Роковая наследственность. Часть 4. Глава 43

  Со дня рождения Машеньки Дементьевой прошло два года. Однако, чуда ожидаемого графом не случилось, ибо отношения с женой не претерпели каких-либо изменений в лучшую сторону. Вернее даже будет сказать, что за это время, их совместная жизнь превратилась в сущий ад.
Дом в Петербурге был продан, жить в столице они себе покамест позволить не могли, из-за чего Катя изводила мужа упрёками и скандалами. Александру Васильевичу было мучительно больно вспоминать, как когда-то он верил в то, что его любви им хватит на двоих. Кате было наплевать на его любовь и чувства. Её холодная надменность убивала Дементьева, отнимая у него здоровье и силы, и всё же более всего он страдал не от этого, а от её необъяснимого, никому не понятного равнодушия к дочери, к этому маленькому, прелестнейшему существу, от которого все были без ума.
С самого начала вышло так, что из-за отсутствия молока, у Кати не было надобности денно и нощно находиться рядом с ребёнком, и потому, все свои материнские заботы она полностью возложила, на кормилицу и няню, а когда девочка подросла и надобность в кормилице отпала, в помощь пожилой няне была взята ещё одна, но помоложе и пошустрее. А дабы по ночам не слышать плача ребёнка, Катя переехала в спальню на второй этаж. Занимаясь собой, она могла не видеть дочь по нескольку дней. Складывалось впечатление, что ей вообще не присуще чувство, замешанное на ответственности и огромной любви к ребёнку, называемое материнским инстинктом. То самое чувство, которое помогает женщине почувствовать и предупредить малейшую опасность, грозящую её чаду.
Так, прогуливаясь с Машей по парку, о чём-то задумавшись, она могла позабыть о ней и оставив в беседке пойти дальше, а затем вернуться домой, но уже без дочери. Или закрыть её в игровой комнате, где, находясь без должной опеки взрослых, совсем ещё маленькая девочка, могла серьёзно пострадать от окружающих её деревянных лошадок, стульчиков и кубиков.
Такая беспечность по отношению к дочери, называемая Александром Васильевичем не иначе как приступной, не раз и не два, становилась предметом их скандалов. Как тут ему было не пристыдить Катю, и не поставить в пример первую супругу, уделяющую каждому из троих детей максимальное внимание.
После таких нравоучений, взбешённая Катя как правило запиралась в спальне, а на утро следующего дня требовала заложить коляску, и уезжала на целый день в Петербург, где развлекала себя разного рода покупками и обязательным посещением одного из самых дорогих ресторанов. И хотя, посещение дамой такого заведения как ресторан, без сопровождения мужчины, считалось верхом неприличия, Катя прибывала там без малейшего стеснения. Никому и в голову не могло прийти, что эта дама приходит сюда, с одним лишь намерением, встретить кого-либо из своих бывших любовников. Для чего? А для того, чтобы попытаться возобновить с ними интимные отношения, по причине отсутствия которых, головные боли, бессонница, а также вспышки раздражительности и агрессии стали для неё, почти что нормой. Её молодое тело жаждало страстных объятий и поцелуев, отдаться любому из них она была готова, только предложи. Но стоило Кате встретить всего нескольких из огромного числа её бывших любовников, как стало понятно, что кроме подробностей её совместной жизни с графом, о коей по Петербургу ходили довольно противоречивые слухи, их ничего не интересует.
Заметив за столиком в одиночестве сидящую Катю, они мгновенно оказывались подле неё, и расцеловав словно сестру, сначала забрасывали комплиментами, а затем набором многочисленных вопросов.
