Пуля из прошлого

 

Глава I.

        В опорный пункт шерифа округа Маунтин Вью ломились столь яростно и упорно, что Швайгер с любопытством посмотрел в сторону входа, вынул сигару изо рта и крикнул: - Не заперто!
        Потом, когда со всей силы стали отчаянно стучать и барабанить в дверь, добавил: - Потяните ручку на себя!.. Черт бы вас побрал!.. Что за бестолковый народ!

        Журналистка Томпсон ворвалась внутрь, словно разъяренная фурия: - Какого дьявола, мистер Швайгер! Вы что здесь вытворяете?  Вы кто такой, чтобы… Почему арестован сотрудник газеты «Дейли ньюс» Майкл Гордон?

        Шериф убрал свои ноги со столешницы, отложил газету и аккуратно положил сигару в пепельницу: - Во-первых, здравствуйте и добрый вечер Патриция!

        - А во-вторых, подите вы в задницу, Вильгельм, вместе с вашими лицемерными пожеланиями здоровья и прочими правилами хорошего тона! Если этот вечер для вас пока добрый, то, будьте уверены, я уж постараюсь вам его испортить!

        - Не сомневаюсь, но я вас предупреждаю, мисс Томпсон, если вы будете здесь скандалить, то я живо выставлю вас вон!

        Патриция сделала порывистое движение к столу Швайгера.

        - А начнете хулиганить и испытывать мои нервы – надену наручники и запру в отдельной камере в подвале рядом с вашим женихом…

        - Да пожалуйста! Что нужно сделать, чтобы меня арестовали и отвели в подвал к Майклу? Поломать мебель или поцарапать вам физиономию? Выбирайте!
      
        - Зачем так опрометчиво стремиться к неприятностям, Пэт?

        Шериф погрозил девушке пальцем и вышел из-за стола, благодушно улыбаясь.

        -  Я на все готова!

        Швайгер не выдержал и рассмеялся: - Вы совершенно очаровательны, Патриция!

        - Зато вы – мерзкий, отвратительный, грязный, мелкий и тупой ублюдок!

        - Ничего не позабыли, мисс Томпсон?

        - Ах, да! Могу добавить – подонок, болван и большая скотина!

        - Надеюсь, это все?

        - Не надейтесь! Вы!.. Вы…

        - Если затрудняетесь с поиском ругательств, Пэт, могу дать вам словарик специфических идеоматических выражений, используемых в криминальной среде. Справочное пособие под редакцией Иеронима Бернстайна. Издание  1898 года…

        - Шериф, вы… Вы негодяй, сэр!

        - Э-э-э, нет, Патриция! Здесь ты ошибаешься! У меня, конечно, много недостатков… Каюсь, мне приходилось совершать не совсем, скажем так, приличные поступки..  Знаешь, Пэт, что там скрывать, я не всегда слепо следовал букве закона. Фемида, в моем исполнении, всегда подсматривала сквозь дырочки в повязке на глазах… Но я пока остаюсь по эту сторону порядочности, хотя приходится иметь дело со всякой шушерой и с такими экзальтированными красотками, как ты!

        Мисс Томпсон зарычала и попыталась схватить тяжелое пресс-папье со стола шерифа.

        Швайгер быстро перехватил  ее руки и осторожно усадил разгневанную журналистку в деревянное кресло рядом со столом, потом слегка придавил за плечи к спинке кресла: - Ну, хватит, мисс Томпсон! Я уже начинаю сердиться! Успокойтесь же, наконец!

        Некоторое время журналистка тщетно пыталась вырваться из-под его рук, потом поникла и заплакала.

        - Вот… выпей и возьми себя в руки, Пэт…, - шериф брызнул из сифона в стакан воды и подал девушке: - Твой жених, будущая хранительница семейного очага, задержан по подозрению в убийстве местного фермера Уильяма О’Хара. Вот так!

        - Майкл не мог это сделать! Он… он – добрый и хороший!.. Он не мог убить человека! Он и мухи не обидит!.. А потом… потом.. Он же герой! Майкл награжден Медалью Почета Президентом от имени Конгресса Соединенных Штатов и Звездой заслуг!..

        - Как ты думаешь, Патриция, за что солдатам дают награды?

        - За подвиги, за храбрость за стойкость, за доблесть в бою!

         - Конечно! Твой жених, Патриция, сержант Гордон проявил именно храбрость, стойкость и воинскую доблесть в сражении под Парижем летом 1918 года, а потом в осеннем наступлении в Аргонском лесу…

        - А какое отношение имеют его подвиги на войне к этому … к этому… инциденту с О’Хара?

        - Ну, дорогуша, это касается твоего утверждения, что Майкл не может убить человека…

        - Не понимаю!

        - Еще раз повторяю - за доброту и гуманность на войне наград не дают, Патриция! Сержант Гордон был пулеметчиком на войне. Я не поленился и просмотрел подшивки газет того периода в архиве вашей редакции. Рискну сказать, что провал германского наступления на Париж летом 1918 года во многом объясняется тем, что наступающая немецкая дивизия генерала фон Брахта не смогла преодолеть рубеж обороны, который защищал пулеметный расчет сержанта Гордона.  Соотечественники моих далеких предков оставили под высотой, где занимал позицию твой, Патриция, будущий жених с новеньким пулеметом Браунинга образца 1917 года, больше тысячи трупов.  Потом в Аргонском лесу Майкл так же эффективно действовал, поддерживая наступление своей части… Так что насчет мух, возможно, ты и права, но… Когда человек истребляет такое количество народу…
        Кстати, ты знаешь, что второй номер расчета у Гордона - рядовой Гамильтон, переживший вместе с Майклом в тот злосчастный день двадцать две  атаки германской пехоты на высоту, которую они обороняли, сошел с ума?

        - О, Господи!..

        - Человеческая психика не всегда может выдержать зрелище массовой гибели людей от твоих рук. У Майкла Гордона от вида сотен мертвецов, наваленных им перед позициями, словно колотые дрова, мозги не поехали...

        - Но… ведь это было на войне, Вилли!

        - Разумеется! На войне дают награды за то, за что в мирное время арестовывают, сажают в каталажку и потом отправляют в камеру смертников. Редко, но бывает, что убийство людей у тех ветеранов, кто как раз отличился в боях, превращается во вредную  привычку, так сказать…

        - А сколько людей убил ты, Вилли?

        Швайгер вздохнул, раздавил окурок сигары в пепельнице и задумался: - К делу Майкла это никак не относится, но… Трудно сказать, Пэт… Такими вещами не принято хвастать… Я ведь в артиллерии служил. Был и заряжающим и наводчиком, потом командиром орудия… Случалось корректировал огонь нескольких батарей… Мне приходилось видеть результаты своей работы на захваченных вражеских позициях… Разорванная в куски человеческая плоть поначалу ужасает… А потом… привыкаешь, как привыкают к неизбежным реалиям войны, мисс Томпсон… Понимаешь, что имеешь какое-то отношение к смерти этих людей, но потом уже просто не думаешь об этом… Во всяком случае, совесть тебя не столь сильно гложет за гибель врагов в бою… Видишь ли, Патриция... на войне убиваешь солдат неприятеля, которые, скорее всего, были вполне нормальными и приличными людьми... чьими-то мужьями, отцами, сыновьями и братьями... Сейчас мне их жаль.

