Путь в бездну Владислава Дворжецкого

"Путь в бездну" Владислава Дворжецкого



Осенью 2006 года, когда ушла из жизни омичка Любовь Полищук, правительство Омской области издало постановление об увековечении памяти известной землячки. Одну из улиц на левобережье решено было назвать именем актрисы, а на фасаде школы, где она училась, установить мемориальную доску... Оно, конечно, похвально, да только не совсем этично по отношению к другим актёрам - омичам, оставившим в искусстве куда более заметный след, нежели покойница Полищук. В первую очередь следует вспомнить совершенно гениального Владислава Вацлавовича Дворжецкого.

Актёр часто приезжал в родной Омск - к друзьям по театру. Человека всегда тянет туда, где его начало, где прошло детство. Заходил в театр и видел добрые улыбки старых товарищей. Когда-то поступив в драматический театр, он злился, что его, актёра с "бумагой" (дипломом), воспринимали не иначе, как Владика, которого знали чуть ли не со дня рождения. Потом же он был бесконечно рад, когда друзья, встречая его, по-прежнему улыбались и говорили:

- Здравствуй, Владик...

Владислав родился в Омске, перед самой войной 26 апреля 1939 года. Его матерью была балерина Таисия Владимировна Рэй, а отцом - актёр Омского драматического театра Вацлав Янович Дворжецкий. Мальчик появился на свет между первым и вторым заключением отца и, разумеется, это обстоятельство наложило отпечаток на дальнейшие отношения отца и сына. В то время, когда у других детей отцы воевали и мама говорила Владику, что и его отец на фронте, находились соседи-доброхоты, которые открывали ребёнку истину...

Вацлав Янович был дважды арестован по навету. Осуждён как враг народа и провёл в лагерях в общей сложности 15 лет. Впервые Дворжецкий попал в следственный изолятор за то, что вместе с товарищами организовал тайный кружок: "Группа освобождения личности". На собраниях читали крупных западных философов и других запрещённых авторов. Кроме того, Вацлав был потомственным дворянином и это сыграло отрицательную роль в его деле.

В лагере заключённый вместе с товарищами по несчастью стал готовить выступления и ставить спектакли в специально отстроенном для этого клубе. Вацлав считал, что только так он сможет выжить и сохранить человеческое лицо.

Позже, вспоминая то время Дворжецкий писал: "Я - актёр! Всегда и везде во всём - актёр! С рождения и по призванию. И где бы я ни был, чем бы не занимался, всё окружающее я воспринимал по-особому".

Отсидев срок, актёр поселился в Омске, где он устроился работать артистом драмтеатра. Поселился с семьёй в общежитии на улице 10 лет Октября (ныне здание музея "Либеров-центр"), но семейное благополучие продолжалось недолго. На театральных подмостках Дворжецкий добился успеха и поклонницы, исписывая именем Вацлава асфальт у служебного входа, стали оказывать актёру усиленные знаки внимания. Как человек увлекающийся, Вацлав Янович благосклонно относился к такого рода проявлениям любви, вследствие чего в семье Дворжецких произошёл раскол. А вскоре в театре появилась молодой режиссёр Рива Левите, направленная в Омск по распределению и это обстоятельство окончательно побудило Вацлава уйти от жены и ребёнка.

24 декабря 1950 года после предновогоднего банкета в Театре музыкальной комедии, Дворжецкий-старший сделал Риве предложение и сыграв свадьбу молодожёны вместе переехали в Саратов, а затем Горький, где поступили на работу в местный академический Театр драмы. Там у них родился сын Евгений.

Владислав вместе с мамой, руководившей к тому времени балетной студией и бабушкой Лидией Ивановной Аслановой, в недавнем прошлом тоже актрисой, продолжал оставаться в Омске.

