Черный квадрат Казимира. Глава 20

                Глава 20.
- Поля, Поленька, девочка моя, - шептал Казимир, проводя кончиками пальцев по бледной щеке своей пленницы.
Девушка крепко спала, и лицо ее казалось безмятежно спокойным, оттого еще более прекрасным. Он бережно и аккуратно убрал с чистого высокого лба прядь золотистых волос. В комнатном сумраке их розоватый оттенок, к сожалению, не был виден. Для волшебного преображения были необходимы солнце, воздух, свобода. Но дневное светило безуспешно пыталось пробиться сквозь наглухо заколоченные ставни. Лишь только узкие полоски света, просачиваясь сквозь щели, образовывали на досках пола затейливый узор.

Ничего, думал Казимир с нежностью глядя на спящую, свет нам теперь ни к чему. Свет – это опасность, риск! Обойдемся без света. Ах, какая у нее тонкая нежная кожа, какие маленькие, по-детски хрупкие кисти и стопы. Он провел рукой вдоль стройной ножки, погладил маленькую круглую пяточку, придя в восторг от ее совершенной формы. Прелесть, какая прелесть! А какая у нее маленькая девичья грудь. Два небольших холмика под тонкой тканью летнего платья так и звали, так и манили к себе. Стоит только расстегнуть несколько пуговок и… Дыхание перехватило, внизу живота наливалась тягучая, как карамель, мучительно сладкая тяжесть. Глядя на пленницу Казимир оживал, восставал из пепла подобно птице-феникс. И душа его ликовала, предвосхищая телесное возрождение.

Вдруг краем глаза он уловил движение в углу комнаты, там, где сгущались таинственные тени. Казимир повернул голову и встретился взглядом с желтыми, светящимися глазами с черным вертикальным зрачком. Мерзкая тварь из его снов опять выползла наружу и притаилась в ожидании. Страх вздрогнул и завибрировал в груди Казимира туго натянутой струной. Нет, он не может допустить, чтобы Поля, его Поля, когда проснется, увидела эту гадину!

Он медленно отвернулся от спящей девушки и, сдерживая тревожное сердцебиение, зашептал:
- Уходи! Это моя девочка, моя мечта, моя мука. Я не отдам ее тебе!
- Поссссмотрим, – раздался в ответ тихий угрожающий свист. Казимиру показалось, что тварь нагло улыбается, высовывая тонкий, раздвоенный язык, развернув черный капюшон. Мерзкая, отвратительная тварь!
- Не смей к ней приближаться! – Он четко понимал, что стоит подпустить гадину к пленнице, как она тут же из хрупкого цветка, восторженной мечты превратиться в обычное вожделенное женское тело, которое хочется не просто любить, наслаждаться им изысканно и утонченно, а хочется терзать жадно, неудержимо, не обращая внимания на муки и страдания, причиняемые этому телу. Он должен был защитить Полину от такой участи.
- Пошла вон! – Рявкнул он и, схватив пустую кружку, приготовленную для девушки, запустил ею в угол.

Посудина жалобно звякнула, разбившись на несколько осколков, но тварь исчезла, решив пока не связываться с Казимиром. Он мог праздновать свою маленькую победу над собственными демонами.
Казимир медленно поднялся со стула, подошел и собрал осколки, еще раз проверив, не спряталась ли кобра за тумбочкой. И вздохнул с облегчением. Бросив полный сожаления взгляд на спящую, он тихо вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ. Пусть его девочка пока спит, он не станет ее тревожить. Он еще немного подождет. В ожидании была своя прелесть.


