Призвание варяга гл 81 Интриганка

Не желала отступать Морена, крепко вцепилась ледяными когтями в Новгород. Еще вчера светило солнце, с крыш падала капель. А уже сегодня вновь дуют холодные ветра, заметает снег.

Вольна оправилась от пережитой беды. Произошедшее даже обернулось пользой. Новая изба – шестистенок - оказалась не хуже прежней, а в чем-то и лучше. И пусть в ней не имелось гульбищ, повалуш и прочих помещений, обычно наличествующих в теремах, но по-своему она оказалась достойна. По сути, это была даже не одна изба, а целых три, что создавало ощущение огромного дома, просторного и светлого.

Сегодня Вольна и Васса с самого утра сидели в горнице и по своему обыкновению трапезничали. Вольна повелела поварихам приготовить пироги с грибами. И теперь подруги за беседой наслаждались кушаньем. Последние морозы злостно лютовали за окном, желая порезвиться напоследок. А в доме было жарко и пахло выпечкой, приготовленной чужими руками.

- Познакомилась тут недавно с человеком одним…- засовывая в роток пирог, делилась Васса. - На вид ладный такой, дюжий…И одет порядочно. А оказался простой свечник!
 
- Зато в твоем доме всегда будут свечки! - захохотала Вольна, которой было весело наблюдать за бесплодными исканиями подруги.

- И не говори…- облизнув полные губы, усмехнулась неунывающая Васса, уже привыкшая непрерывно перебирать женихов, безуспешна ища подходящий вариант. - Весь вечер слушала про то, как он их крутит из воска…Скуки такой и представить себе не могла…

- Как ты думаешь, когда ей отрубят голову? - неожиданно спросила Вольна. Прошло несколько дней с момента заключения Варвары под стражу. Несмотря на секретность вопроса, все подробности дела были хорошо известны и за стенами терема.

- Я думаю, ее, вообще, не казнят, - предположила Васса, исковеркав грезы Вольны. - Доказательств ее вины что-то маловато. Кинжал есть, а Лютвича самого нет.

- Но она мне угрожала, помнишь?

- Плохо это, конечно, для нее. Но недостаточно, чтоб счесть ее виновной…

- Это верно, ты говоришь: улики вроде есть, а вроде и нет…- Вольна в задумчивости прикусила губу. - Я знаю, что нужно. Я пойду к Арви. И извещу его о том, что в день поджога мы с тобой видели Лютвича в окно, но не обратили на него внимания. А теперь, когда все повернулось таким образом, мы вспомнили об этом. Значит, он никуда не уезжал. А лишь хотел создать видимость отъезда. Вот и недостающие доказательства.

- В пузырчатое окно больно много не разглядишь, - напомнила Васса, подливая кипятка в мису, где лежала ложка с медом.

- Скажем, открывали летние ставни, дабы проветрить: у меня в избе всегда жарко…

- А не боишься, что когда Лютвич объявится, то будет все отрицать? - Вассе затея была не по душе.

- Это не мне надо бояться, а ему, - усмехнулась Вольна, вставая из-за стола. - Я жена князя. Кому поверят – мне или какому-то гнусному предателю, чья женушка уже однажды покушалась на меня?

- Нехорошо это как-то, - Вассе не хотелось, чтоб по ее вине кто-то пострадал. Она верила в то, что содеянное, худое или доброе, возвращается сторицей. - Его ведь после этого казнят…

- Нехай казнят. Одним одноглазым меньше. До него никому нет дела, даже его собственной жене. Да, и вот еще что: я хочу, чтобы пока я буду толковать с Арви, ты кое-что для меня сделала.

- Что ты хочешь? - Васса уже заранее напряглась, предчувствуя, что Вольна постарается втянуть ее в свои интриги.

- Ты должна пустить соответствующий слух. У тебя знакомых много. Особенно расстарайся среди дворовых баб, которых хлебом не корми, дай только посплетничать. Расскажешь всем, что мы видели Лютвича в тот день! Прятался под моими окнами! - Вольна растянулась в улыбке, попутно принявшись одеваться в теплые уличные одежды. – А лучше, сделай так, чтоб кто-нибудь видел одноглазого вместе с нами…

- В смысле? – чуть потерялась Васса.

- Вот…- Вольна взяла с подоконника кошель. - Допустим, твоя Пригода…- вспомнила Вольна подругу Вассы. - Если она подтвердит, что также, как и мы, видела Лютвича в тот вечер, то получит эту калиту.

- Пригода, может, и скажет…Но слов ее одной все равно недостаточно…- замямлила Васса.

- Это верно…Как верно ты все говоришь, - прищурилась Вольна. – Помнится, были там бабы…

- Какие бабы…

- Которые ведра с колодца тащили…В тот момент, когда мы с этой вертлячкой ссорились еще зимой…- Вольна снова вернулась к эпизоду размолвки с Варварой. – Пусть они скажут, что она грозила мне именно огнем. Сказала, что сожжет меня, моих детей и мой дом. Вот так пусть скажут, именно этими словами. Поняла?