От природы мальчик был очень одарённым. Он был умён, чрезвычайно интересен и всегда притягивал к себе внимание. Вместе с тем, он был очень простым и скромным. Самое удивительное его увлечение было вязание. Этому занятию он научился в детстве, причём совершенно самостоятельно. Однажды Владик наблюдал, как вязала его мама. Затем она куда-то вышла и оставила работу на столе. Тогда мальчик взял в руки спицы и продолжил за неё. Таисия Владимировна вернулась и очень удивилась. Оказывается наблюдая, он запомнил как и в каком порядке нужно делать петли. Когда Дворжецкий вырос, он вязал в перерывах между съёмками.

В театр Владик попал раньше, чем в школу. В театре, где работал его отец он "спал, ел, пил и уроки делал". Но вот пристрастия особого к театру не испытывал. Рос ребёнок "правильным". Да и родители, как это часто бывает в актёрских семьях, не хотели видеть в будущем своего отпрыска актёром.

Заканчивая школу Владик ... влюбился. Отец героини его юношеского романа, известный профессор-патологоанатом, часто рассказывал Дворжецкому о своей работе и, постепенно, под влиянием его рассказов, определился Владислав с выбором будущей профессии. Он поступил в Омское медицинское училище № 3. После чего была служба в армии на Сахалине, где его, учитывая гражданскую специальность, назначили начальником аптеки.

Там же он в первый раз женился на девушке по имени Альбина (в 1960-х - 1970-х гг. жила в посёлке Славянка Приморского края) и у них родился сын, названный Александром (ныне бизнесмен).

Демобелизовавшись, Владислав вернулся в Омск, и устроился работать по специальности. До 26 лет он был акушером-гинекологом. Но потом актёрский ген взял всё-таки своё.

В 1964 году в Омске, при ТЮЗе открылась театральная студия. О изменении "профиля" Владислав и не помышлял, он готовился поступать в медицинский, но мама настояла: "Подавай документы в студию. Там тебя знают, примут". И действительно, приняли.

Сокурсники называли Владислава "Гулливером", во-первых, за его высокий рост, а во-вторых, он почти на десять лет был старше своих товарищей, к тому же имел "богатый жизненный опыт".

Через год, по словам самого Дворжецкого, что-то в нём изменилось. "Виновником" этого, он считал прекрасного педагога и режиссёра Юрия Яковлевича Шишкина. "Он, что называется, повернул во мне какой-то ключик. И я окончательно изменил медицине".

Учебный спектакль студийцев назывался "Чудеса в полдень", поставленный по пьесе Г. Мамлина. "Компания подобралась бойкая, трудолюбивая, все мы были отчаянные выдумщики, часто репетировали по ночам" - вспоминал позже Дворжецкий.

Играли спектакль бесчисленное количество раз - и в Омской области, и в Приднестровье, и на Урале. Говоря о том времени актёр грустил: "Больше ведь такого не будет - молодости, неиссякаемого сценического задора".

По окончании училища Владислава приняли в труппу Омского академического театра драмы, где, когда-то работал его отец, и где его знали "с пелёнок". Всё это ему страшно мешало. Ведь для всех он так и остался Владиком. А Владику было под тридцать, и "играть хотелось всё"!

Однажды в Омск прилетела ассистент режиссёра с "Мосфильма" Наталья Корнеева. В это время Самсон Самсонов готовился к съёмкам фильма "Каждый вечер в одиннадцать" и ему нужен был "антигерой". Корнеева смотрела фотографии, спектакли, встречалась с актёрами, которые однажды вытолкнули вперёд Дворжецкого и смеясь сказали: "Вот, получите настоящего "антигероя!".

У Самсонова Владислав в итоге так и не снялся, но зато о нём со слов всё той же Корнеевой узнали в съёмочной группе картины "Путь в бездну" (в прокате - "Бег"). Известную пьесу Булгакова собрались экранизировать режиссёры А. Алов и В. Наумов. Они наказали своему ассистенту Н. Терпсихоровой, разузнать, что это за такой актёр - Дворжецкий.

