Дорога в Рай

Молодая собака, заигравшись, внезапно застыла в ужасе.
Милый её сердцу дом пропал из виду, опушку взяли в кольцо угрожающие деревья далёкого прежде леса.

Часто дыша ртом, она в панике огляделась. Ничего знакомого. Она принялась тихонечко всхлипывать и совсем уже было взвыла от страха, но тут взрыв тихого шума за её спиной разом выбил её из такого привычного и близко знакомого нахлынувшего чувства жалости к себе.
Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, она взвилась в воздух и, развернувшись на 180 градусов, припала к земле, вздыбив шерсть на загривке.
Немного подождав, она медленно-медленно вытянула вперед-вверх голову и осторожно втянула ноздрями терпкий воздух.

Приторно-сладковатый запах неотвратимой смерти заставил её несколько раз судорожно сглотнуть. Сейчас?! -- обречённая мысль холодом застыла в горле и кончик хвоста забился в агонии. Её стройное тело превратилось в камень, голубые глаза скатились к переносице, расширенные до предела зрачки расфокусировались.
Вся её коротенькая жизнь калейдоскопом цветных пятен стремительно пронеслась в забившемся в истерике мозге.

Её не учили сражаться, никто никогда не бросал ей вызов и она испортилась, как капризный ребёнок. Всё всегда давалось ей слишком легко, чтобы стать реальным знанием, а то, чего ей не удавалось ухватить своим живым умом, она тут же отбрасывала и никогда потом не возвращалась.

Листья осин вдруг разом затрепетали, породив порыв ветра, который бросился к ней, располовинив её восприятие картины мира и высокую траву перед мордой. Взглянув сведенными глазами на накатывающую силу, она вздрогнула всем своим существом и почувствовала, как жёлто-зелёная чужая Вселенная смотрит на неё в упор.

На расстояния прыжка от неё, между двух совершенно одинаковых кустов лещины, стоял серо-бурый незнакомец с пушистым хвостом и ласково улыбался прокуренными клыками.

Её барабанные перепонки с пронзительным звоном лопнули и всё затопило эхом оглушительного залпа нахлынувших звуков. Теперь она снова могла дышать. Причудливо переплетаясь, в пропитанном озоном воздухе носились мокрые перья воробьиного чириканья, изумрудный стрёкот кузнечиков, прохладный яд горячего следа гадюки, рождественская радость еловых шишек и ещё чёрт знает чего с послевкусием солёных слёз схлынувшего оцепенения.

Она нервно переступила передними лапами, сомкнула веки, окунувшись в спасительную тьму, и подняла их снова на счёт три.

Всё по-прежнему. Чужак так же неподвижно смотрел на неё, только улыбка его стала немного шире, а из пасти свесился иссиня-чёрный язык.

Она настороженно улыбнулась в ответ, уже решившись, выждала ещё пару мгновений и шагнула вперёд. В тот же миг он двинулся навстречу. Кончики их носов приблизились на опасное расстояние, и она, повинуясь внезапному порыву, молниеносно лизнула безобразный шрам под его правым глазом.

Разговаривать было не о чём и некогда.
Две реальности сомкнулись в точке сингулярности и ослепительная вспышка настоящей жизни ударной волной уничтожила время и пространство.
Весь лес содрогался от их страсти.
Солнце в стыдливом смущении кинулось под защиту облаков, чтобы не превратиться раньше времени в белого карлика своей совести и робко появилось только на рассвете нового эона.

Бесконечную вечность спустя они лежали рядом, омываемые ночной свежестью зарождающейся Луны и энергия сотворения мира блуждала из его междуножия в её и обратно колесом шаманской магии.

Перед тем, как бог Мара окутал их иллюзией сна, она, словно вспомнив что-то главное, прошептала ему: Ты меня не убьёшь?

С восходом она поднялась первой. Океаны двух встречных взглядов слились, прощаясь, и она ушла, ни разу не обернувшись. Ушла к родному дому, к страдающему невыносимыми мигренями хозяину, к своей миске. Ушла, унося в себе величайшее приключение своей жизни.

Бурый волк добрался до полуразрушенной часовни в чаще, когда леденящее душу одиночество снова поглотило его. Он поднялся по сгнившим ступеням и сел в заброшенном алтаре перед перекошенным распятием.

Господин далёких галактик, Непознаваемый Несуществующий.
Хлеб мой насущный возьму сам я.
И не нужно мне благословение Твоё, ибо нет греха на мне.
Но дай той, что разделила шестомайствие моё, то, чего так жаждет она.
Аминь.

Затылок ему обжигал взгляд давно исчезнувшей женщины с младенцем на руках.

Когда сумеречные тени скрыли трещину между мирами и на небесах стали проступать первые звёзды, огромный теколот взмахнул крыльями.

Он глубоко вздохнул.
Глаза его яростно сверкнули.
Точка сборки сорвалась с места и воспламенила разом все эманации кокона.

СВОБОДА!

Бесконечность раскрыла свои объятия и Кетцалькоатль исчез, будто его никогда и не было...











 


Рецензии