- Ах прелестница! Ах обворожительница! Как поживаете, дорогая графиня! Что Александр Васильевич, здоров ли? А как ваша малышка, поди уж бегает? Куда же вы пропали скажите на милость? И в свете не бываете, и театра не посещаете?
В тоне каждого сказанного ими слова, Катя слышала лёгкий сарказм, мол ну что, сходила замуж? Стала графиней и скажешь лучше тебе живётся чем прежде?
Ну давай, давай ври, как ты счастлива с больным, обанкротившимся стариком. А как мать, поговаривают, ты и вовсе никудышная...
Что же касалось воспоминаний о прежних близких отношениях, то словно сговорившись, каждый из них, не без доли сожаления, давал понять о невозможности их возобновления, потому как им нужна та прежняя, свободная и независимая Катенька, а не графиня Дементьева, взахлёб рассказывающая о любви к мужу, к дочери, к загородной жизни, тем самым напоминающая их жён, сестёр и матерей.
И настал день, когда испытав огромный стыд за свою опрометчивую идею, Катя покидала Петербург, клянясь, что боле никогда не будет искать встреч с бывшими любовниками. Она долго ругала себя закрыв лицо руками, пока вдруг коляска не покачнулась, и не остановилась. Открыв глаза, она увидела группу девочек, парами переходивших улицу. На вид им было лет по пятнадцать. Все как одна, девочки были одеты в скромные тёмно-серые платья с длинным рукавом. Глухой воротничок, закрывал шею почти что до подбородка, головы были покрыты белыми косынками, и только слегка расклешённый низ платья, и маленький хлястик, подчёркивали их фигуры.
- Скажи Андрон, кто эти девочки? - обратилась она к своему кучеру, который крестился и причитал, покачивая головой.
 - Ой вы бедолаги, бедолаги… Храни вас Господь! Спрашиваете кто они? Они из сиротского женского приюта, из того самого, что для девочек из благородных сословий. Из церкви идут, со службы.
- Они все сироты?
- И да, и нет. У некоторых из них всё ж родственники имеются, но очень дальние, а ежели из близких кто и есть, так они старые да больные. Но бывает, что на каникулы, эти самые родственники забирают девочек к себе погостить, остальные живут в приюте постоянно, аж до своего совершеннолетия.
- А откуда ты об этом знаешь?
- Так ведь до того, как вашему супругу служить, я был кучером у господ Чумаковых, их имение по другую сторону леса от вашего. Сейчас там господа Верховцевы живут. Так вот лет поди шесть тому назад, у графа Чумакова, жена вторыми родами померла. Да-а-а…, и ребёночек в скором времени то ж помер. После чего, граф запил крепко, да в бане ненароком и угорел. Осталась их трёхлетняя дочь сиротой. Так вот её в этот самый приют и поместили. Я с ейной няней туда её отвозил.
Заметив, с каким интересом графиня продолжает смотреть на воспитанниц приюта, кучер придержал лошадей, и коляска медленно поехала по мостовой, вровень идущим по тротуару девочкам. Но вот они свернули в широкий арочный пролёт и исчезли из вида. Катя опустила голову и теребя ридикюль, расшитый бисером, что лежал у неё на коленях, с испугом подумала.
- А я? У меня есть мать, отец, есть сёстры, братья, и муж имеется, и дочь, но почему я чувствую себя одинокой, почти что сиротой, почему? И вот так я проживу всю жизнь? Нет, нет! Совсем иначе я представляла себе своё счастье. Та жизнь, которой я живу, не стоит той цены, что мной была заплачена когда-то…
- Екатерина Степановна, прикажете трогать? – услышала она голос кучера, и поняв, что коляска стоит на месте, немедля ответила.
- Да-да, поезжай, да побыстрее.
 
