История одной гастроли

В конце 1994 года мне позвонил из Москвы знакомый кинорежиссёр Ваня Щёголев: «Слушай, старик, давай, организуем в Омске концерт Славы Добрынина, он мой друг, и мне ничего не стоит его уговорить». - «Так - то оно так, - отвечаю, - но частным порядком этого никто не делал. В Омске есть филармония, она - то гастролями и занимается» - «Вот ты и будешь первым» - резюмировал Иван. (Моя справка: Щёголев Иван Александрович, сын известных актёров Омского театра драмы - Александра Ивановича Щёголева и Надежды Владимировны Надеждиной (первой жены М.И. Пуговкина). Окончил московское театральное училище им. Б.В. Щукина (однокурсник Сергея Жигунова); снимался в кино, затем занялся режиссурой: «Бабник - 2», «Американский дедушка» «Я тебе не верю», «Дачница», «Поворот ключа», «Кулагин и партнеры» и др.).

Концерты Добрынина мы с Иваном решили приурочить к 8-му марта, тем более что до этого Вячеслав Григорьевич в Омске никогда не был и «покорителя женских сердец» здесь ждали с нетерпением.

Директор областной филармонии Фёдор Фёдорович Миценко принял меня радушно: «Вы понимаете, у нас сейчас в городе сложилась негласное противостояние Полежаев - Ращупкин. Город борется с областью и наоборот. Что уж они там не поделили «на верху», про то нам неведомо, но от этого страдают все и наша филармония в том числе. В прошлом 1994 году город для женщин устроил концерт Саши Малинина, а в этом году пока заявок не было. Если хочешь «протащить» Добрынина иди в областной Комитет по культуре и искусству.

Нина Михайловна Генова, грандкультурмадам, как её называли чиновники всех мастей и рангов, возглавляла тот самый Комитет по культуре. Услышав о том, что есть возможность для областных матрон организовать концерт Добрынина к 8-му марта 1995 года, да ещё на халяву (а другой вариант областные чиновники никогда и не рассматривали) сначала её воодушевил, но когда она от меня узнала, что необходима сумма в 10.000 долларов (т.е. два концерта по пять штук баксов), Генова скисла.

На помощь пришёл проходимец по фамилии Усубов. Я уже не припомню, как его звали, а так - же какую должность он занимал, но колосился всегда он возле Н.М. Геновой, причём во время банкетов, презентаций, короче, той самой, вожделенной для любого чиновника «халявы».

Понимая, что областники для своих дам не раскошелятся, он устремил бег колен в городскую администрацию (там он тоже был «своим» на банкетах и презентациях). Мэр Ращупкин «купился» на добрынинский концерт в канун международного женского дня и отслюнявил областной филармонии пять тысяч гринов. Остальные пять предполагались выручить за билеты, продаваемые через кассу.

6 марта 1995 года я поутру уже стоял перед Ф.Ф. Миценко в его кабинете на втором этаже Концертного зала. Пока я рассовывал по карманам джинсовки 10.000 долларов, Фёдор Фёдорович назидательно увещевал: «Я совсем не обеспокоен тем, что ты запросто с этими бабками можешь скрыться. Но меня больше беспокоит сам приезд Добрынина. Ты представляешь, если ты меня кинешь, что со мной сделает Ращупкин?»

Надо сказать, что я переживал не меньше Миценко. И вовсе не из - за Добрынина. В Ваньке Щёголеве я был уверен. Я переживал из - за того, что у меня в кармане сумма о которой я при своем окладе в 130.000 (не деноминированных) рублей и подумать не мог. И как я без охраны, с такими бабками, один поеду через весь город до аэропорта, потом перелёт, а там, если вдруг не встретят, мотаться по всей столице… Мысль ужасная! Но, отступать было некуда. Миценко вручил билеты до Москвы мне и билеты обратно до Омска на утро 7-го марта для всей добрынинской команды, а она насчитывала человек пятнадцать… В начале одиннадцатого утра я уже был в воздухе. По закону подлости в связи с нелётной погодой вместо аэропорта Домодедово, наш самолёт приземлился во Внуково. Можете себе представить моё состояние, пока я вызванивал Ивана Щёголева, который должен был меня встретить… А ведь в то время ещё не было сотовой связи и все переговоры велись на уровне - я с таксофона его жене Марине. Она - жене его друга, который за рулём. Друг - из Домодедово - жене, жена - Марине и т.д. и т.п. Короче, через три часа ожидания, я наконец увидел бордовое кашемировое пальто Ивана в фойе аэропорта и в этот момент мне снова захотелось жить.