- Ну это…Как-то трудновато…Наверное, не смогу их уговорить, испугаются, - Васса силилась избежать участия в мутном замысле подруги.

- На подмогу Пригоду с собой возьми, - распорядилась Вольна. – Пусть поможет освежить память этим бабам…А чтобы им лучше вспоминалось, как княгиня грозила мне, вот…- Вольна распахнула ларец, в котором были в кучу свалены стеклянные бусы. – Возьми вот эти…И эти…- Вольна протянула драгоценные нити Вассе. – Подаришь им эти украшения к грядущим праздникам…И живо. Времени нельзя терять. Куй железо, пока горячо. Я не хочу, чтоб стремясь выгородить свою остроносую щуку, Нег и Арви волынили расследование…- усмехнулась Вольна. - Что сидишь? Собирайся, - Вольна и сама уже была почти одета.

- Чего уж спешить, по морозу бегать…- затянула Васса.

- По морозу? - возмутилась Вольна, натягивая зимние сапоги. – Весна на дворе. Пойди и выполни то, о чем тебя просит подруга, а не морщись тут.

- Изволь, - нехотя согласилась Васса, увидев мстительный огонек во взгляде Вольны.

****

- Ну как? - Варвара нацепила браслеты на запястья, поправила пояс и одернула подол.

- Выше всяких похвал, - отозвалась Мирава, одобрительно замахав руками. – Княгиня прекрасна, как лиловая зарница…Князь будет очарован и забудет обо всех минувших разногласиях, - Мирава подскочила к Варваре, помогая той надеть шубу, не помяв наряда.

Тут же на лавке сидела Любава, качающая на руках маленькую княжну. Ендвинда почти уснула под песенку, которую жена Лютвича напевала крохе, попутно наблюдая за сборами княгини.

- Что-то мне не по себе, - Варвара остановилась перед дверьми.

- Так и должно быть. Кому ж нравится извиняться? – отозвалась Мирава, распушая Варваре воротник.

- Я ни в чем не виновата, чтобы извиняться! - отчего-то разозлилась Варвара.

- Иногда приходится извиняться и без вины, - высказалась Мирава.

- Приходится…- покачала головой Варвара в знак согласия. И правда, какой у нее есть выбор? Без защиты Рёрика ее здесь быстро заклюют.

Варвара вышла в сени. Мирава подбодряюще кивнула ей напоследок.

На улице оказалось холодно, как в разгаре зимы, а не в начале весны. В лицо Варвары дунул порыв колючего ветра. Огромное тяжелое облако заслонило светившее ярко солнце, и вмиг на улице потемнело.
 
Вздохнув, Варвара положила руку на перильце, собираясь сойти вниз с крыльца. Но тут же кто-то преградил ей выход. Это был один из стражей.

- Княгине не велено покидать своего терема, - сообщил страж.

- Я иду к князю, - Варвара полагала, что ее сообщение в корне изменит положение.
 
- Нельзя. Никуда нельзя, - пояснил второй брежатый.

- Уйди с дороги, я приказываю тебе, - Варвару охватило негодование. Какое право они имеют распоряжаться ее судьбой, ограничивать ее и запрещать ей что-либо!

- Княгиня не выйдет из своего терема, - повторил страж.

Оглядев сурового охранника, его грозное оружие, Варвара почувствовала только одно желание - ударить этого дерзкого брежатого как можно сильнее. Так сильно, чтоб он покатился с лестницы, освободив ей путь.

- Ты можешь позвать сюда князя? Передать ему, что я очень жду его? – Варвара уже не знала, что и делать. Несмотря на то, что ей хотелось влепить охране оплеух, она решила не торопиться с этим.

- Все будет передано, - заверил второй страж. – Княгине нужно немедленно вернуться в дом.

Варвара отличалась особенной целеустремленностью. Она еще несколько времени пыталась добиться своего. Но никакие маневры не помогли. И ей пришлось вернуться в свои покои, даже не успев сойти с крыльца.

****
- Я же втолковываю…Мы видели Лютвича! – настаивала Вольна, бултыхаясь следом за Арви из горенки в горенку. Завершив дела в гриднице, он собирался на обед домой к Росе и выглядел не расположенным к диалогу. – И не мы одни его видели! Есть другие, кто может подтвердить сие! А перед тем она грозила, что…

- Может, таковые и есть…А она, может, и грозила…- перебил Арви тираду Вольны, которую уже слушал в пятнадцатый раз. - Однако законную жену князя никогда не казнят из-за избы наложницы…- Арви нахлобучил на голову шапку и стал обматывать вокруг тощей шеи шерсть.
 
- Я не наложница, - прошипела Вольна, метнув злопамятный взор в тиуна.

- В глазах Новгорода – наложница…- заметил Арви.

- То есть, княгиня может совершать любые преступления безнаказанно?! – разъярилась Вольна.