                -----------------------------------


  Они возвращались из города глубоко затемно. Подъезжая к усадьбе, Катя заметила в её окнах много света, что показалось странным, поскольку обычно в этот час все уже спали, а фонари горели лишь у входа. Лакея на месте не оказалось, но дверь была не заперта, и Катя вошла в дом. Он был наполнен непонятной суетой и волнением, слышались шепотливые голоса и беготня прислуги. Снимая перчатки и шляпку, Катя, не торопясь поднималась на второй этаж. Преодолев последнюю ступеньку, она увидела перед собой мужа.
- Вы отсутствовали целый день, - сказал он спокойным холодным тоном, хотя по трясущимся рукам, которыми граф принял у жены перчатки и шляпку, можно было судить о его сильном нервном напряжении.
- Так что ж? Разве ж у вас до меня есть дело? – равнодушно парировала Катя.      В ответ, она услышала слова, которые должны были вызвать у любой нормальной матери испуг, или по крайней мере беспокойство.
- Машенька заболела. Температура у неё высокая и жар.
Но продолжая продвигаться по направлению к своей спальне, она не сочла ничего другого, как дать совет.
- Позовите доктора.
- Был уже. Сказал cильная простуда, не боле. Главное лёгкие чистые.
- А температура?
- Спала, после того как её растёрли уксусным раствором. Теперь Машенька спит.
- Ну вот видите, ничего страшного не случилось, - слегка усмехнувшись сказала Катя, уже держась за ручку двери своей спальни. Предугадав последующее действие жены, рискуя навлечь на себя её гнев, Дементьев, всё же спросил.
- Вы зайдёте к дочери?
Но тут же ужаснулся услышав.
- Нет, не сейчас. Я очень устала. Завтра зайду, завтра.
В следующий момент, схватив её за руку, что лежала на ручке двери, граф неистово прокричал.
- Вы не мать! Вы чудовище!
- Сумасшедший! – крикнула Катя, и плечом оттолкнув мужа шмыгнула в спальню. Несколько раз глубоко вздохнув, ей удалось справиться с волнением, и тогда, прижавшись спиной к двери она стукнула по ней каблуком и громко произнесла.
 - Я думаю граф, пришло время нам серьёзно поговорить! Завтра же, слышите! А сейчас, сделайте милость, оставьте меня в покое!
Её слова прозвучали словно приговор, содержание которого будет озвучено завтра, а до того момента, графу, словно преступнику, предстояло мучаться и гадать, каков будет этот приговор, и что за ним последует?
Не глядя под ноги, Александр Васильевич медленно спускался по лестнице.
- А ведь наверное, что я действительно преступник, - еле шевеля губами, тихо говорил он. – Ведь я сам, сам во всём виноват. Я переоценил свои возможности, я не дал ей ничего из того, что обещал. Я стар и болен. О, проклятая немощь! Она с каждым днём всё больше и больше овладевает мной. Катя несчастна, это очевидно. Но почему, почему от этого должна страдать наша девочка?
Граф не стал добиваться от жены немедленного объяснения, потому как сейчас, более всего его волновало состояние дочери.
 
                -----------------------------

 Вскоре после рождения Машеньки, стало понятно, что она однозначно похожа на отца. Внешность детей склонна к изменениям, но не в этом случае, и заглядывая в будущее, Екатерина Степановна открыто выказывала своё разочарование, по поводу того, что дочь не унаследует ни сколько ни будь её красоты. 
В отличии от отца, прихода которого Машенька с нетерпением ожидала каждое утро, всякий раз встречая его весёлым радостным возгласом, мать она видела довольно редко, и потому, встречала эту красивую женщину, похожую на большую куклу, удивлёнными, широко открытыми глазами. Девочке необычайно нравились её волосы, когда уложенные в пышную причёску, они были подколоты маленьким гребешком с несколькими блестящими камушками. А ещё, её красивые серьги и кулоны на длинной цепочке. Но пытаясь поиграть всеми этими, как ей казалось игрушками, Маша сразу получала по рукам, после чего начинала горько плакать, а возмущённая красивая мама исчезала, будто её и не было…
 Уровню развития младшей дочери графа Дементьева, могли позавидовать большинство родителей, имеющих детей того же возраста. Маша пошла и заговорила одновременно, когда ей не было и года. Была послушна, в меру капризна, любопытна и очень внимательна. Задавая множество вопросов, всегда с интересом выслушивала ответ, после чего многократно произносила новые, до сель не известные ей слова. Но самым первым словом, произнесённым ею, было слово Папа. Машенька обожала отца, и выделяла его особым вниманием из немалого количества людей, заботившихся о ней.
  Александр Васильевич уделял общению с дочерью очень много времени. Порой целый день находясь рядом с ней, он покидал её лишь на исходе дня.
А ежели Машенька, не желая засыпать начинала капризничать, то отец брал её на руки, садился у камина, и нежно обнимая своими большими руками, рассказывал ей сказку...

