и побежала к пятнистому незнакомцу.
– Что вы делаете? – возмущенно закричала она. – Кто вы такой? Оставьте ребенка в покое! Тут недалеко дежурный пункт полиции, пойдемте немедленно туда!
Саша впервые увидела, что ее всегда сдержанная мама так громко кричит. Мужчина, не оглядываясь, отпустил Веру, натянул ниже кепку, на его правом запястье ярким браслетом мелькнул красный шнурок. Незнакомец почти бегом припустил прочь через детскую площадку.
Вера опустилась на металлическую ограду, отделяющую от тротуара газон, и почти уткнулась в колени. Мама Саши наклонилась над девочкой, ее ладонь гладила Верины волосы и плечи. С балкона было видно, что рюкзак за плечами Веры расстегнут. На газоне, за оградой, синела длинная сумка.
Чтобы разобраться в том, что произошло, Саша выскочила из квартиры, от сквозняка дверь за нею громко хлопнула. Но девочка на это не обратила внимания, она потом не могла вспомнить, как слетела с лестницы. Подбежав к Вере, Саша увидела, что подружка плачет. Это казалось невозможным, Саша никогда не видела Веру так искренне, открыто рыдающей, и у нее сердце прямо-таки сжалось от сочувствия.
Мама растерянно взглянула на дочь и сказала непривычным хрипловатым голосом:
– Александра, я не поняла, ты уже все выучила?
Саша помотала головой, потому что к ее глазам тоже подступили слезы, и она боялась, что расплачется, если скажет хоть слово.
– Тогда иди за письменный стол, делай уроки, а я провожу Верочку домой.
Саша поплелась в парадное, ее ноги нехотя поднимались по ступенькам. Войдя в квартиру, она опешила: шкафы были открыты, вещи валялись на полу. Заглянув в свою комнату, девочка застыла на пороге. Записка с дивана исчезла, рукав кимоно не выглядывал из-под подушки.
Это что же получается? Пока она выбегала на улицу, кто-то заходил в квартиру?
Саша отдернула подушку, костюм Веры был на месте, но кто-то его спрятал более тщательно, чем девочки.
Исчезновение старинной записки было самым ужасным из последних событий. Саше стало совсем нехорошо, когда она представила, в какое отчаяние придет Вера. Подруга не простит такой потери, а вдруг не поверит, что план действительно исчез, а не спрятан ею, Сашей, чтобы самой найти драгоценности?
Девочка опустилась на ковер, раздумывая над случившемся за день. Ей показалось, что кто-то ходит по дому. Вероятно, это вернулась мама, значит, надо садиться за уроки. Саша вскочила с ковра, открыла на столе учебник и тетрадку, чтобы вид от двери был самый что ни на есть рабочий.
Потом выглянула из комнаты, шаги доносились из прихожей, Саша отправилась на звук открывающейся двери и в последний момент увидела спину незнакомца, обтянутую серой курткой. Дверь стукнула и почти тут же вновь распахнулась, на пороге появилась мама и с упреком произнесла:
– А ты говорила, что совсем не знаешь этого мальчика!
– Я его действительно не знаю, – искренно подтвердила девочка.
– Что же тогда он делал у нас в гостях? – И мама разочарованно покачала головой.
Саша растерянно промолчала, ей стало стыдно. Как попал этот мальчишка к ним домой? Получается, она, Саша, не закрыла дверь, а это очень плохо. Это никуда не годится, это поступок маленькой девочки. Как признаться в этом маме? И вообще, что хуже: быть в глазах мамы обманщицей или глупеньким, забывчивым ребеночком?
И совсем другой вопрос: зачем этот грязный мальчишка проник в их квартиру? Александра чувствовала, что это произошло из-за куклы. Ведь она своими глазами видела, как он бежал за Верой, прижимающей к себе рюкзак с находкой. Видимо, мальчику она была нужна, а может быть план места, где спрятаны золото и бриллианты. Записку со схемой он украл, и им сокровище уже не найти!
Глава седьмая
Странный день

Вконец расстроенная Саша вернулась к столу с учебниками. Она машинально стащила рюкзак со стула, чтобы поставить его на место – к стене, и замерла: у ножки письменного стола валялась коричневатая бумажка. Девочка протянула за ней руку, еще не веря в удачу.
Это действительно была записка из кармана куклы. Саша бережно развернула ее и с огорчением заметила, что схема посередине почти разошлась. Как чертеж мог очутиться под столом? Вероятно, его сдуло с дивана сквозняком.
Саша взяла прозрачный файл и, бережно вложив в него старинную записку, спрятала находку для надежности между листами бумаги в нижнем ящике стола.
Повеселев, девочка побежала на кухню. После того, как миновала опасность ссоры с подругой, она готова была признаться в своей забывчивости маме. Конечно, от нее попадет, но это будет одна неприятность, а не две.
– Мамочка, я вправду не знаю этого мальчишку! – с порога заявила она. – Я с балкона увидела, что какой-то тип дергает за волосы Веру, и побежала вниз, а дверь не закрыла, вот он и зашел к нам. В гости я его не приглашала, я тебя не обманула!
– Какой нелепый день! – задумчиво произнесла мама, оторвав глаза от чашки, в которой что-то мешала. – То большой мужчина нападает среди белого дня на маленькую девочку, чтобы отобрать у нее рюкзак с учебниками и тетрадками, то неизвестный мальчик терпеливо караулит нашу дверь и таки проникает зачем-то к нам в квартиру. Дочь, ты не находишь, что сегодня пришлось слишком много странных событий на малую единицу времени?
– Малая единица – это час? – уточнила Саша.
– Может быть, и побольше, – ответила мама так, словно говорила себе, а не дочке. – В эту удивительную цепочку можно включить прыжки хоть и спортивной, но вполне нормальной и всегда достаточно аккуратной Веры через грязные лужи. И вопросы о лишнем золоте цесаревича.
«И еще два невероятных события произошло, – мысленно добавила Саша. – Мама кричала, а Вера открыто, не прячась, плакала».
Девочка испугалась, что мама обо всем догадается, и решит загадку сама, и им с Верой ничего не оставит. Самым тревожным было то, что Вера может подумать, будто она, Саша, выдала их тайну. Разве она не предлагала все рассказать маме? Вера обидится, они поссорятся, а ведь лучшей подруги, чем Вера Солнцева, у Саши не было и, похоже, никогда не будет!
И девочка сказала:
– Шел дождь, и лужи были повсюду. Ничего нет странного в том, что Вера пришла мокрая. И мальчишка попал под дождь, и спрятался в парадной от мокрого холода. Я квартиру не закрыла, он решил зайти, чтобы согреться и попить чай. Дождь, лужи, грязь – все объясняют.
Мама с задумчивым интересом взглянула на дочку.
А Саша тихо отправилась назад в комнату, мысленно пообещав себе выучить назубок правила русского языка, чтобы мама была довольна.
Но до того, как браться за правила, надо было сообщить Вере, что план клада остался у них, Ивашовых. Чтобы не привлекать внимание мамы телефонным разговором с подружкой, девочка отправила Вере сообщение о записке и посоветовала понадежнее спрятать куклу.
Тут же от подруги пришел ответ: «Приходи. Мы с Витькой разрабатываем план действий».
Хотя Саше захотелось тут же бежать к Солнцевым, она открыла учебник. Правила не запоминались, потому что в голове крутились мысли об опасных незнакомцах. Скорее всего это бандиты, они знают о кладе и хотят его заполучить.
Чтобы хоть как-то запомнить правила, Саша попробовала сложить их в песенку, но та получилась нескладная.
В дверях неслышно появилась мама. Она внимательно послушала, как напевает дочь об однородных членах предложения и запятых между ними, лукаво улыбнулась и, когда наступила пауза, сказала:
– Предлагаю в субботу съездить в Царское село. Думаю, Вере это будет тоже интересно.
– Мы ездили туда на экскурсию всем классом в прошлом году, – напомнила Саша. – Видели памятник Пушкину, здание, где он учился. Там появилось что-то новое?
Мама удивленно покачала головой.
– Я готова ездить туда хоть каждый день, – сказала она. – Там чудо, какая красота: парки, дворцы, павильоны, скульптуры. На этот раз мы посмотрим Александровский дворец, где жила семья российского императора.
Саша оживилась:
– Мамочка, ты хочешь сказать, что там жил цесаревич?
– И он, и его сестры, и родители: император с императрицей.
– А я думала, в Царском селе жил только Пушкин.
– Царское село сейчас является музеем, а раньше, в течение трех веков, оно было императорской резиденцией, то есть домом царей. Пушкин, обожал дворцы и парки Царского села. «В те дни, когда в садах лицея я безмятежно расцветал...» – мама, улыбнувшись, оборвала себя и продолжила уже без стихов: – Может быть, красота этих мест поможет тебе и Верочке в изучении русского языка.
– Я тогда позвоню Вере, спрошу, поедет ли она?
– Конечно! Все, не буду тебе мешать, пойду почитаю, я купила очень интересную книгу, – и мама прикрыла за собой дверь.
Глава восьмая
В гостях у Веры

– Мама! – прибежала на кухню Саша. – У Веры телефон занят, я сбегаю к ней на минутку?
– Даю час на ваши секреты, – коротко разрешила Анна Ивановна, оторвав взгляд от книги, и посмотрела на кипящую на плите кастрюльку.
Выбежав на улицу, Саша огляделась, не было ничего подозрительного, и она отправилась к соседнему парадному. Ей пришлось долго звонить по домофону, только с третьей попытки чей-то таинственный шепот спросил:
– Кто это? Что нужно?
– Я – Саша Ивашова.
Домофон коротко звякнул, и дверь подъезда отворилась.
Саша взлетела на второй этаж и постучалась в Верину квартиру. Девочке показалось, что внутри кто-то возится и даже подскакивает. До слуха донесся какой-то стук, словно что-то двигали по полу. Наконец, щелкнул замок.
На пороге стояла странная девочка с белыми прямыми волосами и большущими, как у куклы, глазами.
– Здравствуйте, – вежливо произнесла Саша. – Я к Вере Солнцевой.
Девочка хмыкнула и голосом подруги проговорила:
– Сашка, привет! Проходи уж!
– Вера, это ты? Что ты с собой сделала? – ахнула Саша. – Ты седеть стала от переживаний?
– Это я мамин парик надела, – объяснила Вера. – Мне Витька посоветовал. Он говорит, я должна спрятаться, и лучший способ для этого – стать неузнаваемой. Ты меня узнала?
– Н-нет.
– И бандиты не узнают, – радостно сказала подруга.
– А если узнают?
– Ты что так долго шла? – не ответив на вопрос, спросила Вера.
– Это ты долго не открывала!
– Конечно, я должна была убедиться, что ты не какой-нибудь бандит! Вдруг кто-то притворился тобой и говорит твоим голосом? Ладно, пойдем в комнату.
На диване сидел Витя Куличкин, рядом с ним лежала кукла. На маленьком столике перед зеркалом лежали открытые баночки с румянами, тенями, косметические шеточки и кисточки.
– Ты что здесь делаешь, Куличкин? – удивилась Саша и повернулась к Вере с негодованием: – Мы же решили, что это наша общая тайна и мы никому ни словечка не скажем, а ты не сдержала слово!
– А тебе надо, чтобы меня убили! – обиженно воскликнула Вера. – Я думала, этот бандит выдерет у меня все волосы! – голос у подружки задрожал, и Саша почувствовала к ней глубокую жалость, ведь у нее, у самой, сердце бы лопнуло, если б такой страшный тип схватил за косу.
– Меня Витя будет защищать, – набычившись, заявила Вера. – Ты моя подруга, а он мой друг. А с сегодняшнего дня он мой тело... тело...хранитель. Мы с ним так решили. Я могу постоять за себя, но у меня с этим дядькой слишком разные весовые категории. Он весит тысячу килограммов, а я всего двадцать три. И то, когда поем. Поэтому наш секрет – это и его секрет. – Она показала загорелым пальчиком на Витю и спросила мальчика: – Да, Куличик?
Тот молча кивнул головой, и Саша заметила, что вид у него немного ошарашенный. Он во все глаза смотрел на Веру, словно видел перед собой невиданное чудо. И действительно, с белыми волосами, с кругами темных теней вокруг зеленоватых глаз, она казалась не то волшебной принцессой, не то сказочной разбойницей.
А та села перед зеркалом и взяла в руки кисточку: ей явно понравилось разрисовывать свое лицо.
– Я вот думаю, куклу тоже надо раскрасить, – задумчиво произнесла она, начав старательно наносить кисточкой румяна себе на щеки, – чтобы она стала на себя не похожа, тогда ее не украдут.
Саша с завистью смотрела, как Вера становится все ярче и красивее.
– А мы сможем потом отмыть куклу? – с сомнением спросила она.
– Легко!
– А вот и нет! – возразила Саша. – Я раскрасила свою большую куклу фломастерами, после этого ее пришлось выбросить: она стала страшной и не оттиралась. А тебе нельзя появляться в таком виде на улице, потому что на тебя все будут таращить глаза. Вон как Куличкин уставился.
У мальчика не только щеки, но и уши стали малиновыми. А Саша после короткого молчания спросила:
– Так что вы решили? Ты отправила мне сообщение, что вы разработали план действий.
– Наш план, – важно произнесла Вера, – это сходить в магазин «Золотой сундучок», посмотреть, чем они торгуют и сказать, что мы хотим купить старую куклу. Или продать. Посмотрим, что они ответят.
– А если тебя схватят бандиты?
– Они меня не узнают, – беспечно ответила Вера. – Я для чего крашусь?
С этим трудно было спорить, но Саша с сомнением спросила:
– А зачем нам идти в магазин, в котором могут быть бандиты?
– Если кукла вылетела из окна магазина, ты сама это говоришь, нам надо посмотреть, что там внутри, в магазине, – неуверенно проговорила Вера и добавила: – Что-то ведь надо делать!
  Саша пожала плечами и вспомнила то, ради чего прибежала:
– Мама предлагает в субботу съездить в Царское село, посмотреть Александровский дворец, где жил император с семьей, а значит с цесаревичем. Может быть, мы сумеем определить место, которое нарисовано на плане.
– Надо перерисовать схему места, где спрятан клад, тогда не придется волноваться, что план испортится или пропадет, – неожиданно посоветовал Куличкин. – А еще лучше сфотографировать схему на смартфон.
  И Саша поняла, что Вера рассказала ему даже то, что найденная записка очень старая и может рассыпаться на мелкие кусочки.
– Ладно, я сделаю копию и еще сфотографирую на телефон, – и она вздохнула. – А сейчас мне надо идти домой, мама меня отпустила только на час. А когда появится твоя мама? – обратилась она к подружке.
– Моя? – спросив, Вера так посмотрела на часы, будто впервые их увидела, и вдруг в панике вскочила со стула, едва не упав. – Сейчас придет!
В этот момент в прихожей раздался звонок.
Вера, как угорелая, побежала к входной двери, потом метнулась обратно в комнату, затем влетела в ванную.
Замок щелкнул, и на пороге квартиры появилась Ольга Захаровна – мама Веры. Она часто удивляла Сашу своей одеждой. На ней были натянуты смешные джинсы с большими дырами на коленках, в таких ходили девочки-старшеклассницы, а сверху, на светлую рубашку, был накинут строгий кожаный пиджак. На голове Ольги Захаровны стояли торчком короткие двухцветные волосы.
– Здравствуйте, дети, – улыбнулась она остолбеневшим Саше и Куличику и крикнула в комнату: – Верочка, наконец-то руководство отеля мне нашло сменщицу! Теперь я, как все хорошие родители, перестану с ума сходить сутками на работе, и потому не пропущу ни единого родительского собрания и буду проверять твои домашние задания! А где Вера? – не услышав ответа, удивленно обратилась она к Саше.
Та пожала плечами, и тут из ванной появилась Вера с полотенцем в руках. Она терла лицо, и оно становилось все ужаснее. Косметические краски, размазываясь, смешивались и превращали лицо в невообразимо жуткую маску.
– Э-это что такое? – начала заикаться мама Веры. – Девочка, ты чья? Ты из мусорного ящика?
Саша по стеночке, боком, скользнула в прихожую, сунула ноги в блестящие кроссовки и выскочила на лестничную площадку, не забыв вежливо крикнуть:
– До свидания, Ольга Захаровна! Вера, пока!
Глава девятая
Девочки решают сбежать с уроков