- Дворжецкий? - удивилась Терпсихорова. - Так ведь он старый!

Сказано это было про Вацлава Яновича, который снимался в фильме В. Басова "Щит и меч" (в роли Лансдорфа), а Н. Терпсихорова была ассистентом на этой картине.

- А это его сын, Владислав, - пояснила Корнеева, - актёр Омского театра.

Из любопытства вызвали Дворжецкого-младшего в Москву. После чего и начался его "путь в бездну". Приезжает. Приходит в съёмочную группу. Два режиссёра усадили его перед собой и говорят:

- Сейчас будем вас рассматривать.

Рассмотрели. Наумов говорит:

- Хорошо бы зашить немного глаза.

А они от неожиданности у Владислава и от удивления ещё больше расширились.

- Будем пробовать на Голубкова, - говорит один режиссёр.

- И ещё на Тихого, - говорит другой.

Сделали грим, фотопробы, и Дворжецкий возвращается в Омск.

Коллеги по театру улыбаются:

- Съездил?

- Съездил...

А из Москвы никаких вестей. Вдруг телеграмма. Владислав в смятении: "Кто же Голубков или Тихий?" Оказалось не тот и не другой. Вызвали на пробу ... Хлудова.

Кинорежиссёр Владимир Наумов вспоминал: "Появление Владислава произвело на нас с Аловым очень сильное впечатление. Мы не знали, кого он будет у нас играть, конечно о Хлудове даже не думали. Хлудов это одна из самых сложных ролей театрального репертуара, а пьеса "Бег", одна из самых сложных пьес. Поэтому взять человека, который неопытен, который мало общался с театром и кинематографом, было немыслимо. Но, мы сразу поняли, что это наш человек. У него было такое лицо, которое сразу привлекает, заставляет остановиться на нём. Вот Дворжецкий был именно таким. Когда я его первый раз увидел, это было какое-то готическое сооружение, со странными, широко посаженными глазами, очень спокойное и внутренне воспитанное.

Он попросил нас с Аловым: "Можно я буду сидеть и смотреть, как вы тут работаете". Ну, сиди, - отвечали мы. А в один прекрасный день, мы с Аловым переглянулись и говорим: А не Хлудов ли он? А ведь на роль Хлудова пробовались самые знаменитые и блистательные народные артисты СССР.

А Владислав был совершенно неумелый. И перед нами встала проблема что важнее: та личность, которая пульсировала в Дворжецком или профессионализм. Мы выбрали первое. И не просчитались.

Владислав Дворжецкий был актёром, который обладал неким магическим свойством. В его взгляде было что-то от хорошего гипнотизёра. Он бы прекрасно подошёл для "Мастера и Маргариты". Он был просто создан для роли Воланда. К сожалению, всё то, что он накопил, ему отдать не удалось. Он ушёл, забрав вместе с собой огромное количество актёрских возможностей".

Начинать сниматься, Владиславу было страшновато. Вокруг - киты от искусства: М. Ульянов, А. Баталов, Е. Евстигнеев... А роль - о такой только мечтать можно! Да и желающих играть Хлудова было много. Поэтому страхи Дворжецкого были понятны.

Но оказалось всё наоборот. Было много доброго внимания к младшему малоопытному собрату, особенно со стороны Алексея Баталова, к которому Владислав относился с неиссякаемой нежностью. Очень помогали в работе Михаил Александрович Ульянов (земляк, как-никак!) и Евгений Александрович Евстигнеев.

Но главная, неоценимая помощь, конечно, исходила от Алова и Наумова. Дворжецкий боялся, что будет очень "провинциален" и это будет раздражать режиссёров, но ничего подобного не произошло. Напротив, режиссёры отнеслись к нему удивительно бережно, подолгу и внимательно вглядываясь в него, вслушиваясь в то, что он говорил. Актёр был уверен, что по-своему решал ту или иную сцену, а между тем, всё делал так, как нужно было ... режиссёрам. Редкий дар - растворить, причём не навязывая, не по-командирски, свою мысль в игре актёра. Александр Алов и Владимир Наумов работали так, что актёр был убеждён, будто именно он автор решения сцены.

