Свежие ощущения ярких воспоминаний

«Меняю яркие воспоминания на свежие ощущения»


М.М. Жванецкий



* При комуняках обычно было принято проводить так называемые политинформации. Разъяснять отсталым согражданам чё в мире-то деится. Не были исключением и общеобразовательные школы. Однажды, моя «класуха», Ольга Александровна Фисюк, в очередной раз промывала нам мозги и от излишней политической угодливости назвала премьер-министра дружественной нам Эфиопии Менгисту Хайле Мариама – Мангусто. А может она и вправду считала, что это вовсе не премьер, а забугорный зубастик? На всякий случай, дабы предотвратить конфуз, я поправил учительницу. Фисюк покраснела, но ничего не сказала. Спустя пару лет, когда я заканчивал восьмой класс, Ольга Александровна припомнила мне «эфиопского Мангусто». В характеристике она написала: «Абсолютно не разбирается в политических событиях. Не умеет их правильно истолковать».

* Директор Омского театра драмы Борис Михайлович Мездрич был в родном коллективе, мягко говоря, не популярен. Одних смущал его «пятый пункт», других – слишком рьяное подражание западу. А кое-кто вообще подозревал его в бонапартизме. В конечном счёте, на собрании труппы в 1991 году правдолюбцы решили, говоря современным языком, объявить Мездричу импичмент. Но хитроумный директор, заручившись поддержкой местных Ротбергов и Лабунских, а также столичных Швыдких, сумел-таки сохранить кресло.

Меж тем труппа не дремала. Возвращаясь поздно вечером домой, в собственном подъезде узурпатор-Мездрич получил клинком в мягкое место. Поскольку место было не только мягким, но и о-о-очень большим, план душегубов-членовредителей избавиться навсегда от ненавистного директора сорвался и на этот раз.

А затем начались репрессии. Зализавши раны, Мездрич избавился от дюже активных в кулуарах и пассивных на сцене шайки молодых актёров, недавних выпускников Свердловского театрального института. В набежавшую волну ярости бросил и своего заместителя Александру Юркову, обвинив её в том, что она кому-то не дала, или дала да не тому… какие-то важные документы. И только после этого немного успокоился.

Так бы и царствовал Борис Михайлович в Омском академическом, если бы в начале нового тысячелетия он чуток не обмишурился. И сей чуток стоил ему не только места дислокации, но и места жительства. А дело было так. Посетил сибирскую глубинку с официальным и не менее дружественным визитом Президент Путин. Местные чинуши потащили его в единственную городскую достопримечательность – здание драмтеатра. Экскурсию по храму искусства доверили провести Мездричу, а зря! Директор так увлёкся, что в запале критиканул областную святыню, самого народного артиста и обладателя «Золотой маски» губернатора Полежаева: «Дескать, не торопится администрация Омской области с реставрационными работами в старейшем здании города».

На следующий день Президент отбыл на Запад, а Мездрич – на Восток. Благодаря Швыдкому, бывшему в ту пору министром культуры, опального Бориса Михайловича пригрели в Новосибирском театре оперы и балета. Досталось на орехи и руководителю омской культурой Шалаку. С ним, также как и с Мездричем, не был продлён контракт, и он остался без работы. Впрочем, это уже совсем другая история.

* В 1992 году Омский музыкальный театр готовился к премьере мюзикла «Три мушкетёра». Из Чикаго выписали режиссёра Уорнера Крокера и композитора Грэга Опелку, с которыми по случаю я оказался в кафе Дома актёра. Отмечали юбилей главного художника театра Бориса Яковлевича Торика. И надо ж такому было случиться, что на том самом банкете колосилась моя бывшая преподаватель английского языка Тюменцева. Улучив халявный момент она подсела за наш столик и слащаво улыбаясь обратилась к Крокеру: «А знаете, Уорнер, ведь именно я учила этого молодого человека английскому». Крокер скривился и на чисто русском языке ей ответил: «Теперь я понимаю, почему он абсолютно не владеет английским языком». Тюменцеву я больше никогда не встречал.

* В мае 1991 года Омский театр драмы прощался со спектаклем «У войны не женское лицо». Я не стану пересказывать его сюжет, ибо название спектакля говорит само за себя. Когда по ходу пьесы, очередь дошла до монолога персонажа актрисы Натальи Василиади, из правой кулисы, со стороны пульта помощника режиссёра, размеренным шагом на авансцену вышла большая серая крыса. Причём крысиное антре заметили все - и актёры, и зрители.

И только Василиади, которой свет от рампы слепил глаза, как ни в чём не бывало продолжала вдохновенно читать свой монолог. В зале воцарилась гробовая тишина. Все не сводили глаз с серого комочка. Крыса между тем прошествовала к середине авансцены и остановилась напротив ничего не подозревающей Василиади. Боле того, она села на задние лапки и подняла морду. Выслушав монолог до конца, крыса вздохнула и удалилась под гром аплодисментов в левую кулису. Успех был необычайный. Василиади вся светилась от счастья, а зрители, отбивая ладони, пребывали в полной уверенности, что появление крысы на сцене - это ещё одна удачная находка режиссёра.

* Обычно у спектаклей, которые любимы зрителем, - долгая жизнь. «У войны не женское лицо» можно отнести к редким исключениям. Когда я поинтересовался у заведующего труппой драматического театра Е. А. Зубарева (ныне покойного), почему так быстро был снят именно этот спектакль, Евгений Андреевич поведал мне следующую историю.

- По замыслу режиссёра, в спектакле должен был появляться юный скрипач. Дети всегда вызывают умиление у зрителей, а тут ещё классическая музыка в совокупности с почти профессиональным владением инструментом. Мальчонку нашли на подготовительном отделении музыкального училища имени Шебалина. Звали юного скрипача Алик Корн. И всё было бы хорошо, только вот родители взяли и увезли Алика на Землю Обетованную, чем нанесли спектаклю непоправимый урон. Режиссёр настоял на том, чтобы немедленно разыскали другого скрипача такого же возраста. В новом театральном сезоне на сцену вышел ещё один воспитанник Шебалинки, звали которого Петя Шульмейстер. По злой иронии родители Пети также решили, что их чадо достойно большего, и вслед за Корнами Шульмейстеры навострили лыжи на Ближний Восток. Режиссёр решил больше судьбу не искушать, и спектакль «У войны не женское лицо» был снят с репертуара.

* Скрипач Гена Хабенский – личность в городе Омске довольно примечательная. В театральных кругах о нём ходит множество легенд. Вот одна из них. В драматическом театре много лет назад шёл спектакль «Самоубийца». Гена Хабенский был в нём занят в массовке. Он выходил со своей скрипкой в самом начале второго акта в составе цыганского ансамбля. Причём появлялся он в последнюю минуту, так как в антракте любил пропустить рюмочку-другую коньяка в актёрском буфете. Вбегая на сцену и понимая, что ждут только его, он обычно говорил: «Выступает цыганский ансамбль. Художественный руководитель – тоже еврей». В это время занавес открывался, но актёры уже петь не могли. Все просто давились от хохота.

* Светлана Апполлинариевна Киреева работала помощником режиссёра в Омском академическом театре драмы со времён Царя Гороха, и с каждым новым театральным сезоном не переставала удивлять родной коллектив присущими только ей неожиданностями. Ну, например, во время визита в наш город немецкого режиссёра (польского происхождения) Генриха Барановского, собирая актёров на репетицию, Света почему-то ни с того, ни с сего по селекторной связи скомандовала: «Ахтунг, ахтунг! Всем актёрам собраться на сцене!» Тем самым повергла и коллектив, и Барановского в замешательство.

Или другой случай. На гастролях театра в Штатах к Свете подвели местного рабочего сцены и представили: «Это – Сэм. Он будет монтировать декорации. Его зовут Сэм. Света не забудь».

 Оставшись с Сэмом вдвоём, помреж смерила америкашку оценивающим взглядом, похлопала по плечу и сказала: «Ничего, Билл, сработаемся!»

Но больше всего досталось от Светы композитору и исполнителю Вите Березинскому, заведовавшему в нашем театре музыкальной частью. За время гастролей во Владивостоке, появилась в продаже Витина пластинка, вышедшая на «Мелодии» под названием «Крымское лето». На обложке Березинский был изображён голым по пояс в окружении кораллов и ракушек цвета перламутра. В одной из таких ракушек Света Киреева «опознала» недостающий на фото интимный фрагмент тела композитора. Целую неделю помреж пытала Витю на предмет подтверждения своих догадок, но Березинский стоял на своём, что, дескать, это всего лишь ракушка и ничего более.

Под занавес гастролей, доведённый до нервного истощения композитор, завидев поджидавшую его с извечным вопросом Кирееву, со слезами на глазах выдавил: «Да, Света, это мой х*й. Можешь спать спокойно». И Света успокоилась.

* В середине 90-х вознамерился Комитет по культуре и искусству обладминистрации внедрить новую форму работы с колхозниками. В рамках фестиваля «Душа России» свою массовую культуру сельчане должны были нести жителям областного центра. Для этих целей была предоставлена площадка престижного Концертного зала Омской филармонии. Доярки и механизаторы решили сразить омичей широтой размаха. Помимо концертных программ они привозили в город и образцы своей сельхозпродукции. В фойе накрывались столы, и чем разнообразней была снедь на них, тем успешней проходили сами выступления. Дело в том, что зрителям продукцию разрешалось дегустировать, а чтоб лучше «проваливалась», подносили в гранёных стаканах мутного. Естественно, «надегустировавшейся» первача публике, колхозные рулады со сцены казались милее бодрого пения Кобзона. По окончании концертов, обычно устраивались банкеты. Для высшего эшелона прямо в кабинете директора Концертного зала, для простолюдинов - в гримёрках на первом этаже. Надо сказать, что теперь модно стало на подобного рода тусовки непременно приглашать священников. Без них уже ни одна тусовка не обходится. Каждую тусовку они сначала освятить должны. Священники тоже «крутыми» стали: под рясой джинсы, «Мальборо», сотовый и пистолет… Так вот занесла на одну из таких тусовок в Концертный зал тогда ещё архиепископа, а нынче митрополита Феодосия (причём по всем документам в Комитете по культуре он проходил как Игорь Иванович Процюк).

Программу он не смотрел, а сразу же направился в кабинет директора на «а-ля фуршет». Когда я по какому-то вопросу заскочил на минуту туда, просто обомлел. Этот Феодосий молочного поросёнка ел. Хотя на дворе – великий пост. Я ему говорю:

- Владыко! Россия, то – на посту!

Он на меня посмотрел и отвечает:

- Да храни её Господь!

И куском поросёнка на вилке меня перекрестил.