Саша увидела Веру около раздевалки и заспешила к ней с виноватым видом.
– Ну что, обошлось? – сочувственно поинтересовалась она. – Понимаешь, я подумала, что тебе еще больше попадет, если я останусь.
– Ну да, – вздохнула Вера, – тебе бы тоже влетело! Моя мама такая, спуску никому не даст! – Саша с удивлением услышала в голосе подружки гордость. – Сейчас она разговаривает с Тамарой Ивановной. Потом пойдет к учительнице английского, ну и к другим, включая учителя физкультуры, все расспросит, все узнает. Хорошо, что мы ничего не исправили в «Виртуальном лневнике», а то мне досталось бы ото всех: от мамы и учителей! Конечно, я бы хакера не выдала, но не предсталяю, как бы мне это удалось! – она сокрушенно покачала головой.
– Я к тебе вчера весь вечер звонила! – пожаловалась Саша.
– Я теперь без телефона, можешь не звонить. Пока не исправлю все двойки, мама мне телефон не вернет. Ей дали недельный отпуск на работе, и всю неделю она будет со мной: в школу провожать, после уроков встречать. Наши поиски клада откладываются. – Она нахмурилась.
– Давай, отойдем в сторонку, – прошептала Саша.
Девочки отошли к стоящей в углу школьного коридора раскидистой пальме.
– Ты куклу спрятала? – так же тихо спросила Саша.
– Еще бы! Я в кладовке нашла подходящую коробку и положила в нее нашу красавицу. Это теперь моя тайная коробка, иначе говоря, тайник.
– И где этот твой тайник? В кладовке? Я бы засунула под ванну, – тут же определилась с тайным местом Саша.
– Нет, я спрятала тайник под кроватью, – чуть слышно ответила довольная Вера. – Все надежно, не переживай. Коробку я обложила старыми игрушками, прямо засыпала ими сверху и боков так, что коробку не видно вообще, когда заглядываешь под кровать. Куличик проверил, сказал надежно.
– Значит, кукла сейчас в квартире одна?
– Н-нет... – растерялась Вера. – Говорю же, там много игрушек.
– Но людей-то нет? Тебя, мамы, брата Мишки...
Вера махнула рукой и наклонилась прямо к уху подруги:
– Ой, ты знаешь, я вечером долго рассматривала платье куклы и ее шубу. У нее необыкновенные пуговицы. Я думаю, они бриллиантовые! – глаза у подруги округлились от восторга.
– Бриллианты белые, свою маму спроси, – поправила подругу Саша, – а пуговицы у куклы красные, они, скорее, рубиновые...
– Это красные бриллианты! – упрямо заявила Вера. – Они так блестят! Я фонариком светила. Ой, кто меня дергает? – с гневом обернулась она, принимая борцовскую стойку.
Позади, между листьев пальмы, стоял Куличкин и осторожно тянул ее за кудрявые волосы, собранные в хвостик.
– Куличик! – укоризненно воскликнула Вера. – Я верила, ты друг! У меня вчера и так чуть все волосы не выдрали!
– Я друг и есть. Я же тихонечко, чуть-чуть, – виновато сказал Куличкин.
– Ты себе чуть-чуть попробуй! – и Вера сердито отвернулась.
– Ты обиделась? – спросил он встревоженно.
– Конечно! – ее зеленоватые глаза стали хитрыми. – Но если ты придумаешь, как нам убежать с урока в магазин «Золотой сундучок», я тебя прощу.
– Зачем убегать? Лучше пойти в магазин после уроков.
– После уроков за мной придет мама, – тяжело вздохнула Вера. – А нам с Ивашовой надо туда сбегать, как можно быстрее.
– Не надо нам быстрее, – возразила Саша.
– Надо, – твердо сказала Вера. – Нам нужна эта – как ее? – информация о хозяине, чтобы знать, где искать.
И тут уже вздохнула Саша:
– Тебя мало вчера дергали за волосы? Я лично... – она подумала над словом, потому что ей совсем не хотелось признаваться в том, что она боится, и выпалила: – Очень опасаюсь.
– У нас времени, считайте, нет, – неожиданно уверенно заявила Вера. – В любой момент могут прийти и откопать наш клад. Вот в эту самую минуту, пока мы тут рассуждаем, может кто-то уже идет с лопатой.
Дети встревоженно замолчали.
– Ладно, успокойтесь, считайте, что урок у вас сорван, и вы уже стоите в «Золотом сундучке», – небрежно заявил Куличкин. – Я сейчас сбегаю домой за Емелей, и вся школа перестанет учиться!
– Емеля – это кто? – спросила Саша.
– Это его ужик – змея, – воскликнула Вера, засветившись. – Он такой миленький, длинненький, блестящий! Глазки, как камешки в воде. Я такого же хочу, но мама мне запретила. Говорит, уползет нечаянно из квартиры, соседи встретят его на ступеньках и попадают в обморок от страха.
– Уж точно не ядовитый?
– Ни капельки, – подтвердил Куличкин. – Я его впущу к вам в класс, начнется паника. Вы убежите в магазин. Потом скажете, что испугались, поэтому ушли из школы. Вас никто ругать не будет!
– Ага, – медленно заговорила Саша. – Тамара Петровна вызовет полицию, твоего Емелю поймают, при этом могут искалечить...
– Ой-ей-ей! – жалобно пропела Вера, представив себе описанный ужас.
Куличкин сосредоточенно помолчал, затем скинул с плеча рюкзак и достал из него банан.
– Я не голодная, – скривилась Вера.
– Слушайте меня! – таинственно произнес Куличкин. – Мы повторим трюк из кино. Представьте: я роняю банан, одна из вас наступает на него, скользит и падает. Другая бежит к учительнице и говорит, что надо проводить подружку домой, потому что она похоже сломала ногу. Вас отпускают, и вы идете в магазин! Конечно, для вида придется сначала хромать.
– А что мы скажем завтра, когда придем в школу? – с сомнением спросила Саша. – Пошутили?
– Ошиблись. Думали, что перелом, оказался ушиб. У меня такое было на уроке физкультуры.
– Но тебе влетит за то, что разбрасываешь бананы.
– А кто узнает? Если кто-то и заметит, скажу, что уронил нечаянно. Сейчас начнется урок, поэтому операцию переносим на следующую перемену. Встречаемся у пальмы, – и он пальцем ткнул в раскидистое дерево. А мне надо бежать на третий этаж, у меня математика.
Сразу же прозвенел звонок, и школьники, толпящиеся в коридоре, ручейками потекли в кабинеты.
Когда на следующей перемене девочки спустились вниз, у пальмы уже стоял Куличкин, за обе щеки уплетая обещанный банан.
– Ты что делаешь? – всплеснула руками Вера. – А наш план?
– Для нашей военной операции достаточно банановой кожурки, – заявил мальчик.
Держа двумя пальцами хвостик кожуры, он наклонился и приказал:
– Верка, готовься! Не промахнись, марш!
Он вертанул над полом банановую кожурку, она оторвалась от хвостика и заскользила по полу совершенно в неожиданном направлении – к кабинету английского языка, в этот момент дверь распахнулась, и вышла учительница, которую ученики между собой звали Англичанкой. На ее ногах были яркие туфли на высоких каблуках, отчего она казалась еще худее.
Саша с ужасом замерла, наблюдая, как банановая кожура летит прямо под подошвы модной обуви, тонкая нога учительницы подогнулась, и Англичанка стала терять равновесие. И хотя время для Саши словно замедлилось, она не успела увидеть, как подруга сзади подскочила к учительнице, и встала боком, подпирая ее. Обхватив от страха голову, Вера шумно опустилась на пол вместе с Англичанкой.
– Куличкин, беги, – прошипела Саша, удивившись тому, что у нее пропал голос, – убегай, пока не разобрались...
Но тот подбежал к Англичанке.
– Мария Семеновна, я вам помогу подняться!
Тут же опустившая виноватые глаза подлетела Саша, чтобы помочь учительнице. Но та поднялась почти без посторонней помощи. Она взяла в руку отломившийся каблук и сначала захромала в сторону учительской, потом остановилась, оглянувшись. Стараясь идти ровно, Англичанка вернулась к Вере. Скинув с ног туфли, она присела перед девочкой, которая все еще сидела на полу с зажмуренными глазами. Голубоватая рука Англичанки пробежала по выбившимся из пучка Вериным кудряшкам.
– Верочка, ты цела? Подняться сможешь? Или тебе нужен врач?
Вера широко распахнула глаза, в них дрожали слезы.
– Мария Семеновна, простите! Я испугалась, что вы рассыпетесь на части! Вы такая тоненькая, – и она шмыгнула носом.
– За что простить? – удивилась Англичанка. – Если бы ты не подбежала, была бы вообще катастрофа. Даже не хочется фантазировать, как я могла упасть.
– Можно мне пойти домой? – нерешительно спросила Вера.
– Я позвоню твоей маме, она тебя заберет...
– Меня Саша Ивашова проводит, мы живем в соседних подъездах.
– Хорошо, девочки, идите домой, – Англичанка улыбнулась такой грустной улыбкой, что Саше, как и Вере, захотелось заплакать.
Мария Семеновна поднялась и, чуть прихрамывая, отправилась вниз по лестнице. Девочки пошли за ней, сдерживаясь, чтобы не обогнать учительницу. К их удивлению, она спустилась в столовую, в которой до этого почти никогда не появлялась.
Глава десятая
В магазине «Золотой сундучок»

Девочки молча дошли до Сашиного подъезда и сели на лавочку. Вера положила рядом спортивную сумку.
– Никогда больше не буду обманывать, – неожиданно произнесла она.
– Самое ужасное то, что Мария Семеновна нас пожалела, а надо было наказать, – печально сказала Саша. – Тебя, Вера, пожалела.
– Еще бы не пожалела! – раздался сзади голос Вити Куличкина. – Если бы Англичанка упала сверху на Верку, она бы ее задавила! Она все-таки взрослая, хоть и худущая, но что против нее дохлый ребенок?
– Я не дохлая! – обиженно возразила Вера.
– Ну, хилая. Тоненькая.
– Я крепкая, – убежденно проговорила Вера.
– Крепкая, крепкая, – поддакнул мальчик. – Но Англичанка тебе, точно, что-нибудь бы сломала, если б только напрочь не убила! Хорошо, что обошлось. Ну что, идем в магазин?
– Что у тебя за привычка, крадешься как... как кот за мышкой! – раздраженно воскликнула Вера. – А потом подслушиваешь!
– Не как кот! Я, как разведчик, – гордо заявил Куличкин.
– А кто это – разведчик? – без особого любопытства поинтересовалась Вера.
– Тот, кто разведывает тайны. Ну так мы идем в магазин? – и он перекинул через плечо Верину спортивную сумку.
– Не хочется, – глаза Веры погасли, и лицо стало скучным.
Куличкин стал тихо насвистывать, а потом серьезно спросил:
– А кто говорил, что другие искатели клад раскопают?
– Какой ты бесчувственный, Куличик, – по старушечьи покачала головой Вера. – Тебе не жалко Марию Семеновну?
– Жалко, конечно, – пожал плечами мальчик. – Но я же не специально подкинул ей под ноги банан. Так получилось. И кроме каблука она ничего не сломала, так что и жалеть ее особо нечего. Ну что, идем в магазин, пока родители не заметили, что мы не в школе?
– Идем, – вздохнув, вскочила со скамейки Вера, ее глаза опять засияли, а щеки раскраснелись.
– Подожди, – остановилась Саша. – Тебе нужно поменять внешность. Или лучше останься здесь для безопасности, а мы с Витей сходим в магазин одни.
– Ага! Самое интересное – вам, а я оставайся в сторонке? – возмущенно отреагировала на такое предложение Вера.
– Но это же для твоей бе-зо-пас-нос-ти, – стала оправдываться Саша.
Куличкин молча достал из рюкзака клетчатый носовой платок и протянул Вере:
– Моя мама постоянно мне сует эти тряпки, возьми и завяжи так, будто у тебя болит зуб, и тебя никто не узнает.
Саша с уважением взглянула на мальчика: какой он все-таки находчивый! Она аккуратно завязала концы платка у Веры надо лбом, правая половина лица и подбородок подружки оказались скрытыми за клетчатой тканью.
– Вот это конспирация! – восхищенно протянул Куличкин, глядя на Веру, и в глазах его запрыгали смешинки. – Сейчас тебя родная мама не узнает! Только ты еще прижми к щеке ладонь и охай: «Ой-ой-ей, зуб мой, зуб!» – И он отвернулся, чтобы не рассмеяться и не обидеть девочку.
Дети по узкому тротуару пересекли двор. Не задерживаясь у киоска с мороженым, поднялись на крыльцо. Зеленая тяжелая дверь на этот раз была открыта.
Куличкин решительно вошел внутрь, за ним последовала, прижимая к лицу ладошку, Вера, замыкала шествие Саша, сердце ее замирало от предчувствия опасности.
Это был удивительный магазин. У стен стояли одинаковые невысокие шкафы с полками, на которых толпились статуэтки, ящички, кувшинчики, значки в прозрачных коробочках. Верхняя часть стен была увешана картинами с туманными пейзажами, на которых замерли березы и остановились речки, а еще на стенах было много натюрмортов с цветами.
Саша не могла отвести глаз от такого количества самых разных товаров: в углу помещения башней высились стоящие друг на дружке самовары. На шкафах тикали старинные часы, стояли причудливые подсвечники, золоченые рамки с фотографиями. В углу пристроился тяжелый овальный стол, за ним тянулось вверх большое зеркало, рядом раскинулось стегаными подушками на резных подлокотниках громоздкое кресло, на столе воинственно стояла железная статуя женщины с мечом в руках, который упирался в круглый циферблат.
В кресле за столом, по-хозяйски развалившись, сидел мужчина с лысой головой.
– Дети, что вам нужно? – спросил он, впиваясь холодными глазами в лицо Куличкина.
На девочек он не взглянул.
– У меня есть старые монеты: 10 копеек, 15 копеек – вы можете их купить? – смело проговорил Витя. – Вы же покупаете старые вещи? А еще у меня есть самовар.
Саша мысленно опять похвалила Куличкина. Он, точно, молодец, все продумал, не забыл запастись монетками, чтобы было о чем разговаривать с продавцом.
– У детей мы ничего не покупаем, – отрезал мужчина. – Пусть приходят родители с вашими монетами и самоваром. Давайте, идите отсюда, малыши!
– Смотрите, куклы! – не удержалась от восклицания Вера.
На одной из полок стояло несколько старых кукол: красная неваляшка, большой пупс в розовом костюмчике и красавица в свадебном наряде.
– Можно моя сестренка посмотрит куклу? – не растерялся Куличкин. – Через неделю у нее будет день рождения, и родители разрешили ей выбрать подарок.
– Это дорогие куклы, – сказал лысый продавец. – Пусть сестренка приходит с родителями, тогда и поговорим.
Он перевел изучающий взгляд на девочек. Саша сразу же посмотрела на Веру и увидела, что та совершенно забыла о том, что у нее должен болеть зуб. Носовой платок сбился с головы и почти съехал на шею, ее пальцам явно хотелось все потрогать. Вера украдкой гладила большой деревянный глобус, стоящий на трех ножках. Ее расширившиеся глаза смотрели в одну точку – на старинное фото девушки со знакомой куклой на коленях.
Глава одиннадцатая
Таинственная фотография