        Приходилось убивать и в мирное время. Тут уж есть совершенно  точный счет. Я убил двенадцать человек за время службы на стороне закона. Вот этих-то мне не жалко! Двенадцать бандитов, грабителей, насильников и убийц, которые, хотя и считались людьми, но все были отпетыми негодяями... Еще четырнадцать преступников, из тех, кого я передал в руки правосудия, были казнены по приговору суда… Так что, по сравнению с твоим женихом – Майклом Гордоном, я всего лишь жалкий любитель пострелять, почти дилетант!..

        - О, Господи, шериф!.. Но это же не означает безусловного признания вины Майкла?

        - Естественно! Над телом фермера сейчас колдует доктор Тэвиш в мертвецкой при городской больнице. О’Хара был убит в голову на территории своего ранчо, сразу же после того, как поцапался с твоим женихом, мисс Томпсон… С часу на час мне должны принести заключение о причине смерти фермера, подписанное доктором Тэвишем. Если окажется, что он убит пулей из ружья, которое в тот момент находилось в руках твоего жениха, Пэт, то…

        - Ты хочешь сказать, что Гордон застрелил О’Хара после ссоры на почве неприязненных отношений?

        - Я ничего не хочу сказать и не утверждаю, Пэт, просто сопоставляю факты.

        - Мой Майкл не из тех, кто вот так запросто может  убить собеседника в бытовой ссоре!

        - Готов тебе поверить и почти согласен, Патриция, но тут не все так просто…


Глава II.

        Внутренняя дверь, ведущая в подвал, открылась, и помощник шерифа Фред Нильсен остановился на пороге с корзиной, наполненной грязной посудой и объедками.

        - Ба, кого я вижу! Мисс Томпсон собственной персоной! Пришли проведать жениха, Патриция?

        - Естественно, Фред, как можно оставить его в руках таких костоломов, как известный своей жестокостью шериф Швайгер и его злобный клеврет Нильсен!

        - Не беспокойтесь, ему  у нас совсем неплохо! Камера теплая, чистая. Клопов вот уже месяц как вывели… И я не злобный, Пэт, не надо врать!

       - Это я так… а запале сказала… Как он там, Фред?

        Нильсен тряхнул корзиной с посудой: - Да нормально! Только что с аппетитом отужинал. Мы с ним сыграли партию в шахматы, потом покурили  и мило побеседовали на злободневные темы. 

        - Мне можно увидеться с Майклом, шериф?

        - Нельзя!

        - Почему?

        - А вдруг ты передашь ему оружие, отмычки или инструменты для взлома и побега?

        - Не говори глупости, ты же сам знаешь, что он невиновен!

        - Пока не уверен, но предполагаю.

        - Шериф, мы можем допустить Пэт в темницу к жениху, но только после тщательного личного обыска…

        - Только посмей до меня дотронуться, скотина!

        - Не серди девочку, Фред, а то она переломает здесь всю мебель и само здание превратит в груду развалин. А уж что сделает с нами… Даже предположить страшно!

        - А вы еще в этом сомневаетесь, джентльмены?

        -  Нисколько, Патриция.

        Швайгер опасливо отодвинул чернильный прибор на другой край стола и улыбнулся: - Фред, приведи Майкла Гордона сюда.

         - Нельзя, шериф, это будет нарушением установленных правил в местах, предназначенных для содержания лиц, подозреваемых в тяжких преступлениях!

        - Правила для того и созданы, чтобы их  нарушать при всяком удобном случае. Не вести же девушку в камеру, Фред! Имей же совесть!

        - Слушаюсь!

        Через несколько минут арестованный журналист Гордон смущенно улыбался Патриции.

        - Ой, Майкл, эти звери заковали тебя в кандалы!

        - Сними наручники, Фред, это лишнее…, - с досадой поморщился Швайгер.

        - Но пункт 3.4 параграфа 8 «Правил» службы шерифа округа гласит, что …

        - К черту «Правила» и то, что в них написано, Фред! Иногда лучше быть просто человеком, а не ходячим параграфом бесчисленных правил и инструкций.

        - Как скажете, шериф!

        Нильсен снял наручники с журналиста, и мисс Томпсон получила жениха в безраздельное пользование на некоторое время.

        - Ну, хватит мучить Майкла, Патриция! Отпусти парня, а то он не доживет до окончания следствия, ты его просто задушишь в объятиях! Предлагаю нам всем выпить кофе, пока доктор Тэвиш готовит заключение о смерти  Уильяма O’Xapа.

        С улицы раздался шум мотора подъехавшего автомобиля.

       - Вот, кстати, кажется и он, легок на помине!

        Однако, вместо доктора Тэвиша в помещение ввалились репортеры Аарон Ривкин и  Тэд Мэйсон. Ривкин тащил тяжелую фотокамеру, треногу к ней и штатив с магниевой вспышкой.

        - Добрый вечер, леди и джентльмены! – почти хором поздоровались газетчики.

        - Какого черта! – шериф даже подскочил за столом вне себя от возмущения.

        Ривкин невозмутимо установил фотоаппарат и поднял штатив с магнием: - Улыбочку! Население будет в восторге видеть в нашей газете снимок из логова шерифа Маунтин Вью, где он со своими подручными бесчеловечно пытает нашего коллегу из «Дейли ньюс», арестованного по сфабрикованному обвинению в убийстве фермера Уильяма O’Xapa, а также издевается над его несчастной невестой - журналисткой Патрицией Томпсон!

         Широким жестом Ривкин открыл объектив, вспыхнул магний, и шериф Швайгер стукнул кулаком по столу.

        - Немедленно убирайтесь отсюда, клоуны! Или я, клянусь памятью своего предка-пирата, отправлю вас обоих в камеры до утра!

        - А это уже произвол, сэр! Даже вы не имеете права препятствовать работникам прессы исполнять свои профессиональные обязанности! – выступил вперед Тэд Мейсон.

        - А газетчики не имеют права вносить суматоху и беспорядок в работу службы шерифа, писаки!

        Входная дверь снова распахнулась, и в помещение ввалился главный редактор газеты «Маунтин Вью кроникл» Генри Мортон. Он тяжело дышал после совершенных усилий по перемещению своего тучного тела в пределы владений шерифа и обливался потом.

        - Привет, Вилли! – редактор снял шляпу и вытер совершенно мокрое лицо носовым платком: - Дай глоток воды, умоляю!

        - О, Господи! И ты еще тут свалился на мою голову, Генри!

        - Воды! Черт бы тебя побрал, Вилли!

        - Дай ему воды, Фред!

