История Тамани ч. 20

Р.К. Шведе. Портрет Николая Ивановича Лорера, 1841 г. Холст. Масло. Хранится в Гос. Эрмитаже, СПб. В Тамани декабрист Н. Лорер провёл зиму 1838/39 гг. Нашёл там турецкий фонтан и часто его посещал, набирая вкусную, прозрачную и целебную воду. В Тамани встречался с декабристом А.И. Одоевским. Являлся другом Павла Ивановича Пестеля и Михаила Юрьевича Лермонтова...

Кошевой же атаман, бригадир Чепега, был добрый человек - и только; делами мало занимался и был даже вовсе неграмотный, а потому всеми делами и управлением по войску заведывал Головатый». Судья ЧКВ, оставшийся после отбытия атамана Чепеги в Польский поход за главного военачальника, успевал не только строить церковь в Тамани, Бугазскую гавань для флотилии с причалом, казармами, арсеналом, ветряной мельницей, строений войсковых в Екатеринодаре и по кордонной линии, но и решать вопросы по обустройству поселенцев. В 1794 г. он обращается к Таврическому губернатору С.С. Жегулину, а затем и к Платону Зубову с просьбой о снабжении «медикаментами войска жителей, старшин и козаков, а паче штаб-лекаря Барвинского». Он оказался сведущим и усердным врачом, оказывающим помощь больным черноморцам, более всего страдавших лихорадкой. Как человек набожный Антон Андреевич заботился о заведении православных храмов и «монашеской пустыни, в которой бы престарелые и раненые на войне козаки по богоугодному желанию своему могли воспользоваться спокойною в монашестве жизнию». В сентябре 1794 г. из Синода пришло разрешение на устройство куренных храмов и заведение монастыря, данное вследствие указа Екатерины II от 24 июля. Головатый усердно занимался учреждением церквей в Черномории, подбирал священнослужителей. Дьякон Таманской Покровской церкви Фёдор Романовский был земляком Войскового судьи, а, возможно, и родственником. В одном из архивных документов за 1794 г. сказано, что «родился он в Екатеринославском наместничестве в местечке Новых Санжарах от отца тамошнего священника Романовского, а матери Мелании, которые уже умре». Иван Романовский окончил семинарию в Екатеринославле, в 1793 г. венчался и с того времени находился при походной Антоновской церкви. В 1794 г. ему исполнилось 24 года. Достигнув Астрахани, Головатый со своим отрядом поступил под начальство ген. Рахманова и 21 июня прибыл на судах в Баку и расположился лагерем.

В Персидском походе казаки сражались храбро. Бригадир Головатый писал кошевому Чепеге: "Ще бачу козацька слава не загинула, коли исключая двух больных с числа десяти человек восемь могли дать персиянам почувствовать що е в черноморцах за сила!". Вообще Персидский поход оказался неудачным для черноморцев. Казаки, находясь на болотистых островах, много болели, голодали и умирали. Сама их служба была бесцветной, сражений с неприятелем, кроме зензелийских, не происходило. Они то перевозили на судах с одного места на другое войска и провиант, то устраивали лагеря и строили батареи. При этом черноморские полки были сильно раздроблены, что было неудобно для полковых командиров и для бригадира Антона Головатого в особенности. Вскоре командир полка Великий утонул в море, другого комполка - Чернышева занесло штормом на дербентские берега. Он вернулся в лагерь только под конец войны, изнурённый и больной. Главные командиры войск на Каспие умерли: сначала контр-адмирал Фёдоров, а затем и граф Апраксин. А.А. Головатый стал исполнять обязанности начальника флотилии и десантных войск на Каспийском море. В этой почётной должности войсковой судья Головатый находился недолго. Не пощадила и его лихорадка. Перенося болезнь на ногах, Антон Андреевич вечером 28 января 1797 г., сидя в кресле, на 53 году жизни скончался. Он так и не узнал, что после смерти 70-летнего ген. З. Чепеги, казаки в Екатеринодаре, в середине месяца, избрали его своим атаманом. Письмо войскового писаря Т.Т. Котляревского, из казачьей столицы 19 января с этим известием, получил полковник И. Чернышев, принявший командование над черноморцами. В ответном письме он сообщал: «Честь имею донести, что находящийся в отряде от войска в Персии высокородный и высокопочтенный господин бригадир и кавалер Антон Андреевич Головатый, имея командование Каспийским флотом на Кизигалачском рейде и войсками, на полуострове Камышевани состоящими, того ж генваря в 28 день скончал живот свой, а 29 с отличною церемониею от морских и сухопутных сил погребен.