Фотография выглядела пожелтевшей. Красивая девушка, похожая на старшеклассницу, сидела на кровати, держа уже знакомую ребятам куклу. Губы девушки чуть улыбались, из-под круглых полей черной шляпки беспорядочно выглядывали непослушные темные кудри. На незнакомке была надета белая блузка с воланом. Юбка серого цвета казалась совсем простой, чуть прикрывающей колени.
Саша зажмурила глаза и вновь распахнула. У девушки точно была их кукла: шубка, шапочка, ботиночки, а главное — личико куклы.
Куличкин увидел, что попытки сделать Веру неузнанной проваливаются.
– Почему вы не хотите купить у нас монетки? – дерзко спросил он, тем самым отвлекая внимание от Веры.
– Потому что ваши родители придут и спросят с меня свой хлам, – ответил лысый мужчина. – Вообще, ваши монетки нам не нужны, их у нас – целый тазик, а цена на них – ломаный грош.
Он откинулся в кресле и скомандовал в дверь, не замеченную прежде детьми:
– Семеныч, проводи ребят из магазина!
  Большой мужчина в черной одежде, с волосами, торчащими вверх, как у ежа, вышел из проема и пошел стеной прямо на Куличкина.
– Давайте, малыши, уходите, нечего здесь делать! – загудел здоровяк низким басом.
– Детишки, – перебил его лысый, – передайте родителям, какой у вас по соседству интересный магазин работает. Пусть они заходят, может и купят одну из наших кукол.
Неожиданно он, вскочив на ноги, вышел из-за стола, его лицо раздвинулось в широкой улыбке:
– Денис Федорович, давненько тебя не было!
Дети оглянулись и увидели крепкого мужчину в очках, на его лице росла аккуратная борода, через широкое плечо проходил ремень от блестящего портфеля. Вошедший, пройдя мимо детей, словно мимо неинтересных предметов, обменялся рукопожатием с хозяином магазина. И Семеныч остановился, забыв о приказе лысого, и мелко улыбался бородатому покупателю.
– Вижу у вас появились новые вещи, – сказал тот, оглядывая стены. – Фотография вон любопытная. Начало 20 века. Простенько, но со вкусом. – Он прямо-таки впился взглядом в фотопортрет с куклой.
– Сороковые годы, – авторитетно заявил лысый. – Для начала века юбка коротковата.
  – Думаешь? – глаза мужчины смешливо сощурились. – Сколько хочешь за фотографию? Середина века подешевле будет.
– Я ее уже Егорову пообещал, – виновато развел руками лысый.
– С каких пор Егоров коллекционирует старые фото? – удивился Денис Федорович и, взяв с полки какую-то статуэтку, принялся крутить ее в руках.
– Егоров во Францию едет, у него там невеста богатая, он хочет себе цену набить с помощью фотографий фальшивых родственников. Это якобы его тетя княгиня Юсупова...
– Да ты что! – громко рассмеялся Денис Федорович и поставил статуэтку на место. – А почему не одна из великих княжон?
– Тут такое дело складывалось интересное, – неторопливо заговорил лысый, – к фотографии прилагалась вот эта кукла... – он ткнул костистым пальцем в портрет, – да, эта, что на фото. По крайней мере, похожая, одета только не так, как оборванка, но ведь это легко исправить. История о родстве с Юсуповыми сразу бы стала убедительной. Типа, даже вещи сохранились, память предков, прабабушка-аристократка игрушкой этой играла.
– Круто!
– Еще как круто! Кукла дорогая, сделана более ста лет назад во Франции, мало кто мог такую купить своим деткам. И фотография, и кукла в тандеме сразу дорожают в несколько раз.
– И где она? Где кукла? – нетерпеливо спросил мужчина.
– То-то и оно, что нету. Украли!.. – с сожалением развел руками хозяин магазина. – Банда малолетних преступников. Мальчишка выбросил куклу в окно, а внизу ее караулила девчонка. Мы потом по камерам отследили их операцию. Так что мои люди этих воришек ищут.
Взгляд лысого перебежал на детей, и Вера испуганно схватилась за клетчатый платок, тряпкой болтающийся на шее. Двумя руками девочка потянула его вверх, до самого лба, отчего кудри поднялись дыбом.
– Девчонка-воровка вот такая же мелкая, – заметил продавец и вскинулся на ребят: – Вы все еще здесь? Семеныч, выведи их немедленно! И окно открой, духота! Когда только отопление отключат? Боюсь, мебель рассохнется.
– В этом году, говорят, весна затяжная, – заметил бородатый.
Дети, выбежав на крыльцо, спрыгнули друг за дружкой на землю. Над головами, скрипнув, широко распахнулось окно.
– Какая затяжная? – донесся сверху голос лысого. – Не сегодня-завтра все зацветет.
Ребята дружно развернулись к окну.
– Заморозки обещают, – задумчиво произнес голос бородатого. – А фото я у тебя возьму за двойную цену. Егоров же задаток не дал? Куклу, если найдете, куплю. За кукольную шубу готов отдельно заплатить. Ты знаешь, я не скупой, если вещь того стоит. Мне не нужны подделки, – голос стал твердым, даже тробовательным. – И кукла чтоб была настоящая, и шуба. А для Егорова я принесу фото княгини Юсуповой, сделанное на последнем царском балу. У меня целая галерея портретов знатных особ, все оригиналы, а не фальшивки. Никак не соберусь выставку устроить, что-то типа «Люди конца великой империи».
Сзади ребят что-то зашелестело, зашуршало, и Саша обернулась. На нее исподлобья смотрел знакомый уже мальчишка в серой куртке, на его голову был натянут капюшон, а на груди болтался черный бинокль. Загоревшие пальцы неторопливо разворачивали блестящий брикет с мороженым.
Девочка испуганно отвернулась и, локтем толкнув Веру, зашептала:
– Не оглядывайся! Спокойно, но быстро уходим боком за киоск с мороженным и к школе. Все равно сейчас мама за тобой пойдет.
– Витя, что ты хотел нам показать? – уже громко обратилась она к Куличкину и больно ущипнула его за руку.
– Я!? – округлил глаза тот и возмущенно воскликнул: – Ты чо щипаешься!?
– Пойдем-пойдем, – она потянула его за рукав.
Когда дети, завернув за киоск, отбежали, Саша торопливо проговорила:
– Там тип, который вчера бежал, Вера, за тобой, а потом залез к нам в квартиру. Что нам делать?
– Что-что? – задумчиво повторил Куличкин. – Не от него надо бежать, а за ним следить.
– Зачем?
– Надо узнать, откуда он. Интересно, что ему надо? Ладно, вы бегите к школе навстречу Вериной маме, а я прослежу за этим бандитом, – предложил Витя. – И протянул Вере ее спортивную сумку.
– А ты не боишься? – недоверчиво спросила Вера, перекидывая сумку через плечо.
– Нет, конечно, – с беспечным видом проговорил Куличкин.
– А если он начнет драться? – зеленоватые глаза девочки испуганно округлились. – Он, похоже, учится в классе седьмом, а ты всего лишь в пятом.
– И что? – Куличкин вызывающе распрямил плечи. – Зато я быстрый. Я найду клад, вот увидишь. И вообще раскопаю лучшее в мире сокровище!

Глава двенадцатая
Подготовка к контрольной

Анна Ивановна открыла дверь.
– Мамочка, – воскликнула Саша, пропуская вперед себя Веру. – Мы решили послушаться тебя и заниматься вместе. Я буду учить Веру русскому языку, а она поможет мне с занятиями в секции дзюдо.
– Вот и замечательно! – одобрила Анна Ивановна. – Только сначала обедать. Кстати, я нашла для вас подходящий текст. Послушаете, напишете, проверите работы друг у дружки, найдете ошибки. Так мы выясним, какие правила вы не знаете. Эти правила и будете учить. А пока мойте руки.
Мама ушла на кухню, а Вера, оглядывая два высоких шкафа с книгами, спросила:
– Интересно, зачем вам такая гора книг? Две горы.
– Читать, зачем же еще? – удивилась вопросу Саша. – Моя мама преподает в университете, ей приходится работать со всякими толстыми томами, вот с такими, – И она оттопыринными пальцами показала толщину книг, которые читает мама.
– И что? – округлила глаза Вера. – Сейчас любую книжку можно найти в Интернете. Читай – не хочу, хоть обчитайся! А бумажные книжки только место занимают.
– Вовсе не любую. И читать бумажную книгу приятнее и интереснее, чем портить зрение за компьютером. Так моя мама говорит.
В комнату проник вкусный запах борща и укропа.
Принюхиваясь, Вера продолжала:
– Мамы всегда отстают от жизни, даже если они профессора! – и вопросительно прошептала: – Твоя мама – профессор? Она всегда красивая и строгая, даже дома.
– Элегантная, – поправила подружку Саша.
– С плохой учебой вы не успеете отстать от жизни, вы с самого начала будете плестись в хвосте! – с порога комнаты произнесла Анна Ивановна. – И потечет ваша жизнь, как у несмышленышей, под присмотром нянек-компьютеров. Идите за стол, обед ждет!
Разливая по тарелкам суп, она поинтересовалась:
– Верочка, что ты дома ешь, когда мама весь день на работе?
– Все! – ответила девочка, отправляя ложку в рот. – Все, что стоит в холодильнике.
– Кто у вас готовит, когда нет мамы?
– Брат Мишка. Или я.
– Ты умеешь готовить? – удивленно спросила Анна Ивановна и укоризненно взглянула на дочь. – И какие блюда у тебя получаются?
– Блюда? – замялась Вера, облизывая ложку. – Не знаю, как блюда, но яичница и каша получаются легко! А еще я умею печь вкусный торт. Ну, очень вкусный! Я маме пекла его на день рождения. Хотите, я вам на день рождения сготовлю такой?
– Хочу, – не сразу согласилась Анна Ивановна. – Александра тебе поможет. А я поучусь.
– У вас получится! – авторитетно закивала Вера. – Я почему-то думаю, что вы способная!
– И ты способная, Верочка, я уверена, – мама Саши даже не улыбнулась в ответ на слова подруги дочери. – Тебе только нужно догнать одноклассников в учебе. Ты спортсменка? Представь, что твоя учеба – это дистанция, тебя на ней обошли, тебе нужно догнать и желательно перегнать тех, кто сейчас впереди. Ведь обидно, когда обходят?
Насупившееся лицо Веры сделалось заинтересованным, и Анна Ивановна спросила:
– Представила?
Та покрутила головой.
– Нет. Дорожку на спортивном стадионе представить могу, а в русском языке какая дорожка?
– Программа за первый класс – один кружок на стадионе, программа за второй класс – еще один, и далее. Каждый круг состоит из небольших отрезков, назовем их препятствиями. Бег с препятствиями. Ну-ка, Верочка, вспомни правило: «жи» и «ши» пишутся с какой буквой?
– И, – не задумываясь, ответила Вера.
– Правильно. Этот отрезок ты пробежала. А «ча» и «ща» – с какой буквой? Напиши упражнение на это правило, если ты ни одной ошибки не сделаешь, значит, и это препятствие преодолела.
– Ясно, – кивнула девочка. – Дистанция состоит из правил.
– Да. Если ты что-то не поняла или не запомнила, на этом правиле ты сошла с круга, потом вернулась, но товарищи оказались впереди.
Вера нахмурила лоб и по-деловому спросила:
– Одно правило – один метр?
– Лучше три, – не сразу ответила Анна Ивановна. – Если знаешь правило без запинки или упражнение на него пишешь без ошибки, значит, три метра, то есть весь отрезок с барьером , ты перемахнула. Одна ошибка – на метр отстала. Две – два метра не добрала. Три ошибки – на обочине сидела, отдыхала, а другие бежали. Сначала посчитай все метры, сложи всю дистанцию за четыре класса. Александра, ты тоже, – обратилась она к дочери, – это ведь и твоя дистанция, на которой Вера может тебя обойти, если постарается. Полагаю, основные проблемы у вас накопились за последний учебный год.
Девочки молчали, обдумывая услышанное.
– Ну, как борщ? – спросила мама Саши. – Вкусный? А котлеты?
– Очень! Спасибо, – Вера вскочила со стула и погладила себя по худому животу. – Я объелась!
Саша хмыкнула.
– Вот и хорошо, что ты сыта, – сказала Анна Ивановна. – В следующий раз мы сварим борщ вместе.
Она собрала тарелки и поставила в раковину.
– Я помою посуду! – воскликнула Вера. – Я дома все делаю!
– Посудомоечная машина помоет, – улыбнулась Анна Ивановна. – А вас ждут уроки. Конечно, если вы хотите, чтобы вами командовали компьютеры и роботы, тогда можно учиться еле-еле, но если вы решаете сами руководить машинами, надо учиться достойно!
Глава тринадцатая
Одноглазое привидение

Вера проснулась от шороха.
«Мама! Проверяет, сплю я или нет», – подумала про себя девочка и сильнее зажмурила глаза.
Но звук тихих шагов не исчезал. Это было очень странно: что мама может искать в ее комнате ночью? Чтобы найти что-то в темноте, надо точно знать, что где лежит, а это не знает даже она, Вера.
Девочка приоткрыла один глаз. За полуоткрытым окном, покачиваясь, таинственно шумело дерево, по его листьям перебегали лунные блики. В темноте широкой полосой белел подоконник.
От падающего от уличных фонарей света стены комнаты казались странно пятнистыми. Вера боялась ночного мрака. Попробуй рассмотри, кто прячется в непроглядной темноте! А вдруг это страшный зверь или невиданное чудовище? А если в чернеющем углу стоит какой-нибудь бандит?
Она испуганно перевела взгляд на самый темный угол и замерла от страха. Там висело что-то светлое, высокое и широкое. Оно парило над полом, как диковинный парашют. Вера никогда в жизни не видела настоящих парашютов, только на картинках, фоном которых было небо. Она и не подозревала, что такая штуковина может торчать в комнате, как громадный букет из белых цветов или воздушный шар.
И вновь Вера услышала шорох, ее расширившиеся глаза уловили движение. Парашют медленно-медленно стал опускаться на пол и, в конце концов, полез под кровать.
– Мама? – почти беззвучно спросила девочка, потому что голос от страха пропал.
Но ее все же услышали: под кроватью кто-то завозился. Оттуда появился яркий луч света, он метнулся по стенам комнаты и пропал после прозвучавшего сухого щелчка. Кто-то белый выбрался, пробежал к окну, бесформенный силуэт поднялся над подоконником, створка окна распахнулась настежь, и существо прыгнуло вниз, белые крылья взметнулись и исчезли.
«Привидение! – мелькнула догадка. – А что светило так ярко? Глаза? Почему один?»
До слуха девочки донеслись треск веток, шум листьев и голос живущей на первом этаже соседки:
– Это что за хулиганство: по окнам лазить, да сирень ломать! А вырядился-то как! Вот в полицию пожалуюсь! Эй ты, призрак, чтоб я тебя больше здесь не видела!
Вера подумала о смелой женщине: так запросто разговаривать с привидением! Девочка понимала, что надо подняться с кровати и закрыть окно, но она никак не могла решиться вылезти из-под одеяла. Она вообще забралась под него с головой. Вера долго прислушивалась к наступившей тишине, так и заснула.
Когда девочка открыла глаза, в окно светило яркое солнце, доносилось пение птиц. Вера поежилась от холода и плотнее завернулась в одеяло. Только тогда она вспомнила про ночного гостя. Может быть, ей все приснилось?
– Доча, у тебя в комнате зима! – сказала мама, появившись в дверном проеме, и удивилась. – Так ты спишь с открытым окном? А это что за следы? Когда ты успела натоптать? А разбросанные игрушки? Ты даже маленькая убирала их перед сном. Стыдно, доченька! Через полмесяца папа вернется из плаванья, а ты, получается, не повзрослела!
У мамы на голове топорщились большие зеленые бигуди, ворот домашней футболки спускался на плечо, клетчатые шорты открывали загоревшие ноги.
Вера, сев в кровати, с удивлением разглядывала цепочку отпечатков узорчатых подошв. Они вели от окна к столу, в угол, под кровать, опять к окну. На полу беспорядочно валялись мягкие игрушки, словно кто-то выгреб их из-под низа. Там же кукла! Ее утащил призрак?
Лезть под кровать, чтобы проверить на месте ли находка, при маме было нельзя. И Вера грызла ногти от нетерпения, ожидая, когда останется в комнате одна.
– Это что за чудеса? – с недоумением пробормотала мама и остановила взгляд на пятнах, темнеющих на подоконнике.
Придерживая створку окна, она выглянула наружу.
– Неужели придется на окна ставить решетки? Надо установить кондиционер, а окно запирать на ключ, – сказала мама сама себе и скомандовала, наглухо запирая окно. – Ладно, быстро собирайся в школу! Нечего рассиживаться!
Мама вышла из комнаты, и Вера нырнула под кровать, раздумывая, как призрак догадался, что кукла лежит именно там? Девочка не сомневалась, что чудище приходило именно за ней. Ведь все странные события стали происходить после того, как она появилась.
Глава четырнадцатая
Мама требует отнести куклу

