От казаков днепровских до кубанских ч. 61

Высадка казаков на Тамани. Художник А.А. Чечин

Перед прибытием Александра Васильевича, настроенного на штурм, главный противник операции генерал-аншеф И.В. Гудович был отправлен Светлейшим князем Таврическим на должность начальника Кавказской пограничной укрепленной линии и командира отдельного Кубанского корпуса. Теперь ему, Георгиевскому кавалеру, опытному полководцу с 23 января 1791 г. подчинялись все русские войска на Сев. Кавказе. Осмотрев крепость, граф А.В. Суворов убедился в громадной трудности решения задачи. Войск у него было не более 30 тыс. чел. (29 батальонов), из них половина казаков, вооружённых только пиками; защитников Измаила было до 42 тыс., под руководством смелого и энергичного Айдозли-Мехмет-паши. Несмотря на это, ген. Суворов немедленно принялся готовиться к штурму крепости: изготавливались штурмовые лестницы и фашины, проводились рекогносцировки, обучались войска, и возводились батареи. Коменданту крепости 7 декабря в 14 час. Суворов послал обращение к гарнизону на греческом и молдавском языках и в конце послания добавил от себя лично: «Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войском сюда прибыл. 24 часа на размышление для сдачи и воля: первые мои выстрелы уже неволя: штурм - смерть. Чего оставляю вам на рассмотрение». К вечеру пришёл ответ от гордого и самоуверенного трёхбунчужного сераскира Айдозли-Мехмет-паши, который явно оттягивая штурм, просил десятидневное перемирие, якобы для запроса повеления от визиря. «Значит - пора», - решил генерал-аншеф А.В. Суворов. Вечером 9 декабря он созвал у себя в палатке военный совет из 13 генералов и бригадиров, кратко выступил перед ними. Затем Суворов глянул на самого младшего из присутствующих – Матвея Платова. По старой традиции ему, младшему, и первому говорить. Донской атаман Платов поднялся и громко произнёс: - Штурм! Далее каждый из генералов поднялся и высказался за штурм.

Постановили: «Сераскиру в его требовании отказать. Приступить к штурму неотлагательно». Полководец А.В. Суворов перецеловал их всех по очереди. С рассвета 10 декабря и всю ночь вплоть до самого штурма 600 орудий - с суши, с острова Сулина и с флотилии де Рибаса, со стороны Дуная, - беспрерывно вели очень эффективный огонь. С началом штурма стрельба ещё некоторое время велась холостыми зарядами. Контр-адмирал де Рибас прислал А. Головатому сообщение о предстоящем штурме. «По повелению его сиятельства графа Суворова-Рымникского,- писал он судье, - атака неприятельского г. Измаила предполагается со стороны воды в трех колоннах...» 1-й колонной на правом фланге командование было поручено генерал–майору Арсеньеву. В неё входили 2 тыс. казаков-черноморцев, 1101 солдат Николаевского приморского гренадерского батальона; 500 херсонских гренадер; 546 егерей Лифляндского батальона (всего 4147 чел.). Командовать 2-й колонной поручалось атаману Захарию Чепеге. В неё вошло 450 мушкетёр Алексопольского батальона, 200 гренадер Днепровского приморского батальона и 1000 казаков (всего 1650 чел.). В третьей колонне, секунд-майора Маркова находилось 800 чел. из Днепровского приморского гренадерского батальона, 482 – из Бугского егерского, 810 – из Белорусского егерского и 1000 черноморцев (всего 3092 чел.). Таким образом, черноморские казаки составляли почти половину от общего числа войск, состоявших на флотилии де Рибаса. Первая колонна (термин «колонна» в данном случае условен, т. к. десант находился на судах) должна была высадиться на берег между крайней батареей на левом фланге крепости и, выбив турок, взять все батареи по берегу до Килиевских ворот, «оборотя пушки против города». Черноморские казаки составляли авангард правой колонны; они должны были стремительно подойти к берегу и, «выскоча на оный, поразить неприятелей», расчистив путь гренадерам.