- Да, - подтвердил Арви невозмутимо. Не то, чтоб он симпатизировал Варваре, но Вольна нравилась ему не больше. Однако главное здесь, вообще, не его чувства, а желания Умилы. Старой княгине Варвара безразлична, чего нельзя сказать о Вольне. Мягко говоря, Умила останется недовольна, если на месте Варвары окажется Вольна, что неизбежно, если с дочерью Гостомысла что-то случится теперь.

- Как же так?! Разве такое допустимо?! Ей закон не писан?!

- О да, по большому счету, ей закон не писан. И она может быть лишена жизни токмо за тяжкие преступления…Такие, как, скажем, измена или покушение на князя…Надеюсь, теперь все ясно…- тиун запахнулся в кожух и вышагнул на улицу.

- Возмутительно! – заорала Вольна, но тут же осеклась.

- Что тебе так возмутительно? – Рёрик как раз заходил в гридницу, откуда вынырнула Вольна.

- Многое, - покачала головой Вольна, посчитав, что пока не будет делиться с Рёриком новостями, дабы он все не испортил своим вмешательством. Пусть лучше Арви сначала сам все проверит…- К тебе пришла. Скучала. Томилась…- Вольна встала на цыпочки и потянулась губами к Рёрику. – Ты когда придешь?

- Вечером, - пообещал Рёрик. – Я очень занят. Иди в свой новый дом.

- А это кто? – Вольна обозрела с недоверием двух мужчин и женщину, застывших за спиной Рёрика.

- Иди, - Рёрик поцеловал Вольну и зашел в сени. Двое мужчин и женщина последовали за ним.   

- Князь, я потребуюсь? – Арви заглянул обратно в гридницу.

- Да…Зайди…

Женщина, вошедшая вместе с Рёриком, показалась тиуну знакомой, но он сразу не смог вспомнить, где видел ее раньше. И все же он испытал неясное неприятное ощущение при виде ее.

- Арви…К нам прибыла из Фризии гостья…Гудрун…Ты должен ее знать, - Рёрик кивнул на девушку, которая теперь стояла возле него. – Она привезла от матери новости, подарки и поручения. Разберись со всем этим. И размести саму Гудрун где-нибудь...Мать хочет, чтобы Гудрун помогла здесь с хозяйством управляться.

- Слушаюсь, князь, - Арви поклонился, особенно не волнуясь по поводу неожиданного приезда служанки Умилы. Несмотря на то, что долгая зимняя дорога для женщины была бы слишком трудна, Арви не стал вдумываться в причины, побудившие старую княгиню отправить сюда свою служанку.

Отвесив почтительный поклон князю, Арви надменным кивком пригласил Гудрун следовать за ним.

Сам же Рёрик остался в компании двух мужчин. Этими двумя пришельцами были летописец Умён и жрец Ягила. Они бросили надежду получить от правителя обещанное приглашение на встречу и пожаловали сами. На улице Рёрик даже сначала не обратил на них внимания, пока Ягила, словно круглый румяный каравай, перекатывающийся по дороге, не поспешил ему навстречу. Из-под полов его шубы потешной волной заиграл на солнце цветной кафтан. Умён же мрачной тенью плыл следом.

- Князь Рюрик, просим уделить нам несколько времени…- склонился жрец почтительно.

- Вы зачем ко мне?! - князь уже давно забыл про книгу Велеса, которую ему нахваливала Варвара.

- Государь, мое имя Ягила. Я волхв. А мой спутник – летописец. Его зовут Умён, - Ягила улыбался и живо жестикулировал. А Умён уже ничего не делал. Они все пороги оббили в этом граде: сначала долгое время добивались помощи от Гостомысла. Чтоб добраться до того, они сто раз встречались с его помощниками, боярами, даже дружинником Бойко. А когда старый князь внезапно почил, пришлось все начинать сначала. В этот раз все шло еще туже. Сначала к огнищанину нового князя, потом к его ключнику, потом к тиуну – все без толку. Потом, наконец, решились к молодой княгине пожаловать, все-таки дочь Гостомысла, новгородка. Однако и тут не все ладно: она уже давно пообещала им помочь, а князь все не зовет их к себе!

В гриднице, на радость пришедшим, никого не оказалось. А радовались они потому, что усвоили за время своих скитаний в поисках помощи только одно: их миссия не всем по душе. Тиун так прямо им и заявил, порекомендовав оступиться от их замысла. Это говорило о том, что в первую очередь ему самому задумка не приглянулась, и помогать он им не станет. Потому сейчас, когда князь оказался в горнице один с ними двумя - опытным жрецом и мудрым летописцем - шансы на удачу выросли стремительно. В паре эти двое кого угодно могли окрутить: Ягила – своими вдохновляющими речами, а Умён – познаниями и рассудительностью.

В гриднице князя повторилась почти вся та беседа, что когда-то давно звучала в горнице Варвары. Но только на сей раз Умён, по настоянию Ягилы, не высказывался резко в сторону некоего неведомого «варвара», что не ценит искусства, что сер и невежественен.

