Призвание варяга гл 85 На прощание

На звенящей капелями тройке в Новгород вкатила резвая весна. Небо снова сделалось голубым и далеким. Солнце поднималось все выше над горизонтом. Его лучи становились все теплее. И вот уже под их ласковым прикосновением начал таять старый снег. Тронулся лед. Реки и озера полнились водами, затопляя близлежащие луга и леса. Появлялись проталины. Замерзшая почва мягчилась, упиваясь влагой.  На деревьях бухли почки. Букашки и мошки оживали. Из дальних краев тянулись вереницы перелетных птиц, возвращающихся в родные места строить гнезда. В чащах просыпались медведи, бурундуки и ежи. Все зверьки спешили сменить зимние шубки на летние и вывести потомство, которое должно успеть окрепнуть за теплое время.

Оживление царило и на княжеском дворище. Челядь сновала с поручениями, готовясь к поре коротких ночей и длинных дней, насыщенных работами. Каждый, кто выходил на улицу, оказывался чем-то занят, хотя бы влюблен. Уж так придумали боги, что весной расцветали не только листья, но и сердца горожан.

Был полдень, шумный, радостный и холодный. Детвора орала на лужайке, птички чирикали звонко. Окна в стряпной уже распахнули чье-то нетерпеливые руки, жаждущие тепла от лукавого весеннего солнца. Однако пока что тепло исходило лишь от разогретой печи. Ньер сидел за столом и молча снедал обед, попутно поглядывая на раскрасневшихся поварих, щебечущих, как те птахи за окном.

В сенях послышались мужские голоса, кто-то расхохотался. Затем в дверях возник рыжеволосый молодец. Поварихи оживились, заулыбавшись очередному голодному.

- Ньер, тут тебя ищут, - сообщил Ингвар старшему дружиннику, между делом подмигивая поварихам. Лишнего места в этой избе было немного. Пара посторонних еще могла разместиться, но не больше. Обычно еду забирали с собой, уложив в корзинки и короба. – Иди сюда…- позвал Ингвар кого-то с улицы.

В стряпную вошел Бойко. Старый дружинник поблагодарил рыжего и присел на лавку напротив Ньера.

- Чего тебе?! – Ньер оглядел старика, неуверенно теребящего в руке оставленную на столе кем-то ложку.

- Сынок, просьба у меня к тебе…- вздохнул Бойко, отложив в сторону ложку. Вопреки обыкновению, он выглядел удрученным и ослабленным, словно постарел еще на множество дней. – Я сам когда-то занимал тот пост, на котором ты теперь ходишь…Был я старшим дружинником у Гостомысла. Много дорог мы с ними перетоптали, много вод перешли…- начал издалека Бойко, вспоминая былые времена, которые в его памяти были столь ясными, словно вчера происходило. – Сегодня я уже почти никто…- Бойко понимал, что сохранил свое положение только потому, что отказался от своего павшего друга и присягнул новому правителю.

- Ты говорить коротко, - поторопил Ньер. Обед его был окончен и он собирался на улицу. – Что хотеть от меня?

- Я хотел, чтобы ты помог мне увидеться с нашим князем…Видишь ли…Пришел я в гридницу слово молвить, а меня туда не пустили. Советник тот…Тиун…Ответствовал, не до меня теперь правителю…- пожаловался Бойко. - Вот если б ты меня проводил, стража бы не посмела предо мной встать. Вот и вся моя просьба к тебе, сынок.

- Что ты хотеть от наш князь, боярин? – Ньер пребывал в том возрасте, когда у него и самого уже могли иметься взрослые сынки, но он все же не отказал Бойко сразу, поскольку тот был все равно намного старше.

- Пришел я в гридницу за Варвару просить. Я ведь всех детей Гостомысла с их малолетства знаю. Все они добрые, хоть и шаловливые…А Варвара пуще других…- Бойко задумался, глядя в пол. – И все же…Помиловал бы наш князь ее…- робко предложил Бойко. 

Любопытные поварихи затихли, хотя до этого трындели, перебивая друг друга. Всему городу была интересна судьба молодой княгини. Сначала проскальзывали лишь неясные слухи, выплеснутые болтливыми ртами. Но затем во дворах уже уверенно обсуждались многочисленные ее проступки. Убежала она с полюбовником. Затем пыталась убить князя, то есть, своего мужа. И вообще, она злая колдунья и ворожит, порчу наводит на людей. Наверное, оттого, что проклята и не может иметь наследников мужского пола. Вина за ней, очевидно, имеется. И когда же тогда ее казнят!

Никому особенно не было дела до того, где правда, а где ложь. Всем хотелось забавы, невиданных впечатлений. А уж точно такого давненько не бывало, чтоб изнеженную княгиню, привыкшую жить в роскошных теремах и шествовать в нарядных одеждах, бросили в речку на глазах у черни.

- Значит, Арви не пустить тебя в гридница? – Ньер отодвинул от себя опустевшую миску и встал с места.

- Он самый, Арви этот ваш…- подтвердил Бойко, поднимаясь вслед за старшим дружинником.

****
- Я же сказал, никого сюда не заводить, я занят! – гаркнул тиун на стража, пропустившего просительницу. – Для всех вопросов у населения есть старосты! У нас тут не проходной двор!

- Что тебе нужно, женщина? – Арви оглядел горожанку, приспевшую к нему за помощью. Она была одета совсем худо, что говорило о принадлежности ее к низшему сословию. На ее лице темнел кровоподтек. Рядом с ней стояло две отроковицы, очевидно, дочери. Они сопровождали мать.

- Помоги! - взмолилась женщина сразу, как только ей дали слово. – Обижает нас муж мой, отец их, - женщина подтолкнула вперед дочерей, придерживая их за плечи. – Бьет нас без вины, из дома выгоняет, кормиться не разрешает…- женщина приготовилась перечислять список, который, очевидно, был длинным.

- Бьет, значит, за дело, - перебив просительницу, Арви погрозил всем троим костлявым перстом. Побои домочадцев не считались преступлением, а уж все остальное и подавно. И тиун не собирался тратить на ерунду свое бесценное время, которого не хватало даже на важные вопросы. – Отец семейства сам знает, как ему себя с каждой из вас держать. Коли непослушны и непочтительны к своему защитнику и благодетелю, то будете наказаны.

- Да как же ж так? Послушны и почтительны мы…- голос женщины становился слезлив, но на Арви такое не действовало. Все бабы обычно плачут, и это ничего не значит! - А защитник и благодетель из него не есть...- продолжала женщина. - Он ни в поле, ни в дороге, а днями целыми на лавках вытягивается. А мы работаем и выполняем, что мужчине предписано…А он только мучитель наш…А нам как жить же ж? Куда скрыться от истязателя?

- Сами разбирайтесь, это ваше семейное, - Арви ткнул указательным пальцем на дверь.

- Да убьет же ж он нас! – уже кричала женщина. – Помоги, к кому же ж нам еще идти!