Маша проснулась с мучительной головной болью. Шея и затылок затекли на неудобной подушке, в висках тихо стучало. Она открыла глаза и в растерянности захлопала ресницами: комната, в которой она находилась, была ей совершенно незнакома! Стены, обклеенные старыми, выцветшими обоями с темными прямоугольниками каких-то фотографий, тумба в углу, два старинных венских стула с облупившемся от времени лаком, зашторенное окно, кровать с железной спинкой и тощим матрасом, сквозь который в тело впивались пружины… Где она? Маша приподнялась на локте и кровать отозвалась на ее движение жалобным стоном проржавевших пружин. Присмотревшись внимательнее, она поняла, что свет в окне загораживают вовсе не шторы. Окно было заколочено досками снаружи. И солнечный свет пробивался неровными полосами сквозь щели. Сердце в груди болезненно сжалось от недоброго предчувствия. Что за чертовщина? Кто приволок ее в эту странную комнату и уложил в кровать прямо в одежде, отчего платье безбожно смялось?

Маша осторожно села, опустив босые ноги на пол. Голые, крашенные в коричневый цвет доски были холодными. На стуле возле кровати чашка с водой. Ей тут же захотелось пить, но все вокруг было таким странным, пугающим, что она не решилась сделать и одного глотка. Сделав несколько неуверенных шагов по комнате, она подошла к окну и попыталась заглянуть в щель между досками, но ничего кроме неясных теней вперемешку с полосами света не увидела.

Который сейчас час? Судя по солнечному свету уже день. Сколько же времени я проспала? Я же утром в субботу собиралась поехать за Сережей! Мысль о сыне молнией пронзила затуманенный странным сном разум. Мама и Сережа ждут ее, волнуются,  а она даже не знает, где находится! Маша бросилась к окну и рванула ручку старой рамы. Но рама, несмотря на свой хлипкий и убогий вид, не поддалась, а только раздраженно задребезжала мутным от грязи стеклом. Девушка метнулась к двери, но и тут ее ждало разочарование. Дверь, покрытая пожелтевшей от времени белой краской с тонкой паутинкой мелких трещинок, была закрыта на ключ.

Маша забарабанила кулачками по двери своей темницы, но никто не спешил прийти ей на помощь. Тогда она присела на корточки и заглянула в замочную скважину. За дверью оказалась жилая комната со старой, но солидной мебелью, с выцветшим ковром на полу, с кафельной печкой в углу. Но в комнате никого не было.
- Эй, есть кто-нибудь в этом доме?! – Маша вскочила и снова стала молотить кулаками по деревянной створке. – Выпустите меня немедленно!!

Она кричала и стучала в дверь, но чужой дом в ответ упорно молчал. Когда от непрестанных ударов покраснели и немилосердно разболелись руки, а голос охрип от крика, и Маша в отчаянии готова была уже расплакаться, в замке вдруг лязгнул ключ. В испуге она отскочила от двери и села на кровать, сжав напряженно колени.
На пороге стоял Казимир.

- Ну, наконец то ты проснулась, Поленька! – Воскликнул он радостно. Его тонкие губы змеились неприятной, опасной улыбкой.
- Казимир? Что это за дурацкие шутки?! – Краем сознания Маша зацепила незнакомое имя, но возмущение заглушило страх, и она бросилась в наступление, вскочив с кровати. -  Что это за дом?! Как я здесь оказалась?! Почему дверь заперта, а окна заколочены?! Что все это значит?!!
- Тише, тише, моя девочка, сколько сразу вопросов! – Засмеялся Казимир сухим, похожим на треск, смехом. – Успокойся, моя радость, сядь и мы поговорим спокойно.
Маша села на кровать, чувствуя, как в груди тревожно бьется сердце. Казимир опустился на стул возле кровати.

- Не бойся, Поленька, девочка моя, - заговорил он глухо и торопливо, протянув руку и коснувшись ладонью колена девушки.
От его взгляда, от странной улыбки, от прикосновения холодной, как у покойника, руки Маше стало не по себе. И она резким движением запрыгнула на кровать, отодвигаясь от Казимира, испуганно забившись в уголок, прижав колени к груди и натянув на них подол платья. Какая еще Поленька? Он что, забыл ее имя или путает с кем-то? От страха по спине побежали мурашки.
- Не бойся, радость моя! Это твой дом, это наш дом, Поленька, и теперь мы будем вместе, всегда вместе. Нам будет с тобой хорошо, девочка, я буду любить тебя, я буду оберегать тебя. И никто нам не помешает, и никто ничего не узнает, Поля, никто не осудит. Это будет наша с тобой тайна.