        Нильсен нацедил воды в стакан и подал редактору. Пока тот жадно пил, шериф Швайгер вышел из-за стола и пододвинул Мортону кресло, которое освободила Патриция Томпсон.

        - Спасибо! – редактор грузно уселся в кресло, жалобно скрипнувшее под его внушительным весом, тут же привычным жестом вынул из внутреннего кармана сигару, откусил кончик и вставил в рот: - Дайте огня! Нильсен поднес ему зажженную спичку.

        - Никак не можешь без табачной соски, Генри. Ты когда-нибудь вынимаешь ее изо рта?

        - А как же! На ночь зубы отправляю в стакан и тубус с сигарами  кладу под подушку!

        - Н-да! На улице легкий морозец, Генри, а из тебя вода прет из всех щелей, как в самый жаркий полдень!

        - Здоровье ни к черту!.. Пора бы на покой, только с кем оставишь газету?.. Мисс Томпсон – истеричка, склонная к спонтанному насилию, любит бросаться тяжелыми предметами, а Мэйсон и Ривкин – два начинающих молодых алкоголика, впрочем, подающих большие надежды на чистых хроников...

        - Вы помолчали бы, мистер Мортон, по-поводу мисс Томпсон!.. – подал голос Майкл Гордон.

        - А-а-а!.. Так и ты здесь, будущий висельник! Жаль, что ты не доживешь до свадьбы и последующих семейных кошмаров с ежедневным битьем посуды о твою голову и омерзительной отравы, которую под видом завтраков будет подсовывать тебе злющая и лохматая с утра миссис Гордон, с каждым днем неизбежно превращающаяся в обычную ведьму!.. Кстати, шериф, почему этот нахал не в кандалах и не за решеткой, где ему следует быть?

        - Моя преступная небрежность, Генри, я ведь тоже могу относиться халатно к своим обязанностям!

        - А-а-а… Ну, да! В таком случае, ты не будешь особенно возражать, если мы сейчас тебе поможем, быстренько организуем суд Линча и вздернем молодца, пока есть возможность убрать ведущее перо у конкурентов под благовидным предлогом?

        - Для суда Линча у вас нет кворума! Где негодующая толпа возмущенных горожан, численностью в несколько десятков вооруженных человек, как минимум? Вас же только трое! Я же могу подчиниться только «грубой силе», как потом у тебя будет освещаться это беззаконие в газете,. А спасовать перед столь малочисленным количеством участников – значить уронить престиж закона в глазах населения.

        - Зато каждый из нас стоит целой дюжины записных линчевателей!

        - Это Аарон что ли будет выступать в роли «озверелой толпы граждан», требующих самосуда?

        - М-м-да!.. Ривкин на линчевателя явно не тянет… К тому же местный народ вряд ли будет вешать убийцу О’Хара, скорее, его постараются спрятать и помогут уйти от наказания.  Покойного здесь сильно не любили, мягко говоря…

        - Н-да… Особого уважения к закону у местных обывателей я никогда не видел…

        - После внесения Конгрессом восемнадцатой поправки в Конституцию*, уважения к закону, как мне кажется, нет у большей части населения Соединенных Штатов.

        - Ты хочешь сказать, что население уважало закон больше, когда имело возможность пить спиртное ведрами?

         - Ну, ладно, Вилли! Хватить болтать чепуху!.. Нам нужно накопать материал на убойный утренний номер… Что ты можешь сообщить нашим читателям по этому происшествию, шериф?

        - Пока производятся следственные действия, мне не хочется выступать в печати с какими-либо заявлениями, Генри…

        - Тогда пусть Гордон расскажет, как он пристрелил Уильяма О’Хара. Представляешь, какой шикарный заголовок может появиться в газете: - «Интервью с убийцей фермера», а под ним подзаголовок, набранный петитом: «Журналист Гордон отомстил за своего отца через тридцать лет!»
      
        - Не убивал я этого фермера,  черт бы его подрал, джентльмены!

        - В таком случае расскажи, как было дело, Майкл!.. – редактор вынул из внутреннего кармана блокнот и огрызок карандаша.

        - Ты чего здесь командуешь, Мортон?

        - Мистер Мортон! Если ты не возражаешь, шериф. Хочешь казаться светским человеком - соблюдай вежливость в разговоре...

        - Ничего себе! Первый сквернослов Маунтин Вью настаивает на правилах хорошего тона!

        - Учить тебя, Вилли, хорошим манерам – только тратить время и нервы. Кстати, предложи даме стул, невежа!

        - Принеси табурет, Патриции, Фред!

        - За недостатком мебели, лучше предложить стул ее жениху, а она может посидеть у него на коленях…

        Патриция зашипела, словно кошка, и Гордону стоило большого труда удержать журналистку от немедленного нападения на репортера, а потом усадить ее на подставленный Фредом табурет.

Шериф Швайгер поднялся из-за стола: - Хорошо! Я, пожалуй, дам газете материал для утреннего номера, джентльмены. Майкл Гордон может подправить или прокомментировать  мое видение событий. Так будет даже интересней!

        - Начинай, не тяни кота за хвост!


Глава  III.

        - Итак!.. Майкл Готлиб Гордон – журналист конкурирующего с «Маунтин Вью кроникл» главной газеты штата «Дэйли Ньюс», вооруженный нарезным капсульным мушкетом Спрингфилд 69 калибра**, утром 23 ноября 1933 года отправился на охоту…

        Гордон кивнул головой и добавил: - Верхом на коне…

        - … Совершенно верно!.. На коне, разумеется… В окрестностях города появилась старая пума, которая стала сильно досаждать местным фермерам. Хищница утащила несколько сторожевых собак, а неделю назад даже забралась в овчарню Малькольма Хауэра, где загрызла двенадцать овец, а потом уже во дворе до полусмерти испугала жену Хауэра Клотильду, направлявшуюся на дойку в коровник…

        - Кто кого испугал!.. - вставил Ривкин: - Те счастливчики, что видели эту старую мегеру Хауэр с утра, вряд ли успевали даже добежать до туалета!..

        - Закрой рот, Аарон! – рявкнул Мортон.

        - Молчу, молчу, шеф!

        - За голову пумы была объявлена награда в сто долларов…, - продолжил шериф.

        - И стяжатель, алчный скряга Майкл Гордон тут же соблазнился легким заработком и помчался в горы, от нетерпения расстреливая все, что попадается ему на пути, так как понятия не имел, как выглядит эта горная кошка…

         - Ты хочешь сказать, Аарон, что Гордон принял за пуму беднягу O’Xapa? – уточнил Швайгер.

        -  Вполне возможно! У Майкла наверняка проблемы со зрением, раз он собрался жениться на нашей первой редакционной ведьме Патриции Томпсон…

        - Ах ты!.. – журналистка снова попыталась дотянуться до чернильного прибора на столе шерифа.

        - В следующий раз я с удовольствием перепутаю тебя с зайцем или горным козлом, болтун! – с досадой пригрозил Гордон, с трудом усаживая невесту на место.