«Тайной» коробки, несмотря на некоторые выброшенные из-под кровати игрушки, не было видно. Вера протянула руку, и пальцы, пробираясь через слой мягких зверушек, нащупали гладкий картон. Тайник был на месте!
Вера вылезла из-под кровати, таща следом свое сокровище. Оставшись сидеть на полу, она, положив на ноги коробку, открыла ее. Больше всего девочка боялась, что тайник окажется пустым.
Но внутри по-прежнему лежала кукла, ее глаза были прикрыты, темные кудри выглядывали из-под хорошенькой шапочки, расстегнутая шубка открывала кружевное платье, по низу которого богатой каймой были нашиты бусы. Призрак до нее не добрался или не успел открыть коробку.
– Это откуда такая красотка? – услышала над собой мамино восклицание Вера и испуганно подняла глаза.
– Так, – неопределенно пробормотала Вера, закрыла коробку и заторопилась в ванную, обдумывая подходящий ответ.
Когда девочка вернулась в комнату, мама внимательно разглядывала куклу. Она потерла кукольное платье между большим и указательным пальцами, проверяя ткань на ощупь.
– Интересно, – она быстро взглянула на дочь, – у нее настоящие человеческие волосы! А ткань старинная, похоже, совсем без синтетики. И мех не искусственный.
Мамины длинные пальцы с яркими ногтями пробежали по бусам, нашитым на подоле.
– Я не знаю, как пуговицы, возможно, это не золото и камни, но жемчуг на кукольном платье – настоящий, – сделала вывод мама. – Или качественная имитация. Все-таки откуда такое сокровище?
– Мне Куличкин принес, – произнесла Вера, и голос ее дрогнул.
– Откуда у Куличкина коллекционная кукла? – не переставала удивляться мама.
– Что значит коллекционная? – спросила уже Вера.
– Коллекционные игрушки и просто вещи приобретаются не для игры, а для коллекции. С ними обходятся очень бережно. И потом, Витя – мальчик, я не замечала, чтобы он интересовался твоими игрушками.
– Я не знаю, где он взял куклу, – пожала плечами Вера. – Может, ему бабушка дала, Может тетя какая-нибудь.
– Ладно, я спрошу его маму.
– Так мама может и не знать, если бабушка дала. Может быть, он вообще ее нашел!
Вера чувствовала, как у нее горят щеки, она вспомнила о том, что еще день назад пообещала себе никогда не врать, и вот, не моргнув глазом, она обманывает родную маму.
– Что значит нашел? – мама прямо остолбенела. – Если нашел, надо отдать в стол находок. Кто-то переживает.
– Я не знаю точно, – запуталась Вера. – Может, нашел, а может нет. Я даже думаю, эта кукла всю жизнь пролежала у них в кладовке.
– Да, – озаботилась мама. – Они могут не знать, что кукла дорогая. Я приглашу тетю Зину, искусствоведа, она оценит. А можно отнести находку в антикварный магазин, он рядом, там точно скажут, сколько может стоить эта кукла.
– Только не туда! – замахала руками Вера. – Говорят, там воруют вещи!
– Что только не придумают люди! – покачала головой мама.
– Вообще, Куличкины знают все сами. Не надо никуда носить и никуда идти. Витя придет и заберет свою куклу.
– Ну ладно, – успокоилась мама, – пусть забирает, лучше прямо сегодня. Мне как-то будет спокойнее: ведь кукла может сломаться, разбиться. И вообще чужим вещам не место в нашем доме. Ешь яичницу, пей чай, и марш одеваться! И поторопись! Сегодня в школу тебя и Сашу отведет Анна Ивановна, я с ней договорилась.
Повеселевшая Вера побежала на кухню.
Когда она выбежала на улицу. солнце, которое светило ранним утром, спряталось за облаками. Вера внимательно посмотрела на куст, растущий под балконом. Кое-где ветки ощитинились неровными зеленовато-белыми сломанными концами. Девочка жалостливо погладила пальчиками гладкие блестящие листочки.
Из соседнего подъезда вышла Саша вместе со своей мамой.
– Здравствуйте! – замахала Вера и побежала к ним навстречу.
Глава пятнадцатая
Совещание друзей

Вера, Саша и Куличкин, протиснувшись в угол школьного коридора, встали за  пальмой. Вовсю шумела, скакала, прыгала перемена.
– Мама нашла куклу и велела ее вернуть, – невесело пожаловалась Вера.
– А кому вернуть? – с недоумением посмотрела на нее Саша.
Вера вздохнула.
– Хозяину. Вообще-то это тебе, Куличик, – и в ответ на удивленные взгляды, пояснила: – Я сказала, что куклу мне дал ты. Временно, конечно, поиграть. Надо же было объяснить, как она к тебе попала.
– Надо было сказать правду, – заметила Саша.
– Мама бы не поверила или сказала бы, что надо искать хозяина.
– А ты скажи, что мы поменялись, – нашел выход Куличкин. – Дай мне какую-нибудь книгу или машинку брата и скажи, что взамен получила куклу.
Лицо Веры повеселело.
– Куличик, ты такой умный! – но тут же ее глаза потухли. – Не пойдет. Моя мама увидит твою маму, спросит ее, и все откроется.
– Я думаю, что Ольга Захаровна была права, сказав, что куклу надо вернуть хозяину, – сказала Саша.
– Где же взять этого хозяина? – воззрилась на нее Вера.
– Его надо найти, – твердо произнесла Саша.
– Ты так говоришь, потому что не ты нашла куклу, и она живет не у тебя! – сердито проговорила Вера и отвернулась к большому окну. – Ой, голубь, какой хорошенький!
Она провела пальцами по стеклу, к которому подлетела серая птица. Та смотрела на девочку круглыми глазами и почему-то не улетала.
– Конечно, это тебе решать, что делать с куклой, – примирительно заговорила Александра, – но ты подумай, вдруг кто-то переживает, а может даже плачет из-за потери. Это, вправду, дорогая кукла, если из-за нее на тебя напали и к нам в квартиру залезли. Если кукла дорогая, то из-за нее переживаний больше.
Дети замолчали, и им показалось, что гвалт в школьном коридоре стал громче. Вера и голубь рассматривали друг друга, она наклоняла голову то к одному плечу, то к другому. Птица вспорхнула, и девочка повернулась к друзьям.
– Сегодня ночью кто-то забрался в мою комнату. Думаю, через окно, – почти прошептала она, глаза у нее стали большими, а голос задрожал. – Судя по одежде, это было привидение... Такое белое и большое, ужас, какое страшное!
– Стонало и охало? Летало? – брови у Куличкина от удивления полезли под челку.
– Ходило, – вздохнула Вера, – молча, только шаги шуршали. Полезло под кровать, потом побежало к окну и спрыгнуло вниз. Куст помяло.
– Может, тебе приснилось? – предположила Саша.
– Я тоже подумала, что приснилось, но на полу остались отпечатки кроссовок, – и она вздохнула. – Ужас, как натоптало! И игрушки из-под кровати выбросило.
– Если оно залезло к тебе через окно, то не удивительно, что натоптало: внизу газон с грязной землей, – поверил рассказу Куличкин.
– Ты хотел сказать, сырой, – поправила Саша и покачала головой. – Это не привидение. Призраки не оставляют следов и кусты не ломают.
– Тут может быть по-всякому, – со знанием дела сказал мальчик, – это как ему захочется! Он может всю квартиру испоганить, просто из вредности.
– Это мог быть бандит, вырядился в белое, чтобы напугать, если его увидят. Люди испугаются и его ловить не будут. Только как он со второго этажа спрыгнул?
– Со второго этажа можно, – не согласился Куличкин. – Я бы не побоялся.
– Все-таки сколько у нас неприятностей! – задумчиво сказала Саша.
– Вообще-то, я совсем не против вернуть эту куклу... – нехотя произнесла Вера, – но кому? В магазин?
– Надо дать объявление,– сказал Куличкин. – в интернете написать: тот, кто потерял старинную куклу, пусть звонит по такому-то телефону.
– А если позвонит не хозяин, а этот, как его?.. Тот, кто захочет задаром заиметь дорогую вещь?
– Мошенник? – уточнила Саша. – Надо, чтобы тот, кто позвонит, описал куклу, рост, вес, хотя бы одежду. Например, мы спросим, какого цвета пуговицы? Он скажет, синие или белые. Тогда мы дадим от ворот поворот: кукла не ваша, ищите свою в другом месте.
– А если скажет, красные, отдадим?
– Нет, мы сначала спросим про шапочку, шубу, туфельки, – предложила Саша.
– Нет, не так, – с серьезным видом возразил Куличкин. – Надо спросить того, кто позвонит: «Какая одежда была на вашей кукле?» Если он заговорит о шубе и шапочке, можно будет спросить и о пуговицах.
Зазвенел звонок, большая перемена закончилась, и дети побежали в классы.
Глава шестнадцатая
Последний урок

На учительском столе лежала пачка разноцветных бумаг. За распахнутым окном в небе раскинулась двойная радуга: две многоцветных дуги, большая и малая.
Вера во все глаза смотрела на это природное чудо. Она вздрогнула, услышав свою фамилию.
– Работа Веры Солнцевой меня приятно удивила, – привычно громко говорила по-мужски широкая Тамара Петровна. – Она заслужила уверенной оценки «четыре». Верочка, а ведь ты, оказывается, очень способная! Только ты почему-то прятала от нас свои дарования. А ведь можешь, если захочешь! Не удивлюсь, если в следующем году при таком старании у тебя будут пятерки. Верочка, в каникулы – они же очень долгие! – учи стихи, читай книги. Это пожелание не только для Солнцевой, но и для всех вас. Пусть каникулы пройдут с пользой! Читайте, узнавайте новое, играйте на улице, набирайтесь здоровья для следующего учебного года!
– Какая радуга красивая! – произнес кто-то с задней парты. – Как ворота...
Тамара Петровна через круглые очки посмотрела в окно, затем окинула внимательным взглядом класс. Вздохнув, улыбнулась и торжественно произнесла:
– Дорогие мои, любимые ученики и ученицы! Мне очень грустно и в то же время радостно! – она достала из сумки носовой платочек и потерла им уголок глаза, приподняв очки. – Это наш последний классный час, начальная школа для вас, можно сказать, позади. Перед вами невидимые, можно сказать, ворота в следующий виток вашей долгой жизни. В новом учебном году ко мне придут малыши-первоклассники, а вы перейдете к другим учителям. Я вспоминаю, какими увидела вас с большими букетами цветов на первой линейке. И вот какими умницами вы стали... В память о начальной школе вы получите дипломы и грамоты.
Время классного часа пролетело быстро, и звонок застал Веру врасплох. Она радостно подбежала к Саше, которая раздумывала, как аккуратно положить в рюкзак грамоту, чтобы не помять.
– Не клади в сумку, неси так! – посоветовала Вера, поняв сомнения подруги. – Я после соревнований всегда несу грамоту в руках. Можно свернуть ее в трубочку, тогда, точно, не помнешь. Давай быстро! Нас же твоя мама ждет!
– Девочки, вы куда-то собираетесь? – с любопытством спросила Тамара Петровна, застегивая свою объемистую сумку.
– Да! – сообщила сияющая Вера. – Мы сегодня едем смотреть Александровский дворец! Вы знаете, что там жил император с императрицей, своими дочками и цесаревичем?
– Цесаревичем? – изумленно переспросила учительница. – Верочка, тебе интересны исторические экскурсии?
– Ужас, как интересны! – с жаром воскликнула Вера.
– Кто бы мог подумать? – покачала головой Тамара Петровна.
Девочки побежали к выходу. Вера остановилась на пороге и, оглянувшись, выпалила:
– До свидания, Тамара Петровна! Вы лучшая учительница на свете! Правда-правда!
Глава семнадцатая
Дорога в Царское село