* В 1995 году вся страна готовилась к очередным выборам президента. ЕБН уже колесил по городам и весям, встречаясь с избирателями, когда меня вызвала Нина Михайловна Генова, бывшая в ту пору председателем Комитета по культуре и искусству администрации Омской области:

- Первое лицо государства скоро посетит наш город с двухдневным официальным визитом. Мы получили установку, чтобы работники культуры голосовали только за Ельцина, и в связи с этим вам поручается написать обращение к гражданам от имени деятелей культуры и искусства с призывом сделать на избирательных участках правильный выбор. Я надеюсь, вы понимаете, какую важную миссию вам доверила областная администрация? А начать обращение, я думаю, нужно так: «Мы, русский народ!..»

Через пару дней мне позвонил знакомый из редакции газеты «Вечерний Омск». Он прочитал текст составленного мною обращения. Причем акцент был сделан на заголовок, рекомендованный Геновой, и на фамилии деятелей культуры. Это были: Мездрич, Ротберг, Лейфер, Вайнерман и многие другие представители русского народа.

* Приближалась очередная годовщина Великой Победы. К знаменательному дню работники Комитета по культуре и искусству готовили концертную программу. Мне же было поручено изготовить пригласительные билеты. Но прежде я должен был представить на утверждение Н. М. Геновой эскизы. Художник-дизайнер из издательства «Русь» сделал два варианта, и я принёс их Нине Михайловне. Генова долго рассматривала эскизы, но, так и не приняв никакого решения, отправила меня к вице-губернатору М. А. Руденку (царствие ему небесное) - дескать, как он решит, так тому и быть.

Михаилу Александровичу общий концептуальный дизайн пришёлся по вкусу, но кое-что в эскизах его всё-таки смутило. Дело в том, что на одном из вариантов был изображён боец в каске с лицом нацмена, а на втором боец был хоть и славянской внешности, изображённый на фоне зенитной установки, но уж больно юный, с почти детским лицом.

- Было бы хорошо, - сказал мне Руденок, - зенитку оставить, а бойца подобрать посолиднее. Как-никак воин-освободитель... И лицо его должно быть волевым, мужественным…

Сказано - сделано. Я помчался в «Русь», но подходящего «экземпляра» в издательстве мы не нашли. Тогда я достал из кармана своё служебное удостоверение и предложил художнику вырезать на компьютере лицо парня у зенитки, а вместо него вставить моё. Вся «операция» заняла не более получаса.

Готовый эскиз Михаил Александрович одобрил: «Ну вот, совсем другое дело. Настоящий воин-освободитель».

На праздничный концерт 9 мая ветераны Великой Отечественной стекались к Музыкальному театру, держа в руках пригласительные билеты с моим «мужественным и волевым» лицом на обложке.

* Валерий Григорьевич Кисуркин занимал в Комитете по культуре и искусству должность заместителя председателя. Говорил он мало, но весьма образно. Аппаратные совещания, проводимые в отсутствие Н. М. Геновой, Валерий Григорьевич начинал обычно так: «Уважаемые коллеги! В Комитете по культуре и искусству администрации Омской области образовалась ниша, в которой мы видим определившиеся приоритеты в работе Комитета по культуре и искусству администрации Омской области. Эти приоритеты, уважаемые коллеги, определились благодаря образовавшейся нише в Комитете по культуре и искусству администрации Омской области. И мы видим, уважаемые коллеги, как в этой образовавшейся нише определились приоритеты Комитета по культуре и искусству администрации Омской области. Вот если бы не эти приоритеты, уважаемые коллеги, образовавшиеся в нише Комитета по культуре и искусству администрации Омской области, то эту нишу мы никогда бы не смогли заполнить образовавшимися приоритетами Комитета по культуре и искусству администрации Омской области. А теперь, уважаемые коллеги, прошу задавать вопросы, и, пожалуйста, по существу поставленного вопроса».

Вопросов у собравшихся, как правило, не было.

* В начале 90-х годов в органном зале Омской филармонии проходил концерт московского камерного хора под руководством Владимира Минина. С приветственным словом к прославленному коллективу обратилась Нина Михайловна Генова, величаемая в ту пору не иначе, как грандкультурмадам. Всё шло хорошо, пока Нину Михайловну трясло на междометиях, но вот она, наконец, вырулила на финишную прямую и сказанула такое, что присутствующая в зале публика от смеха попадала с кресел.

- Я счастлива, - подытожила речь Генова, - видеть и слышать на омской земле ансамбль «Виртозы» (это не описка, она именно так и сказала) из Москвы и его бессменного руководителя Владимира Спивакова.

Обескураженный Минин от ответного слова отказался. Спустя несколько лет «досталось» от Нины Михайловны и прославленному коллективу Московского художественного театра имени Чехова. В канун гастролей на сцене Театра драмы, обращаясь к присутствующим, Генова расшифровала аббревиатуру МХТ: Малый художественный. А на реплику артиста Щербакова, что, мол, пора нам быть и Большим, Нина Михайловна легко парировала: «Скоро будете».

* В начале 1998 года, открывая в Музыкальном театре очередной фестиваль «Душа России», губернатор Омской области в своей вступительной речи слово в слово процитировал первый и второй абзацы из моей статьи «Время подводить итоги», опубликованной в первом номере альманаха «Глубинка», вышедшего тремя годами ранее. Естественно, на моё авторство глава региона сослаться не сподобился. Ну, думаю я сидя в партере, если уж он считает, что ссылаться на меня ему не по чину, то пусть бы тогда сам и писал свои речи. А губернатор тем временем, «вырулил» на финишную прямую и, завершая выступление, сказал: «Я далёк от мысли…». После этих слов, я простил ему плагиат.

 * С Дроботенко меня познакомил весной 1992 года мой приятель Илья Багаев.

В тот период мы с ним участвовали в самодеятельном театральном коллективе при Транспортном институте. Руководила нами Людмила Алексеевна Юшко. Со спектаклем «Страх и отчаяние в Третьей империи» по Брехту мы даже ездили на фестиваль студенческих театров в Свердловск. Правда, там мы ничего призового не заняли, но зато в Омске на студенческой «Театральной весне» 1992 года я получил приз за лучшую мужскую роль.

Вот тогда-то Илья и привёл с собой Дроботенко. Показ спектакля и вручение дипломов лауреатам проходили в клубе ветеринарного института. Илья подвёл ко мне высокого, худосочного, голубоватого вида парня и, представив, сказал:

- Вот, познакомься, это Сергей Дроботенко. Мы с ним вместе учились в Транспортном институте, а сейчас работаем в театре эстрадных миниатюр «БИС», где Сергей - и руководитель, и автор всех наших текстов. В общем, непризнанный талант». Я тогда ещё спросил: «А почему же непризнанный?» И Дроботенко с какой-то досадой поведал о том, что ни одно печатное издание в Омске не принимает к публикации его юмористические рассказы.

Не будучи знакомым с творчеством Дроботенко, я довольно скептически отнёсся к его стремлению напечататься. Дело в том, что именно к тому времени относится моё активное сотрудничество с различными омскими СМИ, и та лёгкость, с которой всё написанное мною публиковалось, в данном случае с Дроботенко давало мне повод усомниться в степени его одарённости. Тем не менее, я принял приглашение Ильи и Сергея и отсмотрел их работу на фестивале КВН, проходившем вскоре в ДК «Звёздный». Призового места их СТЭМ тогда не занял, но Дроботенко был отмечен, как лучший автор текстов. И хотя, говоря откровенно, я не пребывал в восторге от их выступления, тем не менее, я позвонил и пригласил Илью на празднование 35-летия строительно-монтажного треста №1, где мне отводилась роль ведущего. Илья тогда меня спросил, может ли он взять с собой Дроботенко. На мой вопрос, в каком качестве, Багаев ответил, что пока не знает, но будет весело. Я поинтересовался, сколько же берёт Дроботенко за выступление? Но Илья меня успокоил: «Если будет хороший стол, то это уже что-то. Сергею необходимо нарабатывать опыт на публике». На том и порешили.

Торжество проходило в профилактории «Русский Лес». Дроботенко специально для управляющего трестом Бронислава Ильича Кононова написал оду в стихах и на пару с Ильей Багаевым её исполнил. И это, я могу сказать однозначно, было лучшее поздравление юбилярам и, без сомнения, лучшее юмористическое произведение в стихах самого Дроботенко. Принимали его на «ура». Растроганный Кононов пожал Сергею руку и попросил текст для себя лично на память.

В дальнейшем наши пути с Дроботенко не пересекались. Лишь однажды, в мае 1993 года, я позвонил ему (т.:14-50-19) и попросил написать поздравление в стихах к 60-летнему юбилею Владимира Ивановича Бусоргина, автора и бессменного ведущего передачи «Сеанс по понедельникам», выходившей на ГТРК «Иртыш». Подстраховавшись, я написал и свой вариант поздравления, но в прозе. Когда оба варианта я показал в редакции газеты «Омский вестник», то к публикации приняли мой. После этого случая, очевидно, обидевшись, Сергей мне больше не звонил. От Ильи Багаева я позже узнал, что Дроботенко работает диджеем на «Европе плюс», а спустя ещё какое-то время он уехал в Москву.

Кем стал Дроботенко сейчас, я думаю, знают многие, ну, по крайней мере провинциальные дамочки бальзаковского возраста, да мазохисты, смотрящие российское ТВ. А Илья Багаев уверовал и служит обедню в одном из омских храмов, замаливая грехи молодости.

* Спросил у Вицина автограф. Георгий Михайлович повертел в руках своё фото: «Ну что, на морде писать, что ли?» Надписал и спросил: «А почему ты не в школе?» - «А мы учимся во вторую смену», - соврал я.

* Передал привет Филатову от Пороховщикова. «Он мне всегда приветы передаёт, ещё со времён Таганки», - улыбается Леонид Алексеевич.

* Опять передаю приветы. Сегодня от Сергея Колтакова. «А его-то ты где нашёл?» - «Вчера, в театре Станиславского, после спектакля «Сирано де Бержерак». Поболтали о том, о сём. В четверг иду на «Ной и его сыновья», Сергей пригласил». – «Ну, старик, ты нигде не пропадёшь!».

* На одной из картинок Филатов вместе с Прокловой. Кадр из фильма «Из жизни начальника уголовного розыска». «Ты её найди, - Л.А. показывает на Проклову, - Найди обязательно. Пусть надпишет».

* Сколько раз слышал от него: «Для меня актёр только тогда интересен, когда он сам начинает что-то делать в искусстве». Набираюсь наглости и читаю Филатову эпиграмму собственного сочинения:

Переплелись в нём воедино
От естества, не для блезира,
Талант актёра, литератора
Плюс обаяние Филатова.