        - Не успеешь! Меня самый бесчеловечный на свете эксплуататор - редактор Мортон сживет со света раньше, чем ты до меня доберешься…

        - Заткнись, балаболка! – Генри Мортон швырнул в репортера потухшую сигару.

        - Это покушение на свободу слова, прописанную золотыми буквами в Конституции Соединенных штатов! – Ривкин удачно уклонился от летевшего в него окурка, выставил средний палец и засмеялся: - Промазал, старый пень!

Мортон показал ему кулак потом потряс над головой блокнотом.

        - Что такое, Генри? - спросил Швайгер.

        - Почему Майкл Гордон – житель соседнего с Маунтин Вью городка Бриджтаун оказался рядом с фермой О’Хара? Охота на пуму – чрезвычайно опасное занятие, требующее серьезной подготовки. Как правило, собираются несколько хорошо вооруженных человек, непременно с собаками. Горную кошку трудно выследить, ее логово тяжело найти, а уж обложить ее лежбище или устроить на хищницу засаду могут только опытные охотники. И никак не одиночка-любитель, со старым мушкетом времен  войны с Южными штатами.
        Кстати, насколько я знаю, последний раз пуму видели совершенно в другом месте, миль на шесть-семь восточнее фермы О’Хара.

        -  Я не собирался охотиться на пуму, джентльмены. Просто увидел ее совершенно случайно…  Погнался за ней, а пума привела меня на территорию фермы О’Хара… 

        Шериф Швайгер кивнул: - Ну да! Сегодня совершенно случайно исполнилось как раз ровно тридцать лет с того дня, как местный фермер Уильям О’Хара в спонтанно возникшей ссоре убил твоего отца Готлиба Джозефа Гордона на почве неприязненных отношений, как раз на том самом месте, где ты Майкл, сегодня прихлопнул его самого… Тебе тогда было всего три года. Убить О’Хара совочком для песка ты тогда явно не смог бы. Пришлось немного подождать… Теперь ты вырос, научился стрелять и изрядно попрактиковался в стрельбе на войне... Читал о твоих подвигах! Пишут, что только в одном бою ты уложил из своего пулемета больше тысячи вражеских солдат... Самое время рассчитаться с убийцей! Не поздравить же своего кровника с юбилеем удачного выстрела ты прискакал на ферму О’Хара с мушкетом твоего покойного папаши?

        - Не скрою, Вилли, меня всю жизнь посещали некие противоправные мысли и желания по отношению к проклятому ирландцу. После смерти отца наша семья сильно бедствовала. Я и мои младшие сестры-двойняжки Ада и Сара выросли в нищете... А что касается того боя, то мои собратья по перу изрядно приврали, как всегда, впрочем. Рядом с моим окопом находились позиции канадских стрелков и батарея минометов. Они тоже принимали участие в истреблении наступающих...

      - Ну, если в газете что-то слегка и приукрасили, то совсем немного... Канадцы-то, как говорят, оставили позиции после шестой атаки бошей и дали тебе возможность вволю пострелять, так сказать потренироваться перед вчерашней встречей с убийцей твоего отца.

      -  Кстати, фермер О’Хара был известен во всей округе своим поганым и скандальным характером… Ирландца мог прибить кто угодно...

        Генри Мортон кивнул головой: - Это правда! Уильям до седых волос отличался дурным нравом и буйством. Дрался по любому поводу, а в запале сразу хватался за нож или за что-нибудь более серьезное - ружье или револьвер… Я его самого и его семью хорошо помню с детства. У него и отец был такой же бешеный, и мамаша… и два его старших брата. Все они плохо кончили. Папашу и братьев расстреляли за угон скота и убийство трех погонщиков в 1889 году, а мамаша вскоре спилась и загнулась от беспробудного пьянства года через три после того, как их шлепнули…

        - Продолжай, Майкл… Так как, ты говоришь, тебе случилось оказаться на территории фермы О’Хара? – Швайгер с любопытством посмотрел на журналиста.

        - Очень просто! Я увидел пуму на опушке леса и поскакал за ней. Попытался даже подстрелить ее на скаку, но только ранил, а потом поехал по следам, как раз выпал первый снег, кровь и следы на снегу были отчетливо видны…

        - И очень удивился, когда увидел кровника, я так понимаю?

        - Совершенно верно, Вилли… Я и понятие не имел, что нахожусь на его земле!..

         - Наверное, ты, как воспитанный сирота,  учтиво поздоровался с убийцей своего отца и полюбопытствовал, не спрятал ли он горную кошку у себя в курятнике?

        - Я только хотел сказать, что где-то поблизости ходит подраненная пума, и что нужно соблюдать осторожность... Ну, а старикашка не дал мне и слова сказать, сразу начал орать, сквернословить и угрожать...

        - Но ты, безусловно, как знаток политеса, не дал ему окончательно распоясаться и стал  рассказывать о правилах приличия, принятых в культурном обществе при встрече старых врагов?..

        - Ну, … не совсем… Он вытащил револьвер, а я просто сказал, что если он не уберет пушку и не заткнется, то я прострелю ему башку…

        - Угроза сопровождалась действием?

        - Увы, шериф! Я прицелился ему в лоб из ружья… И мне очень хотелось спустить курок!

        - Странно, что ты не врешь, Майкл! Твою перепалку с фермером наблюдал Мартин Фрай – четырнадцатилетний внучатый племянник О’Хара, стоявший за поленницей, которого ты не заметил… Или, наоборот, заметил и поэтому не стал стрелять при свидетелях?..

        - Нет, я его не видел…

        - А что было потом?

        - Я взял себя в руки, заставил старого психа разрядить и отбросить револьвер, потом плюнул и поехал дальше по следам пумы. Я ее обнаружил буквально в пятидесяти шагах от места склоки и попытался еще раз выстрелить в нее,  но в этот момент раздался сильный взрыв, я от неожиданности дернул спусковой крючок, промахнулся, конечно, и пума исчезла в зарослях. Уже начал падать очень густой снег, я сразу понял, что через пару минут неизбежно  потеряю след, отчаялся найти подранка и поехал назад...

        - Опять через территорию кровного врага?

        - Ну… Да!..

        - Полюбопытствовать, что там взорвалось?

       - Естественно!

        - И что же ты там увидел?

        - Увидел упавшее дерево и развороченный сосновый пень, от которого шел дым, и шагах в двадцати от него труп старика О’Хара.

        - С твоей пулей в голове? Ты с испугу промахнулся по кошке и попал кровнику точно в затылок?

        - У него действительно была разбита голова. Я подумал, что это последствия взрыва.

        - Что это был за взрыв?

        - Пожалуй, я могу удовлетворить ваше любопытство, мистер Мортон, – сказал Швайгер: - тут как раз и начинается самое интересное!

        - Мы все внимательно тебя слушаем, шериф! – Мортон даже поерзал в кресле.