Да у него совершенно безумные глаза, вдруг поняла Маша. Он же псих, настоящий псих! И эта людоедская улыбочка… Боже мой, что же делать?!
- Я не Поля, - пробормотала Маша, позвоночником вжимаясь в железную спинку кровати. От страха и отвращения ее мутило.
- Не говори глупости, детка, - продолжая кривить губы в мерзкой улыбочке, шептал Казимир, - просто ты боишься. Не бойся, глупенькая, тебе будет со мной хорошо, очень хорошо. Сейчас я тебе кое-что принесу!

Он вскочил со стула и выбежал из комнаты, не забыв закрыть дверь на замок. Маша перевела дух и откинулась на спинку кровати, немного расслабившись. Это же бред какой-то! Она лихорадочно пыталась сообразить, как же ей выбраться из этой западни?
Снова лязгнул замок. Вернулся Казимир с охапкой каких-то вещей в руках. Он аккуратно разложил на кровати у ног Маши короткую пышную юбочку из воздушного белого тюля, отдаленно напоминающую балетную пачку, и трикотажную розовую маечку подросткового размера с каким-то мультяшным рисунком и гламурными стразами.
- Надень это, Поленька, надень скорее. Помнишь, как ты любила эти вещички? А как они тебе шли! Я не мог оторвать от тебя глаз, когда ты кружилась в этой юбочке, девочка моя.

Он взял юбку и благоговейно, как нечто необыкновенно ценное, протянул ее Маше. Та с ужасом отпихнула его руку и затрясла головой.
- Нет. Это не мои вещи. Я их не надену!
Судорога пробежала по лицу Казимира, стирая улыбку с губ.
- Я хочу, чтобы ты одела это, Полина, - из голоса исчезли мягкие, заискивающие нотки. – Просто надень эту одежду.
- Нет! – Крикнула Маша и швырнула ему в лицо белое тюлевое облако. Казимир так побледнел, что Маша испугалась.

В следующую секунду он вскочил, схватил ее за ноги и дернул на себя, вытянув во весь рост вдоль кровати. Подол платья задрался, обнажая ноги до самого паха. Маша онемела от ужаса. А ее мучитель, шумно дыша и приоткрыв рот, горящими глазами рассматривал ее.

- В этой юбочке ты будешь неотразима, радость моя, - пробормотал он охрипшим голосом и медленно провел ладонью по внутренней поверхности ее бедра.
От этого прикосновения Маша вскрикнула и пихнула его ногой в бок. Ужас лишил ее сил, поэтому удар оказался слабым, беспомощным. Казимир только снисходительно засмеялся.
- Не дури, малышка, переоденься, будь умницей! А я скоро вернусь.

И ушел, что-то тихо бормоча себе под нос. Маша медленно села, поправляя задравшийся подол. Господи, этот сумасшедший изнасилует меня и убьет! А мама с Сержкой будут метаться, тщетно ее разыскивая. Как она, такая умная, хорошо разбирающаяся в людях, могла вляпаться в такую историю? Отчего-то вспомнился Миша Потапов с его метким определением Казимира «мутный какой-то». Мишка был прав, тысячу раз прав! К глазам подступили горячие слезы. Но осознание собственной глупости и самоуверенности никак не могло помочь выбраться из западни.


Когда ее мучитель вернулся, Маша все так же сидела, сжавшись в комок, а принесенная одежда валялась на кровати. Казимир недовольно нахмурился.
- Почему ты не переоделась, Поля? – Спросил он строго голосом сурового отца.
- Я хочу есть. И пока не поем переодеваться не буду. – Заявила пленница, мысленно поражаясь собственной решимости.
- Хорошо.
Постояв на пороге и что-то обдумав, Казимир ушел. Маша вовсе не хотела есть. Чувство голода, задавленное страхом, притаилось где-то в глубине ее существа, не напоминая о себе. Но надо было тянуть время, чтобы придумать, хоть что-то придумать и выбраться из этого дома.