– Доедем быстро, – говорила Сашина мама, ожидая, когда дети удобно устроятся на заднем сидении. – до Царского Села всего двадцать пять километров. Между прочим, Пушкин проходил этот путь пешком, причем, в оба конца: из Петербурга и обратно. Или наоборот? – Анна Ивановна пожала плечами. – В любом случае, такое расстояние не проблема. Только бы пробки не помешали.
Мотор заурчал, и машина весело покатилась по гладкой дороге. Девочки прижались к окнам и смотрели на пробегающие мимо зеленеющие деревья и свежую траву, которую приглаживал июньский ветер.
– Мое самое любимое время в году – начало июня, – мечтательно заметила Сашина мама. – Тепло, зелено, и все лето впереди!
Девочки, которые во все глаза смотрели каждая в свое окошко, разом повернулись к друг дружке и шепнули:
– Все каникулы впереди!
– А ведь этой дороге три сотни лет! – сказала Анна Ивановна, ее прищуренные глаза посмотрели на девочек в длинное зеркало, висящее над передним стеклом. – Она называлась Царской, потому что по ней царская семья ездила в свою летнюю резиденцию, потом дорога поменяла название, а в 19 веке, то есть двести лет назад, этот тракт превратился в первое российское шоссе, и где-то в это время были установлены знаменитые Египетские ворота.
– Превратился, как в сказке? – спросила Саша. – Махнули палочкой и все?
– Ты же знаешь, дочь, – мама вздохнула, – что дороги по взмаху волшебной палочки не делаются. Это большой труд: сначала путь расширили, потом выровняли, затем уже выложили камнем. Техники тогда не было, я говорю о специальных дорожностроительных машинах. Рабочие делали все вручную, копали лопатами землю, камни возили на телегах, запряженными лошадьми.
– Так можно всю жизнь одну дорогу строить! – отозвалась Вера.
– Да, надо иметь огромное терпение и веру, что этот путь очень нужен. Некоторые люди именно всю жизнь прокладывают дороги, и за это мы им благодарны. А ты, Верочка, чем хотела бы заниматься?
– Я? Хочу ездить на соревнования, а потом учить других спортсменов дзюдо.
– То есть ты хочешь стать тренером?
– Да! А еще мне нравится возиться с деревьями...
– Садить?
– Нет, лечить.
– Первый раз слышу такое, – удивилась мама. – Разве у деревьев есть врачи? У животных есть, а у...
– Животных лечить – тоже хорошо, тоже надо, – поторопилась объяснить Вера. – Но деревья, кусты... Их ломают, они сохнут, болеют, покрываются пятнами. Если есть у растений болезни, значит должны быть и врачи.
– Логично, – согласилась Анна Ивановна.
– Деревья и растения полезны, они дают кислород, – убежденно продолжала Вера. – И они живые, с ними надо дружить.
– Дружить с деревьями? – удивилась Сашина мама. – Впервые слышу такое мнение. Хотя... может быть мы их не понимаем.
– Конечно, не понимаем! – с жаром согласилась Вера. – Они могут быть даже умными!
Анна Ивановна скептически поджала губы и вдруг воскликнула:
– Посмотрите, мы уже доехали до Египетских ворот! Видите две усеченные башни, соединенные решеткой? Башни украшают рельефы, то есть выпуклые рисунки. Такие изображения оставили на храмах и пирамидах древние египтяне. Только египтяне высекали их на камнях, а эти рельефы – металлические, лишь покрашены под камень, и имеют желтоватый цвет. В башнях можно жить, видите вход? Внутри находятся комнаты, печка.
– Какая-то клумба около ворот не очень красивая, – критически оценила Вера.
– Почему? – удивилась мама Саши.
– Не знаю, даже фотографировать не хочется. Была бы какими-нибудь полосами, было бы совсем другое дело. А вы заходили в башню? – вежливо поинтересовалась девочка.
– Нет, Верочка. Но перед тем, как ехать куда-нибудь, лучше прочитать об этих местах. Сначала прочитать, а потом посмотреть!
– Твоя мама столько знает! – шепнула Вера подруге.
– Да она хочет, чтобы я знала столько же, даже больше, – кивнула Саша, – поэтому старается все рассказать.
Припарковав машину, мама сказала:
– Мы находимся недалеко от входа в Александровский парк. Через него пройдем к царскому дворцу. Шагаем быстро!
Саша задумчиво спросила:
– Интересно, сколько в парке клумб и грядок?
Анна Ивановна с люболытством взглянула на дочь:
– Странные объекты тебя интересуют.
– Я бы тоже посмотрела там на все-все цветы и кусты, – поддержала подругу Вера.
– На все-все у нас не хватит времени, – строго произнесла мама, заподозрившая, что девочки ее разыгрывают. – Я должна успеть на вечернюю лекцию в обществе «Знание».
– Жаль, – вздохнула Саша, – хотя дворец, конечно, тоже ничего. По дорожкам парка ходил цесаревич?
И девочки переглянулись, а у Сашиной мамы пропало желание пересказывать то, что она прочитала накануне в Интернете.
Народу было много, но это было не очень заметно. Девочки постояли, с интересом рассматривая на широком стенде план парка, и пошли следом за Анной Ивановной. Каждая держала в голове план с пожелтевшей бумаги, и пыталась определить, что подходит под нарисованную схему.
– Девочки, не отставайте! – окликнула подружек Анна Ивановна.
Те поторопились догнать ее, фотографируя на смартфоны то, что им встречалось по пути.
В ответ на удивленный взгляд мамы, Саша объяснила:
– Мы хотим все-все сфотографировать, даже всякие клумбы, грядки, лестницы и ворота. Вообще мы хотим изучить парк. Ты говорила, что даже Пушкин писал о садах лицея. Как он там расцветал?
– Безмятежно, – подсказала мама.
В ее глазах появилась легкое недоумение, и Саша смутилась.
– Мамочка, мы с удовольствием посмотрим на Александровский дворец! – виновато произнесла она.
– Вы поднимите головы, – усмехнулась мама, – оторвите взгляды от травы под ногами. Дворец уже перед вами. Мы подходим к парадному двору со стороны Фасадного пруда.
– Мамочка, я это тоже все сфотографирую! – поспешила заверить Саша.
– Александровский дворец – один из самых красивых в Санкт-Петербурге, – продолжала говорить мама. – Вы видите знаменитую колоннаду, справа и слева от нее построены флигели со строгими арками.
– Флигель – это что? – вежливо показала интерес Вера.
– Это дополнительная пристройка к зданию. В переводе с немецкого «крыло».
– А из флигелей идут вниз лестницы?
– Нет, это пандусы, по ним императрица спускалась в кресле во двор. Девочки, надо торопиться. Сейчас начнется экскурсия.
– Зачем нам дворец? – недовольно пробубнила Вера. – Лучше поискать в парке.
Глава восемнадцатая
Царские дети

В холле стояла группа из шести человек. Анна Ивановна поспешила к ней, протянув на входе билеты, и румяная полная женщина в строгом костюме, стоящая чуть в сторонке, приветливо заговорила:
– Дорогие гости нашего музея, мы начинаем экскурсию. Если у вас припасены вопросы, можете их задать сейчас же, я буду иметь их в виду и, по ходу нашего небольшого путешествия по залам и анфиладам дворца, откорректирую экскурсию в соответствии с вашими интересами и отвечу на вопросы.
– Нас интересует многое. Да, дети? – обратилась Анна Ивановна к девочкам.
– Например? – улыбнулась женщина.
– Расскажите, пожалуйста, как жили царские дети, – затараторила Вера. – Сколько комнат они занимали? Во что играли? Они спортом занимались? А какое мороженое любили? И главное: сколько у цесаревича было золота и бриллиантов?
У женщины-экскурсовода глаза приобрели какую-то необыкновенно широкую форму. «Оквадратились», – мысленно определила Вера, и ей стало немного жаль экскурсовода, потому что та, похоже, не ожидала столько вопросов сразу.
– Какие любознательные нынче посетители! – покачала головой женщина, не то удивляясь, не то недоумевая. – Но о цесаревиче и его сестрах мы поговорим в конце экскурсии. Вообще, это наша мечта – устроить в стенах дворца выставку, посвященную жизни семейства Романовых, чтобы вниманию посетителей были представлены их личные вещи. К сожалению, основная часть экспонатов находится в запасниках. Итак, о Романовых мы поговорим позже, а сейчас начнем разговор о всем дворцовом комплексе. Александровский дворец является восхитительной жемчужиной в богатой архитектурной сокровищнице Петербурга – самого красивого в мире города, – речь экскурсовода потекла ровно, словно баюкая.
– Романовы – это фамилия царей? – шепотом спросила маму Саша.
– Да, мы – Ивашовы, Вера – Солнцева, а цари – Романовы. Слушай внимательно! – лицо мамы стало сосредоточенным.
Кто-то толкнул девочку, и она отодвинулась от появившихся рядом темной рубашки в мелкую полоску и серых брюк. Девочка подняла голову: боком к ней стоял мужчина, скрестивший на груди руки, пальцами одной из них он держал полосатую шляпу. Зачесанные назад темные волосы заканчивались на шее крутыми завитками.
Саша огляделась и протиснулась к стоящей прямо перед экскурсоводом Вере.
Рассказчица пухлой кистью сделала плавный круг:
– Автором данного шедевра, является итальянский зодчий Джакомо Кваренги. Его здание напоминает и храм, и дом, он потрясающе гармонично вписывается в окружающий типично русский пейзаж. Построенный по приказу Екатерины II в качестве подарка внуку Александру, дворец стал резиденцией для императорской семьи, проще говоря, домом. Мы с вами направляемся в восточное крыло здания, где расположены покои императрицы Александры Федоровны и комнаты детей. Надо отметить скромность обстановки...
– Совсем не скромный, – прошептала подружке Вера, ее слова прозвучали неожиданно громко, и от устремившихся на нее взглядов девочка смутилась и пробормотала: – Дворец все-таки...
Экскурсовод разом замолчала, словно споткнулась, и после паузы с упреком произнесла:
– Было бы странно, если бы российские монархи жили в хижине.
Чтобы преодолеть неловкость, Анна Ивановна, показала рукой на стоящий в центре зала коричневый рояль с орнаментами на лаковых боках и спросила:
– Сюда приходили музыканты и давали концерты для царской семьи?
– Это инструмент императрицы, она любила на нем играть. Говорят, была талантливой пианисткой.
– Но ведь для этого надо было много учиться, – заметила мама Саши, явно довольная таким поворотом в лекции.
– Конечно. Великие князья и княжны – таким был титул царских детей – обучались не только наукам, русскому и иностранным языкам, математике, истории, географии, но и рукоделию, музыке, рисованию и танцам. Вот ответ на один из твоих вопросов, – экскурсовод с улыбкой обратилась к Вере.
– С какого возраста они начинали учиться? – поинтересовалась Анна Ивановна.
– С шести-семи лет, как принято у всех детей. Поначалу изучали то, что полегче: закон Божий, чтение, чистописание, счет, позже переходили на более сложные предметы.
– Зачем царевичу учиться? – не удержалась от вопроса Вера.
– Он должен был стать главой государства, – ответила женщина. – Это не только почетная должность, но и очень ответственная работа.
– Но ведь у царя есть всякие там помощники, секретари, министры, правительство. Можно выбрать самых грамотных, умных и не переживать! – выпалила Вера.
– Можно, – согласилась экскурсовод. – А если эти министры примут такой закон, по которому царь перестанет быть главным в государстве? Неграмотного человека легко обмануть, в том числе и правителя.
  У Веры нахмурился лоб, и взгляд стал сосредоточенным.
– У царя ведь было четверо детей? – спросила худая женщина в клетчатом костюме.
– Да, последний император был многодетным отцом, – улыбнулась экскурсовод. – У него было четверо деток: Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и сын Алексей.
– У каждого была своя комната? – спросила Вера, оглядывая большой зал императрицы.
Она поймала взглядом заглянувший в высокое окно солнечный луч, который пробежав по цветочным обоям, отразился в глянцевом паркете.
– Нет, царская семья жила скромно, – лицо экскурсовода было довольным, ей явно нравилось удивлять своих слушателей. – На двух девочек приходилось по одной комнате.
– Действительно, скромно. А какой был у детей распорядок дня? – спросила Анна Ивановна. – Может, они спали долго, бездельничали?
  – Вот уж нет! У них был жесткий режим. Вставали в половине восьмого утра и в восемь часов уже завтракали. А в девять полагалась прогулка, независимо от погоды, то есть дождь, снег, даже мороз не были помехой для игр на свежем воздухе. В десять утра начинались уроки и продолжались с небольшими перерывами почти до часу дня. Далее шел обед с родителями, затем прогулка и игры. В четыре дня следовало чаепитие, после этого старшие дети готовили уроки. Младшие занимались музыкой или рисовали, или читали книги, или работали, то есть рукодельничали. В семь вечера дети ужинали с родителями. Обычный день, как у обычной семьи. Дети подрастали, занятия усложнялись, и свободного времени у них становилось все меньше и меньше...
– Как скучно жили царские дети! – не удержалась от восклицания Вера. – Вот совсем не интересно быть великой княжной! Еще и работать было надо.
– Нельзя жить без обязанностей! – строго произнесла Анна Ивановна и спросила: – Интересно, что ели дети российского императора? – Мороженое, пирожное?
– Кашу, – улыбнулась экскурсовод.
– Кашу!? – поразилась Вера. – Обычную кашу?
– Да. Это ответ на другой вопрос. Кстати, любимым блюдом царя Петра первого тоже была каша. Перловая. Это для информации, – экскурсовод поморщила губы, скрывая улыбку, ей доставил удовольствие эффект удивления на лицах слушателей. – Одевались дети царя без лишней роскоши. Младшие донашивали одежду за старшими...
– Как я джинсы за братом, – пробормотала Вера.
– Можешь считать себя почти великой княжной, – улыбнулась Сашина мама и обратилась к женщине-экскурсоводу: – Откуда эти сведения? Это же не фантазия? Сохранились документы?
– Конечно! Наши лекции основаны только на исторических источниках, – лицо женщины стало очень строгим, даже холодным, и Саша подумала, что она обиделась и за себя, и за всю царскую семью. – Сохранились мемуары, дневники. Напримар, оставила записи Тютчева – воспитательница детей последнего царя, благодаря ей мы знаем распорядок дня цесаревича и его сестер. О питании царской семьи имеются собственные воспоминания детей. Дочь Александра III писала о том, что питались они просто и пирожное видели очень редко.
– Самый ненадежный источник информации – чьи-то личные воспоминания, – неожиданно резко вмешалась в обсуждение худая женщина в клетчатой одежде.
Экскусовод растерялась, но ей на помощь пришла Анна Ивановна:
– Какими были дети последнего царя?
–Удивительно разными, – подхватила тему рассказчица. – Возьмем младщую дочь Анастасию. Способная рисовальщица, хорошая шахматистка, имела бойкий, активный нрав. Она прекрасно скакала на лошади, лазила по деревьям, таких девочек называют мальчиками в юбках.
– Скакала на лошади? – не удержалась от вопроса Вера. – Мне этого в жизни точно не хватает!
Экскурсовод понимающе улыбнулась, а мама Саши укоризненно посмотрела на девочку.
– Это моя мечта детства – скакать на лошади! – ответила на взгляд Вера.
– А сейчас у тебя юность, – хмыкнула Саша.
– Нет, конечно, но сейчас я все понимаю, не ребенок все-таки. А лошадь хочу! Я бы ее кормила хлебом, поила...
– Компотом, – прыснула Саша.
Люди засмеялись, а Вера надулась.
– Вы нас простите за то, что вас перебиваем, – обратилась мама Саши к экскурсоводу.
– Ничего страшного! – ответила та. – Для меня важен диалог, а то некоторые посетители слушают, скучают, а потом выходят из дворца – и все забыли! На чем мы остановились?
– Анастасию называли мальчиком в юбке, – напомнила Саша.
– Да, именно так! – кивнула экскурсовод, довольная, что ее слова не только слушали, но и запомнили. – Младшую великую княжну природа одарила артистическим талантом. Она прекрасно подражала, но, смешно передразнивая знакомых и родных, никогда не делала этого обидно, а по-доброму мило. Из нее могла получиться блестящая актриса. Забавно и то, что она командовала сестрой Марией, которая была на два года ее старше. Я думаю, ваша младшенькая, – женщина кивнула на Веру, – похожа на Анастасию.
– Девочки – одногодки, – заметила Анна Ивановна. – И они подруги, а не сестры.
– Фотографии царских детей здесь имеются? – бесцеремонно вмешался мужчина в полосатой рубашке и завитками на загорелой шее.
– Конечно! Посмотрите, на стене много фотографий. Вот портрет милой девочки в шляпке. Это третья дочь последнего русского царя Мария. У нее были чудные темно-синие глаза, родные шутливо называли их «Машкины блюдца». А еще она была обладательницей великолепных каштановых волос. Крепкая, сильная, Мария напоминала деда императора Александра III. Она очень любила маленьких детей, возможно именно поэтому подчинялась младшей сестре, а может, от того, что по характеру была ласковой и мягкой. Вот их совместный портрет, Марии и Анастасии. Правда, красивые барышни?
– Очень! – подтвердила мама Саши с ласковой улыбкой.
Саша посмотрела на Веру. По деревьям лазить она тоже умеет, как Анастасия. И командует Куличкиным, хотя он на год ее старше. И Александра представила младшую царевну в облике Веры Солнцевой.
– А цесаревич, наследник русского царя, каким он был? – спросила Вера.
– Славным мальчиком! Его назвали Алексеем в честь святого, это дореволюционная традиция – называть детей в честь святых. Цесаревич родился летом 1904 года, ему было десять лет, когда началась Первая мировая война. Умный, ласковый, цесаревич имел довольно твердый характер и слушался только отца, то есть императора. Немного ленивый, если говорить об учебе, он больше любил играть, чем делать уроки.
– У него было много золота? – спросила Вера.
– Какое золото? – удивилась экскурсовод. – Девочка, ты второй раз спрашиваешь о золоте и бриллиантах. Дети в царской семье воспитывались в строгости и скромности, на расходы они получали карманные деньги для того, чтобы могли купить друг другу небольшие подарки...
– Вы думаете, что если бы цесаревич захотел закопать клад... какой-нибудь кладик, ему нечего было бы закапывать? – удивленно уточнила Вера.
– Нечего, – поджала губы экскурсовод.
– Странно, – недоверчиво пробормотала Вера. – А если все-таки золото было?
– У тебя, девочка есть какие-то факты? – Глаза экскурсовода прямо-таки впились в Веру, и другие участники экскурсии тоже уставились на нее с ожиданием.
У Саши возникло ощущение, что на подружку накинутся, и она толкнула Веру, чтобы та молчала.
  Мужчина в полосатой рубашке расцепил руки на груди и, надев на голову шляпу, прижал поля ребром ладони ко лбу, отчего его взгляд ушел в тень. Саша замерла. На широком запястье мужчины она увидела красный шнурок. Внутрь проник холодок. Она ясно вспомнила это запястье с красной полоской. Именно такая была у бандита, напавшего на Веру. Получается, за ними следят? Или это совпадение?
– Что же ты, девочка, молчишь? – звонко спросила женшина в клетчатой одежде. – Что ты знаешь о «кладике цесаревича»?
Саша испуганно схватила Веру за рукав и, обращаясь ко всем, громко сказала:
– Мы уходим домой! Мы ничего не знаем! Моя подружка – фантазерка!
Лицо у Веры возмущенно покраснело. Люди вокруг разочарованно вздохнули, а худая женщина в клетчатом, переведя взгляд на экскурсовода, нервно произнесла:
– Все не так, как вы говорите! Рядом с Александровским дворцом есть Детский пруд, там, на острове, стоит дом, называется Детским, но не из-за того, что в нем обитали бедные сиротки, а из-за того, что там отдыхали и играли царские дети. У каждого ребенка было по комнате с игрушками, царевичей обслуживал приличный штат прислуги. А вы рассказываете сказки: одна комната на двоих! Ели кашу! Носили поношенную одежду!
– Н-но так и было! Я не обманываю! – заикаясь, воскликнула экскурсовод. – Имеются документы!
– Девочки, пойдемте к машине! – встревоженно позвала замешкавшихся детей Анна Ивановна и добавила: – Сто лет прошло, а споры о царской семье не прекращаются.
До платной стоянки, где Анна Ивановна оставила автомобиль, было недалеко.
– Что мне здесь ужасно нравится, это деревья, – громко рассуждала Вера, которая легко простила показавшееся обидным слово «фантазерка», и вообще ничего тревожного она не уловила. – Прямо настоящий лес кругом. Ухоженный. Сразу видно, что парк обожают, любят каждое дерево и кустик.
Саша, нахмурившись, молчала. У нее из головы не шел красный шнурок на руке мужчины, и появилось предчувствие неприятностей.
– Вот не думала, что царские дети так скромно жили: донашивали одежду за старшими сестрами! – продолжала тараторить Вера. – У девочек комната была одна на двоих.
– Зато большая, – без восторга отреагировала Саша.
– Но они же царские дети! Царс-ки-е! А деньги у них были только карманные, – Вера задумалась. – Интересно, если они так скромно жили, значит у цесаревича и вправду не было золота для того, чтобы его прятать. Или экскурсоводка говорила неправду?
– Экскурсовод, – поправила подружку Саша, украдкой взглянув на маму, ей не хотелось, чтобы она услышала ошибку Веры.
Но лицо у мамы было спокойно-задумчивым. Они подошли к оставленной на стоянке машине. Она нажала на автомобильный брелок, и машина мигнула фарами.
Анна Ивановна распахнула дверцы и коротко напомнила:
– У меня вечером лекция. Поторопитесь.
Девочки устроились на заднем сиденье. Вера, понаблюдав в боковое стекло за бегущей дорогой, повернулась к Саше.
– Экскурсоводка... экскурсовод говорила неправду, – прошептала она. – На листочке черным по белому написано: «клад цесаревича»! Значит было золото. Без золота какой может быть клад?
Анна Ивановна, сидя за рулем машины, ловила отдельные слова, ее брови удивленно поднимались, а лоб задумчиво морщился.
– А давай, посмотрим, что мы с тобой нафотографировали, – предложила Саша. – Интересно же! Сначала полистаем в моем смартфоне.
И девочки, прижавшись друг к дружке, стали рассматривать снимки в телефоне. Посмотрели на фотографии старинной куклы, на записку и схему места сокровища, на фото из магазина, где удалось удалось снять портрет скромной девушки с куклой.
– Хватит рассматривать старые фотки! – недовольно проговорила Вера. – Это все у нас есть: и кукла, и записка, – мы их без фотографий знаем. Фотка из магазина вообще ни к чему. Какая-то непонятная девушка из какой-то непонятной семьи. В какое время ее сфотографировали?
Саша пальцами раздвинула изображение, вглядываясь в глаза неизвестной, и ответила:
– Хозяин магазина сказал, что портрет относится к середине прошлого века.
– Ну вот, а у нас в записке стоят один девять один шесть.
– Одна тысяча девятьсот шестнадцатый год – начало века, – сказала Саша. – Просто мне девушка кажется знакомой. Вот сейчас посмотрела внимательно и...
Девочки разговаривали шепотом, но порой, забываясь, начинали говорить в полный голос.
– Давай смотреть новые фоточки, – отмахнулась Вера. – Главное, где клумбы и грядки? Подожди, у меня побольше фотографий будет!
Саша принялась рассматривать на смартфоне изображения Александровского дворца.
А Вера достала свою камеру и стала торопливо листать отснятое, надеясь найти что-нибудь похожее на таинственную схему.
– Десять рядов, – бормотала она. – Десять! Кустов? Цветов?
– А может, это десять деревьев, посаженных в один ряд? – спросила Саша.
– Тогда что означают дуги под крайними столбами, то есть деревьями? Кусты? Цветы? И у деревьев должна быть крона. Хоть какие-нибудь веточки цесаревич должен был нарисовать...
– Вера! Ты сказала, столбы! Мы думали, что это полосы на земле, а это может быть ряд фонарей, колонны... Что еще поднимается вверх? Статуи? Давай, считай, где есть ряд из десяти высоких предметов, похожих на столбы.
У Веры загорелись глаза.
– Тут всяких столбов много! И они должны быть соединены. Помнишь, мы еще подумали, что на листочке нарисована расческа!
– Посмотри, это тебе ничего не напоминает?
– Это Александровский дворец, мы только что оттуда... – произнесла Вера, и ее рот удивленно открылся. Она стала считать колонны. – Десять. Похоже на десять. Тут еще сбоку какие-то половинки. И эти... пандусы, идущие дугами от этих... крыльев.
– От флигелей, у которых прямоугольная форма. Как на схеме.
– Мы нашли место, где лежат сокровища! – воскликнула Вера и торжествующе хлопнула в ладоши.
Глава девятнадцатая
Исчезновение куклы