        - На участке О’Хара стояла сухая сосна, которую когда-то разбило ударом молнии. Старик давно собирался ее спилить. Возраст погибшего дерева составлял несколько сот лет. В обхвате оно было огромнейшее - не менее  пятнадцати футов… Чтобы её спилить или срубить – нужно было потратить много сил и времени. Накануне старик-фермер и мальчик как раз и провозились с сосной до полудня, без особого, впрочем, успеха.
        Тогда О’Хара потерял терпение и решил её просто взорвать, благо на уровне трех с половиной футов от земли в стволе старой сосны находилось дупло. Туда-то он и решил заложить несколько палок динамита.
        Сегодня утром фермер с племянником снова пришли туда, чтобы свалить, наконец, дерево. Они заложили динамит, но в это время появился Майкл…

        - И стал выяснять отношения?

        Гордон не выдержал: - Я уже рассказывал, Генри, что О’Хара устроил скандал и пытался даже стрелять… Я заставил его разрядить и выбросить револьвер, так как старый негодяй вполне мог выстрелить мне в спину, и …

        -И-и-и?..

        - И уехал!.. Будь ты неладен, старый черт!

        - Он не врет, Генри. Мартин Фрай так и показал, что после ссоры Майкл Гордон уехал.

        - А что было потом?

        - А потом Уильям О’Хара поджег фитиль на связке динамитных палочек и побежал прочь от заложенного в дерево заряда, а Мартин опять спрятался за поленницу.

        - Прогремел взрыв…

        - Да, а сразу после него Фрай услышал близкий ружейный выстрел ... Когда сосна упала, Мартин увидел старика с окровавленной головой, лежащего на земле, и Гордона скачущего к месту происшествия с дымящимся мушкетом в руке. Он испугался и не решился выйти из укрытия.


Глава IV.

        - Что было дальше, Вилли?

        - Лучше я расскажу, Генри, - Майкл провел рукой по голове и кашлянул в кулак.

        - Я подъехал к О’Хара и обнаружил, что он мертв…

        - Моли бога, Майкл, чтоб доктор Тэвиш не нашел в мозгах фермера пулю из твоего мушкета… Иначе…

        - На этот счет я спокоен, мистер Мортон, я не стрелял в старого идиота!

        - Что было потом? – спросил редактор.

        - Потом Майкл поехал в Маунтин Вью и сообщил мне о смерти фермера… Я осмотрел место происшествия. Прямых улик против Гордона не обнаружил. Дело осложняется еще и тем, что снегопад уничтожил все следы… Но!.. Единственная неопровержимая улика находится в голове мертвеца… Доктор Тэвиш должен привезти ее с минуты на минуту.

        Все посмотрели на Гордона. Тот смущенно улыбнулся и пожал плечами: - Погибший находился слишком близко к месту взрыва, он мог пострадать от разлетевшихся щепок…

        Редактор захлопнул блокнот, со вкусом раскурил потухшую сигару и сказал: - Пожалуй, я могу кое-что добавить к тому, что сейчас известно, джентльмены… и леди, конечно, прошу прощения, Патриция!..

        - Ну-ка, Генри, тряхни стариной! – поддержал редактора Мэйсон.

        - Тридцать лет назад я подвизался репортером местной газеты, которая тогда называлась «Морнинг ньюс», хотя выходила только два раза в неделю. История с убийством Уильямом О’Хара отца Майкла Гордона тогда вызвала много шума… Потом и оправдательный приговор убийце, вынесенный судьей Фрименом возмутил общественность…

        - Хочу добавить, что суд оправдал убийцу, - сказал Швайгер: - так как присяжные решили, что это самооборона. Якобы О’Хара убил Готлиба Гордона, защищаясь, так как отец Майкла сам напал на него.

        - Отец Майкла служил в армии южных штатов в войну между Севером и Югом. Он участвовал в знаменитой битве при Фредериксберге, где в рядах северян погиб стрелок ирландской бригады, штурмовавший высоту Мари по имени Джейкоб O’Xapa - брат отца и родной дядя старика Уильяма О’Хара... Редактор немного помолчал, испытывая терпенье слушателей, и добавил: - Но не в этом была основная причина вражды между семьями  О’Хара и Гордон… Дело в том, что отец Майкла попал в плен в 1864 году и содержался в печально известном лагере для военнопленных южан «Дуглас» под Чикаго на берегу озера Мичиган. В этом же лагере служил охранником отец Уильяма О’Хара – Брэндон…

        - Отец рассказывал, что Брэндон О’Хара был настоящим садистом, на совести которого несколько десятков убитых и замученных пленников…

        - Совершенно верно, Майкл! Твой отец, мягко говоря, неприятно удивился, когда перебравшись после войны из вконец разграбленной и разоренной Алабамы в наш штат, столкнулся со своим мучителем на улице нашего города.

        - Отец тогда основательно отделал Брэндона О’Хара и пообещал убить при случае…

       - В некотором роде он выполнил свое обещание. Готлиб Гордон вызвался добровольцем, когда местные фермеры под началом тогдашнего шерифа устроили облаву на семейную шайку O’Xapa. Тогда отца Уильяма и двух его старших братьев захватили живьем и расстреляли по приговору суда.

        - Уильяму было тогда двенадцать лет, - вставил Швайгер: - А через четырнадцать лет в 1903 году, когда ему уже шел двадцать седьмой год, он застрелил Готлиба Гордона на территории своей фермы. Якобы, тот первый напал на него…

        - Я уверен, что отца этот негодяй убил подло и вероломно!

        - Вполне возможно, Майкл, но суд поверил семейству О’Хара, а присяжные сочли это самообороной. – сказал редактор, вздохнул и развел руками: - Я помню этот процесс. Никто не сомневался, что отца Майкла убили намеренно, но суду нужны доказательства, а их не было…

        - Были, сэр Генри, были!

        - Что ты хочешь сказать, Вилли?

        - Я хочу сказать, что сегодня мы с Фредом перетрясли весь архив Службы шерифа округа Маунтин Вью и нашли кое-что любопытное по этому делу в материалах за 1903 год!

        - Вот как? И что же это за документы?

        - Материалы осмотра места убийства Готлиба Гордона, произведенный тогдашним шерифом Яном Лекруа 23 ноября 1903 года и подписанный двумя его помощниками… 

        Швайгер кивнул Нильсену: - Принеси ту папку, Фред.

        Через минуту шериф уже раскладывал пожелтевшие листы бумаги на столе.

        - Шериф Лекруа был большой умница и дело свое делал весьма обстоятельно. Он установил, что в тот трагический день Готлиб Гордон охотился в предгорье и заехал на территорию фермы О’Хара, где случайно встретился со своим убийцей. Произошла спонтанная ссора, во время которой обе стороны использовали оружие. Уильям  O’Xapa утверждал, что Готлиб Гордон выстрелил первым, а он только стрелял в ответ…

        - Соврал, мерзавец!

        - Возможно, Майкл… Сохранился рисунок-схема, сделанный Лекруа очень толково. Вот он! – Швайгер аккуратно развернул небольшой листок и показал присутствующим.