Полковнику А. Головатому поручалось общее «командование авангардом», для чего рекомендовалось расписать по лодкам регулярные войска и казаков. «Подробности приступа» представлялись на собственное «благораспоряжение судьи, относясь, однако ж об этом к генерал-майору Николаю Дмитриевичу Арсеньеву». Таким образом, Головатый осуществлял командование войсками, штурмовавшими крепостные бастионы Измаила со стороны Дуная. Диспозиция на овладение крепостью была отправлена А.В. Суворовым де Рибасу 8 декабря. Граф сразу же разослал её по войскам. Ген. Суворов посчитал нужным присовокупить ещё и «Порядок штурма», в котором все действия были расписаны практически поминутно. «За два часа перед рассветом по данному сигналу ракетою войска, расположенные на лодках и гребных судах числом 8 тысяч, подвинутся в одно время к противоположному берегу с оных флангов... предмет сей высадки занятие берега... Когда будет пущена первая ракета, значит готовность; вторая – выступление от своих мест по определенным пунктам. Затем колонны и выступают... Тревоги не бить, а подав сигнал, бить поход... Ура не кричать, доколь не одержим вала, а одержав вал, сигнал поход – пошли по стенам». Там же А.В. Суворов особо указал: «Христиан и безоружных отнюдь не лишать жизни, разумея то о всех женщинах и детях». Измаил – крепость без слабых мест, одна из самых сильных турецких крепостей. Стены её высоки, рвы глубоки, будем штурмовать и такую! Храбрым воинам Суворов сказал: - Матушка-царица приказала, и мы должны её слушаться! С тобой уж точно возьмём! – с воодушевлением кричали в ответ солдаты и казаки. Со времени войны 1768-1774 гг. турки под руководством французского инженера де-Лафит-Клове и немца Рихтера превратили Измаил в грозную твердыню. Она была расположена на склоне высот, покатых к Дунаю.

Простиравшаяся широкая лощина, с севера на юг, разделяла Измаил на две части, из которых большая, западная, называлась старой, а восточная - новой крепостью. Крепостная ограда бастионного начертания достигала шесть верст длины и имела форму прямоугольного треугольника, прямым углом обращенного к северу, а основанием к Дунаю. Главный оборонительный вал имел семь бастионов, достигал 8 м. высоты и был обнесён рвом глубиной до 10 м. и шириной до 13 м. Ров местами был заполнен водой. В ограде было четверо ворот: на западной стороне - Царьградские (Бросские) и Хотинские, на северо-восточной - Бендерские, на восточной - Килийские. Ворота оборонялись 260 орудиями, из которых 85 пушек и 15 мортир находились на речной стороне. Городские строения внутри ограды были приведены в оборонительное состояние. В армейской крепости имелось большое количество огнестрельных припасов и много продовольствия. Александр Суворов, проанализировав обстановку, пришел к выводу, что «только раз в жизни можно решиться на такой штурм» и что этот момент в его жизни наступил. Овладеть крепостью можно было только с помощью штурмовых лестниц. Солдаты заготовили 40 высоких лестниц, 2 тысячи больших связок хвороста для забрасывания в ров. В течение нескольких ночей проходили интенсивные учения, в ходе которых казаки и солдаты пиками и штыками кололи «янычар», учились быстро и сноровисто взбираться на высокий земляной вал (был сооружен специально). Атака стен 25-метровой высоты сильнейшей крепости после продублированных во всех колоннах ракет и холостых пушечных выстрелов была предпринята одновременно. В 3 часа пополуночи 11 декабря 1790 г. русские войска, по первой сигнальной ракете, построившись в 6 колонн (всего с учётом высадки с воды - 9), двинулись из лагеря - к крепости, а в половине шестого утра, по второй ракете, продолжили движение вперёд, в полном молчании, раздвигая густое марево тумана.