Очень помогла в работе над ролью Дворжецкому вдова М.А. Булгакова - Елена Сергеевна. Она разрешила ему пользоваться богатым архивом и одновременно рассказывала о том, как создавалась пьеса, о булгаковском понимании образа Хлудова. В архиве Владислав обнаружил бесценные заметки самого писателя о пьесе, о том времени, о персонаже, которого предстояло сыграть. И эта помощь Елены Сергеевны продолжалась весь период съёмок.

Фильм снимался ровно год - от апреля 1970 до апреля 1971. И всё это время он не играл в родном театре. А когда вновь вышел на сцену, то почувствовал, что кино качественно его изменило. В игре Дворжецкого появилось больше правды, точнее стали смотреть глаза - "зеркало души".

Но и сложности появились. Владислав привык к негромким интонациям, стал более скупо и точно выражать чувства. В театре же было нужно, чтобы актёра слышали в последнем ряду, а нарочитая громкость произношения всегда порождала "чуть-чуть неправду".

И Дворжецкий понимал, что это "чуть-чуть" - условность театра, а смириться с этим уже было трудно. И ещё. В театре ему всё-таки работалось легче, смелее. Там он всех знал, партнёры, как правило были постоянные. С ними он подолгу репетировал, привык к ним в новом - и для них и для себя - качестве. В кино же партнёры постоянно менялись, репетиций порой и вовсе не было, текст получал иногда в день съёмок, и поэтому ему надо было многое преодолеть, чтобы почувствовать себя "аппаратом свободным". Но тут был и очень интересный для актёра момент, да и мобилизирующий тоже, - постоянно действующий фактор неожиданности в работе с партнёром, которого не знаешь.

В картине А. Салтыкова по повести Анатолия Калинина "Возврата нет" партнёршей Дворжецкого была замечательная актриса Нонна Мордюкова. Общение с ней на съёмочной площадке - было своеобразной школой для молодого актёра. Он постоянно находился в напряжении, в ожидании чего-то неожиданного, необычного, так как актриса работала с неуёмной фантазией и никто не знал, как она будет играть в сцене в следующий момент. И в то же время Мордюкова была всегда внимательна к партнёру. Чувствовала малейшее изменение в состоянии своего коллеги на съёмочной площадке. Глаз и сердце у неё всегда были верные. Так происходило и в работе с Дворжецким.

Интерес режиссёров первое время, Владислав понимал как интерес к появившемуся на экране новому, непримелькавшемуся лицу, к новому актёру, который дебютировал в кино, гениально сыграв роль Хлудова. Режиссёры пытались разобраться, что это за актёр Дворжецкий-младший, что он умеет делать, как работает...

Но основная причина интереса - это, конечно появление на экране нового, оригинального лица.

"Я вот думаю, - писал Дворжецкий, - что в актёрской судьбе, в везении, всё-таки нет никакой закономерности. Я исхожу из собственного опыта. Его Величество Случай! Ведь не побывай Наташа Корнеева в Омске, не вытолкни меня ребята - так, шутки ради, - никогда бы, наверное, не пришёл я в кинематограф. Работал бы потихоньку в Омске или каком-нибудь другом городе... А в общем-то, мне повезло: предложений сниматься было много. Да и режиссура, о которой только мечтать можно! Алов, Наумов, Тарковский, Салтыков, Егоров... И каждая встреча - настоящий экзамен, полная мобилизация всех сил".

От отца Владислав получил замечательную профессию, которая подарила ему всесоюзную славу, признание, возможность самореализации. Но вместе с этим, ему достался и актёрский комплекс. Боязнь не успеть, не использовать свои силы в полной мере. Спешить, спешить, с риском для жизни. Словно бы вместе с талантом отца, он унаследовал сложную и трагическую судьбу.

