Сонет 38

Как может моя муза быть немой
В твоём благоуханье красоты,
Которая, как золото, собой
Наполнила поэзию любви?

Благодари, мой друг, себя всегда
За то, чем дышит и живёт поэт –
Ведь кто не сможет петь хвалу тогда,
Когда ты даришь вдохновенья свет?

Десятой музой, в десять раз сильней
Всех старых муз, стань, жизнь моей любви;
Пусть лучшие поэты наших дней
Тебе напишут лучшие стихи.

И если ты оценишь и меня,
Труд будет мой, а слава вся – твоя.


How can my Muse want subject to invent,
While thou dost breathe, that pour'st into my verse
Thine own sweet argument, too excellent
For every vulgar paper to rehearse?

O, give thyself the thanks, if aught in me
Worthy perusal stand against thy sight;
For who's so dumb that cannot write to thee,
When thou thyself dost give invention light?

Be thou the tenth Muse, ten times more in worth
Than those old nine which rhymers invocate;
And he that calls on thee, let him bring forth
Eternal numbers to outlive long date.

If my slight Muse do please these curious days,
The pain be mine, but thine shall be the praise.



25.06.2018 Мельбурн
Сонет – В. Шекспир, перевод Д. Гудвин
Портрет Полины Виардо – Carl Timoleon von Neff


Рецензии
40 лет обожания и любви.

История Полины Виардо была, как доказательство простой и верной истины: женщина может кружить мужчинам головы, даже не обладая безусловной красотой.
Как бы то ни было, Полину обожали – она заставляла слушателя забыть о своей внешности, едва только дирижёр взмахивал палочкой, и она начинала петь свою партию. В один из таких моментов певицу и увидел Иван Тургенев – писатель, чьё имя ещё только грозило прогреметь на всю страну, а пока – начинающий литератор, и 25-летний Тургенев влюбился, как потом окажется, навсегда. Для того, чтобы стать ближе, Тургенев предложил Полине заниматься с нею русским языком – такое умение было очень полезным, так как в репертуаре Виардо всё чаще стали появляться романсы русских композиторов – Глинки, Чайковского и Даргомыжского. Позже Полина настолько освоила язык, что стала ближайшим советчиком Тургенева в его работе над романами. Она вспоминала, что «ни одна строка Тургенева не попадала в печать прежде, чем он не познакомил ее с нею». «Русские не знают, насколько обязаны мне, что Тургенев продолжает писать и работать», – утверждала она. Впрочем, может быть, оно так и было. В лице Виардо Тургенев находил не только цензора, но и человека, которому он готов был подчиниться во всём.
Тургенев не просто любил, он сгорал в этом огне и писал Полине страстные письма: «Я не могу жить вдали от вас, я должен чувствовать вашу близость, наслаждаться ею. День, когда мне не светили ваши глаза, – день потерянный».

Джеймс Гудвин -Волшебник   24.06.2018 18:24     Заявить о нарушении
Подстрочный перевод

Как может моя Муза нуждаться в предмете для творчества,
В то время когда ты благоухаешь, и это наполняет мои стихи
драгоценной темой, слишком великолепной,
чтобы ее могла выразить любая заурядная бумага?

О, благодари сама себя, если что-то у меня в стихах
предстает в твоих глазах достойным чтения;
ведь кто настолько глуп, чтобы не суметь писать к тебе,
когда ты сама даришь свет для творчества?

Будь сама десятой Музой, вдесятеро превосходящей
те старые девять, которых призывают стихотворцы,
и тот, кто обращается к тебе, пусть создаст
вечные стихи, которые переживут долгие времена.

Если моя скромная Муза понравится нашим придирчивым дням,
пусть боль труда достанется мне, а слава - тебе.

Джеймс Гудвин -Волшебник   24.06.2018 18:25   Заявить о нарушении
Перевод Самуила Яковлевича Маршака

Неужто музе не хватает темы,
Когда ты можешь столько подарить
Чудесных дум, которые не все мы
Достойны на бумаге повторить.

И если я порой чего-то стою,
Благодари себя же самого.
Тот поражен душевной немотою,
Кто в честь твою не скажет ничего.

Для нас ты будешь музою десятой
И в десять раз прекрасней остальных,
Чтобы стихи, рожденные когда-то,
Мог пережить тобой внушенный стих.

Пусть будущие славят поколенья
Нас за труды, тебя - за вдохновенье.

Джеймс Гудвин -Волшебник   24.06.2018 18:25   Заявить о нарушении