Оставшиеся по смерти его здесь, имение и деньги поручены наследнику его, родному сыну, полковнику, армии капитану Александру Головатому, о чём и опись войсковому Черноморскому правительству препровождена». Кстати, Александр Головатый после смерти отца графом Зубовым был уволен со службы, после чего отправился в Черноморию, за какую-то вину был лишён чинов и в том же 1797 г. умер в Тамани. Конечно же, Антон Андреевич мечтал о спокойной и мирной жизни на Кубани. Но не суждено было ему воспользоваться всеми благами, которых он добился для войска. Рассыпалось в прах добро, собранное за долгие годы. Упразднено было и ЧКВ, но сохранилась о Головатом память в народе, Покровский храм и как самое большое богатство - песни, сложенные Антоном Андреевичем в 1792 г. Старшины и простой казацкий люд, глубоко уважали своего «батька» Головатого, о нём даже сочинили присказку-поговорку, которая больше века жила в народной кубанской речи: «Знае об тим Головатый Антон: вин нам голова, вин наш и батько – вин нам поголыв головы гладко!» (т. е. снова сделал нас казаками – авт.). Вернувшиеся из похода на Кубань голодные и оборванные казаки, не получив причитавшегося им жалования, потребовали «удовлетворения обид». Эти события вошли в историю Кубани, как «Персидский бунт», который жёстко был пресечён. Войсковой писарь Тимофей Котляревский находился в это время в Петербурге на коронации императора Павла I и был его рескриптом назначен войсковым атаманом. Новоявленный "батько" (казаки никогда его так не называли) большую часть времени жил в столице, откуда посылал на Кубань распоряжения и приказы. Он правил казаками до конца 1799 г., причём весьма худо, именно при нём произошел персидский бунт - в основном по его вине. В 1996 г. группа краснодарских учёных пыталась отыскать на Каспийских берегах место погребения великого черноморца А. Головатого.

На острове Сары, где, по некоторым сведениям, он был похоронен, удалось обнаружить целое кладбище русских моряков и большую плиту над братской офицерской могилой, в которой, вероятно, и был погребён Антон Андреевич. Для того, чтобы в этом окончательно убедиться, нужны новые исследования и новые научные экспедиции. Приходское духовенство на протяжении длительного времени несло на себе и просветительские функции. Историк Ф. Щербина, рассказывая о развитии народного образования в Черномории, считает духовенство одним из главных посредников «преемственности» в передаче грамоты «от одних лиц к другим». Уже в 1809 г. черноморцы при Покровской церкви, в доме, занимаемом причтом, устроили первую школу. Обучать детишек стал дьячок Фёдор Белявский. Желающих учиться было очень мало, да и тогдашняя наука не отличалась особенной производительностью, толкаясь и путаясь в титлах часослова и псалтыря. Священник Симеон Кучеровский в своём сочинении так описал черноморцев того времени: «Черноморец обращается к религии и ждёт единственно от неё помощи. Всё делается по Божьему. Бог силён летом всё холодом истребить, а зимой зноем попалить - в этом искренне уверен каждый. Отсюда происходит, что более строгие и сильные в научении слову Божию пастыри церкви пользуются полным уважением и расположением прихожан, в скорбные минуты утешить, поддержать, удерживать страсти. Взгляд на нравственность: черноморец ленив, ходить в церковь на молитву, он любит соблюдать праздники, но это празднество его состоит в прекращении работ хозяйственных. И только ему более присуща мысль, что грех работать в праздник, нежели что ещё грешнее – проводить праздник в пустословии, вместо молитвы. В этом его трудно разуверить, а причина этого – природная лень. За всем тем, пост соблюдается довольно строго. Редко случается, чтобы в госпиталях приказания доктора не соблюдать пост исполнялись больными, так же и в походах, и на станциях, по кордонам посты строго соблюдались.