- Князь, сие сочинение явится великим памятником нашей современности, восславив того, кто покровительствовал его созданию, вознеся имя своего благодетеля среди смертных, - улыбаясь, обещал Ягила.

В этот момент раздался стук в дверь. В горенку заглянул стражник.

- Из терема княгини. Служанка с весточкой…- сообщил брежатый.

- Пусть ждет, - мрачно отозвался Рёрик. С тех пор, как Варвара отвергла его, он больше не навещал ее и даже не интересовался тем, как она поживает. Не заботился он и ходом следствия, которое доверил тиуну.

Голова стражника шмыгнула обратно в сени. Дверь затворилась. В гриднице было тихо. Рёрик молчал, вспомнив о Варваре. А летописец и волхв переглянулись, будто советуясь между собой.

- Князь Рюрик, сие творение обязано быть сохранено ввиду своей исторической важности, - Умён взял на себя смелость продолжить начатый разговор. - Мы ждем, что князь откликнется на наш призыв, ибо долг каждого правителя…

- Ясно все, - Рёрик кивком прервал речь о долге. - Но ничем не могу вам помочь, к сожалению. Свободны.

- Но, государь…- опешил Ягила. Они уже целый час рассказывали ему о великой книге, разрисовывая преимущества писания, а также славу того правителя, при ком она будет воссоздана. И тут вдруг такой ответ! - Умоляю подумать еще.

- Мне незачем думать «еще» там, где все и так понятно, - покачал головой князь. - Слишком многого вы от меня просите. Если бы речь шла не о столь внушительных расходах и не на кануне военного похода…Я бы мог поразмыслить «еще», а так…Нет!

- Государь, поход походом…- начал Умён, но Ягила поспешил перебить его, выруливая на нужный курс.

- Поход, безусловно, важен. Однако и книга сия не менее значительна, ибо она содержит в себе знания о законах мироздания, о порядке в семье, о правилах жизни…- Ягила не успел закончить мысль.

- Да уж, без ваших «правил жизни» я сам не разберусь, как мне поступать, - ухмыльнулся князь.

- Мы имели в виду, что книга есть некий устав…- поспешил Ягила, но снова был прерван.

- Я принял в соображение все ваши доводы. Но и вы в свою очередь должны уразуметь, что сейчас у меня, помимо вашей писанины, есть заботы поважнее, - объяснил князь терпеливо и, как ему казалось, вежливо.

Жрец и хронист встревоженно переглянулись. Случилось худшее, чего они боялись: он не понял их труда, не оценил его размаха и важности, для него книга Великого божества – писанина!

- Правитель, быть может, мы придем через день? Или даже лучше через…- начал было Ягила.

- Ни через день, ни через неделю, ни через месяц ничего не изменится, - покачал головой князь.

- Государь, просим рассудить по справедливости, - молил Ягила. - Сей труд отражен на простых деревянных дощечках, недолговечных и хрупких. Но если мы хотим оставить его на века, то необходим пергамент…

- Ведь этих дощечек к тому же пол избы, - дополнил расстроенный Умён. - Не понятно порой, что на каждой начертано и в каком они порядке. А книга занимала бы куда меньше места, была бы удобнее и…

- Ну, ведь положение не так уж плачевно: у вас есть, на чём работать, - рассуждал правитель. - Дощечки - не пергамент, но тоже кое-что. Да и потом, если ваш увраж настолько ценен, как вы утверждаете, то продолжайте старательно беречь его на исходном материале. Поскольку, как я думаю, великие изваяния не нуждаются в нелепой расточительности…Их стоимость не в обертке, а в содержании, - вывел князь в итоге.

- Это так. Ядро значительнее кожуры, - решил подстроиться Ягила. - Но…

- Вот и я так думаю! - не дослушал князь. - Так что продолжайте работу пока на том, что есть. А там дальше посмотрим...

Ягила и Умён сразу решили про себя, что это его «дальше посмотрим» означает «никогда».

- Прошу простить мне мою смелость. Но князь, вероятно, создал себе превратное впечатление об этом памятнике и святыне наших дней, - все же выступил Умён, который уже не знал, что и делать. Он как историк не мог позволить этому шедевру письменности сгинуть в небытие. - Это не просто «писанина», как князь изволил выразиться, это…- уже не мог сдерживать негодование Умён, но Ягила снова поспел вовремя, перехватив речь.

- …Это песнь самих богов! Словно слеза мудрости в океане невежества и безнравственности, - велеречиво заливал жрец, который был изрядным демагогом. - Словно луч, сияющий среди грозовых туч...

- Я понял, - единственное, что ответил князь. И было видно, что ничего нового он им не скажет. Их последняя надежда не оправдалась. Они разочарованно переглянулись: вопреки его реплике, он не понял ничего. Для него великая книга - лишь набор слов, а не величественный монумент. Бандит и варвар – вот, кто он такой на самом деле! Гостомысл помог бы им обязательно!

