Призвание варяга гл 14 Вдова

Рёрик не знал, сколько пролежал на холодной земле. Сквозь сон он слышал чей-то голос. Высокий, взволнованный, женский. Звучали и другие голоса. Они казались ему то песней, то криками, то убаюкивающим шепотом. Они витали вокруг него, словно легкое облако над мрачной могилой. Он хотел открыть глаза, но его веки будто окаменели. Ему казалось, что он слышит разговоры. А может, это только привиделось.

- Что скажешь? – молодой женский голос на миг пробился сквозь пелену дремы, что завладела Рёриком. – Он умрет?

- Нет, совсем нет, - второй голос принадлежал пожилой женщине, он был чуть сварливым и скрипучим.

- Но он весь в крови…- послышался расстроенный вздох.

- На нем много ран, все они зело болезненны для него. Но ни одна из них не несет смерть…

- Ты уверена? Почему тогда он не придет в себя? – волновался молодой голос.

- Если ты сомневаешься во мне, приведи сюда лекаря, - проворчал скрипучий голос.
 
- Однажды я уже привела лекаря…Он посоветовал молиться. А потом этому дому понадобился священник…- угрюмо заключил молодой голос. – Пусть ты и ведьма, но я верю тебе. Только скажи, почему он не открывает глаза.

- Потерял много крови. Его кожа разодрана. Ты не понимаешь, что с ним, и оттого пугаешься. Но его раны не опасны для жизни. Шкуру попортили. Но мясо цело, - усмехнулась старая колдунья.

- А те четверо, что в сарае? Они выглядят намного лучше, их можно спасти?

- Они выглядят намного лучше, но они все уже трупы, - колдунья произнесла последнее с усмешкой, словно предмет разговора был шуткой. – Однако что ты хочешь делать с этим? Он убил стражу короля. Не нужно ли доложить о нем? Возможно, он какой-то преступник.

- Всевышний пожелал сохранить его жизнь, - вздохнул молодой голос. – Если я не могу помочь тем четверым, то, хотя бы, не стану губить этого…Что бы он там ни сделал, не нам судить…

- Весьма сердобольно. Хотя как можно не пожалеть такого красавчика...Что ж...В таком случае подумай, куда спрячешь тела тех неумех…- скрипучий голос выдавал натуру своей владетельницы. Она легко рассуждала о смертях и посмеивалась над павшими.
 
- Спрятать? – на сей раз вздох не выражал сочувствия, а предполагал напряжение. – А если их кто-то видел? Вдруг их будут искать?

- Никто их не видел. Твой дом с краю. Было темно, холодно. И ветер завывал. В такую ночь ставни держат запертыми…- рассудила колдунья. – И все же я бы не советовала тебе оставлять его здесь.

- Отчего же? – ласково мурлыкнул молодой голос.

- А ты не видишь?! С таким только хлопоты… - справедливо подметила колдунья. - Еще вечером ты спокойно засыпала в этой самой постели, а уже сейчас думаешь о том, куда девать четыре трупа из твоего дровяника.

- Господь Всемогущий, как совладать мне со всем этим! - запричитал молодой голос. Впрочем, вопреки манере постоянно поминать высшие силы, этот голос, кажется, привык в какой-то степени полагаться и на себя.

- Тут поблизости ведь есть некто, кто ценит тебя столь высоко, что и в эдаком деле пособит? Есть такой, кто за тебя убьет другого? Или, хотя бы, поможет избавить этот дом от останков непрошеных гостей?

- О, Создатель, за что мне все это…- послышалось шуршание одежд. Очевидно, молодой голос собрался держать речи уже в другом месте. – Я ненадолго. Пойду, пока темно. Схожу тут недалече. А ты здесь посиди. Присмотри за ним. Вдруг проснется. Мало ли, что там дальше…

- Мало пока, - усмехнулся скрипучий голос колдуньи. – Проснуться – проснется. Но дальше калитки ему не уползти…Лишь только глаза раскроет - все раны заболят разом. Ему понадобится много времени, дабы восполнить силы. Но наступит день, когда он снова станет прежним. 

****
Очнувшись, Рёрик нашел себя в незнакомом доме. Тело нестерпимо болело, хотелось пить. Но более всего мучил вопрос – что это за место, кто приютил его. Даже не вставая с кровати можно было понять, что жилище принадлежит человеку, некогда процветающему, но нынче испытывающему трудности. Дом был просторным и красиво отделанным. И все же цвета давно поблекли, ковры истончились.
 
Рёрик хотел подняться, но вместо этого уснул, даже не заметив того, как это произошло. Сон накинул на него свои сети, и он запутался в них. То ему снилось, что он все еще возле сарая, и свинцовая туча давит ему на грудь. Затем его возвращало обратно в темницу. Там было непривычно жарко, вопреки обыкновению. Над ним склонилось несколько стражей, спорящих между собой о том, жив он или мертв. А какой-то самый любопытный из них потянул к его лицу руку. И Рёрик бессознательно схватил и сжал запястье пытливого стража, не позволяя дотрагиваться до себя.

- Тише, тише, отпусти меня, - послышался нежный голос, который никак не мог принадлежать привидевшемуся стражнику.

Рёрик насилу открыл глаза. И увидел перед собой молодую женщину. В ее руке была мокрая тряпица, которую она пыталась уложить на его раскаленный лоб. Рёрик отпустил запястье женщины и снова погрузился в туманное забытье.

