От казаков днепровских до кубанских ч. 63

Вручение Екатериной II казакам жалованной грамоты на Кубанские земли. Худ. С.В. Морозов. при участии А.М. Левченкова.

О своей встрече с царицей войсковой судья сообщал в письмах З.А. Чепеге и другим адресатам вполне спокойно, без особых эмоций. Безусловно, Антон Андреевич обладал понятиями о приличии, достоинстве и славе. Был, конечно, и упадок духа, и песня, сочиненная в период ожидания, и расчётливый артистизм, и весьма ровные отношения с самыми знатными сановниками, юмор и шутки, допускаемые судьей в беседах с российскими генералами. Известно, что Екатерина дозволила ему по его же просьбе, переданной через одного из придворных, осмотреть коллекции собраний Эрмитажа. 30 июня 1792 г. императрица Екатерина II подписала именной указ Сенату и почти идентичную по содержанию Высочайшую Грамоту, где в частности говорилось: «… Желая воздать заслугам войска Черноморского ...Всемилостивейше пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию с всею землею лежащею на правой стороне реки Кубани от устья ея к Усть-Лабинскому Редуту – так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли...». На казачье войско возлагалась охрана кубанских рубежей России, в связи с чем ему выделялось жалованье в 20 тыс. руб. Только после этого казачьих посланцев, находившихся с 30 марта в столице, наконец-то пригласили ко двору и, Государыня Екатерина Алексеевна вручила главе депутации Антону Головатому дарственные грамоты на пожалованную землю, сопроводив напутственным монаршим словом и на новоселье от себя преподнесла хлеб-соль на блюде из чистого золота с такой же солонкой. Черноморцам были подарены войсковое знамя и литавры, подтверждено право на собственные казачьи регалии (булаву, перначи) и войсковую печать.

14 июля, по дороге в Кош, полковник Головатый с радостью и подробно расписал кошевому атаману Захарию Чепеге церемониал встречи грамот и даров Государыни: «Слава Всевышнему Богу, мы от Ея Величества в прозьбах войсковых получили все желаемое с хорошим концом. Я за отправлением сего через два дни з старшинами следовать в путь буду, почему вас, милостивый государь, покорнейше прошу от Ольвиополя до Слободзеи по тракту разставить под проезд станции и на последней к встрече велеть быть на верховых лошадях части старшинам убранным и из лучших казаков при отдельном полковнике; самим же вам пешим выйти из Слободзеи в четверть версты с последними старшинами, священниками, дьячками и всем, что к встрече принадлежать имеет по вашему рассуждению». Снова ненадолго остановившись у коллежского советника, кавалера ордена Святого Владимира IV степени Ф.И. Квитки, он отправил нарочного с инструкцией кошевому атаману Чепеге, и письмо архиепископу Амвросию с приглашением и просьбой отслужить по такому случаю праздничный молебен. Кроме того, им была сочинена в дороге новая песня «Ой, годи нам журытыся, пора перестаты», слова которой были скопированы писарем и также отправлены в Слободзею и на Тамань, чтобы, отмечая праздник, казаки ее пели. Редко какая песня, разучивалась с такой легкостью, а тем более становилась народной. В годы учёбы сыновей Антона Головатого в Харьковском коллегиуме, его директор Федор Квитка числился по Черноморскому войску войсковым старшиной. По окончании обучения там детей, Антон Андреевич просил письменно Платона Зубова об увольнении Федора Квитки по старости и, «чтоб при отставке дан был войсковому старшине полковничий патент». Захарий Чепега исполнил в точности все 13 пунктов, что советовал Антон Головатый.

В одном из них говорилось: «В доме Судьи за столом при питии за Высочайшее Ея Императорского Величества здравие сделан 101 выстрел, за Его Императорское величество с высокою фамилиею всеавгустейших детей 51 (выстрел). Не забыто притом также пити и палити за Сенат, за Синод, за все православное российское воинство, за гостей...». Высочайше дарованные деньги в сумме 2500 рублей были поделены между депутатами: А. Головатый получил 600 руб., Алексей Высочин - 340 и так далее с понижением денежной выплаты... После успешной депутации, личность Антона Головатого стала необычайно популярной среди черноморцев. Он ещё при жизни был удостоен небывалых для казака почестей и снискал большую славу. Конечно, войсковой судья не забывал и о своих интересах, но все его заботы и хлопоты так или иначе были связаны с обустройством всего войска, служили войсковой выгоде, его благу и славе. Антон Андреевич, что называется, был в ЧКВ государственным мужем. Обстоятельный, умудренный жизненным опытом, рассудительный, он являлся не только замечательным полководцем и реформатором, но и ко всему прочему, оставался рачительным хозяином, прекрасным бандуристом и поэтом. Лишь он один в войске умел поддерживать приятельские отношения с петербургским начальством и вести с ним обширную переписку. Сохранились письма Антона Головатого - графу Александру Безбородко, написанное 17 сентября 1792 г., Г. Р. Державину и др. Обменивался А. Головатый и с Амвросием - архиепископом Екатеринославским - автором учебника по красноречию, многих речей и слов князем Алексеем Волконским, с которым был, судя по переписке, в дружеских отношениях. В письме, датированном 1792 г., Антон Андреевич рассказывал Алексею Семеновичу о том, как по пути из Петербурга заехал к Воронцовым и обедал у «батька князя» Николая Васильевича, виделся с женой и матерью Волконского, от которых передавал привет.

