Это русские! Переодетые в нашу форму русские!

"Это русские! Переодетые в нашу форму русские!" - завопил я




Случилось это под Сталинградом, осенью сорок второго, возле небольшой деревни, которую мы обороняли. Мы сидели в окопах безвылазно, закопавшись в земле, как кроты.

Русские подождали, когда стемнеет и тогда начали наступление. Их разведчики, достаточно большая группа, шли через поле, пригибались к земле и пытались разглядеть в темноте расположение наших позиций. Но возможно это были вовсе не разведчики, а так называемые "штрафники", пушечное мясо, а не солдаты, единственная цель которых оказаться ранеными, чтобы "искупить кровью" какие-то там провинности. Так уж принято по диким и безжалостным фронтовым традициям русских.

Вскоре они подошли совсем близко, но всё ещё нас не видели. Выпускать сигнальные ракеты в небо они опасались, очевидно, полагая, что до сих пор не замечены нами.

Первым не выдержали нервы у одного из наших пулемётчиков. Он дал очередь, и русские попадали на землю, все, как один. Было совершенно не понятно, убиты они или просто притворяются, спрятавшись от наших пуль.

Русские были ещё достаточно далеко и шевелились в темноте, но понять, ранены они или просто затевают что-то коварное, было никак нельзя.

Изначально мы планировали подпустить их поближе и только потом расстрелять всех разом. Но пулемётчик Камке, у которого сдали нервы, подвёл нас очень некстати. Он открыл пальбу преждевременно и этим рассекретил перед русскими наши позиции.

А вслед за этим заработали русские миномёты, прицельно по нашим окопам. В нескольких метрах от меня раздался взрыв. Потом ещё один и ещё. Русские обстреливали нас не жалея боеприпасов.

Одна из мин угодила в окоп невдалеке от меня, и я, оглушённый взрывом, какое то время после этого просидел на дне не в силах вспомнить кто я, где я и как меня звать.

Когда я, наконец, пришёл в себя и выглянул из окопа, то увидел, что на месте унтершарфюрера Штиглица осталась только воронка. Но тут заговорили уже наши миномёты, и взрывы накрыли группу русских "разведчиков" прижавшихся к земле.

К моему удивлению, казавшиеся "мёртвыми" русские вдруг ожили. "Убитые" поднимались на ноги и убегали, спасаясь от наших снарядов.

В этот удобный для нас момент мы могли устроить контратаку, но была неприятная вероятность попасть под огонь собственных миномётов. Поэтому от этой мысли пришлось отказаться.

Когда, наконец, мы двинулись в контратаку, нас встретили только редкие выстрелы из винтовок. Большинство уцелевших русских к этому времени успело отступить.

У многих из "штрафников" вообще не было никакого оружия, и они кидали в нас камни. Сперва мы думали, они кидают гранаты, и падали на землю при каждом таком броске. Но потом привыкли к этому и перестали бояться. В конце концов мы перестреляли их всех.

Штандартенфюрер Клинсманн переходил от одного русского к другому и стрелял в них из пистолета.

- Зачем ты это делаешь? - спросил я.

- Мне кажется, русских нельзя убить, - сказал он со страхом в голосе. - Такое чувство, что они притворяются. Но вот-вот восстанут и начнут колоть нас штыками!

- Тебе кажется? - переспросил я. - Выпей шнапса, Клинсманн. У тебя определённо сдают нервы!

- Раненых нужно брать в плен! - напомнил Клинсманну Оберхофер с некоторым возмущением. - Мы культурные европейцы, а не какие-то варвары, чтобы убивать безоружного врага.

- К черту плен! - отмахнулся Клинсманн нервно. - Ты помнишь недавние слова фюрера? Он сказал: "никакой пощады коммунистам!"

Едва мы снова заняли наши прежние позиции в окопах, как со стороны леса снова показались человеческие фигуры.

- Кто это? - удивился Клинсманн и громко приказал: - Не стрелять!

Клинсманн смотрел в бинокль и был сильно встревожен.

Приближавшиеся солдаты шли слишком спокойно. Как будто это были вовсе не русские, которые недавно убегали от наших пуль.

- Не стрелять! Это наши! - раздался крик Клинсманна.

В небо взмыла осветительная ракета, я пригляделся к фигурам движущихся на нас солдат, и увидел: на них действительно была немецкая форма.

Я выдохнул от облегчения. Ну слава богу! Кажется на этот раз обошлось!

Бредущие по полю солдаты приблизились к нашим окопам, и в этот момент раздался душераздирающий крик.

- Это русские! Переодетые в нашу форму русские! - завопил Клинсманн.

Но было уже слишком поздно. Переодетые в форму немецких солдат "штрафники" набросились на наших солдат. Винтовок и автоматов у штрафников не было, их командиры не доверяли оружие беглым зэкам. Поэтому штрафники бросились в рукопашную. Резали нас армейскими ножами, били камнями, разрубали тела немецких солдат сапёрными лопатами.

Воздух наполнился криками наших умирающих солдат. Началась паника, было не понятно, где немецкие солдаты, а где "переодетые штрафники". Я видел только множество бегущих фигур, в немецких касках и шинелях, стреляющих друг в друга и бьющих чем попало.

Я растерянно водил автоматом из стороны в сторону, не понимая, в кого стрелять.

"Русские дьяволы!" - выкрикнул очень громко штандартенфюрер Клинсманн. На него тут же набросилось несколько переодетых штрафников, один из которых перерубил Клинсманну голову сапёрной лопатой.

В следующий миг маня сильно ударили чем=то по голове, и я потерял сознание. Очнулся я уже в русском плену.


Рецензии