        - На схеме четко видно, что следы убийцы и жертвы (Готлиб был на коне) сходятся почти в центре рисунка. То есть разговор или ссора происходила на расстоянии не более трех шагов между  убийцей и его жертвой. Красным карандашным крестиком отмечено место, с которого предположительно стрелял Гордон, а синим крестиком место, с которого, со слов ирландца, стрелял он сам. У Гордона был старый капсюльный мушкет образца 1842 года, принадлежавший еще его отцу, то есть деду нашего Майкла Гордона…

        - Вау! Тот самый нарезной мушкет шестьдесят девятого калибра, из которого Майкл и ухлопал сегодня убийцу своего отца? – спросил Ривкин.

        - Именно он! Тот самый Спрингфилд!

        - Гордон промахнулся из ружья с трех шагов? Что-то не верится!

        - Ну, он был на коне… Возможно, лошадь в это время дернулась…

        - Допустим… Хотя для старого кавалериста стрельба с лошади – обычное дело!

        - У О’Хара с собой был длинноствольный ремингтон тридцать восьмого калибра. В ответ он сразу же дважды выстрелил из револьвера и убил Готлиба наповал. На схеме обозначено расположение тела… Характер ранений на трупе показывает, что  одна пуля вошла в тело между седьмым и восьмым ребром, а другая попала чуть выше и перебила пятое ребро…

        - Так в чем же необычность этих ранений, шериф?

        - А в том, Аарон, что левый бок кавалериста, когда он стреляет с седла, почти полностью закрыт левой рукой стрелка, она поддерживает цевье мушкета. В случае, если бы Гордон целился в O’Xapa из ружья, пули непременно задели бы руку убитого…

        - Может быть, Гордон стрелял одной рукой?

        - Аарон, поднять такой мушкет ты не смог бы и двумя руками. Впрочем, это ружье пока находится здесь, я могу дать тебе попытаться это сделать.

        Репортер замахал руками: - Не надо, шериф! Не люблю оружия!..

        - Как знаешь!.. Вот еще один рисунок Лекруа, джентльмены. На нем показано, куда предположительно могла бы попасть пуля из мушкета Гордона. То есть, она непременно попала  бы в землю, так как выстрел был произведен со слов О’Хара с коня вниз под значительным углом. Участок земли, где предположительно находится пуля, отмечен на схеме простым карандашом и заштрихован. Шериф с помощниками перекопали его весь, просеяли землю и ничего не нашли.

        - Может быть рикошет?

        - Вряд ли! Слишком крутой угол и наверняка остался бы след на взрытой пулей земле. Лекруа, судя по всему, был очень внимательный человек и вряд ли не заметил этого. Притом, кусок обожженной тряпки, которую отец Майкла использовал вместо пыжа, нашли в тридцати футах от места выстрела. На такое расстояние пыж мог улететь, только если бы стреляли из ствола, направленного параллельно земле.

        - Так что же вы думаете по поводу убийства отца Майкла, шериф? – нетерпеливо спросил Мэйсон.

        - Думаю, что Уильям О’Хара вероломно застрелил Готлиба Гордона, а потом выстрелил в сторону из его ружья, чтобы сымитировать перестрелку.

        -  Так почему же судья Фримен оправдал убийцу?

        - Материалы расследования не были представлены в суд, Аарон…

        - Почему?

        - Шериф Лекруа и его помощники погибли на следующий день в перестрелке с грабителями, когда вместе с охранниками железнодорожной компании сопровождали повозку, в которой перевозили деньги, предназначавшиеся для строителей моста через каньон Блэкстоун. Все материалы так и не были востребованы судом.

         Фредерик Самуэльсон, что стал шерифом после Лекруа, был славный, редкостной отваги парень, забияка, драчун, бабник, стрелок и… и не дурак выпить, между прочим, но плохо разбирался в бумагах, он ведь с трудом читал и писал. Так почти уже расследованное шерифом Лекруа дело осталось нераскрытым и пылилось в архиве много лет.

        Свет фар подъехавшего автомобиля прошелся по окнам здания, и уже через минуту доктор Тэвиш, приподняв шляпу на входе, вошел в помещение.

        - Что так долго-то, док? – упрекнул его Швайгер.

        - Непредвиденные обстоятельства, шериф! Малькольм Хауэр наткнулся в зарослях возле Индейского ручья на раненую пуму и та здорово попортила ему шкуру когтями и зубами, прежде, чем он прикончил ее ножом.

        - Кто кому попортил шкуру, док? Не удивлюсь, если окажется, что это старина Хауэр покусал бедное животное так, что оно издохло…

        - Заткнись, Аарон!

        - Молчу, шеф, молчу!..

        - Я наложил фермеру больше двадцати швов… Но, слава богу, все его раны не представляют серьезной опасности!

        - Результаты вскрытия тела Уильяма  О’Хара при вас, доктор Тэвиш?

        - Естественно! Вот они, - эскулап аккуратно выложил на стол перед шерифом несколько исписанных убористым почерком листков и маленький, но тяжелый бумажный пакетик.

        Швайгер сразу же взял пакетик в руки: - Что это?

        - Пуля, которой был убит фермер Уильям О’Хара.

        Все тут же посмотрели на Майкла Гордона. Тот пожал плечами.

        Шериф вытряс пулю на стол. Она упала с громким стуком. Все сгрудились вокруг стола, глядя на сильно деформированный кусок свинца. Повисло молчание.

        - Черт побери! – наконец воскликнул Генри Мортон: - Это явно мушкетная пуля, огромного калибра!

        Патриция Томпсон охнула.

        Швайгер взял пулю в руки, выдвинул ящик стола, достал большое увеличительное стекло на деревянной ручке и принялся её внимательно рассматривать.
        - Пуля Минье…, - после долгого молчания, наконец, сказал он: - скорее всего, именно шестьдесят девятого калибра от нарезного мушкета Спрингфилда…
        Шериф еще раз глянул на донце пули: - Фред, принеси-ка сюда ружье Майкла Гордона и его патронташ…

        Помощник принес и положил на стол  мушкет, и подсумок с патронами.

        Пока Швайгер доставал из подсумка патроны и тщательно осматривал их, все мрачно молчали, изредка поглядывая на Майкла Гордона. Журналист старался выглядеть невозмутимым, но  по его излишне напряженному лицу было видно, что спокойствие дается ему не просто. Патриция смотрела на манипуляции шерифа широко раскрытыми глазами и приоткрыв рот. Она машинально уцепилась за руку Гордона и тяжело дышала.

        Швайгер развернул патроны, высыпал из них порох, а шесть тяжелых пуль выложил в ряд на столе, тщательно осмотрев каждую.

        - Итак, леди и джентльмены, мы с вами сейчас сможем сравнить пули из патронташа Майкла Гордона и ту, которую извлек доктор Тэвиш из черепа погибшего Уильяма О’Хара…
        Доктор Тэвиш, вы подтверждаете, что именно этот предмет послужил причиной смерти названного фермера?