Когда в следующий раз он пришел в сознание, был день. Пасмурный, хмурый, но все-таки день. Слышался гул дождя за окном. В самой комнате было сумеречно. Тело болело еще сильнее, чем при прошлом пробуждении. Горло сдавило от жажды. Рёрик чуть повернул голову и огляделся. Все тот же дом. Значит, ему не пригрезилось. Что бы тут ни было, всяко лучше, чем в темнице.

Растворилась дверь, в комнату вошла все та же молодая женщина. В ее руках был кувшинчик.

- Пришел в себя, - женщина улыбнулась и присела на кровать возле Рёрика. – Хочешь воды, да? – угадала женщина прежде, чем Рёрик успел сказать. А после помогла ему сделать несколько глотков.
 
- Сколько я здесь?...- Рёрик уже потерял счет времени, заплутав в своих сновидениях.

- С ночи…

****
Это был дом молодой вдовы, на заднем дворе которого Рёрик убил четырех стражников. Помимо самой хозяйки, здесь жили двое ее детей: мальчик и девочка - девяти и пяти лет. Первое время Рёрику было так плохо, что он с трудом различал время суток. Но вскоре его здоровье взяло верный курс, во многом благодаря заботе хозяйки дома.

Вдова оказалась воплощением добродетели, которой, кажется, не могло существовать в мире, исполненном злобы и алчности. Миролюбивая, легкая, шутливая. Одно ее присутствие действовало исцеляюще. В ее доме было не просто хорошо - тут было прекрасно, словно в раю. Впервые в жизни никто не донимал Рёрика ничем вообще. Ни вопросами, ни просьбами, ни укорами. Он мог спать весь день. А мог не спать. И это никак не влияло на течение жизни вокруг него. Он неоднократно ловил себя на мысли, что даже в собственном жилье ему не бывало столь же спокойно, как здесь.

- Я принесла новое лекарство, сними рубаху, - вдова достала из передника маленькую деревянную коробочку, убрала крышечку, и в комнату вырвался пряный аромат трав.

- Марта…Ты сущая волшебница, - Рёрик оглядел свою спасительницу, которая казалась ему ангелом милосердия. За несколько дней они успели подружиться. И если бы теперь Марте понадобилась помощь, Рёрик бы пришел к ней даже с другого края земли. Однако в данный момент помощь была нужна ему самому. – Но я не хочу злоупотреблять твоей добротой и дальше. Послезавтра я покину твой дом.

- Слишком рано. Ты нездоров, - вдова присела возле Рёрика и принялась помогать ему снять рубаху, не задевая подживающие раны. - Малейшая стычка по дороге с кем-либо, и твоя жизнь окажется в опасности.

- Она всегда в опасности, - усмехнулся Рёрик.

- Та ведьма, которую я приводила тебе вначале…Она изготовила это снадобье. И сказала, что тебя пока нельзя отпускать. В раны может попасть грязь…- вдова взялась наносить мазь на грудь Рёрика в том месте, где остался след от ножа. – Еще она сказала, что тебе очень повезло. Все повреждения поверхностны. Но этой удачи может не быть в следующий раз. Здесь твое сердце, - вдова с видом знатока указала на область, куда наносила лекарство. – Лезвие могло достать до него. Тебе очень повезло, что этого не случилось.

- Мне повезло, что мой соперник оказался не слишком опытным. Прямым ударом в сердце убить крайне трудно. Нож обычно скользит по ребрам. Дабы этого избежать, надо бить снизу, под углом…

- Ты говоришь ужасные вещи...- вдова вздохнула. Было видно, что ее расстраивают подобные разговоры. Она примерно знала, где находится сердце – старая колдунья уже просветила ее - но не предполагала столь жутких подробностей. – Когда я увидела тебя впервые, то сразу поняла род твоих занятий. Ты был ранен. Но один сумел убить четверых мужчин. В моем сарае, кстати. И твои слова меня пугают. Одно дело обороняться, и совсем другое – нападать самому.

- Со временем не чувствуешь разницы. Это как в воду прыгнуть. Сухим не останешься, - Рёрик чуть отклонился в сторону, когда вдова задела струп, покрывший ранение плотной коркой. - Я уже защищаюсь таким образом, чтобы мой противник не поднялся против меня. Прости за сарай и тех четверых.

- Тебе не нужно извиняться передо мной. Ведь они - не мои сыновья. Но чьи-то. И мне жаль их матерей.

- Ты безмерно добра…- Рёрик только сейчас обратил внимание на то, что Марта еще ни разу его не упрекнула, хотя он доставил ей множество неприятностей. - Кстати, ты так и не сказала, что с ними стало.

- Сосед…Вернее, друг моего покойного мужа…Я сказала ему, что ты мой брат. И что ты попал в беду. Он увез тела на телеге в лес и там предал их земле. Я молюсь об успокоении их душ.

- Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, - Рёрика огорчало, что его действия затронули эту женщину. По его милости, она оказалась в положении, требующем прятать трупы незнакомцев. - Зачем ты помогла мне?

- Ты сам помог себе, сокрушив своих преследователей. Я лишь залечиваю твои раны, - вдова взяла обожженную углями руку Рёрика и положила себе на колени. Зачерпнула из коробочки мазь и нанесла на место ожогов. - Следы от огня быстро стираются…Сейчас осмотрю твою голову…- закрыв коробочку, вдова встала на ноги и оказалась на одном уровне с сидящим Рёриком. Наклонив его лоб к своей груди, она недолго копошилась в его волосах и, наконец, нашла место пореза. – Здесь заживает быстрее всего…- с улыбкой сообщила Марта, уложив ладони на плечи Рёрика.

