Не рассчитал

(миниатюра)

   Наступивший полдень тихого летнего дня  дышал жарой. Дождя не было уже вторую неделю. Воздух, как из печи, обжигал. Было одно желание — оказаться у воды и в тени ещё свежей и яркой зелени деревьев.

   Открывшийся уединённый уголок природы соответствовал этим требованиям. От него тянуло лёгкой освежающей прохладой. Прекрасным украшением был небольшой водоём, заросший по берегам осокой, с островками водяных лилий на поверхности. Вокруг разбежался редкий ольшаник, разбавленный клёнами и березками. Буйная зелень деревьев и загустевшая поросль кустарника, уходившие извилистой лентой от водоёма к лесному массиву, выдавали путь ручья. Взрезав землю в весеннее половодье и пробив себе путь, теперь он живительной влагой щедро питал тянущиеся к нему деревья и растительность. Довольный он негромко, но весело журчал на изгибах неглубокого русла. Среди благоухания и расцвета природы, характерного для начала июня в средней полосе России, этот голосок звучал даже нежно, вливаясь и дополняя единую гармонию оживления и радости — всё живое, омытое лучами солнца, спешно набирало живительные соки.

   Мягкая тональность кваканья и крумканья лягушек в водоёме, денно и нощно думающих о потомстве, наводила на тихие, ненавязчивые размышления. Сопровождалась эта музыка низких тонов пением птиц, спрятавшихся в сочной ещё листве деревьев и кустарников — щебетанием, чириканьем, скрипом, переливами других звуков. Вот к ним присоединились частые и поспешные крики «ку-ку-ку-ку...» запоздавшей кукушки. Природные естественные звуки были желанными и легко воспринимаемыми. Ничто не нарушало уединения и общего покоя, близкого к состоянию умиротворения и светлой радости.

   Мелкая рябь, а затем лёгкое волнение, прошедшее по поверхности пруда, привлекли моё внимание. Мягкие извилистые полосы, прочерченные зигзагами у камыша, помогли определить источник. Это был средних размеров уж, шустро резавший поверхность водоёма. Я сразу узнал своего старого знакомого — Юрка и с интересом стал наблюдать за ним.

   Нравилась ему эта тихая заводь богатая припасами. Его любимой едой были головастики, но их сейчас не было видно, и уж в растерянности метался по заводи. Голодный, а отсюда беспокойный Юрок видел вокруг только больших, не досягаемой для него величины лягушек. Они вразнобой бросались от него в разные стороны, ныряя вглубь. Одна из них - наглая, с жёлтой расцветкой, особенно злила его. Она, не уважая Юрка, демонстративно выпучив глаза, наблюдала за ним, изнеженно разомлев на листке лопуха, беззаботно опустив широкие задние ласты в воду.

   Юрок уже давно прошёл опасное детство, когда большая лягушка могла хищно наброситься на него, и сейчас знал себе цену - теперь он сам был хищником. Не найдя более лёгкой добычи и не выдержав дерзкого испытания, он вдруг резко и мягко сделал разворот  на воде и метнулся к лопуху. Профессиональный бросок и ловкий захват сзади за опущенные ноги были проведены  молниеносно — жёлтая лягушка даже не сразу подала плачущий голос.

   Пучеглазая жертва, оказавшись в капкане, похоже, безропотно восприняла неожиданный поворот судьбы или уже имела какой-то замысел. Она бестолково хлопала глазами и изредка лениво дёргалась.

   Юрок умело выполнил первый важный этап охоты - захват добычи, но осуществить второй — проглотить лягушку, никак не мог. Он с трудом втянул часть жертвы, но дальше ничего не получалось. Уж мучительно корчился, извивался в страшном напряжении всех сил и огромном желании насытиться. Измученный он плавал по водоёму, зажав лягушку во рту, соображая: «Что же делать дальше?» Проплыв вдоль берега, он нашёл удобный уголок у корневища водоросли, зажал туда добычу и, зацепившись хвостом, ставшим опорой, весь в напряжении опять попытался всё же её проглотить. Однако все усилия снова оказались тщетными. Он так и не смог справиться с ней, но продолжал цепко держать во рту, на что-то надеясь.

   После очередной неудачной попытки пообедать, обессиленный Юрок с сожалением и с трудом освободился от желанной добычи, затем вяло выполз наполовину из воды и замер на берегу, восстанавливая силы.

   Глядя на голодного и измученного ужа, почему то вспомнилась любимая поговорка моего знакомого: «Жадность фраера сгубила».
Лягушка не сразу пришла в себя от стресса. Сначала пошевелилась, хлопая глазами, затем, ощутив свободу, резко нырнула вглубь водоёма. Было видно, что она получила достойный урок на будущее – не зазнавайся!

   В уединённом  уголке природы опять восстановилось равновесие и покой.

   10.06.2018г., Тихореченское


Рецензии