- Правитель, прошу найти время и взглянуть хотя бы на имеющиеся черновые дощечки, - развел руки в стороны круглый Ягила и стал походить на репу еще больше. - Они не здесь, конечно, не с собой. Они в нашей мастерской…Мы могли бы проводить князя туда в любой удобный для него день…Уверен, что если б князь, хотя бы мельком, ознакомился с сим произведением, его намерение бы поменялось. И он решился бы помочь нам…- улыбался Ягила с мольбой.

- Я уверен, что это так, Ягила. И именно по этой причине не стану даже приближаться к вашей избе с этим дивным созданием. Ведь выйдет совсем скверно, если я, попав в плен восторга, не сдержусь и в порыве преданности Велесу отдам распоряжение забить стадо быков на это дело, загубив тем самым грядущий поход, к которому мы готовились не один день, - пояснил князь.

Выйдя от князя, просители пребывали в самом отвратном расположении духа. В конце беседы у них обоих было такое ощущение, что правитель не только не увлекся их убедительными речами, но и вовсе поглумился над сказителями. Как поступают все самоуверенные невежды!

- Этот чужак еще более циничен, чем можно было вообразить…- сурово, но негромко процедил Умён так, чтоб слышал только Ягила, ибо всюду расхаживали гриди князя, степенные, словно довольные гуси на лугу.

- Признаться, я и сам несколько озадачен, ибо уповал совсем на обратный результат нашей встречи, - круглый Ягила разочарованно развел руки в стороны. - Он не похож на человека ученого и ценящего мысль мудреца…Одним словом – лиходей! - Ягила вдруг понизил голос. - А когда пошла сплетня о том, что твоего учителя – почтенного летописца Назария – порубили люди нового князя, я не уверовал по началу, но теперь…

- Во что ты не уверовал? - уточнил Умён возмущенно. - Я сто раз сказывал тебе о том, как все в ту ночь проистекало! Нет дыма в отсутствие огня: кто видел, тот не лжет! Рюрик не защитник и не спаситель, а захватчик и узурпатор! Возомнил, что может переписать историю, если безнаказанно перебьет летописцев, слуг самих богов! Доверив изложение продажным холуям и угодникам! - голос Умёна делался более громким.

- Наподобие верховного волхва…- вставил Ягила, припомнив своего старого соперника. - Ведь именно Веда нахваливал чужака, рассказывая, что провел гадания, и сами боги пожелали видеть того на нашем столе. Я вообще молчу, как Веда у Гостомысла верховным волхвом сделался! Прихлебала и продажная шкура!

- «Сами боги»! - усмехнулся Умён. - Да ничего он не проводил, ясно же сразу! Напугали. Или заплатили! А он и рад стараться! Заливался точно соловей, превознося этого разбойника до небес. Спас Рюрик нас от Изяслава-захватчика, видите ли! Токмо неразумный и слепой мог поверить в это! - все громче настаивал Умён.

- Ты ж потише, - предупредил Ягила. - Кто знает, как оно на самом деле-то складывалось…Ведь все говорят, что он изгнал Изяслава, который убил Гостомысла. На том и стоим. Ты не кричи особо, как было-то…

- А я кричать не стану…- задумался Умён. - Я теперь тише мыши затаюсь. Вот только слово свое я сохраню…Мы в книге все, как было, скажем…Ему же хуже, что он нам отказал в своей поддержке…

- Ты что ж, правда, думаешь, что сейчас это можно? - сомневался Ягила, но совсем от идеи не отказался.

- Нельзя, конечно. Но лучше что ли молчать в рукав? Нет. Мы запишем, а в свое время правда-то вылезет, - покачал головой Умён. - Вот чужак таким образом и поплатится за свое вероломство.

- Без разницы ему все…- выразил сомнение Ягила. - Ты ж видишь, он нас за пустое место посчитал.

- Заблуждаешься. По-твоему, зачем тихого скромного Назария зверски зарубили? - голос Умёна уже звучал громче дозволенного. Ягила даже ткнул его локтем в бок. Летописец стих. И они зашагали молча, пока не покинули княжеских хором. - Худосочного Назария, который даже и пискнуть против него не успел бы, зачем прикончили? А для того, чтоб не разлетелась истина по свету. Чтоб не расползлось, как каша из горшка! Каким бы бесчестным ни было это чудовище, оно пожелает остаться в памяти потомков славным и справедливым. Великим объединителем!

- Мы запишем все, как есть, - подтвердил Ягила, который и сам уже был зол, тем более за пределами княжеских хором. - Авось найдутся те, кто оценит сей труд выше, чем этот зачерствелый бездушный неуч...

Когда жрецы ушли, в гридницу вновь заглянул стражник. Из-за его спины показалось бледнеющее лицо Любавы.

- Из терема княгини…- напомнил брежатый.

- Войди…- даже не смотря на гостью, распорядился Рёрик.

Любава перешагнула порог. Она долго ждала под дверью, пока ей будет дозволено войти. За это время она много раз поправляла одежду, брови и даже пряди волос, будто нечаянно выскользнувшие из-под убруса. И вот теперь ее дыхание перехватило от волнений.