Это главная, кажется, добродетель по понятиям черноморцев! Распутство – порок, тоже мало известный. Воровству не многие наклонны, разве те только, которые вынесли этот порок, как удальство из Запорожья по наследству. Впрочем, двери дома вы можете оставить незапертыми, домашний скарб ваш будет в целости, хотя вы будете работать на поле несколько дней. Если что подвергается опасности, то это домашний скот. Что касается страннолюбия, можно сказать в похвалу черноморцев, что странник проездом через этот край не войдёт в большие издержки, эта патриархальная черта присуща черноморцам. Черноморец, вообще говоря, добр, честен, набожен...» (14). По инициативе Просветителя ЧКВ, поэта, историка, директора войсковой гимназии, войскового протоиерея К.В. Россинского, насобиравшего за несколько лет десятки тысяч рублей, в 1812 г. в Тамани было открыто Приходское Училище. Учителем в этой низшей гос. школе был назначен один из студентов Харьковского университета. Средства в дар Приходским училищам в Таманском, Щербиновском, Брюховецком и Григорьевском куренях также представил наличными в сумме 6500 руб. благотворитель Курский 1-й гильдии купеческий сын Сергей Васильевич Антимонов. История Щербиновского приходского училища тесно связана с именами Россинского, усилиями которого оно и открылось в 1812 г., наряду с двумя другими первыми училищами Черномории в ст-цах Таманской и Брюховецкой, и Якова Мишковского, автора незавершённой историко-героической поэмы «Харко, запорозький кошовий». Училища, которые открывались в Роговском курене и Темрюке в 1817, 1818 гг., а также в Медведовском, Кущёвском, Леушковском, Пластуновском и др. в 1819 г., содержались частью на общественные средства, частью же на суммы, собираемые при церквях. В 1819 г. в Таманском курене учителем стал казак Базилевич-Калитанский, окончивший Киевскую духовную академию.

На начало 80-х гг. XIX в. в Кубанской обл. «по удобству классов и учительских квартир, училище Таманское и Кущёвское принадлежит к числу лучших в области». В начале XX в. в Таманском мужском училище с 5-летним курсом образования обучалось 220 чел., кроме того функционировали раздельные учебные заведения для мальчиков и девочек, а также смешанное. Все они были начальными школами, с общим числом 450 детей. В 1827 г. в Тамани всего насчитывался 131 двор, для сравнения - в Екатеринодаре 1341. Путь переселенцев в Черноморию был нелёгким; многие из них, особенно старики и малолетние дети, умерли в дороге, а других смерть настигла уже на берегах Кубани. Как ни был трудным путь, но жизнь переселенцев, особенно в первые годы, оказалась ещё тяжелее. Неурожаи, постоянная угроза нападения со стороны горцев, болезни - стали причиной чрезвычайно высокой смертности. В переписи 1835 г. против каждой третьей фамилии стоит запись «умер (умерла) в 1821, 1822, 1823-ем...» Некоторые семьи, не вынеся тягот и лишений приграничной жизни, убегали из селения. Обычно подавался в бега сначала глава семьи, а через год-два за ним следовала и его семья. Военная обстановка, близкое соседство закубанцев, угрожавшее ежеминутным вторжением, вынуждали жителей быть всегда наготове. Крытые камышом и соломой, длинные хаты выходили глухой стеной на улицу и всегда имели два выхода. На ночь, со слов старожилов, некоторые дальновидные хозяева в сени заводили свинью и привязывали у двери. В случае ночной атаки черкесов, именно через эту дверь семья выбегала на улицу или во двор. Казаки были убеждены, что нападавшие, услышав хрюканье свиньи, через эту дверь в хату не сунутся. Больших огородов и садов при хатах в то время не было; дома теснились на небольшом возвышенном месте, которое замыкали глухие переулки. Ненастными осенними и зимними ночами на станицу наваливались тяжёлые сумерки, и казалось, всё в ней вымирало до самого рассвета.