Леонид Алексеевич интересуется авторством: «Да Гафт, по-моему», - отвечаю. «Не-е-т, - тянет Филатов, - Валентин пожёстче будет».

* На обложке буклета Филатов в компании с симпатичным мраморным догом. C порога оглядываюсь по сторонам. Леонид Алексеевич всё понимает и шепчет на ухо: «Она была... Но, ты же знаешь, у меня вторая жена, а она...». Я всё понял.

* Тамара Лязгина пригласила меня в театр имени Моссовета на «Царскую охоту» с Маргаритой Тереховой в главной роли. После просмотра я еще пару дней находился под впечатлением. Набрался смелости и позвонил Маргарите Борисовне домой.

- Вы замечательная театральная актриса, - говорю я в трубку, - не найдётся ли у вас времени для интервью ?

Пауза.

- Насчёт интервью я подумаю, а вы должны знать, что Тарковский считал меня гениальной актрисой, но - кино.

* В декабре 1989 года Филиппа Киркорова ещё практически никто не знал. Ни лимузинов, ни толп оголтелых фанаток. После «Рождественских встреч» в «Олимпийском» Филипп стоял на улице возле служебного входа и беседовал с Русланом Горобцом. Я подошёл и попросил Киркорова надписать программку концерта (постеров тогда он ещё не удостоился). Взяв автограф, я уже собрался было уходить, но вдруг услышал, как Горобец, обращаясь к Филиппу, сказал:

- Вот так в своё время был убит Джон Леннон. Поклонник взял у него автограф, а потом в упор расстрелял из пистолета.

С тех пор Киркоров обзавёлся охраной.

В нетрадиционной ориентации Филиппа уже никто не сомневается. Однажды и я был очевидцем, как Киркоров приехал в ресторан «Пекин», снял там официанта и увёз на квартиру. Как говорится, за что купил - за то и продаю.

* Летом 1986 года Владимир Ефимович Володин, директор программ из «Союзконцерта», пригласил меня в «Олимпийский» на программу «Ни пуха, ни пера». А я как раз к тому времени только что закончил учёбу и ждал призыва в армию. Короче, времени свободного - море, гуляй - не хочу. Программа в «Олимпийском» шла дней пять, и все эти пять дней я там ошивался. Володин представил меня своим «племянником», так что ходил я через служебный вход, что называется, «по-зелёной».

К концу четвёртой программы ко мне, уже окончательно примелькавшемуся, подошёл высокий, тощий, с пышной кудрявой шевелюрой, в костюме-троечке молодой человек и говорит:

- Здравствуйте! Мы с вами, по-моему, знакомы?

А у самого - рот до ушей. Я ему говорю:

- Возможно. Я частенько тут бываю. У меня дядя - директор программы.

После этих слов парняга скис; извинился и исчез.

Встретив Володина, я поинтересовался, кто же ко мне в знакомцы набивался. А Владимир Ефимович и говорит:

- Да это так, не обращай внимания, пародист один, Миша Евдокимов. Сам-то он приезжий, из Сибири откуда-то, так ему в Москве закрепиться нужно, вот и ищет полезные знакомства. Хорошо, что ты ему сказал, что мой племянник, а то не отвязался бы.

* Валера Юрин, первый «На-Найский» солист, мне рассказывал:

- Вовка Политов учился в Риге, в авиационном институте. Занял там у кого-то денег, у кого-то золотишко взял на реализацию - и со всем этим богатством в Москву снялся. Ну, его, естественно, искать стали, и уже, можно сказать, вышли на него, но тут Вовчику подфартило. Алибасов набирал солистов во второй состав, Политова прослушали и приняли. Уж не знаю, кто раскидывал рамсы с сокурсниками Чукчи (прозвище Политова в группе), он сам или Алибасов, но знаю одно - дело замяли.

* Была в репертуаре у Льва Валерьяновича Лещенко такая песня: «Нарисую на стекле восклицательный знак», были, правда, и другие, но вот чего у него уже не было к 1989 году, так это поклонниц. Выходит он со служебного входа «Олимпийского» после участия в какой-то «солянке», а там дежурят фанаты Анне Вески, участвовавшей в том же концерте. Проходит мимо, а на него - ноль внимания. Одна девчушка говорит подружкам:

- Давайте приколемся над старпёром!

И тут же вслед Лещенко кричит:

- Нарисую на стекле восклицательный знак!

Валерьяныч обернулся и достойно ответил: «Молодец, знаешь классику».

* В середине 80-х занесла нелёгкая в Омск Владимира Натановича Винокура. Более того, судьба - злодейка поглумилась над ним ещё и в том, что концерт ему устроили в ДК ОЗКМ. Кто живёт в Омске, знает, что это - конец географии. Зрителей тоже набралось не бог весть сколько, ну и Натаныч, сообразно ситуации, отработал, что называется, «на отмахнись». Возмущённые зрители обвинили артиста в халтуре, на что Винокур резонно ответил: «А что вы хотите – кризис жанра».

* Мне посчастливилось побывать ещё в старом здании Госцирка на Цветном бульваре. Более того, около часа своего драгоценного времени мне уделил Юрий Владимирович Никулин. Это случилось в марте 1985 года. На прилавках книжных магазинов появилась его книга «Почти серьёзно». И мне очень захотелось, чтобы мэтр смеха оставил в ней памятную запись. Застать директора цирка, естественно, можно было только на рабочем месте, тем более, что сам Никулин всегда говорил: «Цирк - это мой главный дом».

И я не ошибся. Узнав о цели моего визита, пожилая вахтёрша тут же позвонила по внутреннему телефону и, повесив трубку, радостно сообщила мне:

- Поднимайтесь, Юрий Владимирович вас ждёт.

В дверях кабинета директора мы с Никулиным и встретились.

- Вы ко мне? Я сейчас приду.

И уже через пять минут мы сидели в знаменитом кабинете всемирно именитого клоуна.

- Вы любите цирк? - спросил меня Никулин.

- Да, как же можно не любить цирк?

Юрий Владимирович рассказал мне о планах реконструкции здания.

- К сожалению, старый Цирк придётся демонтировать. Мы заключили договор с одной западной фирмой, так вот они обещают в кратчайшие сроки отстроить новое здание, отвечающее всем требованиям мировых стандартов.

Я оглядел кабинет. Уловив мою мысль, Юрий Владимирович добавил:

- А кабинет обещают сделать точной копией этого.

Я разложил перед Никулиным принесённые с собой фотографии и его книгу. На одну чёрно-белую открытку Никулин показал пальцем:

- Это самая первая. А знаете, раз уж вы их коллекционируете, то я вам подарю последнюю свою открытку. Такой даже у моих родственников нет.

После того, как Юрий Владимирович надписал и книгу и открытки, мы ещё с полчаса говорили с ним о цирке и о работах Никулина в кино... Когда Юрий Владимирович заикнулся о том, что у него сегодня были врачи, я, сославшись на то, что уже достаточно отнял у него времени, да и утомил разговорами, засобирался на выход.

Юрий Владимирович подал мне руку и сказал на прощание:

- Приходите к нам в Цирк. Поверьте, это лучшее, что может быть.

До сих пор я ощущаю тепло его руки - замечательно доброго и удивительного человека.

* В середине 80-х годов в Школе-студии МХАТа выпускникам вручали дипломы. Когда Олег Павлович Табаков прочитал о том, что такой-то получает специальность артиста театра, кино и эстрады, он спросил у ректора:

- А зачем «эстрады»?

Ректор пояснил:

- Понимаете, Олег Павлович, начинающему актёру сложно существовать на 80 рублей в месяц, вот мы и решили, что, вписав строчку «артист эстрады», поможем талантливой молодёжи с дополнительным заработком.

- Не знаю, не знаю, - покачал головой Табаков, - лично я получаю очень много, вы даже представить себе не можете. Ну, просто до неприличия много.

Надо сказать, что в тот период Олег Павлович, помимо того, что был актёром МХАТа, преподавал в Школе-студии и ещё являлся директором театра «Современник» и художественным руководителем театра «Табакерка». Вот так.

* Андрей Александрович Миронов, судя по всему, был очень безотказным человеком. В 1986 году в театре «Сатиры» я наблюдал такую картину. На служебном входе его поджидал какой-то мужчина. Завидев Миронова, он оживился и начал просить у актёра пригласительный билет на спектакль «Трёхгрошовая опера». Андрей Александрович, как бы извиняясь, сказал мужику:

- Вы понимаете, я уже на сегодня взял в кассе десять билетов и у администратора шесть пригласительных, а посему вряд ли смогу вам помочь.

Мужик оказался настырным и продолжал канючить:

- Ну, может быть, можно что-то придумать?

Пригласили администратора. Андрей Александрович грустно взглянул на него - и этого было достаточно. - Сколько? - спросил администратор.

- Да вот, мужчина, - кивнул Миронов в сторону просящего.

- Нет, я не один. Я с женой, - добил всех мужичонка.

- Хорошо, - отрезал администратор, - идите к центральному входу, я вас там встречу и посажу на приставные кресла. Счастливый мужичонка растаял в дверях, даже не поблагодарив Миронова.

* С Амаяком Акопяном мы сидели на одном ряду в театре «Сатиры». Я, конечно, узнал его и, протянув программку спектакля, попросил автограф. Акопян достал из кармана свою фотографию и сказал:

- Я лучше на себе распишусь.

В этот момент зрительница справа от Акопяна увидев, как он надписывал своё фото, захлебываясь от восторга, защебетала:

- Ой, и мне, пожалуйста.

Акопян посмотрел на неё оценивающим взглядом и сказал:

- А вам-то зачем, всё равно ведь выбросите.

* Как-то в году 1984-м я долго беседовал с Пьехой. На прощание Эдита Станиславовна пробасила: «А сейчас я подарю вам свой буклет». Подумала и добавила: «Он стоит пятьдесят копеек».

* Летом 1982 года выступала в сборном концерте на омском стадионе «Красная звезда» Любовь Полищук. Ожидая своего выхода, она сидела в чьей-то частной легковушке и зевала. Я подошёл к ней на предмет автографа. Полищук скривилась и выдавила из себя: «Господи! Ещё не выступала, а уже с автографами лезут».

Меня такое поведение актрисы несколько покоробило, и я в сердцах бросил ей в лицо: «В таком случае, лучше бы вы вообще не выступали». После этого Полищук всё же надписала мне свою фотографию.

* В Театре киноактёра на вахте сидит мужик. Под глазом припудренный бланш, на нижней губе запекшаяся кровь. «Вы в кафе?» - спрашивает. – «Нет, я на спектакль», - отвечаю. Отхожу в сторону и слышу: «Жаль, опять чаевые не получу». Присмотревшись, узнаю в мужике некогда популярного артиста Геннадия Королькова.

