Всё начинается с глупости

 
Интервью с актрисой записано в 2002 г.


Мадам Грицацуева из гайдаевской экранизации "12 стульев" Ильфа и Петрова, Ульяна Андреевна Бунша из киноленты "Иван Васильевич меняет профессию" - эти роли, сыгранные народной артисткой России Натальей Леонидовной Крачковской, стали легендарными и вошли в золотой фонд отечественного кинематографа, а саму фигуру Крачковской сделали культовой фигурой комедийного кинематографа. Оставаясь, не в пример другим актёрам, по сей день востребованной и с завидным постоянством украшающей российские кинокомедии, которые, слава богу, ещё снимают, Крачковская пробует себя на сцене в антрепризе. Одна из её последних работ - спектакль по пьесе Марселя Митуа "Сок в постель" - называется "Любовники ... и круглая кровать".


Свою беседу с актрисой я начал с естественного вопроса:


- После блестящих киноработ - роли в антрепризе. Ваше самоощущение?


- Вы знаете, в антрепризе всегда есть возможность, если у тебя сегодня что-то не так, ты в следующем спектакле всегда это сможешь переделать. Есть такое чувство, что сегодня всё паршиво, но завтра будет иначе. Это первое. А второе - то, что ты видишь глаза зрителей. Мне, например, это очень помогает, это то, чего нет на съёмочной площадке. Но я не могу сказать, где легче. По-моему, везде одинаково трудно. Кажущаяся лёгкость в игре - она только для зрителей.


- В каких случаях вы отказываетесь от роли?


- Подобных случаев было много. Прежде всего из-за сценариев. Вот я не вижу для себя ничего интересного, как актриса. Не та ситуация, где я смогла что-то внести новое, какие-то краски в общую палитру. У меня - мадам Грицацуева. И никуда вы от этого не денетесь. Поэтому когда тебе предлагают кряду несколько однотипных ролей, то просто хочется сказать: "Дорогие мои, я, что, больше не умею ничего другого? Я только что сыграла такую роль. Мне это уже не интересно..."


- Какая драматургия вам ближе всего?


- Я бы очень хотела, чтобы на сцене был Островский. Считаю, что совершенно спокойно могла бы играть , ну, по-моему, любую женскую роль в пьесах Островского. Это мой материал, настоящий, живой. Но, к сожалению, ставить Островского очень сложно. Если говорить о кино, то требуются огромные затраты, ведь фильмы должны быть костюмными. А в театре? Я ведь в основном работаю в антрепризе и возить кринолин чего стоит... Работать в стационарном театре, извините, уже, наверное, возраст не тот и силы. А в антрепризе есть возможность заработать, деньги пока что не отменили. Хотя и тут тяжеловато.


- Спектакль по пьесе Митуа, единственный в вашем репертуаре?


- Пока да. Хотя в данное время у меня масса предложений. Буду говорить честно, более выгодных материально. Из чего складывается спектакль на сцене? Во-первых - пьеса. Во-вторых - режиссёр. И самое главное - актёры, которые вокруг тебя. И что самое удивительное, как бы меня не убеждали, но в работе над пьесой главное - актёры. Актёры - живые люди. И когда между нами какой-то антагонизм, всё это чувствуется, всё это передаётся зрителю. В этом же коллективе у нас нормальные, здоровые отношения друг к другу. И поэтому мне не хочется ничего менять, и я живу по пословице: от добра добра не ищут. Мне здесь хорошо. Мне здесь уютно. Здесь мои друзья. Ко мне хорошо относятся - от этого, и моё хорошее отношение к коллективу, в котором я работаю.


- Наталья Леонидовна, да вас просто невозможно не любить...


- Спасибо, Никита!


- Без сомнения, эти же чувства были присущи и вашему режиссёру Леониду Иовичу Гайдаю.


- Мне рассказывали, что, выступая на творческих встречах, Леонид Иович говорил: "Господи, я вытащил счастливый билет, когда пригласил эту актрису. То, что может показать она, - таких актрис у меня ещё не было. На ровном месте сыграть дюжину разных характеров". В "12 стульях" была моя первая роль в кино, и впоследствии я снималась преимущественно в фильмах Гайдая.


- Честно говоря, трудно представить другую актрису в роли мадам Грицацуевой...