- Не доводите до такого, чтоб убил, - посоветовал тиун. – Теперь вон отсюда…

Но женщина никак не желала уходить. Она уже почти кричала, взывая к правосудию. И тут дверь отворилась. Отстранив заливающуюся слезами просительницу с дороги, вошел Ньер. Следом за ним шагнул Бойко.

- Где князь? Здесь? – сразу обратился Ньер к Арви, который восседал в приемной, а внутренние покои гридницы располагались дальше.

- Не приходил пока, – Арви увидел Бойко и сразу догадался, почему эти двое явились вместе. – С Вольной они помирились…Может, с ней он…Дожидайтесь, коли пришли…

- Человече, ты хоть нам помоги, где же ж нам помощи искать! – женщина кинулась к Ньеру, так как была готова умолять каждого встречного. – Муж мой обижает нас, нет житья нам! Некому за нас заступиться!

- Идите к родственникам, - посоветовал Арви, которому не понравилось, что женщина уже Ньера вплетает. Потом скажут, что тиун не выполняет своих обязанностей. Хотя в его обязанности не входит слушать всякие бредни! – Или к старосте. Мы тут такие вопросы не решаем. Много слишком вас, жалобщиков. И всех обижают «безвинно». А начинаешь разбираться, так сами виноваты. Уходите уже. А то мужу твоему скажу, что сюда приходила, напраслину возводила на него…- Арви был убежден, что женщина и дети обязаны вести себя правильно, и тогда все будет у них ладно. Раз их наказали, значит, они сами так устроили.

- Да как же ж нам возвращаться? Сироты мы, нет у нас никаких родственников, только зверь этот один окаянный, что истерзал нас! – ревела женщина, хватаясь за Ньера, который своим представительным видом внушал надежды, однако в то же время не обращал на нее внимания. Он в своей лихой жизни встречал множество плачущих женщин и давно уже перестал придавать значение их страданиям. – Помогите, люди! Ужели в реку нам идти топиться!

- Топиться всегда успеете, - вымолвил Бойко. – Надо в лучшее верить. А там само уладится.

- Как же ж уладится? Изведет он нас до смерти до самой! – рыдала женщина, все еще повиснув на локте невозмутимого Ньера.

Арви уже порядком утомился от этих визгов. Помимо криков женщины, слышатся еще всхлипывания ее девчонок. А он, Арви, всего этого не любит, поскольку отвлекается от работы!

Тиун уже собирался позвать стражу, чтобы та вытолкала просительниц на улицу. Но тут в горницу вошел Рёрик. Тиун едва успел вскочить с места, дабы поприветствовать правителя. Следом за князем вошли Прохор и Гуннар, которые на сегодня являлись его личной охраной. А после них всех через порог прошмыгнула какая-то девушка, которая показалась тиуну знакомой, но он сразу не смог вспомнить, где видел ее раньше.

- Арви…К нам прибыла из Фризии гостья…Гудрун…Ты должен ее знать, - Рёрик кивнул на девушку, которая теперь стояла возле него. – Она привезла от матери новости, подарки и поручения. Разберись со всем этим. И размести саму Гудрун где-нибудь...Мать хочет, чтобы Гудрун помогла здесь с хозяйством управляться.

- Слушаюсь, князь, - Арви поклонился, особенно не волнуясь по поводу неожиданного приезда служанки Умилы. Несмотря на то, что долгая зимняя дорога для женщины была бы слишком трудна, Арви не стал вдумываться в причины, побудившие старую княгиню отправить сюда свою помощницу.

- Ньер? Бойко? – Рёрик заметил, что его дожидаются.

- На пару слов, - объяснил Ньер.

Но тут раздались крики, которые при появлении правителя стихли, а теперь возобновились. Просительница уповала на спасение, но видя, что о ней все забыли, совсем потеряла над собой власть.

- Как же ж так? Люди, не бросьте в беде, помогите! Княже! – женщина кинулась в ноги Рёрику, но ее тут же поймал стоящий рядом Надежа, не позволяя ей приближаться к правителю. - Княже, спаси! Где же ж нам еще справедливости искать?! – рыдала женщина.

- Это кто? – спросил Рёрик у Арви.

- Какая-то жительница, - пожал плечами тиун. – Говорит, муж обижает ее…Ничего важного…

- Княже, помоги! Мочи нет! Истязает нас муж мой…И меня и детей бьет. В дом ночами холодными не пускает. Одну дочку нашу продал кому-то, другую проиграл…Детей моих, что я родила, что я выносила…- женщина разрыдалась еще громче. Сквозь ее плач даже не все можно было разобрать. Но становилось понятно, что она и ее дети действительно страдают. – Кто же ж нас защитит, нет у нас никого, одни мы с ним, с этим извергом окаянным! Было бы только, куда идти – ушли бы, так некуда! Нам бы хоть какую крышу над головой да лежанку. Мы на все готовы, лишь бы от него подальше.

- Мы не можем дать приют каждому, кто в нем нуждается, - подчеркнул тиун. – У нас тут и без вас забот хватает. Дела государственные. Важнее всего!

- Арви, помоги им...- распорядился вдруг Рёрик, которого не волновало, как один человек должен успеть все вокруг: и «дела государственные» , и менее важные.
 
- Княже, как же так? Этот же твой слуга сказал, что так нам и надо, - женщина не захотела в защитники Арви.

- Князь, я лишь сказал, что это обычное житейское дело…Нет тут ничего такого, - Арви был возмущен. Он разрывался на части. Он выполнял множество работ, не лично, конечно, но ведал всем. И что в итоге…Мало того, что его назвали «этот слуга», так еще и наябедничали на него. А тем временем он действительно не произнес ничего вопиющего. Муж, как глава семейства, вправе домочадцев и в рабство продать, и побить их за проступки, и наказать любым действенным способом! Причем тут он сам, не относящийся к этим людям Арви?! – К тому же мы не можем поспеть в каждую семью заглянуть, везде вникнуть и всех усмирить! В каждой избушке свои игрушки! Пусть к старосте идет, к родственникам! Таких обиженных целый город! – обычно хладнокровный Арви и сам был уже полон негодования.

- Так ведь нет же ж у нас никого! – женщину уже трясло от горя, она видела, что ее никто не слушает. – Никаких родственников, одни мы! Некому нас защитить! А старосте и дело до того нет. Не помогает он нам никак! Вот мы сюда и пришли уже, понеже больше некуда! И боги нас не слышат!

- Считай, что боги тебя услышали…- кивнул Рёрик заплаканной женщине, а потом развернулся к своему тиуну. - Арви…Иди и вникай…Отчего это староста бездействует. И почему просители сюда приходят…

- Княже, а с нами что будет? – взмолилась женщина. - Если муж узнает, что мы за помощью сюда убежали, убьет нас совсем же ж…

- И что я должен сделать, чтобы он перестал…– Арви даже не знал, как назвать и прекратить то, что не является преступлением! Развылись, как будто у них какие-то права вообще есть!

- В яму его брось! – рявкнул Рёрик.

- Он никого не убил и ничего не украл. За что же я его в яму отправлю? – недоумевал Арви.