С первого взгляда вдову нельзя было назвать красоткой. Однако чем больше Рёрик узнавал ее, тем симпатичнее она ему казалась. В данный момент она виделась ему восхитительной. Ее глаза светились лаской, но сквозил в них и некий задор. Ее голос был негромким и спокойным, хотя она часто смеялась и придумывала шутки. А ее нежные руки все еще покоились на его плечах. И он никак не мог избавиться от мысли, что хочет обнять ее. Ему стоило определенных усилий этого не делать. Все же это уж чересчур даже для него - домогаться до своей благодетельницы, даже если она оказалась возле него недопустимо близко. Она представила его своим братом, заботится о нем, как о родном…Следовательно, он должен быть почтительным.

****
Но и в раю можно заскучать. Сначала Рёрик отдыхал и никак не мог насладиться этим непривычным чувством свободы от любых обязанностей, в том числе от необходимости что-то постоянно предпринимать. Он не был занят физическими работами, но и разум его не утруждался в эти дни. И все же по мере возвращения сил, он стал ощущать неясную тоску, которая рождается только в продолжительном бездействии.

- Я принесу воды. Скажи, где колодец…- Рёрик потянулся к ведру, которое держала вдова, стоящая в дверях. Но она не позволила ему забрать сосуд.

- Я сама…- вдова отвела руку с ведерком в сторону. - Ты еще не окреп, не надо...

- Я очень ценю твою заботу, но я уже вполне здоров, - заверил Рёрик. Разумеется, он преувеличил. В его теле все еще присутствовала слабость, он быстро утомлялся, даже ничего особенно не делая. И все же он хотел помочь приютившей его женщине хоть в чем-то. Обычно его не мучила совесть, но теперь он явственно чувствовал себя неловко оттого, что целыми днями прохлаждается, отсыпаясь завернутым в дюжину одеял.

- Если ты пойдешь к колодцу, то тебя могут узнать, - вдова измыслила более действенный довод. – Ты не должен выходить за ворота.

- Ладно, чем тебе помочь здесь?

- Ох…Ну я не знаю…Наточи нож…- оглядевшись, Марта указала на стол, где возле очага лежал большой старый нож. - Когда я вернусь с колодца, то приготовлю еду. Ты уже скоро проголодаешься.

Из всех дел, которые можно было вообразить, порученное Мартой представляло для Рёрика наибольший интерес и удовольствие. Для воина нет ничего горше, чем остаться без своего снаряжения. И не только потому, что он оказывается уязвим. Забота о своем оружии для него естественна, как забота матери о младенце. Лишившись меча еще год назад, Рёрик теперь уже был рад даже обычному ножу. Расположившись на пороге дома, он взял точильный камень, масло и принялся за дело. Его движения были плавными и бережными, словно он искусный мастер, выделывающий драгоценные каменья. И вот вскоре поверх старой кромки проявилась новая.

Рёрик почти закончил точить нож, когда услышал голоса за забором. Вдова объяснялась у калитки с каким-то мужчиной. Они не кричали, но было ясно, что между ними имеется противоречие.

- Я же сказала, уходи. Мой брат болен, и я не хочу, чтобы ты побеспокоил его…

- Я не побеспокою его! – настаивал мужчина, силясь войти в калитку. – Мне надо поговорить с тобой.

- Мне теперь не до разговоров, ступай, - вдова все-таки не впустила во двор своего знакомого и захлопнула калитку. Но тут же увидела Рёрика, сидящего на пороге дома. – Это друг моего мужа…Не обращай на него внимания…- зачем-то пустилась в объяснения вдова. Впрочем, Рёрик и сам по себе не заинтересовался персоной за калиткой. Его сейчас мало что заботило из внешнего. Единственное, о чем нельзя было не думать – это нестерпимый зуд заживающих ран. Чесотка столь сильна, что в пору уже разодрать кожу в клочья, лишь бы это ужасное ощущение прекратилось. Тут уж точно не до друзей покойного мужа вдовы. – Все получилось? 

- Да…- Рёрик поднялся на ноги и протянул вдове ее нож, перевернув последний рукояткой к ней.

- Очень острый…- похвалила Марта. - Теперь пойди и отдохни…

- Я больше не хочу отдыхать. Скажи, чем еще помочь тебе…

- Ладно…- вдова прислонила ладонь ко лбу, будто вспоминая, что в ее доме может требовать участия мужской руки. – Там в сарае дерево. Если можешь, наколи дров. Топор найдешь там же…

Предположив, что топору вдовы также требуется заточка, Рёрик прихватил с собой оселок и двинулся во двор. Старый сарай зарос плющом. В углу у выхода были аккуратно сложены в поленницу наколотые дрова, которых оставалось немного. Всю остальную площадь помещения занимали заготовки, сваленные в кучу.

Топор был воткнут в пенек. Когда Рёрик взял его в руки, то заметил, что лезвие острое, будто наточено совсем недавно. На нем не было зазубрин, и оно блестело по краю.

Солнце спряталось за лес. А стук топора все еще разносился по округе.

- Пойдем в дом, уже темнеет, - если б не Марта, Рёрик бы и не заметил, как завечерело.

- Я хочу доделать, - Рёрик отер тыльной стороной ладони лоб.