Лишь в свете проглядывавшей из-за туч луны поблескивали над крышами убогих жилищ золочёные церковные кресты. Практически вся общественная и культурная жизнь станичников вращалась вокруг храма (назывался тогда молитвенным домом) и казачьего правления. На церковной площади проводились станичные сходы, на которых решались важнейшие вопросы, выбирался атаман и судьи, проходили сборы на службу казаков из запаса, проводы на войну. В разных местах северо-западной части Таманского п-ова были обнаружены каменные орудия II в. до н.э. Это указывает на то, что в эпоху бронзы он был густо заселён и его жители были связаны с племенами Кавказа, Крыма и южнорусских степей. Основными памятниками археологии на Тамани являются античные и в меньшей степени средневековые. Таманский п-ов буквально насыщен остатками городов, поселений, крепостями, курганами, могильниками и культовыми местами. Недаром его иногда называют кубанскими Помпеями. На Тамани не менее 6 античных городов укрыты мощными наслоениями более поздних эпох. Некоторые города в связи с изменением уровня моря наполовину находятся под водой. Земля Таманская известна на весь мир не только своей седой многовековой историей. Слова М.Ю. Лермонтова о Тамани прозвучали приговором - и обессмертили её. «Тамань - самый скверный городишко изо всех приморских городов России». Так начинается повесть «Тамань». Удивительная живописность, тонкий лиризм, глубокая поэтичность, точный, ясный, простой и необычайно выразительный в своей простоте язык делают произведение одним из лучших образцов русской прозы. Антон Чехов о повести "Тамань" - жемчужина русской прозы. Природа этой земли, непроглядная бархатная ночь, очарование «свободной стихии» моря, быт и нравы местных жителей всё это отражено в произведении М. Лермонтова. Таманский п-ов - это южное солнце, чистый воздух, настоянный на запахах цветущих степных трав и тёплого моря, неповторимый ландшафт с вулканическими грязевыми сопками, солёными озерами, голубыми заливами и лиманами.

Зеленью плавней, стройными рядами виноградников, пшеничными полями и рисовыми чеками, степью с седым ковылём и полынью, неразгаданными тайнами и красивыми живописными легендами. Это край уютных казачьих станиц, где живут хлеборобы, виноградари, садоводы, животноводы и многие другие труженики. Первые возделанные поля в низовьях Кубани появляются около 200 лет назад. Основная часть земельных угодий принадлежала казачьему сословию. Пшеница была главной культурой. Для личного потребления сеяли гречиху, горох, фасоль, бобы. С увеличением поголовья лошадей расширялись посевы ячменя и овса. Из масляничных культур выращивались лён, конопля, подсолнечник, горчица. В начале XX в. стали разводить табак, завезённый сюда греками. Появились и первые виноградники. В XIX в. немало известных людей посетило Тамань. С вечера 13 по утро 15 августа 1820 г. здесь проездом, вместе с известным героем войны 1812 г. ген. Н.Н. Раевским и его детьми, был ссыльный поэт А.С. Пушкин. В сентябре 1825 г., направляясь к новому месту службы в Ставку Командующего Кавказским корпусом ген. А.П. Ермолова, из Керчи через Тамань, Копыл, Екатеринодар и т.д. проехал с остановкой дипломат и поэт А.С. Грибоедов. Чуть позже в Усть-Лабинской крепости, он встречается с ген. А.А. Вельяминовым и впоследствии участвует в походе его отряда против закубанских горцев. Грибоедов проявлял постоянный интерес к истории Кубани и Тамани. О двух известных таманцах: в составе 1-го пешего полка 14 мая 1828 г. при бомбардировке крепости Силистрии был убит сотник Лев Семёнович Паливода; 6 июня 1828 г. в составе Хоперского казачьего полка убит в битве с горцами, у местечка Учкуль, есаул Попов Александр Афанасьевич. После восстаний декабристов на Сенатской площади в Петербурге 14 декабря 1825 г. и Черниговского полка на Украине с 29 декабря 1825 г. по 3 января 1826 г., царизм жестоко подавил эти выступления и расправился с их участниками.

Продолжение следует в части  21              http://www.proza.ru/2019/01/06/718


Рецензии