- Придумай, за что...Ньер, ты тоже иди с ними. А то Арви недогадлив стал…Пригляди, чтоб все верно шло…Чтоб этот отец, торгующий своими дочками, получил сполна…- Рёрик был не в духе много дней и потому не миндальничал ни с кем. А Арви еще больше насупился, услышав, что его назвали недогадливым, да еще поставили над ним Ньера для пригляда! – Бойко! Идем уже…

****
В дальних покоях гридницы оказалось удивительно тихо, несмотря на шум в приемной. Здесь было чуть прохладнее, чем привык Бойко, но сегодня это даже кстати. Его отчего-то бросало в жар. И он никак не мог приступить к разговору, за которым пришел. Его взгляд застыл на веточках вербы, кем-то поставленных в кувшин. Праздник вербы веселый и радостный, как и весна за окном. И как, наверное, неуместен угрюмый старик Бойко среди всего этого.

- С чем пожаловал? - Рёрик растворил окошко и оглядел непривычно грустного Бойко.

- Я был на ярмарке сегодня…- вздохнул старый дружинник, не зная даже, как приступить. Всю жизнь он умело держался вдали от неприятностей, но сегодня привел себя туда, куда многие и по зову опасаются явиться. – Люди говорят, ледоход начался. Реки оттаяли…- Бойко смолк, сдвинув брови.

- Да, это прекрасно…- Рёрик не желал тратить слишком много своего времени на разговоры о природе. - Ну так?..

- Говорят, позавчера, какого-то преступника в реку бросили…Захлебнулся…

- Все может быть, - Рёрик, разумеется, не отслеживал подобных вещей. – Так что тебе надобно, Бойко?

- Я пришел просить за Варвару…- сообщение старого дружинника удивило Рёрика. Это даже отразилось на его лице. – Я знаю, что она очень виновата. Так говорят. Хотя, может, и ошибаются. Теперь ведь не разберешь, где правда…- осторожно подступил Бойко. Он опасался навлечь гнев на себя самого. Он хотел взять с собой Аскриния для поддержки, но тот напрочь отказался от подобного похода. Глава вече не желал играть с судьбой, защищая сомнительную особу, к тому же не забывая ей того, что она втянула их в приключение с постройкой храма. – Я лишь думаю сказать, не так важно, есть за ней вина али нет. Важно, что она родила князю дитя. Хоть это и не мальчик, но...Казнить мать своего ребенка - это очень...Очень…- Бойко не отважился высказаться резко. – Лучше так не делать, князь… Дурные толки быстро разлетаются по ветру…Люди любят все приукрашивать и додумывать. Многие в народе мнят молодую княгиню виновной и ждут наказания для нее. Другие напротив – ее жалеют. Положение сложное…Но я знаю, как из него выйти…- видя, что Рёрик не перебивает его, Бойко продолжил уверенней. – Когда-то давно обретался тут в Новгороде один человек. Нехороший человек, много за ним худого было…Многие требовали голову его. Но он в ту пору на службе у Гостомысла был. Пожар тогда случился в хоромах. Амвросий маленький в одной из изб горящих остался. Так этот человек заскочил в ту избу и сына Гостомысла вытащил почти уж из огня…Не мог после такого отрубить ему голову Гостомысл. Но и люди ведь роптали, что нет правосудия княжеского…Так как мы поступили в то лето…Другого казнили какого-то преступника, назвав именем того лиходея. А сам тот ушел из Новгорода навсегда. Тайно ушел, конечно…- Бойко вздохнул и продолжил. – У меня на Славуте - сиречь на Днепре - родни много. Мы бы могли туда Варвару отправить...- осторожно предложил Бойко. - Имя ей новое дали бы. Пусть бы там доживала свой век, никем не узнанной…А и здесь бы все складывалось, как князю угодно. У Новгорода могла бы новая княгиня появиться, которую князь сам бы выбрал…Может, княжна какая-то…Или женщина незнатная, но достойная, - Бойко уже был готов на любую княгиню согласиться, даже на Вольну, лишь бы спасти дочку своего покойного друга. – У меня и люди есть, которые ее бы проводили…И расходы эти я бы на себя за честь посчитал взять, если бы князь позволил…

- То есть ты предлагаешь мне, Бойко, при живой княгине взять себе еще одну? – Рёрик сложил одну ладонь на другую и внимательно оглядел своего гостя, которого до сего момента считал трусливым плутом.

- Для всех княгиня будет считаться неживой. Для нас тоже дочь Гостомысла умрет. Останется только мать маленькой княжны. Те, кто требуют наказания – узрят казнь. Те, кто жалеют княгиню, вскоре забудут о ней. А князь ничего не потеряет, а только приобретет в данном случае, - попытался уговорить Бойко.

- Двусмысленный замысел…А Варвара…Нет. Она не отправится ко Днепру…- неожиданно постановил Рёрик. И этот категоричный отказ столь поразил Бойко, что тот даже растерялся на мгновение. 

- Если князь пожелает, мы могли бы задобрить сразу всех...- старый дружинник решил попробовать убедить князя еще раз. - Устроим так, будто княгиня сбежала. Тогда те, что жаждут ее казни, замолкнут. А те, что ее жалеют – возрадуются, - предложил Бойко новый замысел. – К тому же, есть люди, которые могут заплатить за ее свободу. Например, ее дядя…Да и не он один. Но те, что служили прежнему князю и будут благодарны за возможность…Я сам могу заняться сборами…

- Ты совсем не слушаешь меня, Бойко…- перебил Рёрик. - На Днепре ей не бывать, я сказал. Это всё…- Рёрик указал старому дружиннику на дверь.

Опустив голову, расстроенный Бойко пошел к выходу. Он уповал на то, что князь согласится на план, который сулил лишь выгоды. Но все повернулось совсем не в ту сторону.

- А, стой, вот, что еще…- остановил Рёрик старого дружинника, когда тот был уже в дверях. – Не смей вмешиваться. Никаким образом. Никаких побегов ей не вздумай устраивать, Бойко, иначе я очень рассержусь, - предупредил Рёрик.

****
- Эта изба пустующая…И от моей как раз недалеко, - Арви кивнул слугам, и те принялись затаскивать в домик поклажу. Вслед за носильщиками прошмыгнула фигура, замотанная в платки так, что только один нос ее был на воле. Арви проводил подозрительным взглядом незнакомку и вновь обернулся на Гудрун. – Будешь ко мне с донесениями приходить. Да смотри, не потревожь Росу, а то прикажу всыпать тебе плетей, - Арви говорил с помощницей Умилы высокомерно, поскольку полагал себя намного выше нее. – И вообще, имей в виду, здесь ты в услужении у меня и во всем будешь слушаться. Без меня ни шагу…Я тебе заместо княгини Умилы.

- Да? Это с какого? Не понял ты ничего, тиун…Теперь это ты будешь меня во всем слушаться, - неожиданно заявила Гудрун. На ее строгом лице не было привычной покорной улыбки.