Вернулся Казимир с тарелкой дымящихся пельменей в руках и кружкой с чаем, поставил угощение на стул перед кроватью и, не сказав ни слова, ушел. Маша схватила торчащую из тарелки вилку… О, нет! Ее тюремщик предусмотрительно заменил вилку ложкой. А она надеялась попытаться острыми зубцами вилки открыть дверной замок… Сунув в рот пельмень, Маша вскочила с кровати и бросилась к окну. Если дверь невозможно открыть ложкой, то может быть получится оконную раму? Она поспешно стала ковырять черенком ложки оконную раму, но безуспешно.
- Ай-яй-яй, какая непослушная девочка! – Прозвучал за ее спиной насмешливый голос.

Маша вздрогнула и обернулась, прижав ложку к груди. Почему она не услышала, как он вошел? Казимир стоял в трех шагах от нее со скрещенными на груди руками и ухмылялся.
- А кто-то просил есть. Не нравятся пельмени? Увы, мы не в ресторане, изысканной пищи не гарантирую. Так ты будешь есть или нет?
- Буду, - буркнула Маша и вернулась на свое место, взяв в руки тарелку с угощением.

Она отправляла в рот пельмени и жевала медленно-медленно, оттягивая время. Под насмешливым взглядом водянистых голубых глаз кусок застревал в горле. Но она впихивала в себя еду. Когда тарелка опустела и чай был выпит, Маша подняла на Казимира взгляд.
- Я хочу в туалет!
- Господи, то одно, то другое! – Раздраженно пробормотал Казимир, забирая посуду. – Сейчас.

Он вернулся спустя пару минут, держа в руках странный предмет. Это оказались наручники, оба браслета которых были соединены между собой длинной металлической цепочкой.
- Зачем это? – Ипуганно прошептала Маша, внезапно потеряв голос.
- Затем, чтобы ты не убежала, голубушка!

Один браслет он защелкнул на левой руке девушки, а второй на своем правом запястье и хмыкнул:
- Теперь мы с тобой связаны одной цепью, радость моя! Пошли.
Маша потащилась за ним в соседнюю комнату, потом в коридор, в самом конце которого Казимир открыл скрипучую дверь и сделал приглашающий жест, замерев справа от двери.
- Прошу, мадемуазель!
- Ты что, будешь стоять под дверью, пока я?..
- Именно, голубушка, буду стоять и охранять тебя, мою драгоценную.
- Дверь то хоть прикрыть можно?
- Можно, - милостиво кивнул Казимир, прислонившись спиной к стене.

Пленница прошла в маленькое, освещенное тусклой лампочкой помещение, и прикрыла за собой дверь, но не до конца. Мешала цепь. Вот сволочь, думала она со злостью, пересиливающей страх, как собаку на цепи меня водит! Как же я его ненавижу!
После возвращения из туалета все отмазки кончились. Больше нечем было отговориться и Маше пришлось взять в руки чужую одежду.
- Переодевайся! – Скомандовал Казимир.
- А ты что, не выйдешь из комнаты? – Спросила Маша, бледнея от мысли, что придется раздеваться под взглядом его холодных рыбьих глаз. За спиной раздался едкий смешок, а спустя секунду хлопнула дверь.

Маша с облегчением вздохнула: он оставил ее одну! На долго ли? Она быстро стащила с себя мятое платье и натянула подобие балетной пачки. К ее удивлению, юбка была точно по размеру, только коротковата. Розовая кофточка обтянула грудь и плечи, оставив открытым голый пупок. У подростков в последнее время была такая мода: джинсы с драными коленками и майки, открывающие пол живота. Странный прикид выбрал Казимир для своей пленницы!