Машина, освещаемая солнечными лучами, катилась по гладкому шоссе к дому. Время близилось к вечеру. Вера, убежденная, что она и Саша наконец-то определили место, гле спрятано царское золото, повеселела, и ей захотелось, чтобы всем вокруг было хорошо.
– Анна Ивановна, а я не поняла, что случилось с царской семьей? Вот жил-был царь, куда он подевался? – спросила она, уверенная, что той будет приятно рассказать что-нибудь новенькое.
– Правильнее спросить, что случилось со страной, – поправила девочку Анна Ивановна, не поворачивая головы. – В Российской империи произошла революция, то есть смена власти. Власть у императора и его министров отобрали, появилось другое правительство, оно тоже не всем понравилось, произошел новый переворот, власть перешла к другим людям, но первые и вторые с этим не согласились, началась худшая из войн – гражданская. Погибло много людей: крестьян, то есть тех, кто хлеб выращивает, рабочих, поэтов, ученых, погибла и семья российского императора.
– Вся? – недоверчиво спросила девочка.
– Почти, – уклончиво ответила Сашина мама.
– А дети?
– Во время войны жертвами становятся не только взрослые, но и дети. Сколько погибло их, добрых, умных, талантливых, разных, мы не знаем. О гибели детей царя известно.
В машине повисла тишина.
– Не понимаю, взрослые спорили из-за власти, правильно я поняла?
Анна Ивановна кивнула.
– А дети при чем? Этот цесаревич, которому не хотелось учиться, Анастасия, любившая лошадей? – через долгую паузу Вера наклонилась к Саше и грустно прошептала: – Мне так их жалко, что даже клад стал не нужен!
Автомобиль затормозил у Вериного подъезда.
– Бегите! – Анна Ивановна повернулась к девочкам. – Мне кажется, это вас ждет Витя Куличкин. Алексадра, со двора ни ногой! Я скоро вернусь.
Машина сразу тронулась, и Куличкин заторопился к приехавшим.
– Поздравляю! – по-дурацки объявил он сходу, обращаясь к Вере. – Вас ограбили! Только что уехала полиция!
Саша сразу вспомнила появившееся во время экскурсии чувство тревоги. Получалось, один бандит за ними следил, а другой в это время спокойно грабил, точно зная, что в квартире у Солнцевых никого нет.
– Куличик, ты в своем уме? Он поздравляет! – воскликнула Вера и влетела в свой подъезд.
– Я так сказал шутя, ну, не подумал, – виновато забормотал тот, устремляясь следом.
Саша побежала за друзьями.
Дверь распахнулась сразу, на пороге стояла Ольга Захаровна, и было видно, что она очень взволнована.
– Доченька! – прошептала она и, обхватив Веру, жадно прижала к себе. – Как хорошо, что тебя не было дома!
– Мамочка, не переживай! – ободряюще произнесла Вера. – Я посмотрю, что там у меня в комнате?
И она выскользнула из маминых рук. За ней в детскую пробежали Саша и Куличкин.
Окно в комнате было распахнуто. От сквозняка парусами надувались занавески. У подоконника валялся разбитый цветочный горшок с надломленным стеблем фикуса, Комочки земли рассыпались по ковру. У шкафа горкой возвышалась выброшенная с полок одежда.
Везде валялись мягкие игрушки, мячи, рассыпанные пазлы. Из рюкзака были вытряхнуты учебники и тетради.
Вера, опустившись на колени, заглянула под кровать: тайной коробки не было.
– Ну вот, – сидя на ковре, с несчастным видом проговорила девочка. – Значит, я ошиблась, ночью приходило не привидение, а вор.
– Мы все равно хотели вернуть куклу хозяйке. Теперь не надо выяснять, кому она принадлежала. Теперь пусть об этом заботятся воры, – ободряюще сказала Саша, хотя ее лицо тоже было расстроенным.
– Они не для того воровали, – сердито произнесла Вера.
Она бережно взяла в руки фикус.
– Бедненький, – зашептала она, – надо тебя перебинтовать! Вот злодеи!
– Зато у нас есть план места, где зарыт клад, – напомнила Саша, чтобы успокоить подругу. – Я думаю, бандиты из-за него гонялись за куклой.
Куличкин молча постоял, закусив губу, и сказал:
– Я знаю, где можно поймать вора.
– Откуда? – удивилась Саша.
– Я следил за ним, – сказал Куличкин. – Помните того парня с биноклем? Я еще тогда за ним пошел? Так вот, он наблюдал через бинокль за нашим домом из подъезда напротив. Зуб даю, это он украл. Этот тип живет в старой части города, на улице Садовой, у метро «Гостиный двор».
– К сожалению, я завтра с утра жду полицию, но я попрошу Анну, Сашину маму, съездить с вами к этому молодому человеку, – услышали дети голос Ольги Захаровны и обернулись. – Пора разобраться в истории вашей куклы.
– Мама, ты согласна помочь? – обрадовалась Вера. – Так может поедем сейчас? Если взять такси...
– Конечно, согласна. Но на сегодня хватит путешествий, пора отдохнуть. А мне необходимо успокоиться.
– Все, едем завтра! – радостно воскликнула Вера. – Мы отыщем вора. Он ответит за кражу!
Глава двадцатая
Охотник за куклой

Машина двигалась по улицам города, почти не застревая в автомобильных пробках. Солнце ушло за наползшую облачную пелену, и посыпал мелкий дождь. Дети притихли, наблюдая в окошки, как современные дома сменяются старинными.
– Мне больше нравятся старые улицы, – заметила Саша. – Всякие там арки, завитушки на домах, скульптуры.
– А мне новые, – не согласилась Вера. – То есть совсем-совсем новые. Они яркие. Вот наш райончик какой красивый! У нас деревья посажены, кусты, а здесь везде камни.
– Как бы вы ни спорили, мы сейчас находимся на одной из самых красивых улиц Петербурга, – сказала Анна Ивановна, останавливая автомобиль. – Садовая появилась ещё при императрице Екатерине Второй. Видите, туристы фотографируются на фоне старинного здания? Это российская библиотека, а вот там дальше, если ехать до станции «Сенная площадь», можно увидеть здание, которое часто встречается на открытках, посвященных нашему городу...
– Пойдемте, – нетерпеливо произнес Куличкин, – нам надо вон туда, во двор.
Компания прошла через кованую калитку и оказалась в тесном пространстве между старинными домами.
– Вот эта парадная, – Витя ткнул пальцем в высокую металлическую дверь, над которой на изогнутом козырьке сидел металлический кот. – Квартира на первом этаже, слева.
– А если нам не откроют? – с тревогой шепнула Вера.
– Откроют! – уверенно произнесла Саша. – Моей маме точно откроют.
Стены парадной оказались зеленого цвета, по обеим сторонам возвышались мраморные статуи. Над лестницей через высокое окно лился дневной свет с улицы.
– Вот это да! Прямо как в музее, – удивилась Саша. – А ты говоришь про новые дома. Разве в новом доме увидишь такую красоту?
Дверь в квартиру долго не открывалась, и когда Анна Ивановна с сожалением предложила уходить, замок щелкнул, и на пороге появилась маленькая, худенькая старушка с коротко остриженными седыми волосами.
– Кто вы? – спросила она, с интересом оглядывая группу толпящихся на площадке детей с приятной женщиной во главе, и понимающе кивнула: – Поняла! Вы пионеры из школы, пришли помочь мне. Но я не одинока, ко мне почти каждый день забегает мой внук Сережа. Вы лучше найдите для помощи совсем одиноких и беспомощных. А сейчас пойдемте, я вас чаем напою!
Потолки в квартире были высокими, над пышным диваном висел ковер. На стенах кое-где темнели торчащие черные гвозди. В шкафу тесными рядами выстроились книги. В углу большой кухни стояла высокая разноцветная, как лоскутное одеяло, печь.
– Какие славные дети! – восклицала тем временем старушка, не обращая внимания на то, что они с удивлением разглядывают обстановку. – Не стесняйтесь, усаживайтесь за стол. А вы, конечно, учительница. У меня очень вкусный чай с сахарными сухариками.
– Бабуля! – раздался от дверей мальчишеский голос. – Ты зачем пустила этих людей в дом? Я тебя просил никому не открывать дверь! Это воры, понимаешь ли ты? Ну нельзя верить всем подряд! Эта девочка похитила твою царскую куклу.
Опешившие гости обернулись на обидные слова. В дверях стоял мальчик, с висящим на шее биноклем. Саша узнала в нем того, кто бежал за подружкой под дождем. Понятно, что именно он следил за их квартирой, а после высматривал кого-то у магазина «Золотой сундучок». Сейчас его палец с обгрызанным ногтем обвиняюще указывал на Веру.
– Что ты сказал? – возмущенно воскликнула та, и слезы выступили у нее на глазах. – Ты сам вор! Ты, да ты, похитил у нас старинную куклу!
Мама Саши подняла руку и примиряюще сказала:
– Давайте, каждый расскажет свою историю, а там мы разберемся. Простите, как к вам обращаться? – она посмотрела на старушку.
– Мою бабушку зовут Елизаветой Андреевной, – дерзко встрял в разговор мальчик с биноклем.
– Я Анна Ивановна Ивашова – мама одной из этих девочек. Удивительным образом в руки нашей подруги Веры, – она за плечи полуобняла девочку, – попала редкая кукла. Верочка, расскажи, как все произошло.
Вера начала рассказ, вспомнив про уехавшего на соревнования тренера, про любимое мороженое, про антикварный магазин и про бег по лужам под ливнем с упавшей с неба куклой. Она лишь промолчала про найденную в кармане кукольной шубки записку.
– А теперь ты – кажется, Сережа? – расскажи, почему ты сидел около нашей двери. Ты даже проник в нашу квартиру. Что ты искал у нас?
  – Сереженька, ты залезал в чужой дом? – сокрушенно всплеснула руками старушка. – Как воришка?
Глава двадцать первая
История Сережи