В шесть с половиной утра, с пуском третьей ракеты, начался штурм. Крепость к его отражению была готова: ночью к османам бежало несколько предателей. До крепости оставалось не более 300-400 шагов, когда её стены как будто взорвались - все турецкие орудия одновременно открыли убийственный огонь. 1-я и 2-я колонны генерал-майоров С.Л. Львова и Бориса Ласси успешно атаковали Бросские ворота и бастион Табия. Под огнём противника войска овладели валом и штыками проложили дорогу к Хотинским воротам, через которые в крепость вошла конница и полевая артиллерия. 3-я колонна ген. Мекноба остановилась, так как на данном участке вал и ров имели такие размеры, что подготовленные к штурму 5-саженные лестницы пришлось под сильным огнём связывать по две. С огромными усилиями войскам удалось взобраться на вал, где они встретили упорное сопротивление. Положение спас резерв - Троицкий пехотный полк Хвостова, который позволил опрокинуть турок с крепостного вала в город. В рукопашной схватке погиб ген. Фёдор Мекноб, полегли многие офицеры, но русские солдаты сломили сопротивление янычар и быстро двинулись в глубину крепости. Их возглавлял уже герой Гаджибея полковник Хвостов. 4-я колонна бригадира и кавалера В.П. Орлова и 5-я колонна бригадира и кавалера М.И. Платова (6,5 тыс. и 500 чел. резерв) достигли успеха после жестокой схватки с турецкой пехотой, внезапно сделавшей вылазку из Бендерских ворот и ударившей во фланг колонне Орлова. Она стала разрезанной, но спасена находившимися невдалеке резервами егерей. Таким образом, ген. А. Суворов вынудил турок отойти в крепость. При пятой колонне Платова находился и командовавший двумя казачьими колоннами ген. Безбородко. Колонна бригадира Матвея Платова первой взошла на вал, а за ней - 4-я. В наиболее трудном положении оказалась шестая штурмовая - из пяти батальонов егерей, гренадеров и одной тысячи казаков.

Её вёл на Кильские ворота новой крепости - самой мощной цитадели Измаила - Георгиевский кавалер в генеральских эполетах Голенищев-Кутузов. Под пулями и ядрами герой находился на виду своих атакующих солдат, которые дважды врывались на крепостной вал, и дважды контратакующие турки сбрасывали их в глубокий девятисаженный ров. Лестницы для штурма стен также оказались слишком короткими, и прямо под турецким огнем их приходилось связывать вместе. Тогда М.И. Кутузов послал к начальнику над всеми войсками А.В. Суворову гонца с известием - удержать валы под шквальным огнём невозможно. Генерал-аншеф Суворов прислал флаг-офицера с приказом о назначении Кутузова комендантом Измаила и кратко пояснял, что послание о взятии города-крепости уже отправлено в Петербург. Генерал-майору Михаилу Голенищеву-Кутузову ничего не оставалось, как взять неприступный участок фортеции штурмом. Он лично повёл пехоту в третью атаку и вражеское сопротивление было сломлено. А. Суворов отмечал, что 1-я, 2-я и 6-я колонны, «исполня мужественно, храбро и с удивительною быстротою по данной диспозиции первое стремление, положили основание победы». Больших успехов добились 7-я, 8-я и 9-я колонны бригадира Е.И. Маркова, З.А. Чепеги и Н.Д. Арсеньева. Между семью и восемью часами вечера они удачно высадились у измаильских укреплений на Дунае. 7-я и 8-я колонны быстро захватили действовавшие против них батареи на укреплениях. Тяжелее пришлось 9-й колонне, которая должна была вести штурм под огнём с редута Гоби. После упорного боя 7-я и 8-я колонны соединились с 1-й и 2-й колоннами и ворвались в город. К 8 часам турки были сбиты на всей линии крепостных сооружений, после чего начался ожесточённый бой на улицах города. К 11 часам русские войска захватили Бросские, Хотинские и Бендерские ворота, через которые Суворов двинул в бой резервы.

Турки дрались отчаянно за каждую улицу, каждый дом, гостиницу, мечеть, площадь, стреляли из окон, крыш, подворотен. На солдат и казаков остервенело бросались вооружённые женщины и подростки, что безусловно, умножало свирепость войск, кровь лилась повсюду. Работа шла исключительно штыковая. Известным новшеством было применение русскими полевых орудий в уличных боях. Так, например, комендант крепости старик Айдозли-Мехмет-паша засел в ханском дворце с тысячей янычар. В течении двух часов атаки отбивались и тогда ударили орудия майора Островского. Фанагорийские гренадеры взяли дворец, переколов всех оборонявшихся. Храбрый татарский хан Каплан-Гирей с четырьмя тысячами янычар, под звуки музыки с развернутыми боевыми знаменами и бунчуками, предпринял отчаянную попытку вырваться из крепости. Однако был разгромлен разъяренными русскими солдатами и погиб вместе с пятью своими сыновьями. К 16 часам дня почти вся крепость оказалась в руках суворовских войск, хотя все очаги сопротивления окончательно были подавлены лишь сутки спустя. Русская кавалерия вместе с казаками-черноморцами и казаками Платова и Орлова довершили дело. Из 35-ти тыс. турецкого гарнизона более 26 тыс. чел. были убиты, 9 тыс. попали в плен, из которых на следующий день более 2 тыс. умерли от ран. Из числа русского воинства погибло 2037 чел., ранено 2933 (по др. источникам потери составили 4 тыс. убитыми, до 10 тыс., из 650 офицеров в строю оставалось не более 250). В качестве трофеев русскими войсками взяты 345 знамен, 7 бунчуков, 265 орудий, из них 9 мортир, 3 тысячи пудов пороха, 42 судна, из них 30 речных и около 10 тыс. лошадей. Согласно заранее данному Суворовым обещанию, город Измаил был предоставлен на 3 дня во власть солдат, - таков был обычай того времени.