        - Разумеется, подтверждаю! Причиной смерти покойного послужил именно этот деформированный кусок свинца, проникший извне в черепную коробку убитого и разрушивший мозговое вещество…

        - У чокнутого ирландца были, оказывается, еще и мозги, кроме опилок в голове!..

        - Закрой рот, Аарон!

        - Молчу, шеф!

        Шериф взял пулю, убившую фермера, левой рукой, а правой – пулю из разобранных патронов, поднял их на уровне лица и показал присутствующим.

        - Хотя одна из пуль сильно деформирована и потеряла форму, можно с уверенностью сказать, что обе они предназначены для использования в нарезном мушкете Спрингфилда 69 калибра образца 1842 года.

        Вспыхнул магний и Аарон Ривкин аккуратно закрыл крышкой объектив фотоаппарата: - Продолжайте, шериф!

        - Сейчас я тебя выставлю вон, Ривкин!

        - Это для истории, сэр! Снимок будет опубликован рядом с фотографией виселицы, на которой будет повешен журналист Гордон!

        - Заткнись, Аарон!

        - Шеф, это факты, а их не заставишь замолчать, как меня!..


Глава  V.

        - Обе пули изготовлены одной формой, - продолжал Швайгер: - На их внутреннем ободке есть общий для обеих дефект, возможный только в том случае, если они изготовлены с помощью одной и той же пулелейки – два совершенно одинаковых крохотных наплыва. Это хорошо видно.
        Далее, деформированная пуля имеет повреждения, полученные при прохождении нарезов в канале ствола. Их семь – ровно столько, сколько находится левосторонних нарезов в этом старом ружье… То есть, я однозначно утверждаю, что пуля, извлеченная из головы Уильяма О’Хара, была выпущена из мушкета Майкла Гордона…

        Патриция Томпсон ахнула и разразилась рыданиями: - О, Майкл! Как ты мог!

        Журналист в растерянности потер ладонью лоб: - Ерунда какая-то! Не стрелял я в этого ирландца!

        - Может быть, ты попал в него случайно, сынок, когда дал промах по горной кошке? – спросил редактор.

        - Уверен, что нет! Хорошо помню, что стрелял совсем в другую сторону!

        - Я еще не закончил, терпения, леди и джентльмены!

        - Давай, Вилли, предчувствую, что завтрашним утренним номером мы сотрем в порошок нанимателей Гордона!

        Швайгер улыбнулся: - Не сомневаюсь! Завтра же и мисс Томпсон станет звездой репортажа первой величины, а «Маунтин Вью кроникл» удвоит, а то и утроит тираж!

        - Не томи, Вилли!

        - Обратите внимание, что пули сильно отличаются по цвету. Во-первых, деформированная пуля покрыта окислами. Даже повреждения от нарезов, что было бы вполне логично, не выглядят свежими, они тоже давно окислились.
        Второе, пули из патронташа Майкла имеют более темный цвет, так как изготовлены с добавлением в свинец сурьмы для повышения его твердости. То есть пули изготовлены из разных исходных материалов.
        В-третьих, убившая фермера пуля имеет внутри остатки совершенно изъеденного ржавчиной железного стаканчика. Когда-то считалось, что стальной стаканчик при выстреле под действием пороховых газов уходит вглубь тела снаряда и расширяет его хвост, прижимая тем самым пулю к нарезам и заставляя вращаться в стволе.
        Потом оказалось, что стаканчик тут совершенно бесполезен, пуля и без него отлично вращается. В патронах Майкла как раз пуль со стаканчиками нет.
        В-четвертых, стрелянная пуля настолько сильно деформирована, что явно встретилась с преградой более основательной, чем череп Уильяма О’Хара. Например, деревом.

        - То есть… Это как? – спросил Мэйсон.

        - Доктор Тэвиш, вы хотите что-нибудь добавить по поводу ранения, полученного фермером?

        - Конечно, шериф! Пуля, убившая О’Хара, попала ему в голову уже потерявшей свою первоначальную форму и вошла в череп плашмя. Отверстие в затылочной кости недвусмысленно указывает на это.
        Собравшиеся зашумели.

        - Ничего не понимаю!

        - Вы хотите сказать, что пуля сначала побывала в дереве, расплющилась при этом, а потом уже угодила в голову жертвы?

        - Совершенно верно, Генри!

        - Что за чушь!

        - На пуле остались микроскопические следы древесных волокон, - вставил доктор Тэвиш.

        - Давайте внимательно рассмотрим рисунок-схему, сделанный в 1903 году. Как я уже говорил, шериф Лекруа отличался аккуратностью и обстоятельностью. Он нанес на карту даже отдельные деревья, находящиеся на расстоянии до двухсот ярдов от места убийства Готлиба Гордона. Вот здесь отмечена та самая сосна с большим дуплом, которую О’Хара тридцать лет спустя захотел спилить, а потом, когда это ему не удалось, взорвал динамитом.
        Как мне представляется, Уильям О’Хара после того, как застрелил отца Майкла, решил инсценировать самозащиту, взял ружье убитого и разрядил его в сторону Индейского ручья. 
        Шериф Лекруа сразу заподозрил неладное, так как не нашел никаких подтверждений рассказу ирландца. Об этом говорит и его попытка найти пулю в земле рядом с местом происшествия и отметка места, где нашли пыж от заряда мушкета. Правда, он не нашел никаких следов пули. Но это и немудрено! Она засела в стволе той самой огромной сосны, которую О’Хара взорвал тридцать лет спустя! Если провести прямую от места убийства отца Майкла Гордона к дереву, отмеченном на схеме почти в двухстах ярдах от места убийства, то окажется, что мушкетный пыж, найденный шерифом Клеруа, находится как раз на этой прямой... Скорее всего, Лекруа просто не успел осмотреть окрестности, а на следующий день погиб от рук бандитов.
        Ровно тридцать лет спустя история повторилась уже с сыном убитого О’Харой Гордона, причем, там же. В этот раз Майкл действовал более осмотрительно, чем его несчастный отец, не дал себя пристрелить и благополучно покинул проклятое место.
        А О’Хара после ссоры с Майклом поджег слишком короткий запальный шнур на заряде динамита, все еще находясь под впечатлением только что произошедшей ссоры с Майклом. Он проявил небрежность и не перестраховался, отбежав от места взрыва на более безопасное расстояние... Впрочем, скорее всего, он просто не успел... Фермер, видимо, не предполагал, что заряд для подрыва сосны явно великоват. Динамит разнес нижнюю часть дерева вдребезги, с такой силой, что относительно легкие осколки, щепки и куски древесины разлетелись на расстоянии свыше тридцати ярдов в окружности… А вот тяжеленная мушкетная пуля Минье, сидевшая тридцать лет в дереве, под действием взрывчатки получила совершенно чудовищное ускорение и…

        Слушатели замерли, только Патриция едва слышно прошептала: - И?..

        - И попала в затылок убийце отца Майкла Гордона, сразив того наповал!