                ---------------------------------

 Придя в детскую и увидев улыбающуюся во сне дочь, граф с облегчением вздохнул, но тут же побледнел и схватился за сердце. Заметив это, няня, та что помоложе да пошустрее сказала.
- Вам бы отдохнуть, ваша светлость, уж ночь на дворе. Шутка ли, цельный день в хлопотах да переживаниях. Глядите-ка, спит и улыбается, красавица Маша наша. Подите, подите отдыхать Александр Васильевич, вона вы бледный какой. И не извольте беспокоиться. Слава Богу, обошлось!
- А и правда, пойду я, ноги уж не держат. Спасибо тебе Агрипинушка, - ответил граф, положив руку на плечо девушки, а затем поцеловав спящую дочь, ушёл в свою спальню.
 В это же время, перед тем, как лечь в постель, стоя перед зеркалом Катя злилась, расчёсывая волосы.
- Нет, каков! За руку схватил, чудовищем назвал. Разве ж это я чудовище? Это он старое чудовище, а я его жертва! Ну ничего, завтра он у меня получит…  Посоветоваться бы с кем, да жаль не с кем.
Уже в постели, Катя пожалела, что не приняла ванной. Эта процедура всегда действовала на неё благоприятно, расслабляла, снимала усталость и избавляла от головной боли, пришедшей вдруг ниоткуда. Её мысли постепенно перетекали в сновидение и-и-и… И вот она лежит в фарфоровой ванне, похожей на ладью, наполненную густой розовой пеной. Вдруг, кто-то брызнул водой ей в лицо, и она открыла глаза. Прямо перед ней, на самом большом пенном сугробе, сидел её давнишний друг, чёрный ангел.
- Где ж ты был? Почему не приходил ко мне так долго? – с придыханием спросила она.
- Занят был, ты ж у меня не одна такая несчастная, - нагловатым тоном ответил ангел, и тут же спросил. - Ведь ты снова несчастна, я правильно понимаю?
- О да, так и есть. Ответь, не уж-то у меня судьба такая?
- Да что вы Екатерина Степановна! Вы сами себе такую судьбу изволили выбрать. На то была ваша воля. Разве ж кто заставлял вас родных позабыть да проституткой стать?
- А ты? Не ты ли мне во всём советчиком был?
- Я то? Я сила нечистая, вот проснётесь, а меня уж нет. Какой же с меня спрос? Ваша жизнь, вам и решать, как с ней поступать.
Такого ответа Катя не ожидала. Отчаянно стукнув ладонью по воде, да так, что дружок её чуть не свалился с пенного сугроба, она закричала.
- Ты же обещал мне, что я буду счастливой, что весь мир у моих ног будет!
- Ты что, дура! Ничего я тебе не обещал. Я давал советы, а выбор всегда оставался за тобой! - хамоватым тоном ответил он.
- Ах ты гад! – сквозь зубы процедила Катя, и принялась закидывать ангела пеной.
- Ну хорошо, хорошо, успокойся! - отмахиваясь кричал он. – Ежели хочешь, то я в твоей жизни боле не появлюсь!
- Нет, нет! - испуганно произнесла Катя, и попыталась помочь ангелу избавиться от налипшей на него пены. – Не уходи пожалуйста, мне нужен твой совет, ведь я так одинока. Ты должен, должен меня понять. Если бы рядом со мной был, молодой, умный, красивый мужчина … Но увы, кроме тебя мне и посоветоваться не с кем.
- Хочешь моего совета? Снова хочешь стать счастливой, но не знаешь как? – усмехнувшись спросил он.
В ответ, глядя на ангела несчастными, полными слёз глазами, Катя несколько раз утвердительно кивнула головой.
- Ну что ж, получай!
Затаив дыхание, она продолжала неотрывно смотреть на ангела. Перелетев к окну, он сел на широкий мраморный подоконник, и довольно быстро увеличиваясь в размере, принялся говорить вкрадчивым повелительным тоном.
- Избавься от всего, что тебя тяготит. Возьми, что тебе дорого, и уезжай туда, где ты сможешь обрести то, что всегда тебе так не хватает…
К концу своих слов, достигнув роста выше среднего человеческого, ангел неожиданно исчез, оставив на подоконнике, огромные чёрные крылья. Катя ахнула, и опёршись о края ванной, приподнялась из воды.
- Посмотри на меня. Такого ты хочешь? – вдруг услышала она у себя за спиной, и обернувшись обомлела. Перед ней стоял необычайной красоты, обнажённый молодой мужчина. Своим видом он напомнил Кате её первую любовь, с той лишь разницей, что его кожа была чуть смуглее, а волосы на голове чёрными как смоль.