- Ты что, баба, перезябла по дороге?! – Арви ушам своим не поверил.

- Мозгами пошевели, умник. Меня сюда госпожа еще по зиме отправила. В дорогу сложную и дальнюю. Не для того, чтоб я нашему князю рубах да рукавиц привезла, - голос всегда ласковой Гудрун на сей раз звучал железными нотами.

- Что с тобой, Гудрун? – Арви приподнял бровь вверх, все еще не постигая перемены в девушке, которую запомнил кроткой и покладистой. – Да я же сам тебя с рынка в дом Умилы притащил. Ты мне всем обязана…

- Чего только ни делали со мной в том доме…Но нынче для особого я госпоже нашей надобна.

- Да говори, не томи, - Арви уже не знал, что и думать.

- Это ты говори, тиун. Ты рассказывай. Как довел до такого, что законная жена Рёрика оказалась на краю гибели. Не заигрался ли ты, тиун? Чего только ни писал в своих произведениях. Варвара тебе, видите ли, не угодила. Да кто ты такой, чтоб о твоих переживаниях заботиться? – Гудрун уже наступала на Арви, ему даже пришлось сделать шаг назад. – Знаешь ли ты, скольких усилий стоило раздобыть дочку Гостомысла в жены нашему князю? Варвара – это основа его власти в этом городе. Когда имелись ее сестры, то она сама не так важна была. Но одна ее сестра пропала, а вторая каким-то образом твоей женой оказалась…Что странновато…- глаза Гудрун сузились в полоску, взгляд ее сделался точно волчий. – А с Вольной тебе как было велено поступить еще год назад? Уничтожить ее поскорее, - зашипела Гудрун. – А ты что натворил? Варвара не сегодня-завтра в реке окажется. А князь наш на Вольне женится? Ты что это, решил нашу госпожу раньше срока в могилу свести?!

- Да я-то тут причем, я же не могу все поспеть…– Арви даже несколько опешил от неожиданного напора. Он не предполагал, что и Умила окажется недовольна его службой. Или день сегодня такой скверный - отовсюду на него помои! - Тут такие дела, ни вздохнуть!

- Кого волнуют твои дела? Из-за того, что тебе Варвара чем-то там не угодила, ты тут все правление Рёрика поставил под удар. Ты хоть это понимаешь?

- Я Варваре помогаю, как могу, - в душе Арви возблагодарил самого себя за то, что не успел в эти дни никак напакостить молодой княгине. Вопреки своему обещанию помочь ей, он особенно не старался, только речи держал, как-то по наитию ощутив, что нельзя ее в этот раз засыпать. Всегда можно было, но не теперь.

- Ты бы ей помог, если б от Вольны избавил, как тебе приказано было. А ты чем занят был?! С Росой на перинках барахтался?! Кто тебе, вообще, разрешил к ней присобачиваться?! Ты у княгини Умилы испросил разрешения на такую женитьбу?! Княжна могла пригодиться для иного союза, с человеком более полезным, нежели ты сам! А тебе, старикану, молодка для блуда потребовалась, вот ты и плевал на все приказы, – судя по словам Гудрун, она была в курсе всех дел этого города и Умила отправила ее неспроста.

- Не твое дурье дело, что и как у меня с Росой, - процедил Арви, которого последние слова Гудрун разозлили больше всего сказанного.

- Не ершись, а думай, как теперь положение будешь выправлять. Меня когда сюда княгиня отправляла, то даже не знала, что Варвара уже почти в реке, да как выяснилось еще и без вины!

- Ты-то откуда ведаешь, есть за ней вина али нет, - усмехнулся Арви. Он-то теперь знал, что за Варварой не имеется тех смертных грехов, за которые ее в реку вознамерились запихнуть, хотя раньше и был обратного мнения. И все же его удивило, что Гудрун уже где-то поспела собрать сведения.

- А ты что думаешь, одному тебе люди нашей госпожи служат?! Мне такожде теперь докладываться станут, если прикажу, - прошипела Гудрун.

- Ну баба, как власть тебя изуродовала, такая милаха была и такая гиена сделалась…Только вот твои речи о единении Рёрика и Варвары теперь не сильно вяжутся с тем, что ты рабыню ему привезла, - Арви кивнул в сторону избенки, где скрылась закутанная тень. – Какой жене это понравится?

- Рабыня - дабы от Вольны зловредной князя отвлечь.

- Не даст она отвлечься ему, - ухмыльнулся Арви. – Не видишь ты что ли? Одна она у него.

- Кто ее спросит. Наша задача, пока новую девушку в тайне держать. Понял? Будет в моей избе тихонько сидеть.

- Гудрун, ты это брось, мной тебе не распоряжаться, поняла?

- Будешь делать все так, как я скажу. Иначе княгине напишу, как ты наследницы Гостомысла наш лишил! – погрозила Гудрун.

- Ты в своем уме, баба?! Очнись! Я-то тут с какой стороны?! Рёрик с ней не спит давно. Постоянно она встревает в какие-то истории непотребные. Его любимая Вольна воскресла – мало разве этого? Тут и меня не надобно, чтоб дочке Гостомысла на краю оказаться!

- Короче…– гаркнула Гудрун, перебив Арви. – Короче…Меня сюда прислали с тем, чтоб от Вольны избавить нашу госпожу. А ты будешь мне в этом помогать.

- Непросто это, учти. Отравить - не отравишь, там в избе либо князь, либо ее дети. Убийцу не подошлешь - тут всегда защитники сыщутся. Так что погляжу я, как ты это содеешь. А кстати...И что же ты получишь, если выполнишь этот приказ Умилы? – ехидно скрипнул Арви. – Волю?

- Не твое дело, - цыкнула Гудрун.

- Мда, ты совсем не такая, какой казалась мне прежде…- усмехнулся тиун. - Тихоней ходила, уши опустив, клыки спрятав. А нынче не удивлюсь, если сама эту Вольну собственной рукой прибьешь. Только со мной место свое знай. Я над тобой начальник. И я тут все решаю.

- Решил уже. Вольна княгиней Новгорода скоро станет, - куснула Гудрун.

- Договоришься ты…Служанка, - Арви умышленно не стал обращаться к Гудрун по имени.

- Ага, угрожаешь, - покачала головой Гудрун. – Я князю все расскажу. Понял? Прямо сейчас и скажу ему!

- Да что ты скажешь?! Что примчалась в Новгород его любимую Вольну на тот свет отправить?!

- Скажу, что ты поймал меня, в темный угол потащил и насилие надо мной учудил! Развратник старый. Надо мной, над служанкой его матери. А я не твоя рабыня, чтобы ты тут мной вертел!

- Да как ты смеешь?! – Арви выпучил глаза. Он уже был готов прибить Гудрун тут немедленно.

- Остынь. Одно дело делаем. Только ты плохо, а я хорошо. Ты нагадил, а мне подтирать за тобой! Так что хоть не мешай. Пособляй, когда скажу. И может, еще помолчу о тебе.