– Я не воришка! – протестующе возразил мальчик. – Я приходил в их дом, чтобы забрать свое! То есть наше.
От возмущения у него заблестели глаза.
– Ты еще и врун! – выпалила Вера. – Признайся: ты следил за нашей квартирой через бинокль и выяснил, что кукла хранится под кроватью, а потом залез через окно в комнату и вытащил тайную коробку! Ты украл куклу!
– Я следил, но не брал!
– А кто взял? Пушкин? – глаза у Веры от негодования округлились и еще больше позеленели. – И это ты переодевался в привидение и залезал к нам ночью!
– Я не был у вас ночью! – с жаром возразил мальчик. – И я сам боюсь привидений!
– Давайте сначала выслушаем, а потом будем делать выводы, – миролюбиво произнесла Анна Ивановна. – Сережа, рассказывайте вашу историю.
– О чем говорить? Вы все равно не верите. Ладно, слушайте. Недавно бабушка пришла из поликлинники и сказала, что познакомилась там с замечательным человеком — работником музея. Он ищет редкие предметы для музейной экспозиции. И вообще, сказала бабуля, он оценщик. Она и пригласила его в гости, чтобы он оценил картины, хранящиеся в доме. – И мальчик кивнул на пустые стены с кое-где торчащими из них гвоздями.
Елизавета Андреевна утвердительно закивала.
– Да, он уверил меня, что сделает это бесплатно, а дальше мне решать продавать эти ценности или подарить музею, а может, оставить у себя. Я давно хотела знать, сколько стоит хранимое мною имущество, вот и обрадовалась, – она обернулась к внуку. – Беда в том, что я потянулась к большим деньгам, а мы никогда так не жили, не стремились нажить большое богатство. Вот я и наказана. Я подарки детям захотела купить хорошие...
Мальчик прервал Елизавету Андреевну:
– Бабушка назвала мне время, когда придет «музейный работник», и я прибежал сюда, на всякий случай. У бабули со здоровьем не очень... Она могла разволноваться. Бабушка чаем напоила этого типа, все искренне рассказала, и про куклу тоже. Мужчина заплатил за две фарфоровые статуэтки.
– Я их все разбить боялась. Он достал деньги и сказал, что покупает. Просто счастье! И за картинами обещал прийти, хотя уверял, что не ценные.
– Когда мужчина вышел из квартиры, я отправился за ним следом, сам не знаю, почему. Что-то в нем было странное, фальшивое. Он звонил по телефону, но назвал не музей, а «Золотой сундучок». Он так и сказал: «Встретимся в «Золотом сундучке». Я после посмотрел в Интернете, и обнаружил, что это антикварный магазин, который принимает предметы старины для реализации. А потом... потом бабушка ушла в поликлиннику, а когда вернулась, картин нет, и кукла пропала. И старые фотографии. Бабушка ими очень дорожила.
– Это не мог сделать тот человек! – убежденно произнесла старая женщина. – Он такой обходительный...
– Вот и обошел тебя, бабуля. Я сразу бросился в магазин. Зашел, а там шел спор между хозяином магазина и этим «обходительным» оценщиком, иначе говоря, бандитом. Было открыто окно, схватив куклу, я выбросил ее на улицу и выскочил на крыльцо. Шел ужасный дождь, во дворе – ни человека, но куклы не было. Лишь в сторону противоположного дома со всех ног бежала по лужам девочка. Я быстро оглядел все вокруг и кинулся догонять воровку. Кто еще мог похитить такую редкую игрушку, если не она? А за мной выскочил бандит. Так мы и мчались друг за другом. Мне надо было во что бы то ни стало вернуть куклу, чтобы бабушка не переживала. Потом я понял, что кукла перекочевала в другую квартиру. Пришлось вооружиться биноклем, чтобы в этом убедиться.
– Я не воровка! Кукла сама упала мне в руки! А тебе должно быть стыдно за подглядывания!
– Нашу вещь украли, я должен был ее вернуть! – агрессивно заявил Сережа.
Анна Ивановна строго посмотрела на мальчика:
– В таких случаях обращаются в полицию. Это их работа — искать воров и возвращать украденное. Я думаю, мы так и поступим. Сейчас полиция будет разбираться с проникновением в квартиру к Солнцевым и кражей куклы. Вот и выяснят все о воре. Ведь ты, Сережа, не брал чужое?
– Это мое, а не чужое! – сердито проговорил он. – Но я не брал!
– У нас нет сейчас этой куклы, – голос Елизаветы Андреевны неожиданно стал тверже, а выражение лица холоднее, и гости поняли, что характер у старой женщины не такой мягкий, как показалось вначале. – Сереженька, ты не прав, кукла наша только наполовину.
– На какую половину? – удивилась Анна Ивановна. – Голова ваша, а...
– Хотя, если учесть, что деньги были получены, то она совсем не наша. – продолжила старушка, совсем запутывая слушателей. – Полностью не наша.
Гости опешили, и Анна Ивановна после паузы нерешительно поинтересовалась:
– Игрушка не ваша, а чья?..
– Великой княжны Анастасии. А мы всего-навсего ее хранители.
Глава двадцать вторая
Хранительница куклы

– Ничего не понимаю, – недоверчиво произнесла Сашина мама. – Какое отношение ваши родные имели к царю? Они были князьями, графами, или еще какими-нибудь важными особами?
– Нет, не князьями, – качнула головой старушка и пристально посмотрела на Анну Ивановну, – не знаю, как вы разберетесь. Вы слышали о Надежде Ламановой?
– Знаменитая портниха начала прошлого века? Говоря современным языком, являлась дизайнером-модельером, и, если не ошибаюсь, придумывала наряды для императрицы и ее дочерей.
– Все верно, – кивнула старая женщина. – Ламанова открыла модное ателье, в нем трудилось триста мастериц, а может, и больше! Это до революции!
– Больше трехсот – это целых пятнадцать классов, таких, как наш! – тут же посчитала Саша.
Елизавета Андреевна согласно покивала и продолжила:
– Родная сестра моей бабушки была племянницей Ламановой и ее любимой ученицей, звали ее Ларисой. Ламанова доверяла ей, считала ее надежной и несколько раз брала с собой в царский дворец. Там Лариса познакомилась с царскими детьми: великими княжнами и цесаревичем... и даже подружилась с ними.
– А ваша бабушка, тоже работала у Ламановой?
– Нет, тете Ларисе в ту пору было тринадцать лет, а моей бабушке Кате всего лишь три года. Десять лет разницы, а судьба у девочек сложилась по-разному. Время было революционное, все менялось, девушки стали выбирать другой путь. Моя бабушка Катя пошла работать на завод, позже стала учиться летать на самолетах, а в войну была летчицей.
– А что царские дети? – не удержалась от вопроса Вера. – Трудно поверить, чтобы девочки-царевны дружили с тринадцатилетней швеей. Ведь она для них была слугой?
– В царских детях не было заносчивости, – сказала Елизавета Андреевна. – И Лариса совсем не была их служанкой. Она работала в модном ателье Ламановой и подчинялась своей тете и родителям, как и положено всем детям. Именно Ларису великая княжна Анастасия попросила сшить шубку для куклы, ведь наступила зима, приближалось рождество, куклу Алену надо было одеть по сезону. Лариса сшила для куклы и зимнюю шапочку. Кукла должна была сидеть под рождественской елкой в игрушечной карете, покрытой блестками, как снегом.
У Веры от внимательного слушания или от удивления, а может, от того и другого вместе, открылся рот.
– А сколько было тогда лет Анастасии? – спросила она.
– Шестнадцать вроде... А что?
– Такая большая и играла в куклы? – не поверила Вера.
– Бабушка, перестань им рассказывать! – возмущенно потребовал Сергей. – Они гоаорят, что ты врешь!
– Мы знаем, что зимняя одежда у вашей тети Ларисы получилась превосходной, – успокаивающе произнесла Анна Ивановна.
– Лариса сшила для Алены и новое платьице, украсив его шитьем из мелкого жемчуга, и панталончики. Она получила настоящее удовольствие, работая над такой кукольной красавицей, – старушка замолчала, задумавшись. – Играть ей было некогда, и таких красивых игрушек ей никто не дарил, вот она и работала, как играла.
– В благодарность за эту работу, Лариса получила куклу в подарок от царской дочери Анастасии. Так царская игрушка оказалась в вашем доме, – закончила за старую женщину Анна Ивановна.
– Все было не так, – возразила Елизавета Андреевна. – Никто не делал ей такого богатого подарка. Тем более эту куклу подарил Анастасии дядя, великий князь Михаил. А за работу Ларисы получило деньги ателье, то есть его хозяйка Надежда Ламанова. Я сказала, что куклу переодели к рождеству?
– Да, чтобы посадить под елкой.
– А рождество — время даров. Царевна Анастасия придумала для сестер и брата рождественские сюрпризы. Цесаревич Алексей получил от младшей сестры поздравительную открытку, в ней, помимо поздравлений и пожеланий, были такие таинственные стихи: «Сидит в карете, и молчит, и кутается в шубку. В кармашке у нее секрет. Найти ответ ты сможешь? Нет? Хоть это только шутка». Смешно, но я помню даже эти простые строчки...
– Получается, вы знаете про записку, которая лежала в кармашке кукольной шубы? – удивилась Вера.
– Конечно!
– То есть цесаревич клад не закапывал, а спрятала его Анастасия?
– Да, именно так.
– И что она там спрятала?
Старушка улыбнулась.
– Набор оловянных солдатиков. Замечательных! Я их не видела, это со слов тети Ларисы.
– А место, где закопан клад, вы видели? – спросила Вера. – Вдруг там что-то осталось?
– Там ничего не осталось. Лариса проверила.
– Тетя вашей мамы надеялась найти клад и смотрела тайник? – изумленно спросила Анна Ивановна.
Глава двадцать третья
Как царская кукла оказалась у швеи Ларисы

Старушка вздохнула.
– Никто из нашей семьи не взял бы чужое. Но случилась революция, царскую семью увезли в Екатеринбург. Мой прадед был революционным матросом, членом реввоенсовета. Его и еще двух товарищей отправили в Александровский дворец проверить, не прячутся ли там враги революции. Он взял с собой племянницу Ларису, она ведь знала дворец. На детской половине Лариса увидела среди других игрушек куклу Алену в том наряде, который сама для нее сшила. Дед сказал, что все игрушки раздадут по детским домам, и тетя не удержалась. Лариса рассказывала, как рада была увидеть Алену. Она гладила куклу, проверила все шовчики на ее наряде, она ведь сама шила эти одежки. Тетя удивилась, обнаружив в кукольном кармашке записку. Она рассказала и показала своим спутникам это письмо. Кто-то из мужчин попросил показать место схрона, так он назвал тайник. Вдруг там спрятано оружие? Это место почти в самом дворце, снаружи из фундамента выпал камень там, где правый пандус. Весной как раз хотели отремонтировать. А до ремонта дети использовали дыру в фундаменте как шуточный тайник. Туда и припрятали коробку с солдатиками для цесаревича, заложили подарок выпавшим камнем. Снег засыпал следы... Весело было, наступал одна тысяча девятьсот семнадцатый год, потому я знаю, что Лариса место тайника проверила. Мужчины при ней посмотрели, ничего там не было, – старушка закашлялась, на подслеповатых глазах выступили слезы.
Вера с жалостью посмотрела на старую женщину и успокаивающе сказала:
– Мы поняли, что куклу Лариса взяла на память...
Старушка замотала головой.
– Она взяла Алену в надежде отдать ее Анастасии. Она же знала, как та любила свою игрушку. Лариса верила, что цесаревич с сестрами вернутся в свой дворец.
– Но они не вернулись, и кукла осталась у вас, – помогла закончить рассказ Саша.
– Мы стали ее хранительницами, во время блокады не поменяли на продукты. Однажды у нас ее чуть не украли...
– Уже воровали? – Вера удивленно хлопнула себя ладошками по щекам.
– Да, – покивала женщина, – вора поймали прямо у дверей. После этого мама сшила на куклу простенький балахон сверху, чтобы в глаза не бросалась, а мне запретила с ней играть, потому что это память. Память об искусных руках тети Ларисы. Она каждый шов сделала так тонко, так аккуратно, так красиво! И жемчугом расшила платьице, где узор такой взяла? Настоящее искусство! Но для нее эта кукла была памятью о царской семье, о революции в стране, о войнах. Если посмотреть на эту игрушку, невозможно представить, что ей сто лет, потому что ее трепетно берегли, – старушка помолчала. – Вообще-то я давно хотела отдать ее в музей.
– В музей? – удивилась Вера.
– Все некогда было. И жалко, честно скажу, – призналась старая женщина и вздохнула: – Память. У нас еще была фотография Анастасии с этой куклой, но карточка куда-то задевалась. Анастасия сделала такой подарок Ларисе в благодарность за хорошую работу.
– Украли портрет, – недовольно произнес Сергей. – Украл тот негодяй, который купил статуэтки. Очень хитрый человек: что-то купил, остальное своровал.
– Нет, Сереженька, ты ошибаешься. Он очень приятный человек, обходительный...
– Постойте! – воскликнула Саша. – Это не та фотография?
Она быстро полистала изображения в своем смартфоне и протянула его хозяйке квартиры.
Сереженька, где мои очки? – засуетилась старушка.
– Бабуля, я посмотрю, – мальчик взял в руки смартфон. – Да, это украденный у нас портрет великой княжны Анастасии с куклой. Где вы его сфотографировали?
– В «Золотом сундучке», – ответила Саша, и ее глаза победно засияли. – Висел на стене. Хозяин хотел его продать. А я смотрю, младшая дочь царя с портрета из Александровского дворца осень похожа на девочку с магазинного фото...
– Ты, Сашка, молодец, а я не увидела сходства, – в голосе Веры прозвучало разочарование собой. – То есть не подумала, что это важно. Решила, что все старые снимки похожи.
– Я же говорил, в магазине воры! – убежденно проговорил Сергей.
Анна Ивановна поднялась из-за стола.
– Спасибо вам, Елизавета Адреевна, за гостеприимство, – сказала она. – Простите, если мы вас чем-то обидели. Не будем больше надоедать и беспокоить вас. Но если к вам не сегодня-завтра заглянет полицейский, не пугайтесь. Расскажите ему все, может быть полиция найдет вашу пропажу.
Гости поднялись с мест и, стараясь не шуметь, удалились из гостеприимного дома.
Уже в машине Вера упрямо сказала:
– И все-таки надо проверить место, где был спрятан клад... то есть коробка с солдатиками. А вдруг там куда-то завалились изумруды с бриллиантами? Или золотые монеты? В щель какую-нибудь закатились?
Анна Ивановна встревоженно взглянула в длинное зеркало на девочек. Мысль Веры тут же подхватил Куличкин.
– Как ты собираешься проверять? Там же охрана. Магазины стерегут, а дворцы тем более. Не знаю, – он с сомнением повертел головой, – что можно придумать? Пробраться к Александровскому дворцу ночью? Надо, – зашептал он, – днем приехать, спрятаться в кустах, а ночью с фонариком...
– Вот что, – оборвала громкий шепот мальчика Анна Ивановна. – Я предлагаю действовать по закону: мы напишем заявление в полицию с просьбой разрешить нам поиски в... где?
– У стен Александровского дворца, справа, – подсказала Вера и зажала рот, испугавшись, что все выдала.
– Поиски чего? – спросила Саша, не заметившая катастрофы. – Что мы можем придумать? Потеряли ключ от дома, и нам необходимо его отыскать?
– А зачем придумывать? – пожала плечами мама. – Мы напишем так, как есть: поиски клада. И можем приложить, в качестве обоснования нашей просьбы, копию найденной вами записки.
– Анна Ивановна, а откуда вы знаете о... о всем этом, кроме того, что я сейчас сказала? – с подозрением уставилась на женщину Вера.
– Вы так много обсуждали ваши тайные дела, – улыбнулась Агга Ивановна, – что трудно было не понять!


