Письмо девятое. Выборгский дождь

        С перрона Финляндского вокзала, откуда наша команда беспогонников отправлялась в Выборг, не было видно площади, на которой, я помнил с детства, торговала горячими пирожками тетка в замызганном фартуке и шерстяных перчатках с отрезанными пальцами. Всякий раз, когда мы приезжали из Лисьего Носа в Ленинград, мама покупала мне пирожок с мясом в пергаментной бумаге. Возьмешь, и на обертке проступают жирные пятна. На этом же вокзале мой отец, тогда еще лейтенант, старший по команде, гонялся за сбежавшим призывником, но так и не поймал.
 
Выборг, куда из распределителя в Красной Горке нас направили в школу младших авиационных специалистов (ШМАС), встретил пополнение ледяным дождем. Это не тот, что вы думаете, просто холодный дождь, это летящие по ветру кристаллики льда, впивающиеся в лицо, в руки. Было слышно, как они звенят по стеклу вагона.
 
Кубрик роты был гулко пуст от первого до четвертого этажа. С новосельем! Всю ночь обкацывали шинелки, чтобы в строю у всех одинаково - тридцать сантиметров от пола, подшивали белоснежные подворотнички под черные суконные галстуки, точно как у протестантских пасторов с белой каёмочкой. "Сопливчик" защищал горло от холодного ветра, грудь моряка нараспашку конечно впечатляет, но простудиться можно враз. До утра по списку нумеровали все личные вещи - спичку в хлорный раствор и выводишь номера на подкладках шапок, шинелей, роб, на вещмешках. Личные жетоны на шее тогда еще не ввели.

Первый подъем, зарядка, три раза вокруг расположения, в шеренгу по двое, команда дневального: "Построиться для перехода на камбуз! Форма одежды  - пять - шинель, шапка!". В обиходе у нас было и армейское, и флотское - наименования, звания, команды... Морская авиация, почти самый молодой род войск, моложе только ракетные, да теперь и космические, вобрала в себя что-то из армии, что-то из авиации, что-то из флота. Сержанты, а не старшины, но палуба, а не пол...

Отупев от постоянной политической, строевой и оружейной, с нетерпением ждали присяги. Интересно, присягу принимает Родина, ее сыны приносят, мы даем, Она принимает. Выполнившие норматив на стрельбище, заступали в первый караул. Первый еще и потому, что охраняли знамя части. Сутки без старшины, который всегда являлся к подъему и покидал роту только после отбоя, без натирки палубы скипидарной мастикой, занятий по радиолокации и муштры на плацу. Мы сменили сержантский караул, чтобы те вернулись к своим обязанностям заместителей командиров взводов, которые быстро пополнялись новобранцами.

Выборг, основанный шведами в 1293 году, старинный город-крепость, до сорокового года был вторым по величине городом в Финляндии. Военные - на каждом шагу. Когда за образцовое несение караульной службы разрешили увольнительные в город, замкомвзвода сержант Клочев меня попридержал: «Нечего там делать, давай лучше лучше мастерскую, рисуй стенгазету». Знал наперед, половина уволенных попала в комендатуру, остальные, кто дошел на своих двоих, получили по три наряда вне очереди. Дорвались...

Умение рисовать и писать плакатными перьями пригодилось мне не раз. Одни отправлялись на танцы в клуб, я же корпел над стендами и планшетами, транспарантами и табличками «Газеты в толчок не бросать!». В награду за мое усердие замполит, старший лейтенант Кулаков, брал с собой в город, когда из Ленинграда приезжала его жена, как не трудно было догадаться, дочь высокого чина. С ними было хорошо - прогуливаться, разговаривать, будучи уверенным, что к тебе, при всем честном народе, не начнет придираться патруль, а их в Выборге была тьма — наш шмасовский, пограничный, флотский, танкистский, краснопогонников, от каждой воинской части. Накануне распределения по боевым частям - кому на какой флот - я драил гальюн. Кулаков зашел, спросил, не надумал ли я остаться сержантом, чтобы поступать в училище на офицера? Я, дурак, отказался, решил в Крым, на лечение своего гайморита... И не беда, что гарнизон Донузлав, куда меня отправляли, был и вовсе без увольнений, закрытый. 