****
Варвара сидела на лавочке и уныло смотрела в окно, за которым резвилась весна. Птички порхали, чирикая песенки и гоняясь друг за другом. Мужчины и женщины улыбались. Дети смеялись, играя в лужицах.

По дорожке шла нарядная Васса и махала кому-то, ширясь улыбкой. Увидев подругу Вольны, Варвара вышла из оцепенения.

- Васса, - позвала Варвара, когда та поравнялась с ее окном.– Подступи…

- Княгине запрещено разговаривать с кем-либо, кроме служанки, - послышался голос стражника, который стерег возле окон терема.

- Всего одно слово, очень прошу, - Варвара бросила привычку приказывать всем вокруг, поскольку ее уже никто не слушался. К Вассе она и вовсе обращалась впервые. Даже имя этой женщины она узнала от Рады.

- Что княгине угодно? – почтительно спросила Васса, бросив кокетливый взгляд на стражника. Уж так была устроена подруга Вольны, что принимала в расчет любого жениха.

- Близко не подходить, - предупредил стражник, не допуская Вассу к окну.

- Васса, ты мне правду скажи только, - Варвара высунулась из окошка, перегнувшись через подоконник. – Видели ли вы Лютвича в ночь поджога, как сказали? Или это Вольна все придумала?

- Ну так…- растерялась Васса.

- Все, хватит, уходи, - стражник увидел вдалеке Ньера и решил, что пора ужесточить дозор.

- Васса, скорее же, мне важно знать, - попросила Варвара. - Не бойся, я тебя не выдам.

- Видели, всеконечно…- Васса была вынуждена поддержать свою подругу.

- Все, иди, я тебе сказал, - стражник подтолкнул Вассу обратно на тропинку.

Варвара опустилась на лавочку. И изба показалась ей темнее, чем прежде.

- Княгиня, я безделушек всяких разных с рынка принесла! – бодро сообщила вошедшая Мирава, поставив на стол корзинку. В ее волосах кокетливо развивалась лента, а подол юбки окрасился в яркие цвета.
 
- Что люди говорят на рынке? Неужели все хотят, чтобы меня в реку бросили? – Варвара все никак не могла поверить в то, что ее конец совсем близок.

- Не все! - заверила Мирава. – Многие жалеют. А те, что реку хотят, так это от скуки. Им бы увидеть, как красивую женщину в реку втолкнут, а там не важно, виновата она или нет. Может быть, эти, что реку жаждут, пуще других уверены, что княгиня невиновна. А так вот интерес их снедает, вот они и языками чешут…

- Так ты толком скажи…Чего они все говорят.

- Ну если кратко, то тут какого-то злодея в речку спихнули. Он утоп. Всем очень понравилось, что это сами боги над ним суд свершили. И теперь ждут, что и княгиня…- Мирава не договорила, но было и так все ясно.

- А Млаву ты нашла? – с надеждой оглядела служанку Варвара.

- Как с осени опустела ее избушка, так до сих пор и нет там никого, - шепотом сообщила Мирава, хотя в горнице никого не было, кроме маленькой княжны, которая крепко спала.

- В окно видела Нега…Он шел по дорожке, а рядом ступала какая-то девушка и что-то ему говорила…Вот так...- вздохнула Варвара.

- Это Гудрун. Служанка Умилы, - тихо буркнула Мирава. – Привезла подарки. Всякую ерунду…Рубахи да рукавицы. Так что, не забыл князь своей княгини. Наверное, скоро придет.

- Нет, не придет он, Мирося. Обидела я его, - Варвара корила саму себя за несдержанность. Не поругайся она тогда с Рёриком, ничего бы из того, что происходит сейчас, не было бы. Он бы не пустил все на самотек, сразу прекратил бы любые пересуды, а она давно была бы оправдана. – Не будет он больше меня спасать.
 
- Будет. Иначе тут в Новгороде без моря и своей княгини от скуки захворает, - захихикала служанка, выгружая на стол покупки с ярмарки. – Вот, сколько всего для княгине прикупила...Ленточки, булавочки…

- Да к чему мне все это теперь…Себе оставь…- махнула рукой Варвара. Она снарядила Мираву на рынок не для того, чтобы получить булавки, а чтоб узнать новости. И она их узнала.

****
- Мне многое требуется, совсем поизносилась...Да и при пожаре погорело все…- сетовала Вольна швее, которую ей привела Пригода. - Но только полотна сама не подбирай: мне льна и сукна не нужно. Ткани у меня имеются греческие…Из них и пошьешь мне одежу. Эти паволоки мне прислали из Полоцка, - Вольна указала на сложенные в сундуке пестрые лоскуты.

Продолжая снимать мерки, швея молча оглядела красотку с затаенной завистью. Шелковые и золотные ткани - дорогое удовольствие. Аксамит  и паволоки самый ходовой товар между славянскими городами и Византией. Они часто доставляются в числе почетных подарков. Вот только бахвальство Вольны смешно. Как смешна сама Вольна. Высокомерие и заносчивость. Теперь понятно, почему эту зазнобу никто не любит. Ведь ясно, что в Полоцке никто о Вольне и не слыхал вовсе. И прислали сундуки не ей, а князю, поскольку с давних пор подобными дарами обмениваются между собой правители.

- Распашень мне скроишь. С застежкой на плече. Застежку серебряную мастер выделает, а Рада тебе принесет, не утеряй, - Вольна мечтательно глянула в окно и вдруг неожиданно завидела Вассу. Та стояла возле терема Варвары. Сама княгиня торчала из окошка, поскольку выходить ей было запрещено. И тем не менее, сие обстоятельство не помешало последней вести беседу с подругой Вольны.

Вольна сдвинула брови. Было неясно, долго ли женщины разговаривали, но только эта картина очень разозлила любимицу князя. Приподнятое настроение ее сразу сдулось, несмотря на то, что Васса уже в следующее мгновение шла по направлению к избе своей подруги.

- О чем ты с ней лясы точила? - взвизгнула Вольна, когда в дверях появилась улыбающаяся Васса, разряженная в яркие весенние одежды. Отпихнув портниху, пытающуюся приколоть какую-то ленту к подолу будущей юбки, любимица князя спрыгнула со стульчика и подлетела к подруге.

- В толк не возьму, о ком ты? - Васса не понимала или делала вид, что не понимает. Швея тем временем по указу перста Вольны удалилась из горницы на двор. На сегодня шитье, похоже, окончено. - То есть…

- Не прикидывайся! Я видела вас в оконце! - перебила Вольна. - Одно мое слово - и тебя выбросят вон из этого города! И эта выдра тебе не поможет! Ты тут пустое место без меня! - Вольна была на грани бешенства. Впрочем, она всегда разговаривала с людьми в слегка хамском тоне. - Что ты ей повествовала? Говори!

- Ничего, - покачала головой обиженная Васса. Совладав с собой, она продолжила прохладно. - Увиделись случайно. Я мимо по дорожке шла, к тебе. Она позвала меня из окна.

- Зачем ты выполняешь ее веления?! – взвилась Вольна. – Она тебе не указ!

