Черный квадрат Казимира. Глава 14

                Глава 14.
Университет, в котором учился Казимир, как и любой другой технический вуз, отличался одной особенностью: мужская часть его населения в разы преобладала над женской. Поэтому девушки-студентки высоко ценились студентами мужского пола и были окружены заботой и вниманием не в пример студенткам медицинских или педагогических вузов. И в этой конкурентной борьбе Казимир Вольский безнадежно проигрывал, не помогали даже модельная стрижка и дорогие, фирменные шмотки. Чтобы затащить на первое свидание зазевавшуюся красавицу не помогали ни роскошные букеты цветов, ни готовность расщедриться на самое дорогое кафе или фильм – оскаровский лауреат.  Весь первый курс Казимир грустил, забившись в самый дальний угол лекционной аудитории, понимая, что длинноногие ясноглазые красавицы никогда в жизни не посмотрят в его сторону, хоть стой на голове.

Но на втором году обучения хорошенько подумал и пришел к выводу: «Значит мы пойдем другим путем»! Стараясь не обременять родственников, Казимир пытался на карманные расходы зарабатывать самостоятельно. И это ему удавалось, потому что недалеких и ленивых студентов всегда хватало, а курсовые никто не отменял. Казимир Вольский, один из самых умных и успевающих студентов курса, писал курсовые другим за деньги. И писал так виртуозно, что ни одному преподавателю и в голову не могло прийти, что половина курсовых в группе написаны одной рукой. Ближе к сессии наступало его время!

Казимир заметил, что подавляющее большинство девушек на курсе делятся на две категории: скучные дурнушки-отличницы и красотки, которые поступили в технический вуз вовсе не ради знаний, а ради женихов, благо выбор был большой. Рыская в поисках спутника жизни, этим самым красоткам времени на учебу не оставалось. И за помощь в написании курсовых работ они готовы были раскошелиться, чем и пользовался умный студент.

Оксана Левченко, самая красивая девчонка на курсе, однажды выловила его в перерыве между лекциями. Высокая, стройная, с гривой каштановых волос, с длиннющими ногами и осиной талией, с внушительным бюстом и такой улыбкой, что у Казимира замирало сердце, а внизу живота появлялась тягучая, сладкая тяжесть, как расплавленная карамель, Оксана попросила:
- Слушай, Вольский, выручай! Если я не сдам на следующей неделе курсовую, меня не допустят до сессии.
- Всегда готов помочь самой красивой девушке курса! – Ответил Казимир, почувствовав, что его час пробил, - только я бесплатно не работаю.
- Конечно, я заплачу! – Сходу согласилась девушка. Казимир знал, что Оксана из обеспеченной семьи и трястись из-за каждой копейки не будет. – Сколько?
- А вот деньги мне не нужны, - ответил Казимир и весь подобрался в ожидании. – Расплатишься со мной натурой? Я не настаиваю. В конце концов всегда есть возможность потратить пару бессонных ночей за письменным столом и написать курсовую самостоятельно.

Он готов был ко всему: возмущенному крику, язвительным насмешкам, издевкам, даже оплеухе. Но то, что самая популярная девушка курса так быстро согласится, не ожидал. Оксана недоверчиво хмыкнула, прищурив свои роскошные карие глаза, и кивнула:
- Хорошо. Где и когда?
Оксана Левченко, утолив его сексуальный аппетит и самолюбие, оказалась только первой ласточкой. Сарафанное радио сработало безукоризненно. И потянулся в постель Казимира тонкий ручеек ленивых, не отягощенных излишней щепетильностью сокурсниц. Вольский торжествовал победу. К концу четвертого курса он даже стал позволять себе делать выбор: с кого брать натурой, а с кого деньгами. Финансы то тоже были нужны!

Но простота и примитивность этого способа удовлетворения своих физиологических потребностей вскоре наскучили Казимиру. Душа его требовала сложных и масштабных задач. Перед последним курсом он отправился в отпуск на море с компанией своих друзей. Молодых парней манило море, солнце и возможность приключений.