* Многие молодые актёры проходят «службу» в Театре Советской Армии. Олег Меньшиков, Андрей Ташков и Саша Домогаров активно заняты в спектаклях, а Васька Фунтиков (играл Кроша), подметает улицы и красит заборы.

* Екатерина Феоктистовна Шаврина, отказалась идти на банкет с губернатором. Больше певицу на гастроли не зовут. В фаворе теперь Бабкина. Бабкиной насрать где и с кем пить.

* Замечательный русский актёр Николай Николаевич Трофимов рассказывал мне как в пору своей студенческой юности, будучи ограниченным в средствах, проходил на спектакли и в кинозалы переодевшись «старушкой». Он надевал поношенную женскую одежду, повязывал на голову заштопанную косынку, брал в руки палочку и отправлялся в театр или кино на премьерные показы. Билетёры спрашивали билет и Трофимов - «старушка» начинал судорожно рыскать по карманам, шамкая при этом: «Ой, ну куды ж я его задевала?» Публика сзади нервничала, а «билет» всё не находился, и уже не выдержав, кто-то говорил билетёрам: «Да пропустите вы старушку, есть у неё билет. Из-за своего бюрократизма только людей задерживаете». «Старушку» пропускали. Или ещё был один способ, каким пользовался Николай Николаевич для прохождения в храм искусства без билета. Он напускал на себя важный вид и с невозмутимым выражением лица проходил мимо билетёров, бросая в их сторону: «Трофимов». Пока билетёры соображали что за персона их посетила, и кто такой Трофимов, Николай Николаевич уже «растворялся» в толпе зрителей.

* Во время гастролей в Омске в 1981 году Николай Николаевич Трофимов попросил меня сводить его на премьеру фильма «Расследование» с его участием: «Я готовый фильм ещё не видел и мне было бы интересно посмотреть на свою работу». Фильм демонстрировался в кинотеатре «Кристалл», а гастроли БДТ проходили в ДК «Химик». Две остановки мы с Николаем Николаевичем проделали пешком: «На автобусе не поедем, могут узнать и будут приставать с вопросами, так что пойдём пешком, тем более, что ты говоришь, здесь недалеко». Билетёры в «Кристалле» Трофимова узнали и, несмотря на то, что он просил не афишировать свой визит, доложили директору кинотеатра, и та, в свою очередь, по окончании сеанса, пригласила актёра на сцену. Получив букет полевых цветов, Николай Николаевич тем не менее посетовал на «рассекречивание» его присутствия в зале. Сказал зрителям несколько тёплых слов, а меня попросил: «Обратно поедем на такси. Второй раз искушать судьбу я не хочу».

* На творческой встрече с актрисой Людмилой Хитяевой, одна зрительница спросила: «Не могли бы вы рассказать о съёмках фильма «Битва в пути». Актриса усмехнулась и ответила: «Внимательнее надо быть милочка. Там была Фатеева, а я – Хитяева».

* После встречи с Натальей Фатеевой, ко мне, держащему в руках фотоаппарат, подошла одна дама и потребовала: «Я к вам от семьи зрителей. Сфотографируйте нас с Фатеевой». Проходящая мимо актриса, услышав разговор, бросила: «А кто вам сказал, что Фатеева будет с вами фотографироваться?»

* В приёмной сидит Талызина. Видать давно сидит, извелась вся. Спрашиваю у главбуха Р.И. Фалалеевой: «Чего ждёт-то?» - «Ясно чего, денег. Но без подписи Геновой я ей не дам ни копейки. Так что пусть ждёт».

* Выходил из магазина «Мелодия», что на новом Арбате. В дверях столкнулся нос к носу с Александром Кайдановским. Лихорадочно рыщу по карманам, достаю блокнот и фломастер. Спрашиваю автограф. Рядом с артистом стоит какой-то плюгавый мужичонка: «Что, Саша, узнали?». Кайдановский зло посмотрел на него и что-то резко ответил. Когда об этом я рассказал Леониду Алексеевичу Филатову, то он мне на это ответил: «Саша парень резкий, может и в морду дать!Однажды набил кому-то физиономию только потому что тот сказал, что декабристы все были евреями».

* Вилли Токарев в 1994 «чешет» по области. У колхозников нет денег на билет. Генова распорядилась пускать всех бесплатно. Фалалеева в шоке, не знает откуда выскрести для артиста 300 миллионов!

* Чего греха таить, выступление гениального Мстислава Леопольдовича Ростроповича с Омским симфоническим оркестром, воистину явилось событием 1996 года. Мне предстояло по окончании концерта, проходившего на сцене Театра драмы, преподнести маэстро от Комитета по культуре и искусству (где я в то время работал) корзину с цветами и картину известного омского художника Александрова. Надо сказать, что Комитет приобрёл у Александрова две работы - "Семисвечник золотой" и "Троицу". Коллегиально посовещавшись, решили, что дарить будем "Троицу", ибо "Семисвечник" может быть не совсем правильно истолкован.

Концерт состоял из двух отделений. Меня посадили рядом с председателем Комитета Н.М. Геновой на четвёртый ряд. Нина Михайловна несколько раз доставала из сумочки текст приветственной речи (её, кстати, она так и не произнесла), штудировала его, а затем шёпотом инструктировала меня: "Не перепутай, - говорила она, - в начале на сцену пригласят губернатора. В тот момент, когда он будет подниматься по ступенькам, ты вынесешь из-за кулис корзину с цветами. А когда губернатор скажет речь, вынесешь картину. Всё понял?"

Второе отделение я уже смотрел из-за кулис. Генова, перестраховавшись, отправила меня туда ещё в антракте. И вот звучат последние аккорды, зал рукоплещет. Маэстро раскланивается. На сцену приглашают губернатора, а я параллельно выношу корзину и устанавливаю её у ног Мстислава Леопольдовича. Финальные слова губернатора были о том, что администрация Омской области дарит маэстро картину художника Александрова, и я выношу "Троицу" на сцену. Гений, обернувшись ко мне, спрашивает: "Твоя картина?" - и не дав мне ничего ответить, начинает целовать троекратно по-русски. Надо сказать, что и в зале, и на сцене были люди, которые знали Александрова в лицо, знали, конечно, и меня. Поэтому ситуация всем показалась забавной.

В фойе ко мне подошёл актёр Юра Ицков:

- Он что, тебя за Александрова принял? - Я кивнул. - Ну, мы все так и подумали.

* Марина Алексеевна Ладынина держит в руках сдобные булочки. Обращается ко мне: «Послушай, возьми у меня булочки, куда мне с ними. Столько надавали, а отказаться было неудобно». На поданной мной фотографии пишет: «Дорогому» и акцентирует: «Смотри, я пишу «дорогому». «Дорогому», понимаешь?».

* В театре Советской армии Людмила Ивановна Касаткина и Нина Афанасьевна Сазонова «пытают» меня на предмет моего отношения к службе в армии. Что-то невразумительное им отвечаю… «Молодой человек обязательно должен служить», - подчеркнула Касаткина. Мне неловко, хочу потихоньку ретироваться. «Эй, кавалер, - окликает меня гардеробщица, - А пальто вас не научили дамам подавать?» Смущаюсь ещё больше и подаю Нине Афанасьевне пальто из коричневого драпа с норковым воротничком.

* Драпеко ждёт машину, нервничает. На улице мороз, градусов 20. Прошу её надписать фотографию. Начинает кобениться: «Ой, не сейчас». Стоящий рядом Лев Прыгунов пристыдил коллегу: «Как тебе не стыдно, засранка! Подпиши парню фото. Ишь, зазвездилась!». Драпеко молча расписалась.

* Роднину в Москве тормознули гаишники за превышение скорости. Оказалось, что фигуристка ещё и с запашком. Отобрали права. Теперь она депутат от Омской области – лицо неприкосновенное. Может смело нажираться и гонять по столице.

* Губернатор сделал Геновой замечание, чтобы не пила с артистами в общественных местах. Теперь Генова пьёт с ними у себя в кабинете. Сегодня бухала с Юрием Николаевым, а на прошлой неделе с Екатериной Шавриной и её мужем Виталием Окороковым.

* Предваряя игру на звание чемпиона мира по шахматам между Карповым и Каспаровым, в Концертном зале им. Чайковского, проходит торжественный вечер. Вход только по пригласительным. Смотрю, у колоннады мнётся моложавого вида мужичонка, с билетами в руках. Очевидно, кого-то ждёт. Из дверей ему кто-то кричит: «Саша, да не придёт она, пошли, уже начинается!» Мужик, увидев меня спрашивает: «Пойдёшь?» и, не дождавшись ответа, протягивает мне второй пригласительный билет. «Благодетелем» оказался космонавт Александр Иванченков.
 

• За кулисами ГЦКЗ «Россия» Дима Маликов дружески приобнял за талию Николая Баскова. «Ой, Димочка, не надо меня возбуждать! Ведь я тебя давно люблю и очень хочу!» - отреагировал на жест «золотой голос России». С тех пор Маликов обходит Баскова стороной.

• У Курского вокзала стоят две девушки потрясающей красоты. Даже я, подросток, не смог пройти мимо не обернувшись. Рядом с ними курит маленький мужчина в серой кепке и укороченной коричневой дублёнке. Присмотревшись узнаю в нём Владимира Высоцкого.

• В ТЮЗе беру интервью у Анатолия Юрьевича Равиковича. Когда оператор выключил камеру, актёр спросил у меня: «Знаете, что самое главное в разговоре с умным собеседником?» - «???» - «Не чувствовать себя дураком!»

• Наталья Селезнёва выпросила у меня свою фотографию: «Ой, подарите. У меня такой нет. А я вам другую принесу». Подарил. Через неделю пришёл в Сатиру за обещанной фотографией. А Селезнёва ко мне даже не вышла…

• Боярский жалуется коллеге по театру Сергею Мигицко: «Представляешь, эти дуры - фанатки в доску заебали. Не дают прохода даже у подъезда. Вчера палкой их разгонял…»

• Во время интервью спрашиваю у Константина Райкина: «Что бы вы хотели пожелать телезрителям?» - «А ничего я им не хочу желать…», - ответил актёр.

• На ТВ премьера моей авторской передачи. Гость – Евгений Ваганович Петросян. На следующий день спрашиваю у артистов Алексеева и Прокоп: «Ну, как?» - «Ты был хорош, а от Птросяна нас чуть не стошнило», вынесли свой вердикт примы Омского драматического.

• На репетиции в театре Сатиры Пельтцер сделала замечание Борису Кузьмичу Новикову: «Слушайте внимательно, когда с вами говорит всеми любимая народная артистка». Новиков ответил: «Вот именно «народная», потому что кроме народа вас больше никто не любит!»