- Что хотела? - стоя над сундуком, Рёрик вертел в руках какой-то кинжал, который ему вместе с другими подарками прислали соседи. Он был так занят эти дни, что даже не успел осмотреть подношения.

- Варвара прислала…- едва слышно отозвалась Любава. Больше всего на свете она желала сейчас подбежать к Рёрику, обнять его. Прежде она была так глупа и неопытна. Она не знала, как следует вести себя с мужчиной. Наверное, потому он и не обращал на нее внимания. Наверное, потому его и прельстила раскованная дерзкая Вольна. И вот теперь, когда она сама, Любава, так много знает и умеет, она бы смогла завоевать его сердце. – Просит князя прийти к ней.

- Зачем? - Рёрик остановил взгляд на рукояти оружия, украшенной ярким камнем, прекрасным и влекущим взор.

- Я не знаю, - соврала Любава.

- Кстати…- Рёрик вернул кинжал в ножны и бросил обратно в сундук. - А где Лютвич?

- Не знаю…

- Варвара просила его о чем-либо?

- Не знаю…

- Ты станешь одинаково отвечать на все мои вопросы?! - Рёрик оглядел застывшую у входа Любаву.

- Нет, мне есть, что сказать…- до сегодняшнего дня Любава не смела обращаться к Рёрику. Но сейчас ее вдруг накрыла волна храбрости. Она наполнилась решимостью поведать ему обо всем, что у нее на сердце. О том, как тяготит ее эта пропасть между ними. Он разговаривает с ней как с посторонней, но ведь они не чужие друг другу. Он знает ее дольше, чем кого-либо, и уж конечно, дольше, чем Варвару и Вольну. И теперь, когда последняя оказалась жива, ясно, что она сама, Любава, ни в чем не виновата, хотя и приняла наказание. Единственный ее грех состоит лишь в том, что она не может прекратить мечтать о нем. Смотрит на Лютвича, а думает о Рёрике. Думает о том, что любит его с того момента, как увидела. Как вышло, что вместо жены, она сделалась прислугой? – Ты еще ни разу не обратился ко мне после моего прибытия в Новгород. Неужели ты не вспоминал меня?

- Я тебя сюда не приглашал, Любава…- напомнил Рёрик. – Варваре передай, что больше к ней не приду…Теперь можешь быть свободна…- Рёрик махнул рукой на дверь, отправляя Любаву вон.

- Не гони меня, - Любава подступила к Рёрику. Он стоял всего в шаге от нее, но казался далеким и чужим. - Токмо разреши быть рядом. Служить тебе…

- Служи на здоровье, - речи Любавы не занимали Рёрика, как и она сама. – А теперь позволь мне остаться одному.

- Не прогоняй меня…- Любава потянула руки к локтю Рёрика. Прежде она не отваживалась обнимать его. Сначала она была нерешительна. Потом боялась, что он оттолкнет ее. Но сегодня все иначе. Она не чувствует робости, потому что все, как раньше. Рядом нет Лютвича, а она сама будто все также молода, легка и свободна.

- Не нужна ты мне, - слова Рёрика прозвучали для Любавы как приговор. Ее руки дрогнули, застыв в воздухе. Она не могла поверить в то, что он говорит правду.

- Делай со мной, что хочешь, только позволь быть рядом, - Любава вновь сделала попытку приблизиться к Рёрику, но он отвернулся от нее, не позволяя касаться себя.

- Иди и жди мужа…   

****
- Эта изба пустующая…И от моей как раз недалеко, - Арви кивнул слугам, и те принялись затаскивать в домик поклажу. – Будешь ко мне с донесениями приходить. Да смотри, не потревожь Росу, а то прикажу всыпать тебе плетей, - Арви говорил с помощницей Умилы высокомерно, поскольку полагал себя намного выше нее. – И вообще, имей в виду, здесь ты в услужении у меня и во всем будешь слушаться. Без меня ни шагу…Я тебе заместо княгини Умилы.

- Да? Это с какого? Не понял ты ничего, тиун…Теперь это ты будешь меня во всем слушаться, - неожиданно заявила Гудрун. На ее строгом лице не было привычной раболепствующей улыбки.

- Ты что, баба, перезябла по дороге?! – Арви ушам своим не поверил.

- Мозгами пошевели, умник. Меня сюда госпожа еще по зиме отправила. В дорогу сложную и дальнюю. Не для того, чтоб я нашему князю рубах да рукавиц привезла, - голос всегда ласковой Гудрун на сей раз звучал железными нотами.

- Что с тобой, Гудрун? – Арви приподнял бровь вверх, все еще не постигая перемены в девушке, которую запомнил кроткой и покладистой. – Да я же сам тебя с рынка в дом Умилы притащил. Ты мне всем обязана…

- Чего только ни делали со мной в том доме…Но нынче для особого я госпоже нашей надобна.

- Да говори, не томи, - Арви уже не знал, что и думать.