Сразу после окончания школы родители увезли меня в Иваново, к дедушке и бабушке, маминым сестрам и брату. Сколько помню, каждый год ездили к ним в отпуск. Как мы помещались в одной комнате в коммуналке? На полу стелили. И это при том, что дед, Герман Семенович Снегирев, Почетный железнодорожник, орден Ленина получил из рук самого всероссийского старосты М.И.Калинина за то, что машинистом вел правительственный эшелон из Москвы в Горький (Нижний Новгород) и обратно, на торжества по случаю спуска на воду пассажирского теплохода "Максим Горький", который был построен в 1934 году по указанию самого Вождя Народов Иосифа Виссарионовича, потому это судно неофициально называют "яхтой Сталина". Так до конца жизни дедушка и бабушка в этой комнате и прожили, да еще взрослые дети — мои тетки Рита и Вера, и дядя Боря. Для себя дед никогда не просил, только за других. Вот и за меня, когда я завалил экзамен по химии в мединститут, пошел к ректору. И договорился, но тут объявили о случаях заражения холерой в Поволжье. И мы, что называется, впрыгнули в последний вагон и уехали. На следующий год поступил-таки. Но уже в Таллинне, в политехнический. Год проучился, и был отчислен за неуспеваемость по высшей математике. Профессор Хумал, член-корреспондент Британской Академии наук, был из семьи переживших в сороковые депортацию в Сибирь. А я был единственный русский в эстонской группе мехфака. Отыгрался он на мне тогда, что ли?..
 
Разводящим в карауле, через каждые два часа из натопленного караульного помещения на мороз, на ветер, менять посты, хоть и сто метров до штаба, простудился. Фельдшерица проткнула мне ноздрю толстой заостренной трубкой и промыла гайморные пазухи. Сказала, что гайморит — это на всю жизнь. Надо в Крым, греть лоб ракушечным песком и полоскать нос соленой водой, иначе дураком станешь.

Выборг запомнился памятником Петру Первому на холме по пути в матросскую баню, куда ходили повзводно через весь город, строем и с песнями, держа подмышками завернутые в чистые вафельные полотенца сменные носки, трусы, тельняшки. Баня была в причаленном дебаркадере. С ржавого металлического потолка падали крупные холодные капли парового конденсата, а горячая кончалась через десять минут. Норма помывки личного состава.

После одной из таких помывок, лютовала страшная вьюга, почти вся рота слегла. Четвертый этаж отвели под карантинный. Прошел слух, что это неспроста. То ли в воде что-то нашли, то ли еще что. Кто-то из сержантов рассказал, как после войны, в этой казарме вырезали во сне роту наших солдат — финками по горлу.

Финнов мы увидели на учениях. Ночью подняли по тревоге и десантировали в глухой лес, где в войну проходила линия Маннергейма. Пока наша рота, по плану учений, принимала призванных резервистов — те в промерзших палатках на санобработку, помывку, обувку, обмунидровку, снаряжение, наш караульный взвод в дозор. Вот там-то, окопавшись в сугробах, мы и увидели их пограничников, они спокойно шли на лыжах по белому заснеженному озеру. На этой стороне мы, на той стороне они.

Нас тоже на лыжах гоняли, это входило в спортподготовку, курсанты ШМАС числились резервом морской пехоты на случай военных действий. Широкие тяжелые лыжи с ременным креплениями были мне знакомы с детства — всей семьей вместе с другими офицерскими ходили по выходным на лыжные прогулки в парке вокруг крепости в Кингисеппе (ныне Курессааре). Старшина роты был заядлым лыжником, а когда узнал, что единственный эстонец, он только со мной мог поговорить на своем языке, кандидат в мастера лыжного спорта, Антс из Отепя, тут же взял этого застенчивого белобрысого богатыря под свое крыло. Приехавшие повидать Антса родители привезли старшине диковинные по тем временам пластиковые лыжи «Вису», их только-только начали выпускать в Эстонии. Может и в Литве выпускали, может, если бы и к тому литовцу из второй роты приехали родители, он бы не повесился на чердаке...

Навсегда мне, да и всем нам, запомнился этот хмурый военный город, жителей которого называли себя гордо — выборжане. Выборжцы как-то не звучало. И нас так стали звать в боевых частях флотов, по которым после шести месяцев учебы мы разъехались по всему союзу.



Выборг, Ленинградская область.
Апрель 1973 года.


Рецензии