- Потом доделаешь. Тебе нужно отдохнуть…- вдова забрала топор из рук Рёрика и положила его за дверь сарая. – Пойдем. Я приготовила ужин…

Марта взяла Рёрика под руку, поскольку он все еще думал остаться на улице, и повела в дом.


- Завтра рано утром мне нужно будет уехать...- накладывая в миску Рёрика еду, говорила Марта. – Я собираюсь навестить родственников. Это не близко. И для меня было бы проще вернуться на следующий день. Ты присмотришь за детьми?

- Ам, ну да…- Рёрик чуть растерялся. Он не полагал себя умелым нянчильщиком, поскольку никогда прежде не заботился о детях. Но теперь не мог отказать вдове в единственной просьбе после всех ее благодеяний для него. Хотя поручение было для него сложнее, чем перерубить в щепки все ее дрова, сарай и лес. С другой стороны, дети не такие уж маленькие, чтоб не протянуть один денек без мамки.

- Что такое? – вдова лукаво улыбнулась. – Боишься малышни?

- Ага, - усмехнулся Рёрик.

- Ну разумеется, для тебя проще справиться с вооруженной стражей, чем присмотреть за двумя малышами, - рассмеялась Марта. И смех ее оказался столь заразительным, что Рёрик уже и сам посмеивался. – Не беспокойся. Они самостоятельные. Сами едят, играют и спят. Тебе просто нужно быть рядом с ними на случай, если придет кто-то чужой.

- Ну раз так, то я готов, - вздохнул Рёрик с облегчением. Выступить защитником малышни было для него самым подходящим занятием. Ничего другого он не умел. Или, по крайней мере, ни в чем другом он бы так не преуспел.

****
День нянчильщика противоречив. Время то замирает, то летит стрелой. К счастью, дети оказались воспитанными и независимыми. Они не дергали Рёрика по пустякам и не пакостили. При нем они были даже еще более примерными, чем в присутствии матери. Лишь вечером, когда пошел дождь, девочка испугалась грозы и расплакалась.
 
- Возьми ее на ручки и пожалей. Мама так всегда делает, - объяснил мальчик. Он был старше и мог заснуть в любую погоду, в отличие от сестренки.

Совет оказался дельным. Очутившись на руках, девочка быстро успокоилась. Положив головку на плечо Рёрика, она стала многообещающе зевать.

- Когда мама вернется? – прозвенел детский голосок.

- Скоро вернется, я думаю, - на самом деле Рёрик ждал возвращения вдовы уже давно. Но прошел день, наступил вечер, а Марты все нет.

- Тогда положи меня в ее кровать, когда я усну, - распорядилась малютка.

Дождь затихал. Фитилек в латке с жиром догорал. И, кажется, остаток ночи обещал быть спокойным. Но тут на улице залаяла собака. Было слышно, как она рвет веревку, пытаясь отвязаться. Несмотря на то, что собак обычно на ночь спускали, вдова поступала наоборот. Днем ее пес бегал по двору, а с вечера стерег у самого входа. Сие казалось Рёрику в корне неправильным, войти в жилище можно не только через дверь. И все же он не стал высказываться по сему вопросу или что-то менять в укладе этого дома.
 
Вскоре собака затихла. Возможно, потеряла из виду раздражитель. А может, никакого раздражителя и не было: ей попросту почудилось.

Но вот беда, собаке, может, и почудилось. Но Рёрику почудиться не могло. Он совершенно точно разобрал, что кто-то ходит под окнами. Ходит осторожно и медленно, словно присматриваясь. Кто бы это ни оказался, он проник сюда противозаконно, поскольку забор вокруг владений Марты был высок, а калитка запиралась изнутри.

Уложив заснувшую девчушку в постель Марты, Рёрик пошел к окну и встал рядом с подоконником, с той его стороны, куда не падал бы свет луны. Ставни были не заперты или заперты плохо. И вот теперь они поскрипывали, что являлось вполне определенным признаком.

Ждать пришлось не слишком долго. Вскоре ставни распахнулись, в оконной раме показался чей-то профиль. Незнакомец всматривался в темноту комнаты, покачиваясь из стороны в сторону и вертя головой. Рёрик не стал дожидаться, пока будильщик ворвется в дом и нарушит его покой. Резко вытолкнув незваного гостя из окошка, Рёрик и сам выпрыгнул следом, желая все же провести некоторое дознание.

- Где Марта?! – заорал поверженный, оказавшись пригвожденным к земле ногой Рёрика, установившейся на его шее. - Ты кто такой?!

- Не шуми, - перво-наперво предупредил Рёрик. Если сей плут начнет голосить, то малышня снова проснется. – И не дергайся. А то мне придется сломать твою тощую выю. Зачем в дом полез?

- Я без злого умысла…- захрипел незваный гость. – Где Марта? Она тоже в опочивальне?

- Не твое дело. Так зачем ты тут?!

- Хотел поговорить с Мартой, убери ногу, я сейчас задохнусь, - закашлял горе-форточник.

- Задохнешься. Если правды мне не скажешь, - несмотря на то, что поверженный оказался знакомым хозяйки дома, Рёрик не собирался его так просто отпускать.

- Я живу тут недалеко, сосед Марты. Давно не видел ее, забеспокоился…Просила она меня тут как-то в лес съездить, почти в то же время, что и сейчас…Сказала, брат в беду попал…

- А, так это ты, - Рёрик догадался, о чем речь. Стало быть, в некотором смысле он обязан этому человеку. И обязан очень, если уж на то пошло.