- Это ты говори, тиун. Ты рассказывай. Как довел до такого, что законная жена Рёрика оказалась на краю гибели. Не заигрался ли ты, тиун? Чего только ни писал в своих произведениях. Варвара тебе, видите ли, не угодила. Да кто ты такой, чтоб о твоих переживаниях заботиться? – Гудрун уже наступала на Арви, ему даже пришлось сделать шаг назад. – Знаешь ли ты, скольких усилий стоило раздобыть дочку Гостомысла в жены нашему князю? Варвара – это основа его власти в этом городе. Когда имелись ее сестры, то она сама не так важна была. Но одна ее сестра пропала, а другая каким-то образом твоей женой оказалась…Что странновато…- глаза Гудрун сузились в полоску. – А с Вольной тебе как было велено поступить еще год назад? Уничтожить ее поскорее, - зашипела Гудрун. – А ты что натворил? Варвара не сегодня-завтра в реке окажется. А князь наш на Вольне женится? Ты что это, решил нашу госпожу, княгиню Умилу, раньше срока в могилу свести?!

- Да я-то тут причем, я же не могу все поспеть…– Арви даже опешил от неожиданного напора. Он не предполагал, что и Умила окажется недовольна его службой. Или день сегодня такой скверный - отовсюду на него помои! - Тут такие дела, ни вздохнуть!

- Кого волнуют твои дела? Из-за того, что тебе Варвара чем-то там не угодила, ты тут все правление Рёрика поставил под удар. Ты хоть это понимаешь?

- Я Варваре помогаю, как могу, - в душе Арви возблагодарил самого себя за то, что не успел в эти дни никак напакостить молодой княгине.

- Ты бы ей помог, если б от Вольны вовремя избавил, как тебе приказано было. А ты чем занят был?! С Росой на перинках барахтался?! Кто тебе, вообще, разрешил к ней присобачиваться?! Ты у княгини Умилы испросил разрешения на такую женитьбу?! Княжна могла пригодиться для иного союза, с человеком более полезным, нежели ты сам! А тебе, старикану, молодка для блуда потребовалась, вот ты и плевал на все приказы, – судя по словам Гудрун, она была в курсе всех дел этого города и Умила отправила ее неспроста.

- Не твое дурье дело, что и как у меня с Росой, - процедил Арви, которого последние слова Гудрун разозлили больше всего сказанного.

- Не ершись, а думай, как теперь положение будешь выправлять. Меня когда сюда княгиня отправляла, то даже не знала, что Варвара уже почти в реке, да как выяснилось еще и без вины!

- Ты-то откуда ведаешь, есть за ней вина али нет, - усмехнулся Арви. Он-то теперь знал, что за Варварой не имеется тех смертных грехов, за которые ее в реку вознамерились запихнуть, хотя раньше и был обратного мнения. И все же его удивило, что Гудрун уже где-то поспела собрать сведения.

- А ты что думаешь, одному тебе люди нашей госпожи служат?! Мне также теперь докладываться станут, если прикажу, - прошипела Гудрун.

- Ну баба, как власть тебя изуродовала, такая милаха была и такая гиена сделалась…Гудрун, ты это брось, мной тебе не распоряжаться, поняла?

- Будешь делать все так, как я скажу. Иначе княгине напишу, как ты наследницы Гостомысла наш лишил! – погрозила Гудрун.

- Ты в своем уме, баба?! Очнись! Я-то тут с какой стороны?! Рёрик с ней не спит давно. Постоянно она встревает в какие-то истории непотребные. Его любимая Вольна воскресла – мало разве этого? Тут и меня не надобно, чтоб дочке Гостомысла на краю оказаться!

- Короче…– гаркнула Гудрун, перебив Арви. – Меня сюда прислали с тем, чтоб от Вольны избавить нашу госпожу, княгиню Умилу. А ты будешь мне в этом помогать.

- Непросто это, учти. Отравить - не отравишь, там в избе либо князь, либо ее дети. Убийцу не подошлешь - тут всегда защитники сыщутся. Так что погляжу я, как ты это содеешь. А кстати...И что же ты получишь, если выполнишь этот приказ Умилы? – ехидно скрипнул Арви. – Волю?

- Не твое дело, - цыкнула Гудрун.

- Мда, ты совсем не такая, какой казалась мне прежде…- усмехнулся тиун. - Тихоней ходила, уши опустив, клыки спрятав. А нынче не удивлюсь, если сама эту Вольну собственной рукой прибьешь. Только со мной место свое знай. Я над тобой начальник. И я тут все решаю.

- Решил уже. Вольна княгиней Новгорода скоро станет, - куснула Гудрун.

- Договоришься ты…Служанка, - Арви умышленно не стал обращаться к Гудрун по имени.

- Ага, угрожаешь, - покачала головой Гудрун. – Я князю все расскажу. Понял? Прямо сейчас и скажу ему!

- Да что ты скажешь?! Что примчалась в Новгород его любимую Вольну на тот свет отправить?!

- Скажу, что ты развратник старый. Поймал меня, в темный угол потащил и насилие надо мной учредил! Надо мной, над верной помощницей его матери...Не понравится ему такое...