• В Омск, в поисках "бабла" прилетела режиссёр "Клуба путешественников" Герасимович. Генова меня снарядила сопровождать её на предмет достопримечательностей. "Что у вас есть?", - спрашивает москвичка. - "Авангард" и Полежаев", - отвечаю.

• Однажды, где-то в году 1989 в СКК «Олимпийский» «Ласковый май» выступал без Юры Шатунова. Пел Разин, пел Антон Токарев, кто-то ещё, но Юры не было точно. Правильнее будет сказать, не было его на сцене, но в закулисье он колосился. И, надо признать, незамеченным не остался. На Юре был лимонного цвета хэбэшный костюмчик, больше подходящий для отдыха на пляже, и не зашнурованные кроссовки белого цвета.

Немудрено, что даже с трибун секторов цепкие глаза фанатеющих лохушек в закулисной «канарейке» разглядели Юру Шатунова. С душераздирающими воплями школотёлки устремились к своему кумиру. Юрок, естественно от них сиганул, то и дело, спотыкаясь из–за развязанных шнурков. Ох, и захватывающее было зрелище. По замкнутым лабиринтам «Олимпийского» бежал, нет, летел Юра Шатунов, а за ним два десятка оголтелых фанаток. Уж и не знаю, чтобы они с ним сделали, если бы догнали, но на счастье Шатунова, прямо у служебного входа стоял на взводе голубой «москвичонок». Юра ввалился внутрь. Водила дал по газам, и машина скрылась за поворотом. Запыхавшиеся соплячки высыпали на улицу и заскрипели зубами: «Опять упустили! Ну, ничего, всё равно он от нас не уйдёт!»

В этот момент мне почему-то стало так жаль несчастного Юру…

• В январе 1999 года после окончания концерта я пригласил ребят из группы «На-На» в китайский ресторан «Харбин», что на Московке. Обслуживали именитых гостей по высшему разряду. Правда, Валера Юрин тщетно пытался выудить у китайцев хотя бы одну порцию крабов, его так и не поняли. На «ду ю спик инглиш» весёлый мордастый повар-китаец пролепетал: «Пекин, Пекин…» А от водки китайской «На-Найцы» просто отказались. Пили привезённую с собой «Смирновскую». Зато пиво «Тайваньгдао» и ежевичное вино даже с собой прихватили на дорожку. На прощание Валере Юрину подарили китайские палочки, которыми он, по слухам, пытался есть даже в Нефтеюганске, куда группа отбыла из Омска.

• В гримёрке Концертного зала в течение всей записи моего интервью с пародистом Михаилом Грушевским присутствовала некая Эльвира Тимошкина, местная журнашлюшка. Она слушала, зевая, подробный рассказ артиста о его творческом пути, фрагменты пародий и многое другое. Спустя полчаса, когда наш оператор Боря Мысливцев уже выключил камеру, Тимошкина приподнялась со стула, поднесла к лицу Грушевского диктофон и сказала: «Представьтесь, пожалуйста». Обалдевший Михаил выставил её за дверь.

• Надо сказать, что многие омские журналюги попадали в профессию буквально с помойки. Когда мы с Грачёвым готовили к изданию первый номер альманах «Глубинка», у нас не хватало материалов о городской культуре. Спонсор издания Шалак меня сразу предупредил, что оплатит «Глубинку», в том случае, если мы уберём «деревню» и добавим «город». В спешном порядке пришлось менять материалы. Мы выбросили «деревню», в связи с чем «альманах» уже не тянул на альманах по объёму. Нужно было что-то добавлять. Грачёв, бывший в ту пору ответственным секретарём газеты «Омский вестник», предложил: «Давай пороемся в мусорной корзине, туда я много самодеятельного говна выбросил. Может что для Шалака подберём». Из горы литературного хлама мы выудили статью о театре «Галёрка», как раз находившегося под патронажем городского управления культуры, руководимого Шалаком. Так автор этой статьи, некая Эльвира Кадырова с нашей лёгкой руки, шагнула из мусорной корзины в профессиональную журналистику.

• В сентябре 1983 года оконфузилась во время гастролей в Омске актриса Театра на Таганке – Зинаида Анатольевна Славина. Что-то у неё в голове перемкнуло и, она, раздевшись до гола, отправилась из гостиницы «Турист» пешком к зданию драматического театра, где проходили гастроли.

В районе магазина «Любинский» эксгибиционистку сполонили сотрудники милиции и сопроводили в психушку на Куйбышева. На следующий день, так и не пришедшую в себя актрису забрал специально прилетевший из Москвы муж. А омичи, невольные свидетели стриптиза известной артистки, ещё долго смаковали подробности «голого променада» и восхищались точёностью фигуры Славиной.

• У Робина Уильямса журналюга интересуется: «Вы волнуетесь перед выходом на сцену?» Комик нашёлся, изображает смущение: «А что, попахивает?» И отходит в сторону.

• Из подъезда во Вспольном переулке вывалились две пьяные в дрова москвички - старая и молодая. У молодой под глазом "бланш", у старой в зубах "Беломор". Молодая, глотнув свежего воздуха тут же наделала лужу и пошатываясь прислонилась к стене. Старая смерила собутыльницу оценивающим взглядом и констатировала: "Кукла!" Я плакал!

• Артист кино Эрнест Романов стоит в холле гостиницы «Омск», держится за щёку и говорит мне: «Понимаешь, сегодня у меня три встречи со зрителями, а тут флюс». Рядом стоит маленькая, невзрачная тётенька и сочувственно кивает. Оказалось, это актриса Конюхова, а я, к стыду своему, её не узнал.

• В театральном киоске на углу улицы Чехова и Пушкинской площади висит плакат Михаила Муромова. Снаружи кто-то на стекле маркером вывел: «Муромов - сутенёр».

• Солист группы «На-На» Валера Юрин переодевался между номерами. В гримёрку бесцеремонно вваливаются две фанатки и начинают расставлять на журнальном столике баночки с продуктами: «Валер, можешь не прикрываться, мы всё равно не смотрим». Валера «выпал в осадок».

• Володя Политов прогуливается за кулисами ДК «Химик». До концерта – пять минут. Не весть, откуда «вырисовывается» разбитная деваха и, увидев артиста, истошно начинает вопить: «А – а – а – а !!!» Политов ничуть не смутившись: «Ну и чего ты орёшь, убогая».

• В трикотажном отделе магазина на улице К. Маркса (ныне Старая Басманная) эффектная дама выбирает чулки. Приглядевшись, я узнал в ней Марину Неёлову.

• В театре Сатиры разговорился с помощником режиссёра: «А вы знаете, - говорю, - что Спартак Мишулин начинал свою карьеру в Омском драматическом театре?» «Можете забрать его обратно», - последовал ответ.

• На лавочке у служебного входа в Концертный зал сидят два волосатых грузина. Оба работают в коллективе Нани Брегвадзе. Один другому говорит: «Эти омския дэвки совсем не моютса. Опять мандавошек нахватал. Как дамой пакажус?»

• Юрий Дёмич спрашивает: «Вы проходили Маяковского?» - «Да», - отвечаю. – «Ну и что ты запомнил?» - «Через четыре года здесь будет город-сад». – «И всё?» - «Всё». – «Стыдно, брат. Классику надо знать!» Спустя короткое время я уже знал наизусть поэму Маяковского «Хорошо» и с десяток стихов поэта.

• Протянул Леониду Неведомскому блокнот для автографа. Артист порылся в сумке, висевшей на плече, и достал свою цветную открытку. Улыбнулся и надписал: «Будь счастлив. Удач тебе больших и малых. Искренне твой Леонид Неведомский». Меня тут же обступили собиратели автографов: «Ух ты! Где такую фотку взял?» «Неведомский подарил», - отвечаю. Те к актёру. Но он им расписался только в поданных блокнотах и открыток больше никому не дарил.

• Сталлоне приехал в Москву на открытие ресторана «Планета Голливуд». Не обошлось без ЧП. В давке пострадало несколько человек, пришедших поглазеть на знаменитость. А на одного папарацци, следившего за Слаем в гостинице, подглядывая в окна 7 (?!) этажа, даже завели уголовное дело.

• Выступая на плавучей эстраде в Таре, певец Сергей Беликов утопил радиомикрофон, чем несказанно расстроил звукорежиссёра Пашу Биля: «Сволочь, микрофон за тысячу баксов утопил и даже не извинился».

• Артист театра имени Гоголя Анатолий Обухов купил в Омске книжечку «Десять русских поэтов». Сидит на лавочке у ДК «Химик» и рассуждает: «Вот есть люди, которые купят книгу, поставят её на полку и любуются ей. А я люблю, чтобы книжка была зачитанная, с порванными и промасленными страницами. Может даже без обложки. Значит, её читали, значит, она интересная. Ну что, скажи, разве я не прав?»

• Геннадий Васильевич Зиновьев, из того же театра имени Гоголя, принял «на грудь» и начал учить меня уму-разуму: «Скажи мне, сынок, что ты знаешь про Александра Ивановича Куприна?» Я поднапрягся: «Ну писатель был такой, после революции эмигрировал за границу, а незадолго до смерти вернулся на родину». «А вот и не правда, - перебил меня Зиновьев, - Куприн и умер за границей». «Как за границей? - возмутился я. – Вот в кино (я только что посмотрел фильм «Белый снег России») показано, как Куприн вернулся на родину». «Значит в кино, как всегда врут, - резюмировал Зиновьев. – А у тебя высшее телевизионное образование».

Когда спустя несколько лет, я стоял у могилы Куприна на литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт - Петербурге, я невольно вспомнил этот спор с артистом Зиновьевым состоявшийся в июне 1992 года.

• У меня было три фотографии Евгения Валерьяновича Самойлова, сделанных в 1940-х, 1960-х годах. Их я и протянул великому актёру на подпись. Самойлов долго смотрел на себя молодого, прослезился и надписав только первое фото, хлопнул меня по плечу и сказал: «Хватит».

• В 1970-х годах часто по «ящику» блистал танцевальный дуэт Татьяна Лейбель и Владимир Никольский. А потом куда-то они исчезли. Просветила меня Тамара Лязгина: «Никольский был гомосексуалистом и отказав какому – то высокому начальнику во взаимности, был жестоко избит. На сцену он так и не смог вернуться».

• Георгий Баронович Тусузов, был старейшим актёром театра Сатиры. Под конец жизни (а было ему уже далеко за 90!), он потерял память и, естественно, играть уже не мог. Вахтёры театра мне рассказывали, как Тусузов, иногда, выходя из дома и, пройдя несколько сот метров, падал, в виду старческой немощи, на вопрос сердобольных прохожих, где он живёт, всегда говорил: «Театр Сатиры». Его везли в театр, а потом на «Волге» главного режиссёра уже доставляли домой.