- Действительно, очень сложно. "12 стульев" снимали в восьми странах мира: поляки, испанцы, кубинцы. Я это видела и могу сказать, что мадам Грицацуева была только я. Даже Федосеева-Шукшина повторила мой грим.


- Чем подкупала вас работа с мастером?


- Он никогда не давил, хотя был эдаким доставучкой. Часто повторял: "Наташа, что-нибудь новенькое". И каждый раз у него в этот момент было скептическое лицо. Я не берусь философствовать, но, если бы Гайдая не было, наверное, был бы другой режиссёр. Дело вот в чём. Время рождает того героя, который нужен в этом времени. Уж так устроена наша природа. Должен был быть у нас такой человек, который заставлял бы других смеяться от души. Ведь как мы жили? Постоянно были в состоянии войны. Включали телевизор - там говорили какие-то хорошие слова, но все понимали, что кругом врут. Такая была форма нашей жизни. И Леонид Иович давал в своих картинах возможность человеку не врать, а смеяться от души! Он заставлял в наше время смеяться над собой.


- И какая удивительная доброта царила в его фильмах...


- А вот это и главное. Если бы это было со злостью, мы бы с вами не смеялись. Это было бы противно. К сожалению, некоторые режиссёры этого не замечают и в свои картины вкладывают какой-то отрицательный смысл - такое кино не проходит. У Гайдая этого не было. Он умел делать добрые фильмы. Это был удивительный человек! А какие замечательные актёры работали с ним! Причём были разные взаимоотношения и в творчестве, и в жизни, но их объединяло одно: Гайдай заставлял понимать всех нас самое главное - твои печали и обиды никому не нужны. Нужны только радости. Чем больше ты будешь резвиться на площадке, тем тебе больше достанется. Философия Гайдая.


- Случались ли такие моменты, когда в процессе съёмок вы что-то придумывали и эти находки закреплялись в фильме?


- Конечно! Какие-то фразы, которые я бросала. "Наташа! - говорил Леонид Иович, - вот это скажешь". В фильме "Иван Васильевич меняет профессию" была фраза: "Выучили вас на свою голову. Облысели все". Это моя фраза. Было тогда много разговоров, что работники умственного труда быстро лысеют. Это вот осталось. Гайдай всё это видел, он это принимал. Он это умел пропускать через себя.


- Вы играете комедийные роли, а в жизни вы весёлый человек?


- Я об этом не задумывалась. Я просто работала.


- Вы испытываете ностальгию по советскому кинематографу?


- Конечно, я понимаю, о чём вы говорите. Но вот смотришь сейчас и понимаешь, что это была неправда. Но это была светлая неправда. А на фоне всей этой чернухи, которую сейчас снимают, лучше та неправда, чем эта правда. У меня такое ощущение, что у нас в стране преступности меньше, нежели её показывают. Просто идёт запугивание с экрана. Это продолжение того, извините, что делали коммунисты. Страх, прежде всего страх. На улицу не хочется выходить, а выходишь - этого ничего нет. Всё немножко иначе. А потом, я ведь понимаю, что убивают и грабят, это какие-то определённые круги, группировки. Один наворовал - другие его убили. Пусть они сами разбираются. Почему об этом надо снимать фильмы?


- И поэтому, того же "Ивана Васильевича..." можно смотреть бесконечно...


- Это классика. Там Булгаков, там Гайдай!


- Знаете, меня всегда поражало, насколько точное у Леонида Иовича Гайдая попадание актёров в чётко описанных авторами персонажей.


- Да, это его заслуга, и только его. В "12 стульях" единственная заморочка была с исполнителями главных ролей - Бендера и Грицацуевой. Меня и Гомиашвили утверждали в Министерстве культуры. На роль Остапа, кстати, было 18 претендентов.


- А почему выбор пал именно на Арчила Гомиашвили?


- Не могу вам этого сказать. Гайдай никогда не отвечал на этот вопрос. Остапа вообще сделал Юра Саранцев. Он его озвучил. Без озвучания - это была бы катастрофа. Саранцев сделал его смыслово, и это было блестяще. Юра вообще очень хороший актёр. А внешне Остап ... Я тоже не знаю ... Но Гайдай больше никогда не работал с Гомиашвили. Почему он не взял Юрского? Юрский тяжеловат был для Гайдая. Он как-то уж очень фундаментальный, поэтому Гайдай его и не хотел. Остап Бендер - баловень судьбы, дамский угодник. Всё в нём было... Мне трудно представить кого-то в этой роли, потому что на такой собирательный образ, найти актёра просто сложно.