Батьком он назвал Воронцова, видимо, потому что тот в своё время записался в Запорожское войско почётным казаком. Такие же теплые отношения были у войскового судьи, с Григорием Волконским, о чём свидетельствует письмо князя, отправленное из слободзейского дома Головатого, где тот останавливался в июле 1793 г. Князь просил судью продать ему своё имение в Слободзее за 1500 руб. по старой их дружбе. У Головатого, в Слободзее, кроме большого дома с усадьбой, была ещё маслобойня и ветряная мельница; вблизи от селения на р. Турунчуке имелся ещё хутор с фруктовым садом и два рыболовных завода. Антон Андреевич был человеком весьма энергичным и здравомыслящим. В хозяйственных делах он отличался расчётливостью и даже скупостью. Как отмечает историк-социалист Ф.А. Щербина (сам землевладелец), Головатый являлся «Истинным сыном привилегированного класса, забравшего уже в свои руки казачью массу и умевшего ковать личное благосостояние на покладистых спинах подчинённого ему казачества». И в этом он был полной противоположностью своему кошевому атаману Чепеге, который как известно, никогда не гнался за богатством и роскошью. Но при всём том отрицательном, что проявляется в характере Головатого, значение его в жизни Черномории действительно огромное. Более всего в А. Головатом поражает его энергия и неудержимая воля, приверженность запорожским казачьим традициям и умение быть своим в светском обществе того времени и в казацком братском содружестве. Необыкновенная эрудиция, высокие умственные способности, сочетающиеся с дипломатичностью и тактом, умение решать различного рода административные задачи, снискали ему уважение видных деятелей России конца XVIII в. Настоящая фамилия Головатого не установлена, но полагают, что он родился в 1732 г. (по версии других исследователей в 1744 г.) в с. Новые Санжары, в 30 верстах от Полтавы и, происходил из зажиточной, набожной семьи казацкого старшины.

А.А. Головатый получил хорошее домашнее образование, а затем учился в Братской школе или Киево-Могилянской академии, откуда по неизвестной причине ушёл в Запорожскую Сечь, где находился его дядя Павел Головатый, позже ставший судьёй Войска. Пробыв некоторое время молодыком «при боку кошевого атамана», Антон был зачислен казаком Кущёвского куреня. Неоднократно А.А. Головатый (сечевая кличка, означавшая большой ум) избирался на высокие и ответственные войсковые должности. Уже 22 июня 1762 г. он, согласно сведениям П.П. Короленко и Ф.А. Щербины, занял почётную и ответственную должность куренного атамана. В 1764 г. Антон Андреевич получил звание полкового старшины и был избран войсковым писарем (3-я по значению должность в войске, равная министру иностранных дел в совр. гос-ве). В следующем году Головатого избрали войсковым есаулом. Кошевой атаман Григорий Фёдоров, отправляясь от Войска Запорожского делегатом на коронацию Екатерины II, взял с собой в Петербург в числе других почётных старшин и красноречивого и находчивого Антона Головатого, получившего в память об этом событии серебряную медаль. Возвратившись из поездки, Головатый в 1764 г. был командирован от коша с тысячной командой казаков для оберегания пограничных мест Запорожья с крымской стороны, по случаю поднявшегося бунта татар против своего хана, и участвовал в усмирении этих бунтовщиков на р. Берде. В награду за заслуги, оказанные войску Запорожскому Головатый был награждён званием полкового старшины. В 1768 г. умный и надёжный Головатый вместе с полковником Парфеньевым, есаулом Васильевым и 17 куренными атаманами был командирован в С.-Петербург депутатом к высочайшему двору для получения на войско царского жалованья и по другим войсковым делам, которые в то время находились в Военной Коллегии и Сенате. В 1771 г. стал полковым старшиной Самарской паланки. Тогда ему поручалось строительство трёх лодок.