        Мисс Томпсон взвизгнула.

        Генри Мортон хрюкнул и воскликнул: - Разрази меня гром!

        Ривкин с Мэйсоном засмеялись и хлопнули друг друга по ладоням.

        А Майкл Гордон только смущенно улыбнулся и тихо сказал: - Я же говорил, что Патриция выйдет за меня замуж!..


***

         Только что звонили из Бриджтауна, сэр! Мистер Николсон спрашивает – может ли он встретиться сегодня с вами! – секретарша Симпсон поморщилась от застарелого сигарного духа, стоявшего в кабинете редактора.

        - Кто-кто? – переспросил Мортон.

        - Мистер Николсон, хозяин издательства «Пегас» и владелец еженедельника «Дэйли ньюс»…

        - Мистер Николсон ждет на телефоне?

        - Да, он на проводе, мистер Мортон.

         Редактор торопливо встал, бросил изжеванный и уже давно потухший окурок сигары в корзину для бумаг, сказал: - Открой окна, хорошенько проветри и приберись здесь, Мегги!  Он вышел в общий зал и схватил трубку телефона, лежащую на столе у секретарши. – Редактор Мортон у аппарата! - сказал он: - Слушаю вас, мистер Николсон!


***
    
        В следующий понедельник утреннее совещание началось не с обычной головомойки сотрудникам, а с обстоятельного доклада редактора об ожидающих всех переменах.

        Мортон выглядел на редкость прилично, и даже надел по случаю новый костюм.

        - Вот, что, ребята! – сказал он: -  Вчера газетный магнат штата мистер Николсон сообщил, что покупает газету «Маунтин Вью кроникл»… С сегодняшнего дня сотрудники нашей газеты будут получать полуторное жалованье. Все, кроме мисс Томпсон… Патриция, ты не обижайся…, но ты будешь получать двойное жалованье, причем редакторское. Новый хозяин приглашает тебя на мое место…

        Мистер Николсон весьма впечатлен публикациями, которыми сотрудники «Маунтин Вью кроникл» в последнее время балуют публику. Серия статей под общим названием «Пуля из прошлого», написанная Патрицией, произвела настоящий фурор на читателей и надоумила мистера Николсона перекупить газету. У нового хозяина есть планы значительно расширить дело. Ему нужны молодые и перспективные кадры…

        - А что будет с тобой, Генри? – перебил Мортона Ривкин.

        - А что со мной может быть, Аарон?  Мистер Николсон решил учредить новый ежемесячный журнал, в котором будет отображаться жизнь всего штата. Мне предложено занять в нем скромное редакторское кресло!

        - Вау! – сначала Мэйсон захлопал в ладоши, потом к нему присоединились остальные сотрудники, и все одновременно загалдели, не в силах сдержать эмоции.

        - Тихо! – перебивая всех крикнула мисс Томпсон и добавила: - А я приглашаю вас на свадьбу! Через неделю я выхожу замуж за …

        - Неужто за Генри Мортона? – полюбопытствовал репортер Ривкин.

        - Нет, не угадал, Аарон!

        - За Вильгельма Швайгера? – подсказал Тэд Мэйсон.

        - Ну, нет! Не за него, хотя человек он весьма достойный…

        - Неужели за несостоявшегося висельника Майкла Гордона, Пэт? – догадался Мортон.

        - Точно, Генри! Я выхожу замуж за моего любимого мужчину Майкла Гордона!

        Ну, за тебя-то мы все, конечно, рады, Пэт, а вот Майклу, раз он теперь с нами в одной упряжке, можно только посочувствовать!..

_____________________________

ПРИМЕЧАНИЕ:

"Восемнадцатая поправка в текст Конституции США*" - ограничение на производство, перевозку, свободную продажу спиртного и употребление алкоголя в общественных местах на территории Соединенных Штатов.

69 калибр** - 17.5 мм в диаметре.

       


Рецензии
Я давно не любитель Майклов-Джонов и прочей иностранщины. Однако понимаю: русские Ваньки, только и делающие, что друг друга убивающие, тоже давно поперёк горла. (Других нечасто увидишь при нынешней "патриотизне").

Но я не об этом. Ваша повесть напомнила мне "Записки следователя", прочитанные в 1972 году. Не помню, кто автор, помню ряд сюжетов. Лётчик, герой войны, связался с уголовниками и оказался причастен к убийству. Парень, комиссованный в мирное время, стал, чтобы ублажить свою пассию, бандитом, не оставляющим свидетелей. Внебрачный сын убил отца, а с ним и его жену, не знавшую, что она кому-то мачеха.(Оставил ли добрый дедушка Брежнев убийцу в живых, там не было сказано. Хотелось, чтоб было так, хоть я всегда был и остаюсь сторонником смертной казни.) Готовые сценарии детективов, только не нынешним снимать.

Мне сперва показалось, что с Вашей повестью перекликается сюжет о майоре (отнюдь не милиции): некие молодые люди приговорили его к смерти и хотели привести приговор в исполнение. Возможно, по малолетству я недопонял, не доглядел: осталось впечатление, что автор многое не договаривает. Это и не удивительно. Действие происходило в "родных пенатах", излишне откровенничать не позволялось. Я же и сейчас не сразу все углядел: теперь из-за своей ксенофобии. О смерти, которая не результат убийства, там тоже был сюжет. Но это было самоубийство. Простите, коль утомил!

Михаил Струнников   11.02.2019 15:32     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Михаил! Спасибо за такой развернутый отзыв! Не ожидал, что эта публикация навеет Вам столько воспоминаний о сюжетах прочитанных когда-то книг.
Записки следователя" написал Лев Шейнин. В юности мы все зачитывались его рассказами.

В свое время мне удалось посмотреть фильм "Великолепная семерка". С тех пор сердце мое принадлежит вестерну. "Пулю из прошлого" писал для души и с большим удовольствием. Как получилось - судить читателю.

С уважением!

Александр Халуторных   14.02.2019 08:55   Заявить о нарушении
Здравствуйте, Александр! (Жаль, не могу по отчеству.) Льва Шейнина я позднее читал. А это не он: судя по авторским отступлениям, он русский, деревенский, намного моложе. И никакой политики в его записках, если не считать рассказа о жизни его родной деревни в немецкой оккупации. По сравнению с Шейниным более приземлённо - и в то же время шекспировские страсти. Жалею, что не смог найти. Читать такие вещи приятнее, чем иметь дело с их персонажами.

Михаил Струнников   14.02.2019 15:41   Заявить о нарушении
Я по отчеству Иванович. Вполне возможно,Михаил, что есть несколько произведений под названием "Записки следователя".

К сожалению, преступлений совершается много, причем, часто они поражают своим цинизмом и какой-то нечеловеческой жестокостью.

Заходите еще, буду Вам рад!

Александр Халуторных   14.02.2019 16:21   Заявить о нарушении
Спасибо! И Вы заходите.

Михаил Струнников   14.02.2019 16:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.