- А ты сам? Ты и есть брат Марты? Или ты не брат ей? – гость теперь уже был в вертикальном положении и отряхивался, поскольку Рёрик отпустил его после установления личности.

- Марты дома нет, - Рерик, наконец, соизволил дать кое-какой ответ на самый первый вопрос, вылетевший из уст ночного посетителя.

- А где она? С ней все хорошо?

- Надеюсь, что хорошо…- Рёрик и сам уже не знал, что думать о затянувшемся отсутствии Марты. – Скажи-ка мне, «сосед»…Ты всегда это в полночь к Марте в окно лезешь?

- Нет, я же объясняю…Я давно ее не видел…Вот и стал тревожиться. Мало ли что, после того-то ночного происшествия…А как днем мне подойти сюда? Вот я и решил, что лучше по темноте…

- Мда, - Рёрик нашел своего собеседника странным. Возможно, что-то недоговаривающим. Да не возможно, а точно! Лезть к Марте в спальню и настаивать на том, что желал диалога. Похоже на бредни. Хотя кто знает, что происходит в этой деревушке…Как бы там ни было, осуждать своего спасителя - это не совсем правильно. – Ладно, иди отсюда. Пока я добрый.

- Марты точно в доме нет? Кто тогда там, на кровати? – не отступал сосед.

- Кто надо, тот и есть. Иди уже, - Рёрик подтолкнул гостя в сторону тропинки.

Гость удалился, перелезши через забор. Тучи рассеялись. На юге засияла полная луна. Рёрик немного постоял на улице, затем вернулся в дом. Происшествие показалось ему подозрительным, хотя он пока для себя четко не сформулировал, в чем заключается, собственно, эта подозрительность. Заперев ставни изнутри, проверив напоследок замок, он вышел из комнаты Марты.

Рёрик уже почти уснул, как вдруг вновь услышал выбивающиеся из общего фона звуки на улице. Теперь это было не тихое шуршание под окнами, а вполне определенный грохот у ворот. На сей раз причина шума была отрадна – сама Марта. Непогода задержала ее в пути, но не смогла помешать вернуться. 

****
- Как дети? Как ты? – устало выдохнув, вдова присела на лавку, дабы перевести дух. Накидка и платье на ней были мокрые. Очевидно, она попала под ледяной дождь, который лил весь вечер и прекратился лишь недавно. 

- У нас все хорошо, - в действительности Рёрику было проще присмотреть за целой армией, нежели за двумя детьми. Про незваного гостя он пока не стал упоминать.

- Там возле калитки несколько тяжелых корзин. Со снедью и гостинцами для детей от родни…Занеси плетенки в дом…- попросила вдова. – Не хочу оставлять на ночь.

Несмотря на поздний час, отвратную погоду и сонливость, Рёрик был рад оказаться полезным своей благодетельнице. Он постоянно предлагал ей помощь и, кажется, отремонтировал в ее владениях уже все, что мог. Но продолжал чувствовать себя обузой, каковой ощущать себя в доме сердобольной хозяйки.

Корзины, и правда, оказались тяжелыми. К тому же их было несколько. Очевидно, что Марту кто-то подвез на телеге, поскольку самостоятельно она бы не смогла доставить к дому сию поклажу.

Перетаскав все корзинки в переднюю, Рёрик проверил ворота и двинулся обратно. Дверь была не заперта, и он вошел в дом. Открывшаяся картина несколько его озадачила. Вдова стояла посреди комнаты. И была почти раздета. На ней имелась лишь тонкая сорочка, которую глаз Рёрика не воспринимал за одежду вовсе. В свете лампы ее кожа отливала теплым золотистым оттенком. Очевидно, переодевания Марты затянулись. Возможно, сначала она заглядывала к детям или еще что-то задержало ее.

- О, прости, - будь на месте вдовы какая-нибудь другая женщина, Рёрик бы не стал извиняться. Сейчас он и отшучиваться не стал. Шутить со своей спасительницей на подобные темы ему показалось не только жестом неуместным, но и оскорбительным для нее. Поэтому он решил, что должен и обязан пойти на улицу. Пойти и насладиться образом луны, пока промокшая Марта обряжается в сухие платья. А потом вернуться в дом и постараться поскорее уснуть, не думая о Марте, неожиданно столь соблазнительной после дождя.

- Не извиняйся, - она не улыбалась, но ее взгляд не сердился. Ее кожа была все еще влажной, с капельками воды. И Рёрику почти неодолимо захотелось сбросить с Марты ее холодную мокрую сорочку. Поскорее согреть свою спасительницу, заключив ее в горячие объятия. Мысли уже не слушались его. И лишь голос Марты заставлял сосредоточиться. – Когда ты в последний раз любовался женщиной?

- Ох, не помню, - усмехнулся Рёрик. Он сидел в яме около двух лет, но время там тянулось невероятно медленно и мучительно, словно минул целый век. И теперь он не мог поторопить себя выйти из дома, хотя вроде еще в прошлое мгновение был полон решимости удалиться к корзинкам и луне. А то, что Марта задерживала его вопросами, лишь усугубляло положение. Несмотря на свое глубокое уважение к ней, он уже сомневался в том, что, вообще, должен куда-то идти.

- Ты хочешь дотронуться до меня? – Марта вдруг сама сделала шаг к Рёрику. Взяла его ладонь и приложила к своему сердцу. Марта вообще часто касалась его: то наносила мази, то осматривала раны. Но теперь ее жест выражал совсем иное, нежели заботу. – Я позволяю.