Уже традиционно считается, что Антон Андреевич не принял обета безбрачия и, якобы обманул войсковую старшину, заявив, что желает стать священником. На самом деле в 1771 г. женился на Ульяне Порохне, дочери почётного малороссийского старшины Григория Порохни и около года прожил в Самарской паланке, устраивая свою семейную жизнь. Ульяна Григорьевна была одарена императрицей Екатериной Алексеевной золотым перстнем, украшенным драгоценными камнями. На раде 24 сентября 1774 г. полковой старшина Антон Головатый, как опытный спорщик в земельных делах, был включен в состав делегации запорожских казаков под началом Сидора Белого к царскому двору. В депутацию также входил один из самых толковых и заслуженных полковников - Логин Мощенский. Избранные лица должны были ходатайствовать перед императрицей о восстановлении прав и привилегий Запорожской Сечи, наделении казаков и закреплением за ними новых «вольностей», т.е. земель. Казачьих посланцев ждал провал, так как судьба Запорожского Войска была уже предрешена. В июне 1775 г. Сечь была разорена и фактически уничтожена. Нахождение в тот момент за пределами Сечи, в командировке, фактически спасло её участников от наказания и опалы. Предположительно, в это время А.А. Головатый познакомился с графом Г.А. Потёмкиным, который через него в последующем вёл переписку с кошевым атаманом и затем оказал ему особое внимание и доверие. После ликвидации Сечи казачьим старшинам было предложено перейти на русскую службу. А. Головатый воспользовался этим предложением и занимал различные административные должности в Екатеринославском наместничестве (начальника города, смотрителя, земского комиссара). Там же ему был выделен земельный надел. В 1777 г. Антону Головатому был присвоен чин поручика, в 1779 г. - капитана, в 1787 - секунд-майора.

В 1787 г. Головатый с черноморцами перешёл в ночное время по льду через Бугский лиман и неожиданно напал на турецкие сторожевые заставы, которые располагались в селениях Аджиган и Яселки. 22 января 1788 г. он был выбран войсковым судьей всего новосозданного войска - второй по значимости фигурой в казачьей иерархии, после войскового атамана. Надо отметить здесь, что фактически Головатый находился на первом плане и играл ведущую роль во всех войсковых предприятиях, как военных, так и административных. В первых числах мая 1787 г. Антон Андреевич прибыл в Херсон, где принял 5 лодок, построенных в Кременчуге. Они предназначались для Черноморской казачьей гребной флотилии. Её, по приказу кошевого атамана, Головатый и возглавил с 26 мая 1788 г. Тогда же Григорий Потёмкин объявил, что для войска будут выделены новые земли - Керченский Кут и Тамань. Антон Андреевич набирал команды казаков для участия в мирных походах на Крым в 1783 г. 24 ноября 1789 Головатый был произведён в армейский чин полковника. 14 апреля 1790 г. Г.А. Потёмкин наградил его золотой саблей. В том же году казацкая флотилия под начальством Головатого покрыла себя неувядающей славой при «взломе» Дуная - захвате турецких крепостей Тулча и Исакча (которые с обеих берегов закрывали гирло реки от русского флота). После разрушения Сечи, следуя указаниям царицы, Новороссийская администрация всячески поощряла запорожцев к семейной жизни. От его брака с Ульяной Порохней родились дети: дочь Мария (1774 г. р.), Александр (1779), Афанасий (1781), Юрий (1780), Матвей (1791), Андрей (1792), Константин (1794). Своим старшим сыновьям А.А. Головатый дал хорошее, если не сказать, лучшее по тем временам образование. Александр и Афанасий учились сначала в Харьковском коллегиуме (Александр – с 1790 или с начала 1791-го), а затем были определены в Петербургский шляхетский корпус.

Туда же был отправлен учиться и Юрий (в октябре 1792 г.). Мечтал судья о том, чтобы его сыновья стали морскими офицерами, но вскоре выяснилось, что Александр «страдает» морской болезнью, а Матвей тяготится учебой, Юрий предпочел ей женитьбу. Дочери Марии Антон Головатый образование дал домашнее и всячески стремился развить в ней пробудившуюся тягу к музыке. 21 августа 1791 г. из Слободзеи Мария Антоновна писала отцу: «Милостивый родитель мой! Я слышала, что вы изволили получить Владимира 3 степени креста, о чём вседушно радуюсь и желаю вам сердечно получить все ордена кавалерские, при сем покорно прошу прислать Степана Николаевича Перехрестика, который будет меня обучать играть на гусли, мы ж чрез сего письмодателя получили оныя, и в доме находятся...» Глубоким уважением к отцу и любовью к матери дышат все письма их детей. В конце 1791 или в начале 1792 г. умерла Мария Антоновна, любимая и единственная дочь Антона Головатого, что глубоко опечалило войскового судью и повергло его в уныние. Умерла внезапно, вызвав подозрение об отравлении. Кубанский историк П.П. Короленко сообщает бытовавшее в семье Головатого предание, что её накануне помолвки отравила девушка, бывшая прислугой из-за того, что хозяйка не пожелала взять её с собой в Петербург. Скорее всего, и сам Антон Андреевич не знал истинной причины смерти дочери и долго размышлял о ней, пытаясь своим пытливым умом проникнуть в тайну. С осени 1787 г. Антон Головатый состоял при кошевом атамане Сидоре Белом. По всей видимости, взаимные уважительные и тесные отношения у Антона Головатого сложились с многими священнослужителями, включая влиятельных и даже почитаемых в Православии иерархов. И дело было не столько в дипломатии, а в том, что Антон Андреевич сам являлся человеком весьма набожным. При нём во флотилии постоянно находился иеромонах Герасим.

Продолжение следует в части  64              http://www.proza.ru/2018/09/14/234


Рецензии