Во второй половине дня, наскоро перекусив, мы с Иваном отправились на концерт Славы Добрынина в СКК «Измайлово». Услышав хруст новеньких 100 - долларовых купюр Вячеслав Григорьевич аж хрюкнул от удовольствия. (Дело в том, что в актёрской среде приветствуется предоплата за концерты. На кассу работают только старые пеньки, либо «звёзды» - однодневки: «фабриканты» и прочая шелупонь).

В ночь с 6 на 7-е марта мы вылетели в Омск из аэропорта Домодедово. Добрынин появился в сопровождении своего концертного директора Арсена в самый последний момент, заставив музыкантов своего коллектива, да и меня в первую очередь изрядно поволноваться. Ну, «звезда», едрить твою мать! Перед посадкой он раздал автографы страждущим, сфотографировался с подвыпившими нефтеюганцами, после чего водрузил свои чресла в кресло самолета.

Я думал немного отдохнуть в полёте, но не тут-то было. Слава и Арсен начали давать мне, как организатору гастролей указания. «Во-первых, прокартавил Добрынин, уразумей, что я пью водку только «Смирнофф» или «Финляндия». Во - вторых, я знаю, что в Омске минеральная вода только «Омская», а она солёная, я такую не пью. Так что разъебудъ любезен, но на столе в гримёрке у меня должна стоять либо «Боржоми», либо «Нарзан». Дальше. Во время концерта мне нужна ледяная «Кока - Кола» и горячий чай. Это ещё не всё. Тебе наверное неизвестно, но у меня единственный в России коллектив придерживающийся нормальной сексуальной ориентации. Вот Арсен - он гомосексуалист, а я и все остальные мужики любим женщин. Так что девочки должны быть при мне в течение всех 24 – часов. И ещё баню хочу».

Честно говоря, я был готов к подобным запросам знаменитости. Единственное, что меня несколько напрягало это то, где же мне достать девочек для утех? Но, как позднее выяснилось не это оказалось самым сложным.

Около шести часов утра по омскому времени мы благополучно приземлились.

При выходе на площадь перед аэровокзалом, я уже издалека заприметил фигуру Ф.Ф. Миценко и иже с ним. Но смотрел - то он не на меня, а искал в толпе Добрынина. И только когда увидел бородато - усато - седого Славу, Миценко успокоился.

Ванька Щеголёв поехал в миценковской «Волге» вместе с Добрыниным, дабы «крутонуть» патрона омской филармонии на дополнительные бабки (курс доллара в то время ежедневно менялся в сторону увеличения), а я поехал с музыкантами в ПАЗике прямиком в гостиницу «Маяк», где гастролёрам и предстояло провести ближайшие два дня.

Пока гости отдыхали, я кемарнул прямо за рабочим столом своего кабинета. Отдохнуть, конечно, мне не дали, ибо часов с девяти утра начались звонки на предмет пригласительных билетов на Добрынина.

Я до сих пор не могу понять омских чиновников, которые зарабатывая приличные деньги вечно находятся в погоне за контрамарками, хотя билет стоимостью в 500 рублей и выше реально им по карману. А простой трудяга, и хотел бы сходить на концерт, да нет у него такой возможности. Вот, поэтому, тогда, в далёком 1995 году, все пригласительные, которые у меня были, я отдал малоимущим, а высокопоставленных чиновников попросту кинул… И не жалею. Поделом им.

В Концертный зал я приехал за два часа до начала представления. Славы ещё не было, но музыканты уже во всю настраивали аппаратуру. Я достал из кармана список «пожеланий» Добрынина и спустился в буфет. Минералка была только «Омская», а «Кока - Кола» тёплая, ввиду того, что отключился холодильник. Обрушив на ни в чём не повинных буфетчиц весь запас ругательных слов, я взял такси и поехал добывать искомое.

Хотите верьте, а хотите нет, но минеральной воды типа «Нарзан» или «Боржоми» я в Омске не нашёл. Ни в магазинах, ни в ресторанах. Акромя противно - солёной «Омской» в 1995 году другой минеральной здесь не было.