 Глава двадцать четвертая
Появление бандита.

– Разгаданы все загадки. Вы довольны? – обратилась Анна Ивановна к притихшим детям.
– Не все, – возразила Вера. – Где сейчас кукла?
– Ее поисками, да и бандитами тоже, займется полиция. Вы и так много сделали. А сейчас вам стоит вспомнить о том, что начались каникулы. Гуляйте, играйте, занимайтесь спортом, не забывайте о занятиях русским языком.
Машина подъехала к дому.
– Я за мячом! – воскликнула Вера, выбираясь из машины.
– А я за Емелей, – сказал Куличкин, выпрыгивая следом. – Давно с ним не гулял.
– А он не убежит? – встревожилась Саша.
– Емеля – это кот или пес? – улыбнулась Анна Ивановна и, хлопнув дверцей, поставила автомобиль на охрану.
– Это уж! – радостно сообщила Вера. – Такая хорошенькая змея, змеечка, просто ужас, какая красивенькая! Давай, Куличик, неси Емелюшку, мы подождем. – Она посмотрела на свой балкон и крикнула вверх: – Мама, я немного погуляю!
Увидев начерченные на дорожке классики, принялась прыгать на одной ноге из квадрата в квадрат.
Анна Ивановна приветственно махнула рукой появившейся на балконе Вериной маме и пошла в подъезд.
И тут же из парадного выскочил Куличкин. В его руке раскачивалась переноска. Вера взвизгнула от восторга.
– Дай мне Емелю! Ну дай, пожалуйста! Я просто его подержу! Можно погладить?
Саша немного отошла и предложила:
– Пойдемте к «Золотому сундучку», там слева большая клумба, Емеля спокойно будет ползать среди цветов, никому не мешая, а то тут люди ходят, малыши бегают, машины проезжают.
Они побежали к антикварному магазину.
Витя поставил на землю переноску и открыл дверцу.
– Можешь взять его в руки, – разрешил он Вере.
– Он не напугается? – протянув руки, она замерла. – Пусть сначала обвыкнется, а потом я его поглажу. Какая у него шкурка блестящая, – восхитилась девочка, наблюдая, как уж ползет по теплой земле среди цветов. – Он боится, да? Такой медлительный! Чем ты его кормишь? Колбасой?
Увлеченные змеей дети, не заметили мужчину в пятнистой камуфляжной одежде, который подходил к крыльцу. Подмышкой у него был сверток.
Мужчина ступил на лестницу, и звук шагов привлек детей. Вера, увидев его, замерла от страха. Она узнала в нем бандита, напавшего на нее. А тот, перехватив взгляд девочки, замедлил шаги. Он панически повертел головой, и его озлившиеся глаза вернулись к Вере и внезапно расширились: из-под ее руки выпрыгнула змея. От неожиданности мужчина споткнулся о ступеньку, чтобы удержать равновесие, он раскинул руки и тяжело упал на колени. Сверток, вылетев из-под руки, приземлился на клумбе.
К бандиту подскочили невесть откуда появившиеся мужчины. Они заломили ему руки и надели наручники. Один из них спрыгнул с лестницы за упавшим свертком.
Все произошло очень быстро. Подошли две женщины, дети услышали слова «понятые», «протокол».
– Где Емеля? – очнулась Вера.
– Он в переноске, – ответил Куличкин. – Я его успел поймать.
Сверток, который уронил бандит, подняли и развернули. В коричневой грубой бумаге лежала разбитая кукла великой княжны Анастасии.
Глава двадцать пятая
Кукла переходит к реставраторам

Свет проникал через большие окна, расположенные вдоль длинного коридора, горение ламп под потолком отсвечивало от белого глянцевого пола. Всё в помещении было белым, солнечным. Девочки не заметили, откуда появилась женщина в голубой одежде, напоминающей больничную. Она с улыбкой подошла к посетителям.
– Госпожа Ивашова? – обратилась она к Анне Ивановне.
Девочки с любопытством уставились на незнакомку, а она продолжила, не дожидаясь подтверждения:
– А это юные особы, благодаря которым музей Александровского дворца получил уникальный экспонат?
– Нас как раз интересует судьба, как вы сказали, экспоната – то есть куклы дочерей последнего русского царя, – сказала мама Саши. – Но действительно ли она такая ценная? И возможно ли ее восстановить?
– Да, это редкая кукла, она изготовлена во Франции в конце 19 века, есть сведения, что ее приобрел великий князь Михаил для племянницы. Имеются сведения о фотографии Анастасии с этой игрушкой. Мы отреставрируем куклу, и она станет украшением коллекции музея.
– У нас есть для вас ещё одна вещица. – И Анна Ивановна достала файл с коричневой запиской.
– О! – воскликнула женщина реставратор. – У вас имеется оригинал? Следователь, который передал нам куклу, отдал и копию записки о кладе цесаревича. Мы допускали, что это мистификация. Но наличие оригинала всё меняет. Эта записка – ценный документ. Он также найдет место в музее.
– Нас интересует клад.
– Клада нет, – улыбнулась руководитель реставрационной мастерской. – Кладом дети назвали коробку с оловянными солдатиками. Это был их рождественский подарок для цесаревича. Такую забаву придумали великие княжны. Мальчик должен был по плану найти место, где спрятан подарок, и раскопать его, что он и сделал.
– То есть это не бриллианты и рубины, не золото? – спросила Вера.
– Нет. Царские дети были прежде всего детьми, А для детей главным сокровищем являются игрушки. Вообще, есть то, что дороже золота и бриллиантов... – на лице Веры отразилось удивление, и женщина, улыбнувшись, взглянула на Анну Ивановну и обратилась к детям: – Скажите-ка мне, прекрасные девочки, что дороже золота?
– Деньги? – неуверенно ответила Вера и. не увидев одобрения в глязах реставратора, пробормотала: – У меня мама работает за деньги и жалуется, что их не хватает.
– Нет, для каждого, конечно, свое, – расстроилась почему-то реставратор, – но обычно люди ценят дороже золота любовь, дружбу, память.
– Память? – переспросила Саша. – Нам уже говорила о ней Елизавета Андреевна.
– Память! – твердо сказала женщина. – Например, память о родных, которых уже нет. Если вы потеряете о них память, вы ее не купите ни за деньги, ни за любое золото. Не будете знать, где они ходили, чем занимались, о чем мечтали, как жили ваши близкие. Если кто-то из них совершил подвиг, вы не будете знать о нем. А подвиги наших родных делают сильнее нас, – она помолчала. – Даже просто жизнь наших дедов придает нам силы. А бывает, возникают вопросы, на которые никто не может ответить, а ответы оказываются в жизни ваших ушедших родных, надо только ее знать.
Женщина, похоже, совсем расстроилась, ее глаза опечалились.
– Эта кукла – маленький кусочек огромной памяти о стране, которая изменилась. Для музея эта разбитая игрушка является одним из свидетельств того, как жили люди больше ста лет назад, как жила семья российского императора. Если внимательно посмотреть, то детей русского царя мало, что отличало от вас, современных. Игрушки, уроки, игры – все это было у них, это есть у вас. Мы восстановим эту куклу, и она станет интересным экспонатом нашей коллекции.
– Можно будет приходить, чтобы с ней поиграть? – с надеждой спросила Вера.
– Нет, на нее можно будет только смотреть, это предмет истории, и предмет, как вы сами поняли, достаточно хрупкий. Я проведу вас по залам реставрационного центра? Это очень познавательно. Вы увидите, чем мы занимаемся, как восстанавливаем старые предметы. Например, у нас есть целое хранилище старинной мебели...
Дети вышли на улицу. Бесцветное небо смотрело сверху, тихо шелестели шарообразные кроны редких деревьев. Зелёные шарики кустов, росшие на газоне, напомнили разбросанные детские мячи. Девочкам было грустно.
– Ведь это здорово, – наконец прервала общее молчание Саша, – у нас появился новый друг Сергей, мы узнали много интересного, благодаря нам в музее появится очень интересный предмет. Мы молодцы, нам можно себя поздравить!
– Но клада нет! – печально произнесла Вера. – Я рассчитавала хотя бы на небольшое сокровище, на малюсенькое, а это оказалось обманом.
– Ладно, не горюй! – Анна Ивановна положила ладонь на голову девочки.
В сумке женщины застрекотал телефон. Она прижала гаджет к уху, чуть отстав от подружек. И через минуту, догнав их, сообщила:
– Нас приглашают в Александровский дворец! Едем?
– Что там делать? – понуро спросила Вера. – Лето проходит, а мы ерундой занимаемся! Я надеялась, хоть клад найдем. Все не впустую время потратили бы.
– И все-таки съездим! – не отступила Сашина мама. – Парк, свежий воздух, красивые здания.
– Ладно, если бы дом был ближе, отправилась бы пешком! – Вера угрюмо села в машину.
– Неужели вам совсем не интересно, зачем нас приглашают – заметьте: приглашают! – в бывшую резиденцию царя? – и Анна Ивановна таинственно улыбнулась.





Глава двадцать шестая
Клад

Анна Ивановна и девочки шли к Александровскому дворцу уже известным путем от Фасадного пруда. Еще у воды они заметили необычную картину: перед парадным входом во дворец стояло несколько машин, а у правого флигеля суетились люди.
– Что там такое... многолюдное? – прошептала Вера подружке.
Та удивленно пожала плечами, но заметила:
– Странно, лента красная натянута, как при уличном ремонте.
Подойдя ближе, девочки увидели, что две крайние машины – полицейские. От группы людей отделился сухощавый мужчина и поспешил навстречу к ним и Анне Ивановне.
– Следователь Кулаков, – представился он и протянул руку каждому по очереди, начиная с Сашиной мамы. – Если не ошибаюсь, вы Ивашовы.
– Одна из нас – Солнцева Верочка, – ответила Сашина мама и положила ладонь на плечо девочки.
– Очень рад вас видеть. Ваша просьба о поиске клада была рассмотрена. Но, как вы сами понимаете, ввиду того, что дворец представляет из себя памятник архитектуры и истории, рядовым гражданам заниматься кладоискательством здесь нельзя. Только специалистам разрешается. Однако, вы можете стать свидетелями розыска царских сокровищ, – следователь Кулаков усмехнулся, – и если он окажется успешным, вы это увидите своими собственными глазами.
– А я думаю, с чего так много людей собралось! – воскликнула Вера. – А вы наше золото ищете! Как раз между крайней колонной, той, что справа, и этим... съездом.
  – Пандусом, – подсказала Саша.
– Да, тем, который ведет влево, – и Верин взгляд стал колючим.
У следователя неожиданно от этих слов на щеках разгорелся румянец, он открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг кто-то крикнул:
– Есть!
Следователь Кулаков схватил Веру за руку и торопливо произнес, обращаясь к Анне Ивановне:
– Бегом на пандус! Оттуда будет лучше видно!
И они бросились наверх.
А люди, стоящие на земле, оживились, и сгрудились теснее, вытягивая головы.
Чей-то голос требовательно прикрикнул:
– Дайте пройти!
Зрители расступились, откуда-то снизу появился человек. В его больших ладонях лежала грязная фуражка цвета хаки. Блестящий козырек был смят, от его края повис оборваашийся ремешек.
– Казачья фуражка начала двадцатого века, – сказал кто-то. – Царское время.
– Офицерская, – возразили ему, – походная. Видишь, белая большая кокарда? В белогвардейских армиях много таких было.
Из фуражки горкой поднимась узорчатая ткань. Мужчина аккуратно опустил находку на землю, ее принялись фотографировать с разных ракурсов, потом рядом с фуражкой на корточки опустилась женщина, и руки, обтянутые голубыми медицинскими перчатками, осторожно потянули тряпку. Она не сразу поддалась, но стала медленно сползать, и в глаза столпившихся вокруг людей брызнул блеск драгоценных камней.
Над группой разнесся восхищенный вздох.
Следователь, взглянув на Анну Ивановну, удивленно покачал головой:
– Чудеса! Я, честно скажу, не верил в успех. Конечно, это не клад цесаревича. Возможно, суета царских детей на Рождество привлекла внимание тех, кто работал во дворце. Она могла навести на мысль использовать это место, чтобы припрятать в беспокойное время что-нибудь из царского имущества после отъезда императорской семьи или даже до отбытия. Кто это сделал, сейчас не узнаешь. Возможно даже, это было исполнено по царскому приказу.
– А может быть, это сделал кто-то из тех, кому маленькая швея Лариса показала тайник великих княжон? – предположила Анна Ивановна.
Вера слушала с расстроенным лицом и неожиданно серьезно, без ожидаемого восторга громко произнесла дрожащим от возмущения голосом:
– Мы нашли записку с планом клада, мы догадались, в каком месте он был спрятан, мы обратились в полицию, чтобы нам разрешили поиски. Нам запретили искать и нашли сами. Это нечестно! – в голосе Веры уже звенела обида. – За нами гонялись бандиты, между прочим, я чуть не осталась из-за них без волос! Вот скажите, кому принадлежит этот клад по справедливости?
Люди, стоящие пониже, повернули головы на ее звонкие слова.
– По справедливости и закону он принадлежит государству, – ответил следователь, – а вам полагается премия.
По пандусу наверх энергично поднялся явно важный военный в красивой форме:
– Это нам полагается премия, – мягким басом поправил он слова следователя. – Нам за то, что мы внимательно отнеслись к заявлению граждан, не выбросили его, не посчитали бредом, а организовали квалифицированные поиски. А вы, дорогие граждане, получите вознаграждение.
– Деньги? – по-деловому уточнила Вера.
– Деньги, – улыбнулся важный военный.
– Сколько?
– Вам полагается определенный процент, а для этого необходимо оценить клад. А что, много денег надо?
– Много, – вздохнула Вера. – Нужны деньги для всех. Я хочу взять маму, брата Мишку, Куличика с Емелей и поехать к Черному морю к бабушке Саши Ивашовой, чтобы поработать у нее в саду. Сделать десять грядок, посмотреть на растущий виноград. И Анну Ивановну с Сашей надо взять с собой. Мы же не можем поехать без них к их бабушке! Вот на все это деньги и нужны.
– Я уверен, что на всех хватит, – улыбнулся военный и положил широкую ладонь на кудряшки девочки.
– И на папу, когда он вернется из плаванья?
– И на папу.
–Здорово-то как! Никогда не была на Черном море! – воскликнула Вера и спохватилась: – Я же позабыла о Сереже и его бабушке! Наверное, придется доплачивать... – она принялась загибать пальцы, считая всех, кто поедет с ней на море. – А может, нет?
Вера оглядела столпившихся людей и счастливо улыбнулась. И отружающим показалось, что солнце выглянуло из-за туч.


Рецензии
Очень интересно,читается легко, спасибо автору!
С уважением

Наталья Степанова 4   04.11.2018 19:39     Заявить о нарушении
Спасибо читателю за внимание! :) Наталья, очень рада встретить Вас на своей страничке, спасибо за отзыв!
Удачи!
С уважением,

Ила Опалова   06.11.2018 06:22   Заявить о нарушении