- С кем из современных режиссёров вам было бы интересно работать?


- Вы, знаете, мне очень трудно сказать, потому что особо интересных режиссёров я, к сожалению, пока не вижу. Мне был любопытен Астрахан, но когда я увидела в его фильмах кровищу... Он пошёл по линии наименьшего сопротивления. Бесконечное воспевание каких-то отрицательных проявлений у человека. Мне так и хочется собрать таких режиссёров и крикнуть им: "Ребята, вы же выпускаете пособие по преступности! Вы учите, где и когда надо убивать, грабить, врать. Вы это снимаете - и тогда вы тоже преступники. Вы не имеете права этого делать, потому что народ доверчивый. Он принимает за чистую монету всё".


- Говоря об актёрском цехе, невольно задаёшься вопросом о невостребованности актёров старшего поколения...


- Я могу вам объяснить, почему они не востребованы. Режиссёр сейчас решает, что снимать и кого снимать. Но сейчас мало людей, которых можно назвать режиссёрами. Снимают фильмы те, кто деньги достал. А это не всегда талантливый человек. Как говориться, таланту надо помочь, а бездарность сама себе дорогу найдёт. Этим всё объясняется. И потом деньги даются на очень короткий срок, их надо отработать. Если в этой серии что-то не доделал, в следующей доделаешь.


- Уж не о "Клубничке" ли, вы говорите?


- Дорогой мой, вот там как раз всё было понятно. "Клубничка" была весёлая. Она была на житейские моменты. Я посмотрела - на фоне "Убойных сил", "Ментов" и подобного рода криминальных историй - "Клубничка" была просто суперфильмом. Люди смотрели, смеялись. Я понимаю, что там много было недоработок, глупостей. Но это был первый сериал, и он был о нашей с вами жизни, о человеческой глупости. Кстати, с чего всё и начинается. И я думаю, просто было неразумно прекращать его снимать. Мы должны были ещё 75 серий снять. Но не случилось. А жаль.


- Каковы творческие успехи у вашего внука, партнёра по сериалу "Клубничка"?


- Вовочке уже десять лет. Он прекрасно читает стихи. Он просто удивительно музыкальный ребёнок, бесспорно одарённый. Что поделаешь, гены. Тяготеет он также к математике, но литература его увлекает больше. Ребёнок который сам читает, сейчас большая редкость. И вот что ещё я вам хочу сказать. Никогда в жизни я не буду влиять на выбор профессии внука. Я не хочу, чтобы он когда-нибудь упрекнул меня, что я его заставила. Сам выбери, сам реши, что для тебя нужно. И сам иди учись. Если сам ошибаешься, ты сам себя поправишь. Человек должен решать свою судьбу сам. Я решила, в своё время, что буду актрисой, и стала ею. Конечно, не всегда получалось, и даже был момент, когда я решила, что буду мамой, женой, хозяйкой, ну буду где-нибудь работать так, чтобы зарабатывать на хлеб насущный... Но потом появился на моём жизненном пути Гайдай и сказал мне: "Новая звезда зажглась на небосклоне, вот и держись там. На этой вершине трудно удержаться. Удержишься - твоё счастье".


- Сейчас многое из того что казалось, утрачено безвозвратно, возвращается в нашу жизнь. Опять начали снимать сюжеты для киножурнала "Фитиль", с которым вы, насколько я помню, тесно сотрудничали...


- Вы знаете, это удивительная работа. Маленькую роль надо просто уметь делать. Сейчас таких ролей нет, правда, "Фитиль", действительно, начали опять снимать. Буквально, совсем недавно я там сыграла одну из ролей. Всё возвращается, но очень медленно, может, так и должно быть, но хочется побыстрее.


- Наталья Леонидовна, журналисты вас не сильно достают?


- Журналист журналисту рознь. Была сейчас у меня девочка, так она, что называется, ни в зуб ногой. Она даже картин моих не знает. А вы, хочу сделать комплимент, из разряда тех журналистов, которые, разговаривая с умным собеседником, не чувствуют себя дураком! (Смеётся).




Интервью записал Никита Кирсанов


Рецензии