Объятия вдовы оказались опьяняющим ливнем. Таилась ли причина в многодневном покое или эта женщина явилась для него воплощением совершенства, но Рёрик никак не мог насытиться ею, не желал выпускать ее из своих рук. Рядом с ней было столь легко и спокойно, как может быть только рядом с близким человеком, от которого не нужно ждать подвоха. Она не лезла в его душу, ничего не требовала от него и ни в чем не упрекала. И оттого она была для него милее любой красотки. Даже говоря о серьезном, она шутила. Рёрику всегда нравились именно такие женщины. А сейчас ему более всех нравилась Марта. Она была желанна, словно остров посреди бушующих штормами вод. Укрыться на этом острове, отмахнувшись от бури, позабыв о тяготах минувших дней пути. Ее голос стал лекарством, ее руки - тенистыми ветвями под палящим солнцем. Уложив голову ей на грудь, Рёрик заснул так крепко, словно выпил сонное зелье. Впервые за долгое время сон принес ему забвение.

****
Некрупный изящный олень скользил по снежному одеялу. Серовато-бурая шерстка мелькала среди стволов. Останавливаясь то возле дерева, то возле кустарника, он поднимал морду к веткам, пытаясь отыскать почки и не облетевшие листья. Не находя зелени, он принимался разрывать передними ногами сугробы, где часто прятались сухая трава, мхи и лишайники, а иногда жёлуди, орешки и каштаны. В этот раз косуле не повезло. Зима выдалась голодной. Пришлось довольствоваться корой и хвойными иголками. Такая трапеза не могла увлечь слишком. Наверное, оттого животное прекратило жевать и подняло голову, прислушиваясь к хрустнувшей где-то неподалеку ветке.

Было тихо. Но что-то все-таки заставило косулю встрепенуться. И уже в следующий миг животное понеслось прочь.
 
- Ах ты, - Рёрик проводил взглядом небольшие изогнутые рога, умчавшиеся в неизвестном направлении. Он ходил за этой косулей с рассвета, но никак не мог приблизиться к ней. Каждый раз он почти переставал дышать, подступал лишь с подветренной стороны, но все равно оказывался распознанным чутким животным. Оно было удивительно осторожным и убегало при малейшем намеке на опасность.

Поправив лук за спиной, Рёрик неторопливо пошел по следам, останавливаясь и осматриваясь, дабы снова не напугать косулю. По его подсчетам, она должна была находиться где-то поблизости. Он уже знал, как она ведет себя, будучи потревоженной. Отбегая на несколько десятков шагов, замирает и прислушивается. А потом снова начинает искать еду, становясь уязвимой на некоторое время. И все-таки уже не единожды олень убегал прежде, чем Рёрик успевал подойти на расстояние выстрела.

На сей раз косуля испугалась основательно. Поблизости ее не было. Но Рёрик примерно предполагал, куда побежало животное. К источнику, возле которого часто околачивалось. Оставленные следы указывали на то же направление. Ну уж ни поймать зверька у водоема не смог бы только простофиля.

****
Рёрик подходил к дому. Обычно Марта ждала его на крыльце. Но сегодня на улице никого не было. Бросив тушу косули на стол во дворике, Рёрик зашел в переднюю. На звук его шагов выбежала Марта. Ее щеки чуть розовели, говоря о том, что она взволнована. Обычно говорливая, она теперь наоборот помалкивала.

- Что такое? – Рёрик обнял Марту и поцеловал ее. Она приняла его поцелуй нехотя, словно торопясь куда-то. Затем спешно убрала его руку, оглядываясь в сторону комнаты.

- Тут…- начала Марта негромко. Но не успела продолжить.

Дверь отворилась. На пороге возник темноволосый мужчина. Его лоб ломили две полоски. Он смотрел на Рёрика недоброжелательно, хотя видел впервые.

- Это брат моего мужа. Жув, - вдова указала на гостя, недоверчиво рассматривающего Рёрика.

Обед проходил в безмолвии, что показалось Рёрику странным. Впрочем, тому имелись некоторые основания. Дети гостили у родственников, и оттого дом сам по себе стал во много раз тише. Словоохотливая вдова все больше была занята у очага, а когда возвращалась за стол, то чаще молчала, время от времени покусывая губы. А Жув сверлил взглядом Рёрика и также немотствовал.

- Жув говорит на другом наречии. Вы не поймете друг друга, - вдова словно угадала мысли Рёрика, когда тот уже вознамерился узнать, какого черта этот Жув так уставился на него.

- А, - кивнул Рёрик в знак понимания и вернулся к своей миске.

После обеда суровый Жув остался за столом. Сложив руки в замок, он сидел недвижимо, с таким же мрачным видом, что и в начале трапезы. Вздыхающая вдова мыла посуду в корыте. Рёрик пошел к ней, но она будто невзначай юркнула за печку.

- Пойду, пожалуй, к косуле…- Рёрик решил заняться разделыванием туши. Это было интереснее, чем недовольная рожа Жува.
 
Остаток дня пролетел быстро. Рёрик был занят оленем. Снятие шкуры и разделывание туши заняло время. Благо, сезон шел холодный, и мясо обещало сохранять свежесть. На протяжении работы Рёрик почему-то думал о Жуве. Да, этот Жув кажется странным. Хотя, может, это из-за того, что они не говорят друг с другом. Но ведь выяснится же потом, что Жув совсем неплох! Так часть бывает, что первоначальное впечатление обманчиво. И все-таки, несмотря на то, что Жув ничего дурного не сделал, тот не нравится ему, Рёрику. Не нравится и все тут. И он не должен искать оправдания самому себе, почему так происходит.