По телу Кати пробежала приятная дрожь и она встала из воды. С вожделением глядя друг на друга они обнялись со всей силой прижавшись телами.
- Поцелуй, поцелуй меня, - шептала Катя, млея от удовольствия его прикосновений. Она уже чувствовала на лице его дыхание, как вдруг, огромная пенная волна окатила их с ног до головы, и Катя упала в воду. Вынырнув, словно с глубины бездны, она пыталась отдышаться, жадно глотая ртом воздух. Вдруг кто-то очень нежно вытер с её лица пену, и открыв глаза Катя снова увидела чёрного ангела, но, в его обычном виде, размером с большого воробья.
- Прощай! Мы боле не увидимся, - грустно сказал он, и поцеловав Катю в лоб, растворился в воздухе над её оголённым плечом.
Разглядывая пенные облака, плавающие над ней, Катя никак не могла понять, она утонула, или нет?
 Очнуться ото сна её заставил оглушительный стук в дверь.
- Екатерина Степановна, удар! У Александра Васильевича удар! Надобно распорядиться, что б за доктором поехали! – кричала стоящая за дверью служанка.
Через несколько минут, Катя увидела неподвижно лежащего на кровати мужа. Казалось, будто левая сторона его тела расплавилась и стекла вниз. Асимметрия в лице, перекошенный рот и слегка вздрагивающая рука, наводили её на мысль о параличе. Приехавший в скором времени доктор Жуков подтвердил это предположение, добавив, что паралич левой стороны тела произошёл в результате апокалипсического удара, другими словами, с графом случился инсульт, причиной которого чаще всего бывает нервное перевозбуждение. Рядом с ним, никого не было, позвать на помощь он был не в состоянии, и потому остался жив, благодаря слуге, пришедшего его будить. Однако, состояние графа было настолько серьёзным и не предсказуемым, что доктор счёл неуместным, говорить общепринятые обнадёживающие фразы. Он попросту призвал молиться за больного, и постараться приложить все силы для его выздоровления.
Отдав необходимые распоряжения, доктор пообещал навещать графа как можно чаще, а также прислать сестру милосердия и сиделку. Всё это он сказал в присутствии многочисленной прислуги и самой хозяйки, которая ни жива, ни мертва, стояла отрешённо глядя в пол.
Перед тем как попрощаться, выйдя на крыльцо особняка, Евгений Евсеевич передал саквояж лакею, и взяв Катю под руку тихо заговорил.
- Графиня, наберитесь терпения. Неделя, другая, минует кризис и тогда станет ясно, каков будет исход. На всё воля Божья. Будем надеяться на лучшее.            После чего, поцеловав ей руку, направился к коляске.
Катя была в отчаянье и выглядела настолько несчастной, что все, кто за ней сейчас наблюдал, и приказчик, и прислуга, и дворовые, были уверены в её переживаниях за мужа, но это было не так…
Некоторое время спустя, находясь в полном одиночестве, то сжимая кулаки, то закрывая лицо руками, то обнимая себя за плечи, Катя металась по гостиной.
 - Господи, да лучше бы он умер! Тогда бы я смогла переустроить свою жизнь. Зачем, зачем я только вышла за него? Как это было глупо! При лучшем исходе, оставшуюся жизнь он проведёт либо в постели, либо в инвалидной коляске, и я не смогу с ним развестись. Ну как же – нравственность превыше всего! Неужели так и случиться? О Боже…
 Ком стоял в горле, она была готова разрыдаться, ей не хватало воздуха и потому захотелось выйти на балкон, но вдруг… Вдруг она заметила, как на запотевшем стекле балконной двери, стали медленно вырисовываться какие-то слова. Кто-то невидимый писал их, скрипя по стеклу тоненьким пёрышком. Это были слова, сказанные минувшей ночью чёрным ангелом, слова его последнего совета.
 - Избавься от всего, что тебя тяготит. Возьми, что тебе дорого, и уезжай туда, где ты сможешь обрести то, чего всегда тебе так не хватает…
Она читала эти строки ещё и ещё раз словно заклинание, и как только поняла, что запомнила их навсегда, они тут же исчезли со стекла. К сожалению, Катя не удосужилась задуматься над смыслом, зашифрованным в этих словах, и потому, поняла всё с точностью наоборот. А затем, стала дожидаться момента, когда будет возможно осуществить то, что она задумала, руководствуясь данным ей советом…