В самом начале двухнедельного отпуска Казимир приметил на пляже интересную семейку: солидную семейную пару с юной дочкой, по виду выпускницей школы. Тихая бесцветная девица всякий раз скромно опускала глаза, когда на нее взглядывала строгая мамаша или повышал голос папаша – солдафон.
- Спорим, я лишу ее невинности? – Заявил он своим товарищам, беззастенчиво рассматривая потенциальную жертву через темные очки.
- Эту недотрогу?  Спорим на бутылку коньяка, что у тебя ничего не выйдет, ее предки сторожат хлеще цепных псов! – Ответил один из приятелей, протягивая руку Казимиру.
- Готовь коньяк! – Усмехнулся Казимир и приступил к решению задачи.

Он легко познакомился с семьей Оленьки, придумав какой-то незамысловатый повод. Скромный вежливый молодой человек произвел на родителей Оленьки положительное впечатление не столько хорошими манерами, сколько рассказом о своей учебе в престижном вузе и знаменитом деде – писателе. А малопривлекательная внешность сыграла ему на руку, не вызвав никаких опасений у бдительной мамаши. И Казимир начал незаметно расставлять флажки, готовясь загнать дичь.

Он быстро понял, что скромность и сдержанность, продиктованные родительскими требованиями, сочетаются в Оленьке с мечтательностью и жаждой романтики, почерпнутой из сотен зачитанных до дыр женских романов. Казимир виртуозно отвлекал внимание предков, а сам плел и плел тончайшую сеть из лести, восторженной ахинеи и откровенного вранья, искусно вплетая в замысловатый узор бессмертные творения Пастернака и Тютчева, Анненского и Есенина. И вскоре заметил, как в ответ на его излияния в голубых глазах Оленьки вспыхивают искорки интереса, как ее бледные губы трогает легкая улыбка.

Через неделю строгие родители снизошли до разрешения детям гулять вдвоем по набережной томными южными вечерами под звуки популярной музыки, доносящимися из переполненных кафе и шума прибоя, с обещанием вернуться домой не позже 22.00. А Казимир приступил ко второму этапу операции. Незаметно, скромно опустив глаза, он стал потихоньку распускать руки: то слегка коснется ладонью гладкого загорелого плеча девушки, то придержит за талию, то, как бы случайно, возьмет за руку. И как высокочувствительная антенна, всем своим существом улавливал ответную легкую дрожь, метнувшийся взгляд, сбившееся с ритма дыхание Оленьки.
 
За пять дней до окончания своего отпуска он неожиданно поцеловал ее у самых ворот дома, в котором родители Оленьки снимали две комнаты. И чтобы не дать жертве опомниться, прошептал на ушко горячо и страстно: «Я люблю тебя!». И тут же ушел, растворившись в темноте бархатной ночи, оставив девицу в шоковом состоянии.
На следующий день она встречала Казимира не как невзрачного, ничем не примечательного туриста из далекого города, а как романтического рыцаря, вернувшегося из крестового похода. Все ее существо, разбуженное намеками и недомолвками, жаждало любви и всего того, что так восхитительно описывается в любовных романах, от чего трепещет девичье сердце и пылают щеки. Уговорить Оленьку вместо прогулки по вечерней набережной пойти в парк и, уединившись на скамейке за кустами акации, целоваться до головокружения, уже не составляло никакого труда.

Накануне своего отъезда вечером Казимир, прощаясь с девушкой у ворот ее дома, с невыразимой тоской заглянул в ее глаза, и прошептал с придыханием, что жить без нее не может, что расстаться на минуту для него смерти подобно и, если она не придет к нему сегодня ночью на романтическое свидание под луной, он пойдет и утопится в этом чудесном море. Оленька испугалась и согласилась прийти.

Дождавшись, когда родители уснут в соседней комнате, под громкий стук собственного сердца Оленька тихо открыла раму своего окна, прислушалась к ошалелому пению цикад, и, бросив взгляд на полную, сияющую золотом луну среди россыпей ярких южных звезд, осторожно влезла на подоконник, спустилась в сад и побежала к своему рыцарю. Пробежав по опустевшей набережной, юные влюбленные уединились на пляже в неприметной бухточке.