Съёмки в кино сделали Дворжецкого известным и любимым. Только маму Владислава не отпускали дурные предчувствия. Она считала, что кинематограф не принесёт её сыну счастья. Впоследствии Таисия Владимировна часто говорила, что ранняя его смерть была предопределена.

Личная жизнь Дворжецкого-младшего долгое время не была устроена. Сын Саша, появился на свет на Сахалине. У мальчика, как и у его отца, с детства не было своего дома. Владислав часто менял место жительства, а когда начал сниматься, переехал в столицу. Ютился то здесь, то там. Ночевал то в Подмосковье, то на вокзале. Саша скитался вместе с ним.

Детей своих Владислав очень любил. Но без сюсюканья. С Сашей был достаточно строг и суров. А с Лидочкой, родившейся во втором браке с режиссёром Омской студии телевидения Светланой Пиляевой, обходился мягче, ведь всё-таки девочка. В то же время мог позволить и на шею себе сесть. Бывало и такое.

Трагически сложилась судьба Лидочки Дворжецкой. Едва окончив школу она вышла замуж, родила пятерых детей (Алексея, Егора, Антона, Захара и Максима), а потом, будучи в сильном алкогольном опьянении, уснула на морозе в снегу. Обмороженные ноги врачи ампутировали во избежании гангрены. После чего прожила Лидочка совсем недолго. Она умерла в 1998 году.

Светлана Васильевна Пиляева, по-прежнему живёт в г. Омске, на улице Сергея Тюленина, вместе со своими внуками. Она на пенсии, но руководство ГТРК "Иртыш", которой вдова знаменитого артиста отдала более 30 лет своей жизни, предоставило ей половину ставки режиссёра. Ведь прожить вшестером на нищенскую пенсию чрезвычайно тяжело. Да и с этой зарплатой, Светлана Васильевна едва сводит концы с концами. Невольно задаёшься вопросом: неужели областная администрация не в состоянии оказать помощь внукам великого Владислава Дворжецкого? Или все свои чаяния чинуши связывают со строительством метромостов (хотя о самом метро в Омске, уже даже не мечтают!), да хоккейным клубом "Авангард"? Уроды, одним словом! В апреле 2015 г. стало известно, что Светлану Васильевну вообще уволили с работы (!?). Ну, я же говорю, что в Омске - одни уроды!

Третьей женой Дворжецкого была манекенщица Ирина (ныне покойная). В этом браке родился сын Дмитрий. А в четвёртый и последний раз Владислав Вацлавович женился в конце 1976 года. Он влюбился и ему ответили взаимностью. Избранницей артиста стала Наталья Литвиненко. Познакомились они в гостях у общих друзей. Начали встречаться и вскоре поняли, что любят друг друга. К радости молодой четы Владиславу наконец удалось купить в Москве квартиру, пусть даже пришлось влезть в долги. Это был сентябрь 1976 года, а в конце декабря его положили в больницу с поздно установленным диагнозом - инфаркт.

29 декабря Дворжецкого госпитализировали. Во время осмотра врач задала ему странный вопрос: "Когда у вас был первый инфаркт?" Владислав очень удивился. Оказывается, теперь уже второй, а он думал, что боли в груди, это проблемы с лёгкими...

Как известно, после инфаркта можно жить много лет, если соблюдать соответствующий режим. Не курить. Но разве можно было заставить Владислава не курить? Ни в коем случае не пренебрегать болями в сердце. А он пренебрегал. Потому что до последнего дня работал. Съёмки.

Кроме уже упомянутых фильмов "Бег" и "Возврата нет" Дворжецкий снялся в картинах "Возвращение "Святого Луки", "Солярис", "Земля Санникова", "Зарубки на память", "Нам некогда ждать", "Однокашники", "За облаками - небо", "До последней минуты", "Открытая книга". У своих "крёстных" - Алова и Наумова - в "Тиле Уленшпигеле", где сыграл короля Филиппа Второго, а на Одесской киностудии снялся в роли капитана Немо в одноимённом фильме В. Левина.