• Актриса Галина Яцкина преподавала в театральном училище имени Щукина. Не долго, правда. Уличённая в сожительстве со студентами, она от педагогической деятельности была отстранена.

• Мой знакомый Слава Карелин, проходя срочную службу, был задействован в оцеплении какого-то спортивного комплекса, где выступал Пресняков-младший. После концерта Слава, набравшись смелости, попросил у артиста автограф. Для этой цели, он протянул певцу свой военный билет. «Не выебут?», - поинтересовался Пресняков. И после уверенного Славиного мотания головой, Володя расписался в военнике.

• В электричке, отправляющейся с Савёловского вокзала в Дмитровском направлении, встретил Харатьяна. Оказался он маленького роста и почему-то с выкрашенными в разные цвета (фиолетовый и зелёный) волосами. Какой-то парень, повыше ростом загораживал его от посторонних глаз. Напрасно. У москвичей нет привычки разглядывать других людей, а любопытные провинциалы в электричках с Савёловского вокзала просто не ездят.

• Вообще, надо сказать, что в середине 1980-х годов на улицах Москвы можно было запросто встретить практически любого артиста. На Крымском мосту я видел пьяного Михаила Ефремова, обнимающего столб и разговаривающего с самим собой. 1 января 1985 года ехал в метро рядом с Татьяной Аксютой, спешащей на утренний спектакль в Центральный детский театр. В сберкассе, что на Суворовском бульваре стоял в очереди вместе со знаменитым мхатовцем Виктором Сергачёвым, а во дворах, что у театра им. Моссовета, видел чёрную «Волгу», перевозящую великого Аркадия Райкина.

• На служебном входе театра «Ленком» Бусоргин подошёл к изучавшему расписание репетиций актёру Збруеву на предмет интервью для Омской студии телевидения. «А сколько вы мне заплатите?», -поинтересовался Александр Викторович. У Бусоргина денег на такой случай предусмотрено не было и интервью не состоялось.

• Александр Масляков решил припарковаться у Щукинского училища. Какой-то мужчина его громко окликнул: «Александр!». Тут же заооборачивались курившие на крыльце студенты и популярный телеведущий не замедлил ретироваться.

• Филатов идёт в театр вместе с Борисом Хмельницким. Увидев меня, говорит: «Вот, Боря, про этого эрудита я тебя рассказывал». Мне было приятно.

• Диктор Юрий Ковеленов жалуется какой-то даме: «Представляешь, в Нефтеюганске у меня дивный шарф спи*дили. А у Лины Вовк чудные перчатки из лайки… Не поеду больше в Нефтеюганск».

• Помню, как нам в пионерский лагерь приезжал омский композитор Борис Ярков. Кто он такой и что написал, мы, конечно, не знали. Догадывался об этом и сам Ярков, поэтому возил с собой написанные печатными буквами на больших листах ватмана тексты своих «нетленок». Он развешивал их на сцене клуба и заставлял нас петь. Один «хит» Яркова, я помню до сих пор: «На руке часы, чуть прорезались усы, у парнишки заводского. К восемнадцати годам, он себе хозяин сам… К восемнадцати годам».

• А у другого омского композитора была песня: «Как присядет наша Даша с карандашиком в руке. Сразу ловкий карандашик нарисует на листе… Вот какой у нашей Даши интересный карандашик!»

• Тынис Мяги участвует в какой-то «солянке» на стадионе «Красная Звезда». До выхода ещё много времени и он, скинув рубашку, решил позагорать в кустах. Но не тут-то было! Его моментально «вычислила» какая-то молодая парочка, вооружённая фотоаппаратом. «Можно с вами сфотографироваться?», - защебетала девушка. Тынис утвердительно кивнул. Девушка взяла певца под руку и вдруг увидев меня, стоявшего неподалёку, крикнула: «Эй, парень, хочешь с Мяги сфотографироваться?» Я был не против. Эх, где же сейчас эта фотка? Дорого бы дал за неё.

• Подобная история случилась у меня в Москве у к/т «Октябрь». Молодая девушка, как потом выяснилось, работавшая помощником режиссёра в Театре на Таганке, фотографировала известных актёров-участников очередного съезда Союза кинематографистов. Позировавший ей Евгений Семёнович Матвеев, увидев меня, подозвал и предложил: «Давай снимемся на память? Не против?» Ну, как же я мог быть против?...

• Кобзон в «России» больше чем Кобзон. Был. Сейчас концертный зал «Россия», равно как и гостиницу с одноимённым названием снесли. А в своё время, Иосиф Давыдович на этой престижной площадке, что называется дневал и ночевал. Помню, был такой случай. Стали футболисты московского «Спартака» чемпионами страны, ну и решили устроить по этому поводу всеобщую веселуху. Концерт сообразили, да не где-нибудь, а в «России». Как уж в эту мясорубку затянуло Кобзона, ума не приложу, но он вышел на сцену под неодобрительный гул «спартаковских» фэнов. Спел одну песню. Зал приуныл. Зарядил вторую. В зале брожение, одиночные выстрелы. После третьей песни Иосиф Давыдович удалился за кулисы под стук собственных каблуков.

• Работала в середине 1980-х годов в Концертном зале Омской филармонии администратор Вера Васильевна. Не упомню, к великому сожалению, фамилии этой замечательной женщины, а ведь именно благодаря ей я имел счастье познакомиться с актрисой Маргаритой Васильевной Володиной. Было это где-то в году 1984-м. Говорит мне Вера Васильевна: «А ты знаешь, завтра я работаю с Маргаритой Володиной, народной артисткой». Прищурилась и добавила: «Если хочешь, можешь поехать с нами». Я захлёбываясь от восторга прохрипел: «Конечно, хочу, а куда ехать? Разве выступление Володиной состоится не на сцене Концертного зала?» «Нет. Мы везём её на встречу с работниками птицефабрики» (по-моему, в Ростовку). Назавтра вооружившись комплектом фотографий актрисы, буклетом и подборкой статей из центральной печати, я стоял у служебного входа в Концертный зал. В назначенный час вышли Вера Васильевна, Маргарита Володина и её дочь Марина. Вера Васильевна представила меня актрисе: «Вот этот молодой человек – ваш большой поклонник. Принёс кучу материалов о вас на предмет получения автографа». Маргарита Васильевна была явно польщена таким вниманием к своему творчеству и сама, не зная, что вопрос уже решён, предложила: «А поехали с нами на встречу. Маришка споёт несколько романсов собственного сочинения (тут Володина указала на дочь, сжимавшую в руках гитару), а я расскажу о памятных моментах съёмок в кино. Поехали, будет интересно!»

Водила серой «Волги» уже завёл мотор, прогревая машину (дело было зимой) и мы начали грузиться. Вера Васильевна села впереди, а я, Маргарита Васильевна и Маришка – сзади. Гитару положили в багажник.

Ехали не очень долго (по-моему, всё-таки в Ростовку). В актовом зале нас ждало не более тридцати человек. То ли с рекламой чинуши напутали, то ли производство беспрерывное, то ли ещё какая-то хрень, но сей факт Маргариту Васильевну расстроил. «Ну что ж, мы актёры обязаны работать даже для одного зрителя», - сказала она нам и вышла на сцену.

Не могу сказать, что я был сражён наповал бардовскими опусами Маришки, но рассказ Маргариты Васильевны я слушал с неподдельным интересом и вниманием. Володина рассказала о поездке в Канны с «Оптимистической трагедией», о своём муже, кинорежиссёре Самсонове, который её бросил, о только что сыгранной роли в картине «Время и семья Конвей», где снялась вместе с Маришкой и о многом, многом другом.

По окончании встречи руководство птицефабрики даже не удосужилось поблагодарить актрису, я уже не говорю о лёгком фуршете. Ну да бог им судья!

Маргарита Васильевна сделала на привезённых мной фотографиях очень трогательные надписи после чего мы вернулись в город.

Спустя год, я встретил Маргариту Васильевну в Москве, на Арбате (она где-то в том районе и жила). Узнал я её сразу и она меня узнала. Поболтали о том, о сём. «Тяжело нам с Маришкой, - разоткровенничалась актриса, - В кино не зовут, работы нет. Питаемся отрубями…» После этих слов, что-то сжалось у меня внутри. Уловив мой погрустневший взгляд, Маргарита Васильевна улыбнулась: «Ну, ничего, ничего, прорвёмся. Передавай привет всем нашим». Я пообещал…

• На развороте журнала «Театральная жизнь» помещён семейный портрет Янковских. Подхожу к супруге Олега Ивановича Людмиле Зориной на предмет автографа. «Нет, пусть уж лучше он распишется, - кивает Зорина в сторону мужа. - Он глава, а мы приложение».

• Братья Благовест и Святослав Аргировы гастролируют в Москве. Хотел взять у именитых болгар автограф, так не на чем… Со служебного входа «России» появляется мужик-альбинос с красными зрачками и белыми как снег волосами. Оказалось администратор из «Союзконцерта». «Хочешь на концерт», - спрашивает у меня. «Мне бы лучше автограф», - отвечаю. Через пару минут выносит открытку братьев с автографами: «У меня много есть фото «звёзд» болгарской эстрады. Я постоянно с ними работаю. Если хочешь можем ко мне домой съездить, подберу тебе что-нибудь». Что-то насторожило меня в этом администраторе и от его предложения я отказался.

• Стаса Намина задел катающийся на скейтборде танцор из ансамбля песни и пляски. Задел шароварами (атрибутом) из украинского «Гопака», не нарочно, конечно. Мэтр вспылил: «Они тут все что, поохуевали?» А потом долго изводил режиссёра программы, требованиями уволить провинившегося танцора. Режиссёр оказался с юмором и сказал: «Понимаешь, Стас, он хороший танцор. А ты хороший певец. А хорошему певцу, как хорошему танцору ничего мешать не должно!»

• В той же программе, вместе с группой Стаса Намина принимали участие и «Весёлые ребята». Тогда там солистами были Буйнов и Глызин. Концерт проходил в СКК «Олимпийский» летом 1986 года и назывался «Ни пуха, ни пера». Так вот «Весёлые ребята» на первом же концерте облажались. Отработали под фонограмму «плюс». Зрители, как ни странно, это заметили и артистов освистали. Режиссёр программы Эдуард Смольный вызвал «ребятишек» «на ковёр» и в резкой форме «вправил им мозги». В последующих пяти программах «Весёлые ребята» пели «вживую».

• Прохожу мимо гримёрки Леонтьева в южном секторе «Олимпийского». Валерий Яковлевич сидит в халате и с бигудюшками на голове. Рядом молодой женоподобный парень читает стихи, очевидно, собственного сочинения: «Судьба тебя ласкала под сводами Ла Скала».