Сначала они купались в светящемся таинственным зеленым светом море, а потом…Заниматься любовью на теплом песке пустынного пляжа, когда твои пятки игриво лижет озорная волна… Эту мизансцену Казимир готов был повторить неоднократно, но уже с новыми представительницами прекрасного пола в главной роли. Расстались они на рассвете (Боже, как же все-таки романтично!) под его обещания в ближайшее время приехать к ней в город и увезти из лап патриархального семейства прямо под венец.

А утром на перроне перед окнами своего купейного вагона Казимир заявил друзьям:
- Ну, где мой коньяк? – И в качестве доказательства своей победы продемонстрировал белые женские трусики, которые по-тихому стащил у растаявшей от его ласк Оленьки.
Под восхищенные возгласы и одобрительные похлопывания по плечу товарищей Казимир впервые в жизни почувствовал себя настоящим победителем, гроссмейстером. Ведь эту непростую шахматную партию он выиграл! А друзья, собрав все оставшиеся деньги по карманам, отправились в привокзальный буфет за заслуженной наградой. И обратное путешествие прошло под веселые байки с похабным оттенком, градус которым прибавлял крепкий коньяк.

После окончания университета Казимир перешел на новый уровень игры. Загонять вожделенных красавиц в свои сети шантажом или принуждать всякими хитростями теперь казалось слишком грубым и примитивным. Ему хотелось, чтобы новые жертвы сами, по собственной воле и с удовольствием прыгали к нему в постель. Наличие юной жены и крохотной дочери никак не влияло на намерения Казимира. Он считал это не изменой, а виртуозной игрой с собственной судьбой, вероломно лишившей его внешней привлекательности. И он выигрывал партию за партией.

Внутренне посмеиваясь над другими представителями сильного пола, он обдумал и стал использовать простую, всегда лежавшую на поверхности истину: «женщина любит ушами»! Значит надо было дать этим милым, розовым, нежным ушкам богатую пищу в виде нескончаемого потока слов. Теория великого Павлова работает не только на собаках. Кодовая фраза, например «ты самая прекрасная!», срабатывала как звонок для подопытного животного, неизменно вызывая требуемый условный рефлекс, бросавший наивную красавицу в объятия Казимира.

А вот чтобы романтическая фраза превратилась в кодовую, приходилось потрудиться. К каждой жертве необходимо было искать свой подход, нащупывать слабые места, уязвимые точки. Кроме лести, восторгов и вранья опытный игрок должен был непременно превратить свой взгляд в волшебное зеркало, в котором неприступная красавица видела именно то, что жаждала видеть ее душа: волшебную принцессу, богиню Афродиту, амазонку-воительницу, покорительницу мужских сердец. И в сознании жертвы неизменно происходило таинственное превращение неинтересного, неприглядного, бесцветного мужичка в прекрасного принца или отважного рыцаря. Никто больше не замечал водянистых бледно голубых глаз, хилой, неспортивной фигуры и слишком длинного, приплюснутого носа, смахивающего на утиный клюв.

На каждую следующую игру уходило все больше времени, потому что Казимир выбирал все более сложные случаи: надменную аристократку в счастливом замужестве, самоуверенную карьеристку для которой не существовало любви. Он тратил уйму сил и времени, но получал от этой игры несказанное удовольствие. Ведь в итоге он получал не только новое тело в своей постели (ах, какие пустяки!), он получал безумно влюбленную в него (в него, Казимира!) дуру, с легкостью разрушающую ради него свою семью или карьеру. В финале наступал самый вожделенный момент, когда он в романтической обстановке под нежную музыку и хрустальный перезвон бокалов неожиданно рассказывал всю правду о своей игре ее жертве. И красиво уходил, оставив несчастную дурочку корчится в муках неразделенной любви под обломками своей прошлой жизни.

