Исцеление Поэта Шалманова

Поэт, прозаик и драматург Лёша Шалманов - личность ранимая и чувствительная, остро реагирующая на все несправедливости этого мира. Поэтому, поэт, прозаик и драматург Лёша Шалманов пьёт водку. Чтобы, значит, заглушить боль от Вселенской Несправедливости. А поскольку количество Вселенской Несправедливости день ото дня лишь множится, поэт, прозаик и драматург Лёша Шалманов пьёт не по-детски, много пьёт. И это, конечно же, не нравится его жене.

Лёшино пьянство очень не нравится его жене. Поэтому сегодня, уходя на работу, она закрыла Шалманова в квартире, и ключи у него забрала. И ушла. Лёша, конечно же, такой вариант предвидел заранее, поэтому заранее же обеспечил себе стратегический запас: спрятал бутылку водки в диване. Но, ближе к обеду, стратегический запас уже иссяк, и тогда Шалманов позвонил мне.

- Старичок! - кричал Шалманов в трубку телефона, - будь другом: сходи, возьми мне пару бутылок водки! Я тебе деньги на карту перекину - а ты сходи, и принеси, ладно?... Какой у тебя номер карты?

- Записывай, - говорю ему, и диктую свои цифры. Медленно диктую, неторопливо, чтобы он записать успел, - ну, - спрашиваю, - записал?...

- Нет, говорит Шалманов, - погоди... давай ещё раз.

Снова диктую. Снова - медленно и с расстановкой.

- Записал? - спрашиваю, а в ответ слышу:

- Нет ещё... Продиктуй ещё раз.

Диктую ему в третий раз, всё так же медленно и неторопливо - а в ответ Шалманов сообщает мне, что он никак не может найти ни ручку, ни карандаш, ни бумагу, чтобы записать всё это. Да-а... Вот что делает с литераторами компьютеризация! - ни ручки, ни карандаша под рукой, ни листа бумаги! Дожили!

- Ладно, - говорю ему, - сейчас я тебе на электронку скину свои цифры. Лови!

Отправляю письмо. Через некоторое время Шалманов перезванивает, уточняет, отправил ли я ему письмо... Ещё через некоторое время он включает компьютер. Находит моё письмо, уточняет реквизиты получателя. Потом звонит ещё раз, сообщает, что деньги он мне перевёл.

Я не вижу никакого перевода. Звоню Шалманову, говорю ему, что не вижу никакого перевода, что через час вся алкогольная торговля в городе прекратится, что сейчас я куплю ему алкоголя за свои деньги, и пусть он ждёт меня на балконе. Шалманов пить за мой счёт не желает, настаивает на том, что сейчас... сейчас... сейчас он отправит мне перевод... я говорю ему, что это - не принципиально, что перевод он мне может, если так уж хочется, отправить позже - время ведь теряем! - но он, гад упорствует.

Я отключаюсь. Я обуваюсь, собираюсь выходить из квартиры - и тут он опять звонит. И спрашивает:

- Старичок! А верёвка у тебя есть?

- Есть, - говорю ему, - верёвка. И даже мыло для тебя, гада, найдётся. А зачем тебе верёвка понадобилась?

- Да ты понимаешь... - Шалманов мнётся, - у меня жена все верёвки куда-то заныкала... сумку поднять на балкон будет нечем...

- Понял тебя, - говорю, - только как мы верёвку-то к тебе на третий этаж поднимем?

- А я нитки сброшу! - сообщает мне Шалманов, довольный своей сообразительностью, - катушку ниток тебе скину! Ты к нитке привяжешь верёвку - а я её на балкон подниму! А потом, к верёвке, уже и сумку привяжешь!

Гениально! Сам бы я ни за что не додумался бы до такой многоходовочки...

Иду до алко-маркета, покупаю этому страдальцу килограмм водки, и через десять минут я - уже под его балконом. Хочу набрать номер, но именно в этот момент телефон разряжается. Ч-чёрт...

- ШАЛ-МА-НОВ!!! ЛЁ-ХА!!!... - ору под балконом.

На мой крик из расположенного на первом этаже офиса заинтересованно выглядывают какие-то парни. Они выглядывают - а я ору:

- ЛЁ-ХА!!! ШАЛ-МА-НОВ!!!...

- Да! Я здесь! - откликается живой классик со своего балкона, - а ты где?

Я его вижу, а он меня - нет; мешает ему кленовая листва разглядеть, что у него там под балконом творится.

- Здесь я, - кричу я ему, - в аккурат, под балконом! Кидай свои нитки!

Шалманов кидает мне катушку ниток. Тёмно-синих. При этом, он кидает мне нитки таким образом, что в нашем деле теперь от них никакой пользы не будет: он, на радостях, совсем забыл, что конец нитки нужно было держать в руке...

И я стою с этой катушкой в руках, и ругаю его снизу:

- Ну, и куда я теперь должен эту верёвку привязывать, идиот?! Кидай уже другую катушку!

- Протупил, - кается с балкона Шалманов, - протупил! Извини, старик! Сейчас другие нитки скину! Бордовые подойдут?

- Нет, б***ь, не подойдут! - кричу я ему снизу.

- А почему? - искренне удивляется он со своего третьего этажа.

- Потому, что бордовые нитки - это не по фэн-шую! Но нам сейчас не до фэн-шуя, поэтому кидай уже бордовые!

- Лови! - кричит Шалманов, и кидает мне моток бордовых ниток.