Перед концертом я с виноватым лицом доложил об этом Добрынину, но «Кока - Колу» всё же в буфете успели охладить и поэтому гнев маэстро был не столь суровым.

О первом концерте 7-го марта судить сложно, так как я всё время был за кулисами «на подхвате», но знаю со слов друзей и родственников, что в зале сидел губернатор и с ним случился небольшой конфуз. Собственно конфуз для тех, кто его знал в лицо. Но в лицо его не знал Слава Добрынин (да и не к чему ему это). Во время исполнения попурри на темы своих старых шлягеров, он попросил зрителей встать со своих мест и в такт мелодии раскачиваться и хлопать в ладоши, высоко подняв вверх руки. Поднялись все, кроме Полежаева. А, Добрынину и невдомёк, что за пузатый дядька сидит в партере на четвёртом «блатном ряду». Он и говорит: «А вы, дядечка, толстенький, чего не поднимаетесь? Животик вниз тянет?». «Толстенький дядечка» поднялся, за что впоследствии Н.М. Генова получила «строгий с предупреждением».

Пока Добрынин упражнялся с залом, я «висел» на телефоне, подыскивая скромненькую, но душевную баньку. Обнаружил таковую я в ДК «Рубин». Директор В.В. Смоленская пошла мне на встречу и дала «добро» на «помывку» в бане композитора Добрынина и его артистов.

Мне же оставалось самое сложное, найти девочек для плотских утех маэстро. Вопрос разрешился сам собой. В «Рубине» работала некая Галина, которая узнав, кто её ангажирует, не только приколосилась сама, но и привела двоюродную сестру. К приезду Добрынина, они уже изрядно напарились и потягивали джин с тоником слегка завернувшись в простынки.

По окончании концерта, разделавшись с назойливыми телевизионщиками Слава и Арсен зарулили поужинать в кафе «Лотос» (где, кстати, им очень понравилось) и только в начале первого ночи миценковская «Волга» привезла в «Рубин», где их уже поджидал я и две чуть подёрнутые румянцем прелестницы.

Надо сказать, что девам так и не пришлось вкусить «звёздного» тела, ибо маэстро привёз с собой «таинственную незнакомку», в которой я без труда опознал некую Светлану Морозову. Где уж она склеила Славу, остаётся только догадываться. Во всяком случае ночь в «Маяке» с ним провела именно она.

Добрынин париться не стал, он даже не снял своего буклетистого пиджака. И пока «прелестницы» из «Рубина» уплетали за обе щёки «халяву», мы со Славой играли в бильярд, в паузах прикладываясь к бутылке «Смирнофф», но не злоупотребляя. Через пару часов сейшен был окончен.

Концерт 8-го марта, уже на рядового зрителя, прошёл без каких-либо неожиданностей, если не считать того, что самым нахальным образом со служебного входа прорвалась без билета «орхидейная» Платицына, да какие - то тётеньки свино - кабанского вида вручили маэстро набор бижутерии, якобы для жены Добрынина - Ирины.

Во время концерта меня озадачил Арсен: «Сегодня ведь женский праздник. Неплохо было бы нашим девушкам столик в «Лотосе» организовать».

Я звоню в «Лотос». «Мест нет», - отвечают. Слёзно умоляю, дескать, для Добрынина и его коллектива. «Приезжайте, что-нибудь придумаем».

Слава и Арсен, как всегда на «Волге», я с музыкантами трясусь в ПАЗике. Около сорока минут сидим в кабинете директора, ждём, когда освободят для нас малый зал. Дальше банкет, причём за мои деньги. По договорённости с Иваном Щёголевым, мы с ним должны были заработать по штуке баксов. Так вот я из своих почти половину ухлопал на этот самый банкет. На оставшиеся купил стиральную машину, которая до сих пор служит мне верой и правдой.

P.S. На следующий день рано утром команда Добрынина отбыла в столицу. Провожать их я не поехал. Устал, решил отоспаться. Через пару дней мне позвонил администратор из филармонии Боря Ермишин: «Старик, Добрынин просил тебе передать, что всё было супер. Приглашай его почаще!» «Нет уж, спасибо», - ответил я и повесил трубку.


Рецензии