Почему именно такая одежда? Думала Маша, лихорадочно пытаясь найти ключ к загадке Казимира. Он приволок ее в свой странный дом с вполне очевидными целями. Но для чего надевать на свою жертву детские одежки? Она обратила внимание на развешенные по стенам фотографии. Девушка, танцующая в центре липовой аллеи, была одета в точно такую же юбку и подобную маечку. Но девушка была совсем юной, почти девочкой. Может быть он импотент? Со взрослыми женщинами у него не получается, а девочки-подростки заводят старого ловеласа? Но пятнадцатилетняя девочка-подросток – это же уголовная статья! А Маша с ее хрупкой девичьей фигуркой, наряженная в детские шмотки, вполне может сыграть невинную девочку. Да он педофил, извращенец! Мерзость какая…

Дверь распахнулась, и Маша вздрогнула от резкого звука. Ее мучитель стоял на пороге, держа в руках подсвечник с зажженными свечами и длинные белые ленты. Господи, ленты то ему зачем? Собрался ей бантики на голове завязывать? То, что увидел Казимир ему явно понравилось. Неприятное лицо с длинным приплюснутым носом осветила довольная улыбка.

- Вот умница моя, - бормотал он, медленно приближаясь к своей жертве. В бесцветных глазах разгорался огонь вожделения. – Только лифчик надо было снять. Сквозь тонкий трикотаж так эротично проступали бы остренькие сосочки.
Казимир поставил подсвечник на тумбу, аккуратно разложил рядом лоскуты белого шелка. Глубоко вздохнув, как перед выходом на сцену, Казимир подошел к пленнице. Маша отпрянула, упав на кровать, и постаралась взять себя в руки. Не бояться! Приказала она себе. Он, как дикий зверь, чувствует ее страх, и запах страха заводит его, возбуждает. Значит она не станет бояться!

Она откинулась на подушку и вытянулась во весь рост. Сердце гулко билось, толкаясь в ребра, дыхание перехватило. Казимир сел на край кровати и с восторгом рассматривал свою покорную жертву.
- Девочка моя, - глухим, срывающимся голосом зашептал он, проводя рукой по гладкой, изумительно стройной ножке, - прелесть моя…
От прикосновения холодных пальцев по коже побежала волна мурашек. Маша вздохнула, проглотила застрявший в горле комок и натянула на лицо резиновую улыбку.

- Ты меня хочешь, Казимир, - заговорила она, глядя прямо в его безумные глаза, - так в чем проблема? Разве я против? Трахни меня, дорогой, сорви с меня эти дурацкие тряпки!
Рука ее мучителя замерла возле колена, и он в изумлении уставился на нее. А Маша, глубоко дыша, приоткрыв влажно блестевшие губы, согнула колени и призывно раздвинула ноги, медленно задирая подол нелепой юбки. Ах ты гадкий извращенец, стучало в ее голове, девочку невинную тебе подавай? Сейчас ты у меня получишь девочку!

- Ну же, давай, Казимирчик! – Побольше похоти во взгляде, грудь вздымается от прерывистого дыхания, норовя разорвать розовую кофточку, рука скользит вдоль голого упругого живота.
Казимир изменился в лице и вскочил с кровати.
- Не смей! – Резкий окрик ударил по барабанным перепонкам так неожиданно, что Маша подпрыгнула и села на кровати, – не смей смотреть на меня своими масляными глазами, похотливая тварь! Не смей поднимать на меня глаза!
Но Маша и не думала отступать, поняв, что сбила ему все удовольствие. От вожделения Казимира не осталось и следа. И она нагло улыбнулась, демонстративно облизав губы влажным языком. Казимир побледнел и со всего маха ударил девушку по лицу.