• Когда я служил в армии, то часто мне приходилось ездить в гарнизон Нора, что под Веймаром. Там в ансамбле песни и пляски служил сверхсрочником Евгений Алексеевич Гунько. Так вот, он часто любил мне рассказывать, как обучал вокалу Николая Гнатюка, проходившего здесь срочную службу лет за десять до меня (И сколько же Гунько было в то время лет?). «Если Коля плохо занимался, то я его отправлял чистить туалет. Сходи, посмотри там с тех пор ничего не изменилось», - смаковал свой рассказ Гунько.

Спустя пару лет я встретил Николая Гнатюка в московском Доме литераторов на творческом вечере поэта Сергея Алиханова. Я рассказал певцу и о Норе, что служил там, и о Гунько… Про туалет, правда, умолчал. Гнатюк оживился: «Да, Женя Гунько был такой. Я его хорошо помню». А потом на салфетке во время банкета мне написал: «На память от сослуживца».

• Игорь Владимирович Ильинский был к концу жизни уже совсем слепым, но тем не менее раза два в месяц выходил на сцену родного Малого театра. По окончании спектакля «Вишнёвый сад», где Ильинский, как всегда гениально играл Фирса, я ожидал актёра на служебном входе. Игоря Владимировича вёл под руку такой же патриарх сцены – Николай Анненков. От увиденного у меня опустились руки и я не отважился подать слепому Ильинскому принесённую с собой фотографию. А Анненков, поняв причину моего замешательства, успокоил: «Подпишет, подпишет!» Своими дрожащими руками я вложил в сухую, старческую, но ещё крепкую руку мастера авторучку и под неё подложил фото. Ильинский на ощупь расписался, а потом спросил: «Вы из Уфы?» «Нет, - говорю, - Игорь Владимирович, я не из Уфы». – «Ну, будьте счастливы», - пожелал актёр и протянул мне для пожатия руку. Ради таких мгновений и стоило жить!

• Тусоваться среди великих я начал ещё в 10-летнем возрасте. Тогда в Омск на гастроли приехал знаменитый театр имени Вахтангова. Первым из тех, кого я увидел, был Владимир Абрамович Этуш. Актёр посмотрел на меня, затем на своё фото, которое я держал в руках и воскликнул: «У, какой смешной!» Я, честно говоря, даже не понял, кто смешной, я, или сам Этуш на фото.

Михаил Александрович Ульянов, взял меня за руку и, подведя к сидящим на лавочке «вахтанговцам», начал знакомить: «Это артист Кацынский, это Тимофеев, это Дунц, а это, молодой и очень талантливый артист Стасик Жданько. Запомни это имя. Его ждёт большое будущее».

«А ты, кстати, сам-то кем хочешь стать, когда вырастешь?», - спросил Ульянов и обнял за правое плечо. Я пожал плечами. «Рано ему ещё думать о профессии», - высказался Анатолий Кацынский и посадил меня к себе на колено. «Для начала ему нужно хорошо учиться и быть умницей», - затянулся сигаретой, вышедший на крыльцо, Юрий Васильевич Яковлев. «А я бы хотел, чтобы он стал хорошим актёром. И чтобы этот трудный, но прекрасный путь, был им пройден удачно», - резюмировал Михаил Александрович Ульянов.

«Ну, а молодёжь что скажет?», - все повернулись в сторону Стаса Жданько. «Я считаю, - негромко сказал Стас, - неважно кем этот мальчик станет, главное чтобы он жил долго и счастливо».

Спустя полгода жизнь Стаса Жданько трагически оборвалась. Его зарезала сожительница, актриса того же театра Валентина Малявина.

• Леонид Вячеславович Куравлёв на творческой встрече, проходившей в Театре-студии киноактёра, предложил зрителям: «Вы в устной или письменной форме задавайте мне вопросы, а в конце вечера авторам трёх лучших я подарю свои редкие фотографии». Я задал актёру такой вопрос: «Леонид Филатов считает, что кроме уехавших и умерших самый замечательный режиссёр советского кинематографа – это Элем Климов. А как считаете вы?» Мой вопрос попал в тройку призёров.

Леонид Вячеславович мне подарил фото со съёмок фильма «Маленькие трагедии», где он изображён вместе с Владимиром Высоцким, игравшим роль Дона Гуана. Сам же Куравлёв там играл Лепорелло.

• К зданию филиала МХАТа, что на улице Москвина, подходит актёр Александр Калягин. Мимо него бесшумно «проплывает» серебристый «Мерседес». Проехав метров десять, автомобиль останавливается у одного из гаражей, расположенных справа от театра, плавно опускается левое стекло и из салона слышится до боли знакомый баритон: «Калягин!». Сан Саныч вприпрыжку бежит к машине, просовывает голову в открытое окно и о чём-то оживлённо беседует с водителем. Потом, так же вприпрыжку, но уже с раскрасневшимся лицом бежит в театр. А из «Мерседеса» выходит… Василий Борисович Ливанов.

• Актриса театра имени Моссовета Нелли Пшенная надписывает мне своё фото. Рядом стоит малолетняя дочь актрисы и требует: «Мама, ты не должна отдавать свою фотографию этому дяде». «Почему?», - удивляется актриса. «Потому что твоя фотография должна быть только у тебя!»

• Ротару выходит из автомобиля. Тут же к ней роем подлетают фанаты. Все жаждут автографов, но София Михайловна отмахивается. Я стою поодаль, держа в руках плакат певицы и с интересом наблюдаю за всей этой кутерьмой.

Неожиданно Ротару посмотрела на меня оценивающим взглядом и протиснувшись сквозь толпу, сказала: «А вот этому парню я дам автограф». Надписала плакат и добавила: «Это тебе, красавчик, от всей моей души».

• Мама очень любит Шифрина, а я к его творчеству равнодушен. Приехал только из Москвы, а у Ефима Залмановича гастроли в Омске. Мама требует: «Достань мне билет!». Скрепя сердце подхожу к артисту: «Ефим (отчества я тогда не знал), не поможете земляку и ближайшему соседу с билетом на ваше шоу?» А я, в то время действительно жил в Москве на Рязанском проспекте, равно как и Шифрин. «Да без проблем!», - просто и без выкрутасов ответил артист. Сам лично выписал пропуск на два лица, да ещё с местами в престижном четвёртом ряду.

После этого случая я тоже зауважал Шифрина.

• Попросил у писателя-сатирика Александра Иванова книжку, а он высокомерно так: «Книжку? А где бы мне самому мою книжку достать?» Подобная ситуация была и с артистом Таганки Смеховым: «А вы напишите в издательство, чтобы напечатали дополнительный тираж моей книги».

А Семён Деодорович Альтов, оказался не такой уж жлоб и книгу своих произведений мне подарил. А там, в отличие от Иванова со Смеховым, есть что почитать.

• Приехала помощница режиссёра Алексея Германа в Омскую драму подбирать «не примелькавшихся» актёров для съёмок в фильме «Мой друг Иван Лапшин». Мимо портретного ряда провёл её артист Алексеев: «Вот обратите внимание на Юру Кузнецова. Актёр, он правда, средний, но лицо очень интересное».

Нынче Юрия Александровича Кузнецов знают и любят миллионы россиян, а Алексеева, разве что Омский губернатор.

• Доронина приехала поздравлять с началом гастролей коллектив Белорусского театра имени Я. Купалы. Когда она вышла из машины, я просто обалдел. На пожилой и далеко не миниатюрной актрисе было чёрное вязанное платье в крупную сетку, из под которого явно бросалось в глаза белое нижнее бельё.

• На генеральном прогоне спектакля «Операция с Новым годом!» в театре имени Моссовета, я сидел в одном ряду с артистом Сергеем Прохановым. В зале было много именитых актёров, но они, в отличие от Проханова молча взирали на проходящее на сцене. Сергей же Борисович реагировал бурно.

Был там такой момент, когда на сцену вывели настоящих немецких овчарок, а артист Иванов, игравший фашистского офицера, что-то должен был прокричать. Так вот, как только Иванов начал повышать голос, собаки принимались громко лаять, заглушая актёра. Так продолжалось всю сцену, после чего собак увели за кулисы. Но тише не стало. Теперь уже в зале над всем произошедшим громко хохотал Сергей Проханов.

• Пригласил меня Рудзинский в свою радиопередачу «Семь слонов». А накануне я просился к нему в театр, но он мне отказал. «Серёга,- говорю,- как-то ведёшь ты себя не последовательно. В театр не взял, а на радио в качестве актёра пригласил». «Понимаешь, старик,- ответил Рудзинский,- в театр я беру актёров, которых могу чему-то научить, а тебя учить не надо, ты и так всё умеешь».

• Сидим с администратором из «Союзконцерта» Володиным в баре СКК «Олимпийский», пьем кофе. «Смотри,- говорит Володин,- вон идёт Олег Наумович Непомнящий, он работает администратором у самой Пугачёвой и здесь у них офис». «Ну и что?» - отвечаю. «А то, что, подойди к нему и попроси плакат примадонны, раз ты их коллекционируешь. Олег тебе не откажет». Володин хитро улыбнулся.

Здоровая доля наглости была мне всегда присуща и я без всякого трепета подошёл к Непомнящему и сказал: «Олег Наумович, ну подарили бы плакат Аллы Борисовны верному поклоннику… Слабо?». «Не сла-а-бо!»-, протянул администратор и взяв меня за руку повёл в святая святых офисный бункер легенды советской эстрады.

За массивной дверью шла репетиция. Кузьмин с музыкантами работал над новой песней. Увидев меня первым поздоровался. «Круто!»-, подумал я. Пройдя студию, мы оказались в просторном кабинете, со стен которого улыбалась и грустила «примадонна». В пугачёвских плакатах здесь было всё! Олег Наумович отслюнявил от объёмной пачки хрустящий постер. Проверил чтобы один был… «Да не жмитесь, Олег Наумович, дайте парочку»,- наседал я. Администратор отслюнявил ещё один плакат: «Ну, мы ещё увидимся? Да? В более интимной обстановке». Я пообещал, чтобы побыстрее отвязаться и вышел. Кузьмин удивлённо на меня посмотрел: «Что, уже уходишь? Быстро вы управились».

Позже до меня дошёл смысл сказанного: Непомнящий слыл в шоу-бизнесе известным гомиком.

• Иду по Кропоткинской, навстречу пацан. И лицо такое, до боли знакомое. «Вы не скажете, как пройти к бассейну «Москва»,- спрашивает у меня. Да ещё на «вы», а я всего лет на пять старше… Я показал. «Спасибо вам большое!». Федя Стуков это был.