                --------------------------------


 Как обещал доктор Жуков, спустя неделю кризис действительно миновал, смертельная угроза отступила и граф Дементьев пошёл на поправку.
 Со временем он смог сидеть, и речь его восстановилась, только вот левая рука и ноги, отказывались выполнять свои прежние функции. Особенно графа волновала рука, поскольку он был левшой. И только по прошествии нескольких месяцев, когда его состояние стабилизировалось окончательно, стало ясно, что без инвалидной коляски, а значит и без посторонней помощи, он обходиться не сможет уже никогда.
- Не беспокойтесь графиня! В подобном состоянии люди живут долго. Ни хлопот, ни забот, ни обязанностей…  Александр Васильевич ещё нас с вами переживёт!
 - шутил доктор, надеясь вселить в графиню Дементьеву надежду на долгую семейную жизнь, не догадываясь, что тем самым расстраивает её более всего.
Надо сказать, что Катя сделала невероятное усилие, заставив себя всё это время, походить на любящую и заботливую не только жену, но и мать. Этого эксперимента ей вполне хватило, дабы окончательно убедиться, что такая жизнь не по ней. Мысль о том, что вот так, в компании старого, больного, ни на что не способного мужа и дочери, которую не получается полюбить, ей придётся прожить долгие, долгие годы, вызывала у неё приступ дурноты. Боле притворяться не было сил, и она решила действовать.
За последние две недели она съездила в Петербург несколько раз. А утром того дня, уехала в столицу впервые взяв с собой дочь. Странным было то, что накануне, она приказала собрать и положить в карету, все Машенькины вещи и большую часть её игрушек. Ближе к вечеру графиня вернулась в имение без дочери.
Александр Васильевич был в полном неведении происходящего. Мучаясь бессонницей всю предыдущую ночь, он проспал весь нынешний день и встретился с Катей за ужином. Она сразу хотела начать разговор, но граф настолько был голоден, что не обращая внимания на жену, медленно и сосредоточенно поедал одно блюдо за другим. Их разговор всё же состоялся, но чуть позже, за чайным столиком в гостиной. Разлив чай по чашкам, Катя села в кресло у камина, в то самое английское кресло с ушками у изголовья, в котором было удобно вести разговор, ежели хотелось избежать взгляда собеседника. А граф, поскольку не мог держать чашку в руках, остался сидеть в своей коляске за столиком.
Катя говорила не торопясь, часто делая глоток чая, что выдавало её волнение, которого граф не мог видеть.
- Александр Васильевич, вы не находите, что в предыдущие годы, камин в это время зажигать ещё не было надобности? Поговаривают, зима будет лютой. А так хочется тепла и солнца, ведь я лета практически не видела, всё дела да хлопоты… Не ловко признаваться, но я очень, очень устала. Мне необходим отдых. Как вы посмотрите на то, что я съезжу отдохнуть за границу? Хочу посетить Италию.
- Хм…, понимаю. Ведь я обещал вам, что мы обязательно там побываем. Конечно поезжайте. Да и Машеньке, ежели всё хорошо продумать, большая польза будет.
 - Нет, вы не поняли. Я хочу отдохнуть, и потому поеду одна.
- Одна? А как же Машенька? –  недоумённо спросил граф.
 Предвидя подобную ситуацию, перед тем как ответить, Катя неспеша подошла
 к балконной двери. Вспомнив о словах чёрного ангела, она медленно провела пальцем по стеклу, где они тогда были написаны, а затем, повернувшись лицом к графу, произнесла заранее подготовленную речь.
- Любезный супруг. Я полагаю вы не в курсе нашего финансового положения, а ведь оно довольно плачевно. Говорить о покупке дома, или даже квартиры в Петербурге не приходится, поскольку вскоре и содержание имения может стать нам не по карману. Нельзя забывать и о вашем недуге. Визиты докторов, лекарства, сиделки и прочее, всё это стоит сумасшедших денег. А где их взять? Я предлагаю уже сейчас отказаться от повара, пусть готовит кухарка. Сократить количество прислуги, один ваш Демид десятерых стоит, остальные зачем? И что за блажь, с наступлением темноты зажигать свечи во всех комнатах? А лакеи чуть ли не у каждой двери? А дворовых так просто не счесть! У Маши, три няньки. Дневная, ночная, а третья к чему? Оставьте одну. Кстати, о Машеньке. На время моего отсутствия она будет находиться в приюте для детей из благородных сословий. Поверьте, там ей будет очень хорошо, она не будет нуждаться ни в чём.
- Как это в приюте? Для чего? Нет, я категорически против! – возразил граф.
- Ваше возражение отклоняется, Маша уже там. Я отвезла её туда сегодня утром. Вы граф так крепко спали, что разбудить вас мы просто не смогли. Опять сказалось последствие бессонной ночи, не так ли? Ну и как скажите на милость, как я могу на вас оставить ребёнка? Пока меня не будет, займитесь переустройством имения. Хочу напомнить, если бы вы, не отправили деньги своим великовозрастным дитяткам, мы бы не оказались в нынешнем положении. Вы почему-то сочли нужным позаботиться о них, а не о будущем нашей дочери, я уже не говорю о себе! Ведь мне была обещана совсем иная жизнь, нежели та, которой я живу. И кто знает, смогу ли я позволить себе ещё когда либо, такой каприз как поездка в Италию?
Несмотря на резкий напористый тон жены, граф ждал момента, когда сможет отстоять своё мнение. Однако, он не посмел не согласиться с обвинением, прозвучавшим в его адрес, и потому отказался что-либо говорить.
А Катя, глядя на его понурый вид, сменив гнев на милость, продолжила спокойным дружелюбным тоном.
- Не волнуйтесь, вот адрес, возьмите, - и протянула мужу, сложенный в четверо листок бумаги. - Ежели до моего приезда вы пожелаете навестить Машу или забрать, пожалуйста. Ежели нет, то я сделаю это как только вернусь.
- Хорошо, будь по-вашему. Но скажите, на какой срок вы едите и когда?
- Полагаю на месяц, может чуть больше. А отъезжаю завтра ранним утром.
- Как, уже завтра?
- Да, и прошу боле не говорить на эту тему, я устала и хочу спать. Попрощаемся завтра. Обещаю зайти к вам перед отъездом.