Впрочем, несмотря на это Суворов, через коменданта Кутузова сразу занялся наведением порядка: по улицам посланы патрули, где надо – поставлены караулы. В центре организован временный госпиталь и т. д. Буквально на следующий день у измаильских стен открыли свои лавки оборотистые евреи, которые скупали у солдат за бесценок захваченное ими золото и драгоценные камни. Почти неделю солдаты очищали город от трупов. Русских переносили в поле и после отпевания хоронили в братских могилах с почестями. Турок и татар бросали прямо в Дунай, и они, покачиваясь на холодных декабрьских волнах, тихо уплывали куда-то в сторону родных провинций. Огромное число потерь заставило де Рибаса отдать Антону Головатому приказ перейти с лодками выше по течению, «дабы не могли употреблять казаки воду от мертвых тел порченную». Пленных под конвоем отправили в Николаев. Позже ген. Кутузов спросил: «Почему вы, ваше сиятельство, поздравили меня с назначением, когда успех был ещё сомнителен?» Александр Васильевич лаконично ответил: «Суворов знает Кутузова, а Кутузов знает Суворова. Если бы не был взят Измаил, мы оба умерли бы под его стенами». Главнокомандующий армией в письме Потёмкину о Кутузове, писал: «... показал новые опыты искусства и храбрости своей, преодолев под сильным огнём неприятеля все трудности, влез на вал, овладел бастионом, и когда превосходный неприятель принудил его остановиться, он, служа примером мужества, удержал место, превозмог сильного неприятеля, утвердился в крепости и продолжал потом поражать врагов». Во время штурма Антон Головатый с казаками шёл в первой линии лодок и принял на себя шквальный огонь крепостных орудий. Он высадился на берег под не стихающим обстрелом и, командуя двумя тысячами черноморцев и солдат, принялся рубить крепостные палисады.

Продолжение следует в части  62                http://proza.ru/2019/09/15/679         


Рецензии
С большим интересом и удовольствием прочитала Ваш труд.Очень интересуюсь этим вопросом по двум причинам-обе половины нашей семьи - моя и мужа в предках своих связаны с Сечью, предок свекрови полковник Семен Панчоха , владевший землями по обеим берегам реки Саксагань не смирился с разгромом Сечи и ушел за Дунай , перед уходом собственным коштом оформил всем своим арендарям права на земли- сколько лет прошло- а селяне этот факт помнят до сих пор , полковник сгинул, семья бедствовала ,но село всегда помогала "панчошатам". А вот моей мамы село- Пешково и Головатовка стояли как раз на пути осеннего похода- чуть дальше нынешнего Батайска - 9 км от Азова, Пешково основал однодворец Пешков в 1760 году- мой дед -как раз жил на этом первом в селе подворье и из семейных преданий известно, что сначала на этом месте паслись стада ногайцев и Пешков присмотрел эти земли будучи наемным пастухом у них, а вот Головатовка и половина Пешкова по тем же семейным преданиям , но от семьи Евтушенко возникли из тех кто не дошел до Ейска- кто шел пешком , без повозок , зима их застала в районе Пешкова-Кагальника, опять по легендам их приютили местные, а потом они перезимовав и сами не захотели никуда дальше идти. церковь тамошнюю Покрова Богородицы по сохранившимся документам тоже строили якобы запорожцы- всех как бы спонсоров строительства этого храма нашла в списках Полтавского полка Кальмиусской паланки- вроде так.

Анмамалия   13.11.2018 21:17     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.