• Была у меня одна приятельница по фамилии Арянина. Как её звали – убей, не помню. Жила она в Бирюлёве - Товарном и в свободное от работы время занималась рисованием известных актёров. Профессионалом она не была и карандашные рисунки делала, скорее для души. Наиболее удачными были портреты актёра Г. Тараторкина. Что самое интересное, и Георгию Георгиевичу они тоже нравились. Он заказывал Аряниной по несколько штук, а потом дарил друзьям.

Однажды я попросил Арянину нарисовать Филатова. «Дай мне пару недель, я попробую, а вдруг не пойдёт». Через три дня она сама позвонила: «Ты знаешь, пошёл». Готовый портрет с подписью Аряниной я подарил Леониду Алексеевичу.

Филатова уже нет в живых, а этот карандашный арянинский рисунок до сих пор висит в его квартире…

• В издательстве «Диалог» вышла миниатюрная книжка Филатова «Про Федота-стрельца». Вытребовал у них авторские экземпляры и через Михаила Евдокимова передал по назначению. Леонид Алексеевич был доволен.

• Разложил перед Соломиным штук десять его фотографий. «А чего так много», - интересуется Юрий Мефодиевич. «Одна мне,- отвечаю,- остальные одноклассникам. Зачем накопительством заниматься». «Тоже верно»,- говорит актёр и надписывает фото.

• Мой знакомец Серёжа Лапин, был внуком писателя Константина Лапина и актрисы театра имени Ермоловой Электрины Ивановны Корнеевой. Будучи школьником, Серёжа играл в спектаклях «ермоловцев»: «С трёх до шести» и «Утиная охота». Роли были эпизодические, но Серёжа считал, что этого достаточно, чтобы стать профессиональным актёром.

Как-то я пригласил его в театр имени Пушкина, на спектакль гастролёров из Сухуми. Грузины представляли «С трёх до шести». После спектакля Серёжа загрустил: «Как они играли! Я так не смогу. Нет, пожалуй актёром я не буду». Слово своё он сдержал.

• Мягков счищает снег с машины, а его жена, актриса Анастасия Вознесенская надписывает картинку из «Гаража». «Пусть Андрей Васильевич распишется, он тоже здесь»,- предлагает Вознесенская. «А Андрея Васильевича у меня есть персональная фотография»,- отвечаю я.

• У здания МХАТа, что на Тверском бульваре прогуливается с собакой актёр Виктор Павлов. К служебному входу подъезжает красный «жигулёнок». Павлов приветственно кивает. Пассажиры долго не выходят. Затем дверца распахивается и являет себя миру Олег Николаевич Ефремов. А за рулём была Анастасия Александровна Вертинская…

• «Прозевал» приезд артиста Алексея Кожевникова. «А ты напиши ему письмо, адрес я дам»,- советует знакомый. Написал. И Кожевников ответил. Прислал фото с автографом.

• На мои просьбы, выслать фото с автографами откликнулись прибалтийские артисты: Банионис, Норейка, Адомайтис и Масюлис. Получил так же письма от Рамаза Чхиквадзе из Тбилиси и Асанали Ашимова из Алма-Аты. Из Москвы прислали свои фото Володя Пучков, Лена Валюшкина и Ёла Санько. А Вия Артмане не ответила и, вскоре умерла.

• В кинотеатре «Мир», что на Цветном бульваре, премьерный показ какого-то фильма. Билетов нет. Стоим у кассы в надежде на допродажу из невыкупленной брони. Подходит мужик в штормовке и кирзовых сапогах. Ему продают два билета. Хотим возмутиться, но когда мужик повернулся, узнаём в нём актёра Юрия Назарова. В кино мы так и не попали.

• В «предбаннике» Ленкома стоят двое, парень и девушка. Парень, сильно грассируя приглашает даму на премьеру в Театр миниатюр. «Я пока не знаю, получится у меня или нет,- говорит девушка.- Позвоните мне накануне и я вам точно скажу». Взглянув на меня, уже шёпотом диктует парню свой номер телефона. Наивная, даже если бы я услышал, то звонить, всё-равно бы не стал. Татьяна Догилева мне никогда не нравилась!

• В кулуарах Дворца спорта «Динамо» курят две обалденные тётки. Мимо проходит Вилли Токарев, обнимает и целует обеих. «Кто это?» - спрашиваю у писателя Юлиана Семёнова. «Одну ты не знаешь, а вторая это Виктория Фёдорова, дочь убитой Зои Алексеевны Фёдоровой».

• Геннадию Дмитриевичу Заволокину стало плохо с сердцем прямо во время записи передачи «Играй, гармонь!», проходившей в Концертном зале омской филармонии. За кулисы прорвалась какая-то дама, представившись экстрасенсом. С видом знатока она приблизилась к диванчику с лежащим на нём Заволокиным, приняла устрашающую позу и скомандовала: «Даю установку: встал и пошёл!». Геннадий Дмитриевич прослезился и попросил брата Александра, присутствовавшего здесь же: «Саша, выведи эту сумасшедшую отсюда». А даме вслед сказал: «Сходите лучше в церковь и покайтесь!».

• Сабрина Солерно была в Москве один раз и, похоже, последний. Репертуарчик у итальянской дивы, был прямо скажем скудноватый и, дабы удлинить шоу, организаторы концерта, проходившего в СКК «Олимпийский», решили сначала выпустить «звёзд» отечественной попсы.

Но публика то пришла на Сабрину и потуги «Миража», Глызина и Селивёрстова не оценила. Освистанные артисты вынуждены были ретироваться, а публика хлынула с трибун в партер, к сцене. Народ пил пиво, курил, прямо на поле и так продолжалось около часа, пока, наконец, не привезли Солерно.

Ровно 25 минут трясла певица сиськами ибо и по части вокала, она оказалась слабовата. Но на тинейджеров это подействовало возбуждающе. Трижды на «бис» Сабрина исполнила свой хит «Boys» и уже была готова отбыть в гостиницу, но не тут-то было. Возбуждённые тины, рванули к певице и как пить дать разорвали бы её на сувениры, но нагнанные для охраны хлипкие солдатики, смогли-таки сдержать оборону. Певица отделалась клоком вырванных волос и разорванной майкой.

• Дитера Болена (в миру Мишеля Дрофиллара) публика приняла более благосклонно. Безобразий в «Олимпийском» не чинила, да и организаторы концерта на этот случай всё предусмотрели. Болену простили даже пение под «фанеру», ибо немецкое качество звука было отменным.

Поклонники, правда, были раздосадованы тем, что после концерта не смогли заполучить вожделенный автограф, но, экс-Токинга, потсдал водила: «А вы поезжайте в гостиницу «Космос», Дитер там остановился…». Толпа устремилась в отель. На свою беду «Ди-ди», где-то подзадержался и прибыл в «Космос» в аккурат, когда там уже плотным забором выстроились фаны. Минут пять Дитер стоял перед фанатами в надежде, что его пропустят внутрь, но никто из загрядотряда не дрогнул. Спасла положение находчивая спутница певца (а может это была его жена?). Короче, девушка вынула из сумки пачку фотографий Болена и метнула в толпу. Что тут началось! Фаны, забыв про Дитера устроили драку за вожделенные фотки, кусая и пиная друг друга. А знаменитость и его спутница благополучно проследовали в свои номера.

• Актёр Малого театра Афанасий Кочетков увидел у меня книгу «Московские театры» на французском языке, изданную к Олимпиаде в 1979 году. Полистал, и когда обнаружил там свою фотографию, строго-настрого мне наказал: «Найди и мне такую-же!».

Издание оказалось раритетным и сразу сыскать его не представилось возможным. Прошло около двадцати лет когда я, случайно, наткнулся в одном из букинистических магазинов на такую же книгу. Купив, поспешил в Малый театр. Опоздал. Кочетков скончался пару дней назад…

• Евгений Степанович Мамакин принёс Джигарханяну за кулисы пачку фотографий со спектакля «Да здравствует королева! Виват!». Армен Борисович сидит за столиком в гримёрной и разглядывает снимки. Рядом сидим мы с актёром Юрием Васильевичем Горобцом. Последний курит и обращаясь к коллеге говорит: «Джига, зачем тебе столько фотографий? Подари пацану хотя бы одну». Джигарханян ещё раз пересмотрел фото, выбрал самую неудачную и надписав передал мне: «Держи, от сердца отрываю».

• «Вот этот мальчик сейчас попросит у меня автограф»,- говорит водителю, вылезая из машины Махмуд Алисултанович Эсамбаев. Великий танцор не ошибся. Я, действительно пришёл за автографом. «Я напишу тебе «дорогому». Так я пишу далеко не всем»,- Эсамбаев ведёт меня в гримёрку.- «На концерт, ты, конечно останешься?». «Конечно останусь, если пропустите… Билета то у меня нет». Махмуд Алисултанович даёт указание администратору: «Посадите моего друга на лучшее место, а после концерта проведите ко мне за кулисы». Администратор кивнул и мы направились в зрительный зал ДК «Химик».

На следующий день, по приглашению танцора, я вновь пришёл на его выступление, но уже в Концерный зал. «Сейчас я буду рисовать себе губы, как у тебя»,- взяв в руки грим, говорит Эсамбаев. В дверь гримёрной постучали. «Познакомьтесь с моим юным другом»,- артист сделал жест в мою сторону. Все вошедшие по очереди протянули мне руки…

«Приедешь в Москву, найди меня. Чем смогу – помогу. А могу я многое»,- на прощанье поцеловав меня в засос, сказал Эсамбаев. Не довелось. А может и к лучшему…

• По случаю презентации фильма Василия Пичула «Мечты идиота», в кафе Дома актёра устроили банкет. Ещё до его начала, я успел записать интервью с исполнителями главных ролей: Аликой Смеховой, толстяком Сергеем Крыловым и с самим режиссёром. После третьей рюмки мы перешли на «ты», а после пятой Пичул уже живо обсуждал с какими-то мужиками возможную поездку на рыбалку. После восьмой Алика Смехова вдруг обнаружила «пропажу» своего паспорта, который неожиданно нашёлся (кто бы мог подумать!) в её же сумочке… Кодой вечера стал дуэт: Иван Белоусов и Алика Смехова. Омский продюсер и столичная актриса исполнили к всеобщей радости «Бесаме мучо».

Крылов съел яблоко и по-английски, не прощаясь покинул кафе ещё в самом начале вечера.

• В последние годы жизни Леонид Алексеевич Филатов вёл программу с названием «Чтобы помнили». По странному стечению обстоятельств сам он после смерти оказался забыт – могилу навещает лишь вдова. «Ярмольник один раз заходил,- поднатужившись вспомнили служители Ваганьковского кладбища.- Посидел грустный, выпил рюмочку и ушёл».


Рецензии