- Я принесла тебе воды, - голос Марты прогнал мысли Рёрика. Она поднесла к его губам ковшик, поскольку сам он не захотел брать посуду грязными руками. – Шкуру и копыта не выбрасывай.

- Плохая у косули шкура. Для одежды не годится. Ворс трубчатый, хрупкий, будет ломаться и выпадать, - предупредил Рёрик. – У тебя уже много доброго меха, этот не нужен…- у Марты, и правда, скопилось столько шкур, что хватило бы до конца дней. Рёрик ходил на охоту часто и приносил нечто получше косули.

- Ничего, сгодится кому-то. Ты с ней сделай что-нибудь…Что нужно…Натри золой или глиной…А завтра отвезу на ярмарку…Только камус оставь, сошьем обувь…- рассудила благоразумная вдова. Она хотела сказать что-то еще. Но тут вдруг раздался чей-то писклявый голосок.

- Соседка, привет тебе! – молодая женщина с торчащими из-под шапочки кудряшками улыбнулась Марте и подмигнула Рёрику. – Принесла тебе лепешек…А это кто? – взгляд молодой женщины, направленный на Рёрика, выражал интерес.

- Благодарствую…Это…Это мой брат, - выдохнула Марта, уложив руку на лоб.

- Сколько же у тебя братьев…- усмехнулась соседка, кокетливо поглядывая на Рёрика. – Завтра на ярмарку собираешься?

- Да…- рассеянно ответила Марта.

- С собой меня возьмешь? – улыбалась соседка.

- Возьму, ладно, - кивнула Марта, закусив губу. – Завтра…Завтра увидимся…- Марта взяла соседку под локоть и повела к забору, попутно что-то поясняя.

- Тогда до завтра…- соседка удалилась так же внезапно, как и появилась. Тому способствовал небольшой лаз в заборе, который она успешно использовала.

- Я – брат? – переспросил Рёрик, когда соседка окончательно скрылась.

- Так лучше. Чтобы не было лишних вопросов и разговоров, - пояснила Марта. - Ты ведь не рассердился?

- Нет…- Рёрику соседка не понравилась. Хотя лепешки оказались вкусны. Наверное, день такой зловредный, что ему никто не нравится. А может, дело в ином. Может, он, Рёрик, просто измаялся. Зависающий в постоянных передрягах, в минуты покоя он прежде мечтал о безмятежном доме, тихой размеренной жизни. Но и безмятежный дом не дарует ему счастья, как видно. Рядом с Мартой хорошо, удобно и спокойно. Но чего-то не хватает. Возможно, он просто не умеет быть мирным жителем, выделывающим шкуры, нянчащим детей и катающимся на ярмарку. Кажется, все так, как должно быть. Так говорит разум. Но сердце не соглашается.

Каждый раз как на улицу опускался сумрак, дом Марты засыпал. Сегодняшний вечер стал исключением. В свете масляной лампы, Жув мрачно снедал свой ужин и, кажется, не собирался отходить ко сну. Марта копалась с посудой где-то за занавеской возле очага.

- Пойду спать, - Рёрик обнял вдову со спины и поцеловал ее белую шею. – Ты скоро?
 
- Нет, нескоро…Доделать тут надо…Ты идти, отдыхай, - Марта чуть отклонилась от Рёрика.

- Я буду тебя ждать, - Рёрик поцеловал алеющие губы вдовы, которые она искусала за время ужина, и уже собрался уходить.

- Не жди, я лягу здесь, возле очага, - вдова вновь отстранилась, словно желая избежать поцелуев, которые обычно любила.

- Почему это? – не понял Рёрик ни ее ответа, ни ее жестов.

- Я же говорю…- вдова тяжела сглотнула. Ее щеки розовели, словно у их хозяйки жар. – Это брат моего мужа. Лучше ему не видеть нас вместе. Он этого не поймет.
 
- А, ясно…- Рёрика несколько озадачили перемены в поведении его спасительницы. Но он не желал знать глубинные их причины. Его бы устроил простой ответ. – А как же ты объяснила ему мое присутствие?

- Я сказала, что ты мой брат, и тебе нужна моя помощь, - дыхание вдовы было тяжелым, грудь неспокойно вздымалась. Рёрик не являлся знатоком человеческой натуры, но определенные наблюдения все же сделал. - Прошу, потерпи немного, скоро он уйдет, и все будет как прежде, - встревоженная вдова ласково провела ладонью по щеке Рёрика. Но тут послышались шаги на ступенях – шел Жув - и она одернула свою руку от лица Рёрика.

Ночь выдалась тихой. А Рёрик все никак не мог уснуть. Сначала он отвлекался на звуки улицы. То тявкали собаки. То слышались беседы запоздавших прохожих. А потом ему мешали разговоры в самом доме. Он не разбирал речи, впрочем, и не пытался этого сделать. Шепот, который иногда переходил в голос. Какая разница, о чем они там говорят…Родственникам всегда есть, что обсудить. На это можно не обращать внимания.

Лишь под утро Рёрик уснул. А когда открыл глаза, Марты уже не было. Он хотел проводить ее, но, видно, проспал. Зато Жув, по всей видимости, спал чутко.