И как будто всё было хорошо, работы много, но такое уж существо актёр: хочется ему узнать неизведанное, испытать неиспытанное, попробовать себя в различных жанрах. Дворжецкий мечтал сыграть в комедии - эксцентричной, музыкальной (кстати выпускался Владислав из театральной студии как острокомедийный актёр). Он мечтал сыграть в фильмах Э. Рязанова и Р. Быкова. "Я смотрю работы этих режиссёров, - говорил Дворжецкий, - светлые, искромётные, наполненные добротой, теплом, - поражаюсь их умению проникать в природу актёрства, в его, если можно так выразиться, нервный центр. Удивительные, неповторимые художники! И хочу у них сняться и ... боюсь".

А ещё Владислав подумывал о том, чтобы выйти на сцену с программой, составленной из произведений советского поэта Ярослава Смелякова. Он прикидывал, во что организовать программу - быть может в моноспектакль, собранный из объединённых единой системой стихов, или какую-то иную форму. Во всяком случае в работе ему помогали друзья покойного поэта, его вдова, поэтесса и переводчица Татьяна Валерьевна Стрешнева. Они вводили Владислава в удивительный мир поэзии Смелякова, много рассказывали о нём, о его жизни, мечтах. И Дворжецкому очень хотелось, чтобы в его будущих выступлениях наиболее чётко возникал образ самого поэта. Бывал ли Владислав дома или уезжал куда-то на съёмки, с ним всегда были сборники стихов Ярослава Васильевича и он снова и снова вчитывался в созданные Смеляковым прекрасные строки.

К сожалению не всем планам актёра было суждено осуществиться. Весной 1978 года Дворжецкий проводил серию творческих вечеров "Встречи со зрителями" в ряде белорусских городов. 25 мая вечером он с приятелем мчался на машине в Гомель, где назавтра у него должна была состояться очередная встреча. Автомобиль нёсся на приличной скорости, и километров за 30 от города ездоки не заметили стоявший на обочине неосвещённый трейлер. Удар был настолько сильным, что крышу автомобиля срезало, как бритвой. Однако, находившийся в салоне Дворжецкий и его пассажир не получили ни царапины. Однако жить Владиславу оставалось всего три дня.

Утром 28 мая Дворжецкий сделал попытку позвонить домой в Москву, чтобы сообщить жене, что у него всё нормально. Однако, к телефону никто не подошёл: Наталья с утра была на пожаре, ей надо было поставить свою подпись на каких-то документах. Домой она вернулась только в половине девятого вечера. И стала ждать звонка из Гомеля. Но телефон как-то странно потренькивал, как будто кто-то хочет, но не может пробиться по межгороду. Жена даже сказала другу мужа Андрею, который заехал к ней в этот час: "Это Владик пробивается. Точно он". Но звонка так и не последовало.

До позднего вечера Дворжецкий действительно пытался пробиться в Москву, а когда понял, что это бесполезно, бросил трубку. Нещадно болело сердце. Таблетка, положенная под язык не помогала, тогда он взялся за сигареты (хотя врачи категорически запретили ему курить). Глядя на огромные букеты цветов, подаренные ему благодарными зрителями и которые заняли почти полномера, Владислав, должно быть, подумал: "Как на похоронах". В половине десятого вечера он лёг на кровать и взял в руки книгу "Животный мир Белоруссии", подаренную ему на одном из концертов. Но смог прочитать лишь несколько страниц. В 21.45 сердце великого актёра остановилось.

Как-то на вопрос журналиста о профессии Владислав ответил: "Актёр это не профессия, а диагноз". Вот с этим диагнозом он и ушёл от нас. А ведь было ему всего 39 лет...


Рецензии