Ему было все равно, что происходило с этими женщинами потом. Игра закончена, все чествуют победителя, и никто уже не обращает внимания на проигравшего! А проигравший мог и не пережить сокрушительного поражения. Кто-то, глотая унижение, полз обратно к цинично брошенному мужу и пытался вымолить прощение; кто-то уезжал из города, из страны, забиваясь в какой-нибудь глухой угол, пытаясь спрятаться от самого себя; кто-то тащился к психотерапевтам и покорно пил месяцами антидепрессанты; кто-то (до Казимира доходили и такие слухи) вскрывал себе вены или пил горстями снотворное, не в силах пережить катастрофу. Но Казимиру было на это наплевать. Он был победителем и властелином, способным не просто уложить в свою постель, но и влюбить в себя кого угодно, хоть саму принцессу Диану, если бы она дожила до этого момента.

Он чувствовал себя ловцом душ, на звук волшебной дудочки которого друг за другом зачарованные жертвы бодрым шагом шли навстречу своей гибели в холодных волнах бескрайнего моря. Удовлетворив не только тело, но и болезненное самолюбие, Казимир строил планы на будущее. Когда ему наскучит ловить в свои сети красавиц, он займется политикой. Для забалтывания электората у него были все возможности. Он станет депутатом городской, областной, а потом и Государственной Думы. А там глядишь и до президента не далеко. Он совершенно не сомневался, что ему хватит на это ума и ловкости, главное, было бы желание.

В один из тоскливых нудных выходных дней ноги сами по себе понесли Казимира вверх по скрипучей лестнице на второй этаж в башенку, где некогда располагалась его комната, комната, в которой он провел свое детство и юность, где много читал и размышлял о смысле жизни, о высоких материях. Он распахнул узкую дверь с облупившейся краской и взгляд его сразу уперся в мутное от пыли стекло полукруглого окошка. Надо бы и здесь навести порядок! Старая железная кровать с пружинной сеткой напомнила ему палату в детской больнице, где он лежал после операции аппендицита. Письменный стол с пустыми выдвинутыми ящиками. Колченогий стул. Платяной шкаф с полированными дверцами. Все было как в детстве, только обветшалое, заброшенное.

На стене висела репродукция картины Малевича «Черный квадрат». Казимир подошел к творению своего великого тезки и провел пальцами по старой бумаге. Когда-то он долго спорил с дедом по поводу творчества этого художника. Дед, уже старый, презрительно фыркал и говорил, что любой дурак может замалевать черной краской холст и заявить, что создал нечто великое. А Казимир-младший возражал, что в современной живописи есть место не только социалистическому реализму с его раскормленными колхозницами и пафосно героическими шахтерами – рабочими, но и глубокой философской живописи. «Черный квадрат» - это икона супрематизма, это победа формы над содержанием, это новая точка отсчета в искусстве! Восторженно восклицал юный Вольский, но дед только недоверчиво качал седой головой и усмехался.

Теперь же Казимир смотрел на репродукцию совсем другими глазами. Перед ним был не весь мир, вместившийся в одну форму, не все цвета спектра, сосредоточенные в черном, а наглухо закрытая дверь в мир солнца и радости, в мир, где живет Полина, где счастье пробивается солнечными лучами сквозь густые кроны лип. Казимир оказался замурованным в черноте, раздираемый внутренней жаждой и невозможностью утолить эту жажду. Задыхаясь от безысходности, он четко понимал, если не найдет ключ от этой двери, то уже навсегда останется серым, безликим, заурядным. А это для него было хуже смерти.
 
Он смотрел, не отрываясь, на черное пятно, зажатое с четырех сторон белой рамкой, на клубящуюся за чернотой вечность, безбрежный простор Вселенной, отныне и навсегда недоступный ему, Казимиру Вольскому, над могучим разумом которого одержало победу его бренное несовершенное тело. Он тяжело вздохнул и повернулся, собираясь спускаться по скрипучей лестнице, как вдруг в голове его молнией сверкнула мысль: «Черный квадрат – это победа формы над содержанием!». Имеет значение только форма, а содержание может быть любым… Надо найти женщину, внешне похожую на Полину, обмануть собственное тело, жаждущее только юных прелестей пятнадцатилетней нимфетки… Он найдет копию Полины, природный слепок ее формы, а на внутреннее содержание можно наплевать. В глубине души всколыхнулась надежда и Казимир бегом бросился из комнаты.

http://www.proza.ru/2018/09/21/1108


Рецензии