- Она, может, тебе не указ. Но мне она княгиня, - напомнила Васса.

- Что ей нужно было?! Ну, отвечай?! – Вольна уже никому не могла верить, жизнь научила ее, что повсюду лишь враги. В том числе там, где видится друг.

- Она спросила, правда ли то, что мы видели Лютвича в окно в тот день…Я все подтвердила, - Васса старалась выглядеть такой же, как обычно: расположенной к подруге и веселой. Но на самом деле она уже давно не чувствовала тепла к Вольне, вечно насмехающейся над ней и обращающейся с ней грубо.

- Это все? Больше ничего? - пытала Вольна, которая даже разрумянилась от волнений.

- Конечно, все. Не переживай, - ответила Васса примирительно. Какими бы ни были ее чувства, она умела держать себя в руках. Ведь понимала, что без Вольны ей не продержаться.

- Прекрасно, раз так. И смотри, не трепись, - Вольна, наконец, заметила, что подруга переменилась. - Не дуйся, я сгоряча. Испугалась, что ты ей что-нибудь брякнешь. У тебя ж язык, как помело.

- Угу, - кивнула Васса, в знак того, что она не обиженна. - Ладно, мне пора. Я побреду…

- Но ты же только пришла, - Вольне было не по себе, что они впервые так зло повздорили в открытую. Она вовсе не хотела отвращать от себя давнюю подругу, тем более, посвященную во все ее тайны.

- Эээ, мне нужно зайти к…Пригоде. Она ждет, еще увидимся, - Васса поспешила на улицу.

Но отправилась Васса не к Пригоде, а к себе в избушку. Там она зажгла светильник и всхлипнула: на ее глазах навернулись слезы. Ей было обидно, и она даже не хотела идти гулять, хотя до этого долго наряжалась.

****
Ночь мягким пологом легла на землю. Выполнив все хозяйственные дела, что задумала на сегодня, Роса нетерпеливо ходила взад и вперед по горнице. Малейший шум за окном, шорох или лай собаки - и она уже спешила к двери. Но каждый раз это оказывался не Арви. Из-за волнений спать она не могла - сегодня должна была решиться судьба Варвары. Распахнув ставни и окинув взором почерневший небосклон, Роса поняла, что сейчас глубокая ночь. Усевшись за стол, она принялась попивать отвар зверобоя, чтобы немного взбодриться и не уснуть. Однако к концу мисы ее голова все же покоилась на столе.

Стук в дверь, спросонья напоминающий грохот молота, напугал княжну. Она вскочила, ударившись коленкой о ножку стола. Вдобавок почувствовала, что одна ее нога затекла во время сна, и много маленьких мурашей нестерпимо засновало по коже. Не проснувшаяся до конца, с затекшей ногой, она допрыгала до сеней. Торопливо отперев засов, она даже не справилась о том, кто таится за дверью. На пороге застыл Арви, усталый, но улыбчивый, расстегнутый нараспашку. Пошатываясь, он медленно вошел в дом, опираясь на косяк двери. Роса уловила запах хмеля.

- Тиун пьян?! - раздосадовалась обычно спокойная Роса. Она ждала Арви с новостями о Варваре. Но вместо сведений о сестре Роса получила пьяного мужа, который еле стоял на ногах и грозил свалиться наземь.

- Убережем твою сестрицу, - ответил измотанный Арви. - Я не пьян, а очень устал…

- Как убережем? - поддерживая Арви, Роса не сводила с него заспанных глаз. – Так каким образом?

- Помоги раздеться. И дай воды, - из последних сил скомандовал тиун прямо в ухо Росе.

Княжна принялась стягивать с тиуна помятые шмотки, помогая облачиться в домашний кафтан. После чего протянула ему большой ковш и даже помогла испить воды, дабы он не пролил содержимое на себя. Видя нетерпение жены, Арви облокотился на стену и, переведя дух, принялся рассказывать.

- Все бы ничего, но народу понадобилось правосудие…Сдается мне, что не все чисто здесь…Я давно заметил, что само по себе ничего не происходит. Что, вообще, есмь такое справедливость, моя лань? Знаешь лишь ты, что…- Арви зевнул.

- Что с Варей? - Роса уже не могла больше ждать, выслушивая философию.

- А ничего…- пьяный тиун сбился с мысли. Обычно он много не пил, но сегодня, видимо, решил накваситься вместе с князем, у которого иногда рождались в голове подобные затеи, а отказать правителю было никак нельзя. - Я сразу понял, что князю эта мысль по поводу правосудия не понравится, но идти против народа, сама понимаешь…Дай еще воды, - Арви повалился на лавку и моргнул в сторону ковша. - Пить что-то хочется. И спать…Как я завтра пойду?! Ты не ложилась, что ли? Почему до сих пор не в сорочке?! - Арви притянул к себе Росу и уткнулся носом в ее живот, словно в подушку.

- Так с сестрой моей что будет теперь?! - разозлилась Роса, опасаясь, что муж не успеет рассказать ей всего и уснет. – «Князю не понравилась мысль правосудия…» И…? Он ее в реку бросит?

- Ну нет, он же знает, что она невиновата…Не будет он ее в реку бросать. Он эту реку тогда придумал, только для того, чтоб наоборот ее спасти. Зимой в реки никого не бросают, моя лань. Да видишь, как повернулась. Весна пришла, а решения своего он не отменял. Как бы там ни было, отделаться помилованием тоже уже нельзя. А посему она послезавтра отправляется в ссылку! В Дорестадт к Умиле! Ты знаешь, кто такая Умила, а? - отвлекся снова Арви. - Ну хоть слышала? Это мать нашего князя…

- Что же дальше? - Роса думала, будто есть что-то еще.

- А что дальше? Тебе этого мало, моя садовая елень? - перепутал Арви с пьяный глаз «лесную елень» с «садовым цветком». - Это очень весомые достижения! Для нее, которую хаяли уже с каждого крылечка – это очень-очень весомые достижения…Князь решил, что ссылка – подходящий выход. Мы даже внесли исправления в свод, чтоб особо никто не возникал! Ты довольна, моя прелестница? - Арви посмотрел на Росу своим пьяным взором с улыбкой.

- Но как же так? - расстроилась Роса. - Мы что же, никогда ее не увидим больше?
 
- Нет, не увидим! - покачал головой тиун, но потом передумал, - хотя…Хотя я думаю, что увидим, к сожалению. Каких-то десять-двадцать лет - и он вернет ее обратно! - обнадежил Арви. – Думаю, дольше Дорестадт не протянет…Да, лет двадцать, не больше…Хотя, может, река и скорее обмелеет.

- А сократить этот срок не получится? - ужаснулась Роса.

- Знаешь, мой лесной цветок, я бы очень хотел его сократить, понеже если она уедет…- Арви сдвинул брови, то ли вспоминая что-то, то ли просто гримасничая спьяну. - Видишь ли, княгиня-мать не особенно Вольну жалует…Поэтому я с одной стороны рад, что мы спасли эту бестолочь твою сестру, а с другой - я совсем ни на такой исход уповал…Уж лучше Варвара, чем Вольна, это определенно…Варвара хотя бы полезна как дочка Гостомысла. А эта-то дворняжка Вольна нам с какого боку...