               
                -----------------------------------------------


   Утром следующего дня Катя проснулась бодрой и счастливой. Предвкушение абсолютной свободы, и скорой встречи с тёплой солнечной Италией, окрыляло её. С аппетитом позавтракав у себя в спальне, она решила проверить всё ли готово к отъезду. Дорожный костюм ожидал её за ширмой, чемодан и шляпные коробки стояли у двери, дело оставалось за малым, привести себя в порядок и зайти попрощаться к мужу.
Осматривая комнату, Катин взор остановила плоская овальная ваза с изображением её портрета, оригинал которого находился в спальне графа.
Недолго думая, Катя открыла чемодан, взяла вазу, и спрятала её среди вещей. Затем, из кожаного саквояжа куда были сложены документы, деньги и все до единого ювелирные украшения, она достала и отложила в сторону, меленькую бархатную коробочку. Наконец пришла служанка. Она помогла ей одеться и уложить волосы в причёску. Катя была довольна своим отражением в зеркале. Тёмно-бордовый твидовый костюм, отделанный чёрным шитьём, сидел на ней идеально. И наконец после того, как завершающим штрихом к образу была добавлена фетровая шляпка с вуалью, Катя покинула комнату, держа в руках сумочку на длинном шнуре и маленькую коробочку. 


                -------------------------------------------------

  Когда Катя вошла в спальню мужа, он сидел в коляске у окна. Рядом с ним стоял слуга Демид, тот самый, который полгода тому назад, почувствовав не ладное, пришёл проведать своего барина, и обнаружив его без сознания, позвал на помощь, чем спас ему жизнь.
По внешнему виду графа, по его изнемождённому выражению лица и красным глазам, было не трудно догадаться, что этой ночью он не спал ни минуты.
Поздоровавшись, они оба испытали неловкость. Катя покраснела, но расспрашивать мужа о самочувствии не стала. Вооружившись натянутой улыбкой, она собиралась с мыслями, делая вид, что рассматривает комнату. Наконец глубоко вздохнув, Катя напомнила графу о чём они говорили накануне вечером, после чего, со словами, - И вот ещё что. Возьмите это, - открыла и положила ему на колени коробочку с каплевидными изумрудными серьгами на бриллиантовых бантиках.
- Мало ли что может со мной случиться, ведь я еду одна, без сопровождения. Тогда передайте их от меня Машеньке.
Не в состоянии что-либо ответить, Дементьев опустил голову. Катя видела, как его слёзы капали на изумруды, и как он пытался вытирать их скрюченными болезнью пальцами. Дождавшись, когда граф поднимет голову, Катя поцеловала его в щёку и сказав, - Прощайте! – выбежала из комнаты.
Провожая взглядом отъезжающую со двора карету, граф Александр Васильевич Дементьев с трудом вымолвил.
- Она не вернётся. Она никогда не вернётся.
Продолжение следует...


Рецензии