Маша невольно вскрикнула, прижав ладонь к вспыхнувшей огнем щеке.
- Дрянь, сучка похотливая! – Кричал ее мучитель и лупил жесткими ледяными ладонями то по одной щеке, то по другой.
От боли в глазах ее потемнело, на губах появился солоноватый привкус крови. Все, теперь он ее не будет насиловать, а просто убьет! И ни одна живая душа на свете не найдет ее труп. Она попыталась закрыться руками от ненавистного душегуба, а тот орал так, что дрожали стекла в окне.
- Никогда не смей поднимать на меня глаза! Иначе я убью тебя, мерзкая сучка. Ты должна быть скромной, застенчивой, робкой, как Полина. Слышишь, дрянь?! Ты должна слушаться меня и подчиняться безоговорочно.

Он схватил наручники, в которых выводил ее в туалет, и пристегнул ее руку к спинке кровати. Теперь Маша могла только сидеть, лежать и, в лучшем случае, стоять рядом с кроватью.
- Вот так то лучше, - проговорил Казимир немного успокаиваясь и нависая над избитой пленницей. В глазах его плескалось безумие. – В следующий раз будешь умнее, а то пощечинами не обойдется. Посиди-ка пару дней без еды и воды, подумай над своим поведением.

Маша лежала, сжавшись от страха, затаив дыхание в ожидании чего-то более страшного. Но ее мучитель глубоко вздохнул, приходя в себя после вспышки ярости, и направился к двери. По пути он зачем-то заглянул под тумбочку, стоящую у противоположной стены. И погрозил тумбочке пальцем:
- Сговорились с ней, да? Надеетесь сорвать мои планы? Не надейтесь! Я все равно своего добьюсь. Пшла вон, тварь, ты не собьешь меня с пути истинного! – Добавил он и пнул ногой в углу за тумбочкой, будто там было нечто, невидимое постороннему глазу.
Маша вздрогнула, а Казимир вышел из комнаты, нервно лязгнув ключом в замке. Наступила мертвая тишина. Девушка свернулась клубочком, прижав колени к животу, и заплакала…


Казимир в бешенстве метался по комнате, расшвыривая попадающиеся под ноги вещи. Это все проделки черной кобры! Поля, его Поленька, его милая нежная девочка с голубыми, как незабудки, глазами и золотисто-розовыми волосами в какой-то момент вдруг обернулась чужой незнакомой девкой с наглой улыбкой и похотливым взглядом. Казимир зажмурился и потряс головой, чувствуя, как предметы комнаты плывут перед глазами. В тот жуткий момент ему так захотелось причинить боль этой вульгарной сучке, даже убить, что руки сами собой сжались в кулаки. Ему хотелось бить и бить по этому красивому и отвратительно страстному лицу, пока не сотрется с разбитых губ призывная улыбка, пока слезы не смоют из глаз масляный похотливый взгляд. Зверь, настойчиво пробуждаемый в нем черной коброй, зарычал и злобно клацнул зубами.

Нет, он не мог дать волю этому зверю, иначе Поля, его обожаемая девочка, могла пострадать! Он не понимал, каким образом его пленница то оборачивается Полиной, то незнакомкой и опасался причинить вред обеим. Отчего то казалось, что пара дней голода заставят похотливую сучку уступить место Полине, навсегда уступить место. И тогда он насладиться ее юной красотой и нежностью. Он превратит кровать в алтарь, привязав белыми лентами (как символ чистоты!) руки и ноги девушки к спинкам кровати, и примет в дар ее невинность, как принимает жертву великий бог, подпитываясь энергией, становясь сильнее и могущественнее.

Но надо было что-то придумать с коброй. Эту гадину необходимо изолировать, если не получится уничтожить. Но, как?! Она же не мышь, для поимки которой в кладовке еще со времен деда хранились мышеловки. Он не знал как ловят змей. От тщетных попыток что-то придумать страшно разболелась голова. Мысли путались. Интернет! Ведь есть же интернет! Нужно просто набрать в строке поиска запрос и подождать, когда умная машина подскажет ответ. Казимир кинулся к ноутбуку.

http://www.proza.ru/2018/09/23/905


Рецензии