- Неужели ничего нельзя с этим поделать? - Роса взяла Арви за руку и посмотрела на него с надеждой. За то время, пока она жила с тиуном, ей удалось узнать его. Главное умозаключение состояло в том, что он хитер, как лисица, и почти нет таких обстоятельств, которых бы он не смог повернуть себе на пользу.

- Моя кудесница, - Арви неспешно поцеловал по очереди обе руки Росы. - Поверь мне, сейчас я ничего так не хотел бы, как то, чтоб она оказалась оправданной…И то, что я нынче получил меня вовсе не устраивает…- слова Гудрун немало напугали Арви и он уже, и правда, желал оправдать Варвару, которая к тому же больше не задирала его. Он даже стал верить, что приструнил ее.

- Я не думала, что ее куда-то сошлют…- Роса хотела, чтобы Варвара осталась в Новгороде, где они родились и выросли. - А как же князь? Он готов расстаться с малышкой? Он ведь зело любит Ендвинду! - вспомнила вдруг Роса.

- Зачем ему с ней расставаться? - Арви отхлебнул еще воды, чуть не выронив ковш. - Не ее же прогоняют! Ты очень забавная, моя елень…- заулыбался пьяный тиун.

- Но Варя не согласится покинуть дочь. Ему придется…- Роса не успела закончить.

- Ему ничего не придется. Как он сказал, так и будет…- зевнул тиун. - Этой бездельнице, твоей сестре, еще повезло, что князь оказался к ней расположен более, чем мы все думали. Случись это все год назад - он бы собственноручно и без разбору отправил ее вслед за скверным стариком Гостомыслом!

- Арви, - укоризненно посмотрела Роса на супруга. А тиун сейчас совсем выпустил из головы, что коли Варвара с Росой сестры, то батюшка княгини одновременно приходится отцом и Росе.

- Прости, моя елень, я совсем забыл…- тиун улыбнулся, сморщив нос. - Твой батюшка был редким человеком и талантливейшим правителем! Я серьезен! Для меня до сих пор остается загадкой, откуда у него брались средства жить столь широко, - Арви вновь поцеловал ладошки Росы и подозрительно закрыл глаза.

****
Глубокая безлунная ночь злилась за окном. А Варвара все не спала. Она сидела на постели, обхватив руками колени. Ее золотистые волосы рассыпались по вздрагивающим плечам, переливаясь в мерцании свечи. Слезы капали на негреющее покрывало. В реку ее, оказывается, не бросят. Что, конечно, радует. Но зато ее вышлют из родного города от всего того, что мило сердцу, разлучив с теми, кто ей близок. Так что наказания почти не отличаются друг от друга. Несмотря на все свои уловки, она проиграла войну. Вольна займет ее место, а о ней самой вскоре позабудут. Забудет и князь. Он и до этого не слишком-то часто о ней вспоминал, а после всего случившегося и, вообще, знать ее не хочет. И вот теперь она сама, Варвара, должна паковать повозку, а Вольна сделается единственной владычицей города. И сердца Рёрика!

Варвара вздохнула. Не уберегла она наследство Гостомысла. Разве это не повод для подлинного огорчения? На кого теперь останется родной народ? На жестоких грубых чужаков, на алчную Вольну?! Праотцы много веков проливали кровь, завоевывая эти земли, объединяя их, защищая от врагов. Не потеряли свободы. Не поддались влиянию врага. Не стали слабыми. Не оставили веры. И вот сейчас, при ней, кажется, случилось все это разом! Итак, она не смогла стать ни матерью, ни женой, не княгиней. А что это за княгиня и мать, которая не уберегла свое любимое дитя – родину?! Предки взирают с небес, а она подвела их!

Слезы покатились по щекам Варвары. Все эти дни она ничего не ела, а только и делала, что плакала. И вот теперь силы покинули ее. Осталась лишь горечь в душе, разъедающая волю, пожирающая надежду. А она так желала, чтобы ее жизнь наладилась! Она делала, что могла: заставила себя не помнить мрачное прошлое ради светлого будущего, и вот теперь ее сердце разбито!

Вдруг внизу за окном послышался шум голосов. Стража зашевелилась, бряцая оружием. Варвара отвлеклась от своих мыслей, боязливо сдвинувшись в угол кровати. И немудрено, что она напугана: сейчас середина ночи, кто и зачем может пожаловать сюда? Допустимо, что это, вообще, пришли за ней, дабы под покровом ночи, без свидетелей, наказать преступницу, коей ее всенародно нарекли. Пообещали, что вышлют, а сами казнят. Тогда все будут довольны. Сторонники ее отца и ее враги.

Варвара разобрала шаги на лестнице. Она сразу узнала поступь Рёрика. Она уже не ждала его, и тут вдруг он идет. Его шаги она различала безошибочно, даже не зная наверняка, что это он. Так и оказалось. Дверь распахнулась, и на пороге возникла статная фигура князя.

Рёрик стоял в дверях, не заходя внутрь горницы. То, как он оперся о косяк двери, показалось Варваре подозрительным. Обычно он более деятелен, а теперь как будто сонный. Ну да, так и есть, он же нетрезв.

- Мой князь…- памятуя последнюю их встречу, Варвара сначала испугалась. По пьяни всегда тянет на подвиги и разборки с врагами, может, затем он и пришел, чтоб всыпать ей, как всегда обещал! Она уже тысячу раз пожалела о том, что поругалась с ним. Пусть бы он сто раз был неправ и искалечил ей всю жизнь, но нельзя было ссориться с ним. Однако заглянув в его ясные глаза, она увидела, что они спокойны, словно лесное озеро. Обычно обжигающе ледяные, теперь они тлели искрами грусти.

Собрав остатки былой отваги, Варвара поднялась с постели. Кутаясь в платок, сделала несколько шагов к нему. Несмотря на имеющиеся опасения и обиды, она, сама себе на удивление, обрадовалась Рёрику. На его соломенных волосах поблескивали капли дождя. На улице непогода. А он здесь. Такой родной и близкий, каким никогда прежде не был.

- Мой князь пришел ко мне…- голос Варвары дрогнул. Она сама не понимала, почему так обрадовалась этому злодею. Она же должна проклинать его до конца своих дней. А вместо этого обняла его, стыдясь того, что ей неожиданно хорошо оттого, что он рядом.

- Я пришел проститься с тобой, - речь князя была неторопливой, но ясной.

Варвара почувствовала, как губы ее задрожали, а из глаз полились ручьи печали. Рёрик поднес руку к ее лицу, утирая ей слезинки. Закрыв глаза, Варвара прильнула к его ладони. Почему он не мог быть таким всегда!

- Послезавтра ты уедешь из этого города…- Рёрик не мог оторвать затуманенного взора от Варвары. Он уже почти не различал стен, пола и потолка. Но зато ясно видел ее лицо. Каждую черточку, каждую точечку. Она вся заплаканная, исхудавшая и несчастная. Но при всем этом кажется ему прекрасной.