Нитки каким-то чудесным образом застревают в кленовой листве. Я прыгаю и машу тростью, пытаясь сбить их. Длинны трости для этого не хватает. А Шалманов, тем временем, мечется на балконе.

Парни из офиса на первом этаже выходят на крылечко, и интересуются, что за ритуальные пляски я исполняю у них перед офисом. Я отвечаю им, что пытаюсь достать застрявшую в ветвях катушку тёмно-бордовых ниток. А зачем мне катушка тёмно-бордовых ниток, и почему она застряла в ветвях? - интересуются мои собеседники. Катушку бордовых ниток сбросил мне живой классик русской литературы Алексей Шалманов, отвечаю я им, и сбросил он мне её для того, чтобы я привязал к ним конец бельевой верёвки. Для чего же привязывать к ниткам конец бельевой верёвки? - изумляются обитатели офиса. А чтобы этот, мать его, живой классик отечественной литературы затянул к себе на третий этаж конец этой самой верёвки, в то время, как к другому концу я привяжу пакет с бутылкой водки, чтобы он мог поднять к себе на третий этаж эту бутылку водки, ибо жена заперла его в квартире на ключ, чтобы не пьянствовал, а опохмелиться ему необходимо, объясняю я.

- А-а... Тогда всё понятно, - говорят мне сотрудники офиса, и уходят в недра офиса. А поэт, прозаик и драматург Шалманов уже орёт со своего балкона нехорошими матерными словами.

Сотрудники офиса возвращаются из офиса на крыльцо; в руках у них - швабра:

- Может, шваброй попробовать? - робко спрашивают они, и протягивают мне это орудие труда. Я беру у них эту швабру, и снова начинаю свои прыжки. Шалманов с балкона уже матерится и вовсе художественно, а они, сотрудники офиса, спрашивают:

- А он - и вправду - писатель?...

- Вправду, - отвечаю я, не переставая прыгать, - лауреат то ли Букера, то ли Анти-Букера.

- Заметно... - глубокомысленно констатируют сотрудники офиса. Затем уходят, приносят ещё одну швабру. При помощи верёвки мы связываем эти швабры таким образом, что конструкция удлинняется в два раза. Катушка ниток, наконец, сбита.

Я привязываю к нитке конец верёвки, и кричу Шалманову:

- Тяни!

Шалманов бодро тянет за нитку, верёвка взмывает ввысь - причём, с такой скоростью, что я не успеваю схватить нижний конец, и привязать к нему сумку с бутылкой.

- Эй! - кричит мне Шалманов, - а ГДЕ???

- Ты мне уже конец верёвки сбрось пожалуйста, - отвечаю ему, - а то я сумку привязать не успел! Только всё верёвку мне, ради Бога, не сбрасывай!

На этот раз всё заканчивается благополучно: Шалманов сбрасывает мне конец верёвки, я привязываю к нему пакет, кладу в него бутылку "Графа Ледоffa" - и Табор Уходит В Небо.

Когда пакет достигает получателя, сверху на мою голову летят проклятия:

- Ты - что?! Ты ОДНУ купил, что ли?!!...

- Лёха! - кричу ему, - не гони волну! Я купил ДВЕ! Просто, вторая пока у меня! Я не рискнул сразу две тебе засылать: мало ли, что? Вдруг бы пакет порвался, или узел развязался бы?...

- Это ты правильно сделал! - кричит в ответ обрадованный Шалманов, - это ты хорошо сообразил! Старик! Я тебя так уважаю, так уважаю!... Я твои последние рассказы читал - это вообще блеск! Ты - молодец, гораздо лучше писать стал! Вообще, очень хорошо пишешь!...

- Ладно, спускай пакет, принимай вторую! - отвечаю Шалманову, польщённый его похвалой, - только верёвку мне обратно сбрось... Или, лучше себе оставь: мало ли?... Вдруг опять понадобится?...

...Плавно плывёт вверх, на третий этаж пакет со вторым пузырём. Сотрудники офиса, расположенного на первом этаже, кажется, в полном составе вышли наблюдать за нашими приключениями - так и стоят на крылечке, со швабрами в руках. А сверху льются, и льются, и льются на мою голову слова благодарности. Приятно. А потом в мою голову летит верёвка.

Я собираюсь уже уходить, но тут меня окликают:

-Э-э!... - обращаются ко мне сотрудники офиса, - а где наш-то процент от этой вашей сделки? Аренда и амортизация швабр, и всё такое прочее...

- А с этим вы, пожалуйста, к своему соседу с третьего этажа обращайтесь, - отвечаю я им, - он на следующей неделе должен Нобелевскую премию по литературе получить - вот, как получит, сразу же и заплатит вам и за аренду, и за амортизацию швабр. А я - за пивом: до двух успеть надо.

Услышав это, сотрудники офиса забеспокоились, и стали обсуждать, кого бы сейчас отправить до магазина - чтобы, значит, успеть затариться алкоголем, и провести вечер, как Белые Люди.

...Я купил себе четыре литра нефильтрованного чешского пива, копчёной рыбки, сигарет, и теперь сижу и наслаждаюсь жизнью. Пока я писал этот рассказ, классик отечественной литературы и будущий Нобелевский лауреат Алексей Николаевич Шалманов позвонил мне уже дважды: судя по тембру его голоса, ему сейчас тоже очень хорошо.


Рецензии
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.