Зевая, Рёрик отправился на улицу. Там было прохладно, но свежо. Прогулявшись немного и отойдя ото сна, он устроился на лавке под деревом и устремил взгляд ввысь. А что еще делать остается…В голубом небе медленно и лениво плыли пышные облака. Смотря на них, Рёрик снова чувствовал сонливость. И все же, он не желает больше спать. Определенно, его силы восстановились. Он не может отдыхать и далее. Наверное, правильнее всего, взять Марту с собой и вернуться домой.

- Доброго утречка! – соседка с торчащими из-под чепчика кудряшками возникла перед носом Рёрика вновь неожиданно. – Где Марта?

- На ярмарке…

- Меня с собой не взяла…А я ей тут принесла нитки…Так что, они отправились в город вместе с Жувом? – утерев подолом лавку, соседка присела возле Рёрика, поставив корзинку с нитками на стол. – Я бы не отпускала их вдвоем…

Рёрик смотрел на кудряшки соседки, подергивающиеся на ветерке так же, как и ее длинный язык. Он еще вчера почувствовал неладное, но не хотел верить своему ощущению. По правде говоря, он почувствовал неладное еще в ту ночь, когда выловил какого-то соседа под окнами Марты. Как бы там ни было, теперь эта болтливая баба с кудряшками сама ему все расскажет, хотя он даже ни о чем не спрашивает ее. 

- Марта давно прогнала Жува. Но он все приходит и приходит. Время от времени…- продолжила соседка, не обращая внимания на то, что собеседник не выражает явственного интереса к ее речам. – Я никогда не осуждала Марту. Она вышла замуж за брюзжащего старика, когда была еще совсем юной. Нужда заставила ее. Но теперь, овдовев, она ведь может искать свое счастье…- вздохнула соседка. – Смотрю, у Марты в хозяйстве порядок…Ты, кажись, толковый…Нравишься мне больше Жува. И остальных…

Для Рёрика, привыкшего к низкой морали вокруг себя, сообщение соседки не должно было явиться чем-то безобразным. Марта нынче свободная женщина, и немудрено, что время от времени у нее появляется кто-то. Пусть хоть это и выглядит не совсем правильно. Бывают и похуже истории, когда беспомощная вдова вынуждена торговать собой, дабы сводить концы с концами. И все же открывшаяся правда должна была бы возмутить Рёрика, хотя и по другой причине – он бы никогда не согласился делить свою жену с кем-то. Даже с ее прошлым. Она должна быть только для него. Он понял это именно теперь, вот то есть в сей самый миг, сидя на холодной лавке, припекаемой обманчиво теплым солнцем.

****
- Куда ты собираешься…- Марта растеряно смотрела на Рёрика, который одевался в дорогу.

- Я возвращаюсь домой, - раньше Марта казалась Рёрику совершенством, но теперь он видел, что она обычная, хотя и добрая женщина. И сам удивлялся тому, что так подозрительно спокоен. Он всегда думал, что прибьет любимую, даже если на нее падет хоть тень обвинений. Очевидно, разгадка в том, что Марта – не его любимая. Она его хороший друг, который спас его, вылечил и утешил. На такого друга нельзя обижаться. Оттого он сам, Рёрик, ничего не чувствует теперь: он не огорчен и не разочарован. Он как будто знал все это наперед. Зато теперь, когда он принял решение вернуться домой, его сердце словно ожило и снова застучало в груди. Теперь он знает, что поступает правильно.

- Ты меня оставляешь? – Марта выглядела удивленной.

- Пойдем со мной, - Рёрик приостановил сборы и оглядел свою благодетельницу. Разумеется, он возьмет ее с собой, если она захочет. И он позаботится о ней и ее семье. Потому что очень обязан ей. Но он больше не заблуждается во мнении, что она и есть та единственная, которую запомнят, как его жену.

- Я не могу все бросить…- Марта была заложница своей устоявшейся жизни. Она не могла оставить хозяйство и свой круг. В этом городе она научилась быть самостоятельной. И неизвестно, что ждет ее, если она покинет родные места. Но она бы, возможно, и рискнула всем, если б только Рёрик попросил ее об этом. Если б он действительно хотел этого. – Разве тебе плохо здесь? Или что…Что-то случилось?

- Марта…- Рёрик склонился и поцеловал свою спасительницу, последний раз убедившись в том, что у него больше нет к ней чувств. А может, никогда и не было, что хуже всего. - Твой дом – это лучшее место для мужчины. Но я должен идти.

- Ты вернешься? – Марта утерла выступившие слезы.

- Нет. Не жди.

- Почему ты уходишь? – Марта казалась расстроенной. - Разве тебе было плохо со мной?

- Очень хорошо, - Рёрик не солгал. Время, проведенное с Мартой, было удивительно легким и приятным. И еще вчера он бы уходил от нее с сожалением. Но уже сегодня он не печалится разлуке, потому что она неизбежна и необходима. До встречи с Мартой он заблудился в своей грусти, но сейчас снова нашел себя и теперь точно знает, что должен делать дальше. – Я навсегда благодарен тебе. Но остаться не могу. Это не моя жизнь.

Гл 15 На распутье http://www.proza.ru/2017/04/09/665


Рецензии
Отредактировать и в печать.)))

Николай Васильевич Захаров   26.08.2018 00:17     Заявить о нарушении
Ну хоть интрижка со вдовой удалась ))))

Лакманова Анна   26.08.2018 10:44   Заявить о нарушении