- Умоляю, не надо так! Я прошу за все прощения! Я во всем раскаиваюсь! – Варвара была готова даже без вины извиниться, лишь бы остаться дома. - Обещаю, что не доставлю больше расстройств…Я буду тихой и послушной, клянусь! Прошу, только не ссылка!

- От меня это отныне не зависит, - на этот раз даже Рёрику пришлось согласиться, что не все в его руках.

- Мой князь не верит в меня больше…Он посчитал меня виновной…

- Нет…Хотя даже если б и имелась за тобой вина, то разве можно было бы тебя осуждать…- вдруг неожиданно произнес Рёрик, словно спрашивая самого себя. - Я не был ласков с тобой. Но я и никогда не хотел обидеть тебя. Ты часто сама оказывалась причиной своих бед. Но то, что ты в целом получила от меня, несоизмеримо больше любой твоей вины. Мне жаль, что у тебя не было брата или отца, которые могли бы заступиться за тебя.

- Нег…- Варвара не ожидала от князя столь искренних слов, позволяющих усомниться в его непогрешимости. Считалось, что только он один прав в любых обстоятельствах. И если он кого-то обидел или прибил – то они все сами виноваты! – Нег, прошу, разреши мне остаться…

- Я не могу такого разрешить…Не быть нам с тобой вместе, - в словах Рёрика пряталась печаль. - Все могло сложиться иначе, если бы твой отец выдал тебя замуж сразу за меня…- помечтал князь. А Варвара и сама порой задумывалась над этим. И опять-таки кто-то виноват ему! Сам пришел и всех убил! - Я никак не мог понять этого, пока не сотворилось всех этих несчастий. Может, у нас и была возможность. Где-то в другой жизни. Но небеса выбрали для нас этот путь. Тебе лучше подальше от меня, а мне лучше подальше от тебя…- Рёрик уже решил, что должен отпустить ее. Ему и самому станет легче. Не видя ее, наверное, и забудет скорее.

- Я хочу всегда быть с тобой, - разрыдалась Варвара, дав волю чувствам, которые отказывались подчиняться строгому голосу разума, твердящему о том, что перед ней враг.

- Это все вранье, - Рёрик никак не мог выбросить из памяти ее последние слова. «Ненавижу тебя», - она ему тогда бросила. Эти слова ударили больнее любой руки. Как искренне это звучало. Но он не такой изверг и больше не будет ее ни к чему принуждать. Хотя очень хотелось бы и прямо сейчас. Взять ее на руки и положить на постель. Обнять крепко. Прижать к себе и позабыть обо всем на свете. Убрать все эти сорочки и платки. Согреть ее кожу поцелуями, как он никогда раньше не поступал. Вот загадка, он всегда, по мере возможности, был внимателен и нежен с каждой женщиной, даже со шлюхой вроде Перуники, но только не с Варварой. Никогда он отчего-то именно с ней не церемонился. Но сейчас, в этот вечер, он был бы очень бережным.

- Это не вранье, - Варвара прижалась щекой к груди Рёрика и поняла, что вопреки желанию, прощает ему все прегрешения, хотя он об этом и не просит. - Как бы мне хотелось все исправить. Если бы я только могла повернуть время вспять! Я бы бежала к тебе одному…- сама себе сказала Варвара, вновь обдумывая свой неудачный выбор жениха. Да уж, теперь легко рассуждать, как надо было поступать тогда.
 
- Это все уже неважно…- Рёрик не верил ее словам. Он понимал, что она на все готова, лишь бы избежать ссылки. - Ты покинешь Новгород, и все закончится.

- Если мы расстанемся, моя жизнь потеряет смысл! Лучшем сам меня убей, в реку кидай, если хочешь! Не будет отныне мне дня, только темная беззвездная ночь до конца дней…- Варвара рыдала, покрывая поцелуями руку, которая принесла ей столько страданий. - Мне нет места в мире, где ты не рядом со мной! Я не умею жить без тебя. Нег, я же не смогу! Я же умру! Без тебя меня нет! Прошу, оставь меня рядом с собой…

- Пусть боги ведут тебя только по истинному пути. Прощай…- вдруг произнес Рёрик, оглушив Варвару этим напутствием, исключающим дальнейшие разговоры. - Прощай, любимая…- Рёрик склонился и поцеловал Варвару, которая словно окаменела от его неожиданного «Прощай». Она не была готова так скоро разлучиться.

Рёрик развернулся и пошел прочь. А Варвара так и продолжала стоять в каком-то непередаваемом оцепенении. В ее духе было бы кинуться за ним следом, повиснуть на его шее, цепляясь за рукава, молить остаться и переслушать ее доводы еще раз...Ей казалось, что стены затряслись и земля разверзлась, а она все стоит без движения и слушает, как на улице свирепствует дождь. Сильный ливень внезапно разбушевался за окном. Он смоет снег, он смоет эту зиму.

Опустившись на пол, Варвара разрыдалась так, как никогда прежде. Из ее уст вырвался отчаянный крик, который, наверное, разбудил бы весь мир, если б не рокот грома. Это будто закричало ее сердце. Слезы залили глаза, она уже не различала расплывающейся горницы пред собой, а только взгляд своего князя, который потеряла. Она лишь сейчас поняла, что для нее нет других мужчин. Она любит его одного, каким бы он ни был и что бы ни совершил. Отдав свое сердце такому человеку, она делит с ним каждый его грех. Но разве можно перестать любить точно так же, как перестать есть или пить? Она саму себя уже ненавидит за эту слабость. Как получилось, что она столь неосторожно влюбилась в него? Когда это случилось? Когда она увидела его впервые или после того, как он сейчас захлопнул дверь? Это все уже неважно. Она все делала неправильно, она сама оттолкнула его от себя, а теперь страдает, что в итоге стала ему не нужна.


Рёрик шел по дороге, капли дождя падали на его лицо. Он остановился посреди спящего дворища и запрокинул голову, ощутив ледяное прикосновение ливня. И почувствовал только одно – поздно. Поздно, потому что он наконец все понял таким, какое оно есть по сути, но изменить уже ничего нельзя. Через неясную боль пришло это осознание. Оказывается, для него важна та, которую он прежде не ценил, о которой думал, как о чем-то привычном, болтающемся всегда под рукой. Но она не обычная и не каждая, она намного лучше всех и она только для него. Он наконец все осознал. Как должен был поступать, какие слова говорить и каким быть с ней все это время. Нет, он, кажется, не влюблен. Точно, не влюблен. Но отчего же тогда так горько…Его жизнь не окончится после этого вечера. Он снова станет веселиться и хохотать со своими другами над грубыми шутками. Он будет выглядеть таким же, как и всегда, довольным собой и тем, что делает. Но внутри него уже сейчас кипит непостижимая немая тоска. Оттого, что он упустил что-то важное.

Гл. 86 Подготовились http://www.proza.ru/2018/09/02/835


Рецензии