- Да как ты смеешь?! – Арви выпучил глаза. Он уже был готов прибить Гудрун немедленно.

- Остынь. Одно дело делаем. Только ты плохо, а я хорошо. Ты нагадил, а мне подтирать за тобой! Так что хоть не мешай. Пособляй, когда скажу. И может, еще помолчу о тебе.

****
Роса перекладывала куриные яйца в корзину, когда в дверь постучали. Оказалось, что это Арви пришел на ужин. Отложив плетенку, княжна пошла встретить мужа. Помогая ему раздеться, она заметила, что настроение у него худое. Он был задумчив и молчалив, хотя обычно, видя ее, начинал играть с ней.

- Что-то случилось? - промурлыкала Роса, обняв Арви и положив голову ему на плечо.

- Случилось, - коротко ответил тиун.

- Что же? - Роса вопросительно заглянула в глаза мужа, но он все молчал. - Что стряслось? - Роса сжала руку Арви.

- Лютвича нет уже вторую неделю. И у скорняка его также не нашли…Все это свидетельствует о том, что он бежал…- видя, что Роса не отрывает от него взгляда, Арви продолжал. - А тут ко мне пришла Вольна и рассказала, что они с Вассой видели его в день поджога. И тому имеются видоки. Так что помочь твоей сестре все сложнее...- после разговора с Гудрун Арви жаждал защищать справедливость и даже саму княгиню. 

- Но мой муж обещал мне! Говорил, что средство оправдать ее найдется! - Роса недовольно отстранилась.

- Я делаю все, что могу, - признался тиун.

- А что же жена Лютвича? - Роса видела, что Арви сказал правду. Потому решила долго не пилить его.

- Я допросил Любаву. Но в ее пустой голове нет ни единой догадки о том, где может быть ее одноглазый. На мои вопросы о странностях она ответила, что ничего особенного не происходило в тот день. Разве что Лютвич был чуть задумчив. А сама она помогала твоей сестре до вечера…

Дивный аромат печеной репы с мясом разлетелся по избе. Водрузив дымящийся горшок на стол, Роса, как всегда, устроилась поодаль, дабы не мешать мужу снедать свой ужин.

- А что князь? Он такожде убежден, что Варвара виновна? - огорченная вконец, Роса вернулась к своему занятию: стала перекладывать яйца в корзинку. От расстройства княжна выронила одно яйцо. Оно покатилось по столу и упало на пол.

- Князь…- загадочно усмехнулся Арви.– Твоя сестра дура…Ей не нужны другие враги, она сама себе злейший враг…- покачал головой Арви, глядя на разбитое яйцо, оранжевый желток которого безвозвратно растекался по доскам пола.

- Может, мой муж выразится яснее? – не поняла Роса.

- Что тут неясного? Свидетелей гора. А защитников не видать. Вольна настояла на том, чтобы привели тех трех баб, видевших ее ссору с Варварой. Не помню имена…Те, с которыми ты ходила в лес…И они в один голос подтвердили, что в той вспыхнувшей размолвке Варвара вела себя враждебно. Ударила Вольну. А послежде, как их растащили – угрожала, что доберется до Вольны. А рыжая…Как же ее…Ну та, ростом с нашего князя…- Арви объяснял Росе по приметам, запамятовав от расстройства все имена.

- Пригода, - подсказала Роса.

- Да, она…Так вот, твоя Пригода к тому же заявила, что ей так и запомнилось, будто Варвара обещала спалить избу Вольны вместе с ее хозяйкой, - Арви рассказывал детали допроса, ничего не выдумывая.

- Нельзя ей верить! Она везде сует свой нос и постоянно сплетничает, желая всех рассорить! Противная испорченная баба! - разозлилась всегда спокойная Роса, которая хоть и не знала, что Пригода подкуплена, но была убеждена в ложности показаний этой женщины. - А две другие? Что же они?

- Они соглашаются со свидетельством Пригоды, - Арви равнодушно помешивал похлебку в своей миске, в итоге и вовсе отложив ложку в сторону. - В таком деле даже комару достаточно пискнуть, чтобы это было доводом против твоей сестры.

- И что теперь будет с Варварой? - Роса волновалась за Варвару, хоть и не была с ней близка, как с Велемирой. Кроме того, у нее осталось не так много родных людей: старшая сестра куда-то подевалась; Амвросий – также пропал. Варвара была единственным надежным родственником, который, по крайней мере, всегда оказывался рядом и ничего от Росы не требовал. - Ее, и правда, казнят? Отрубят голову?

- Изба Вольны не стоит жизни дочери Гостомысла. Но в той избе, помимо самой Вольны, находился еще сын Рёрика…- напомнил Арви. – Так что судьба Варвары незавидна…

****
К вечеру Вольна пребывала в превосходном состоянии духа. Вина Варвары доказана полностью. Не сегодня-завтра соперницы не станет, а она сама, Вольна, наконец-то, сделается законной женой князя. Но это позже, а немедленно - заполучит огромный княжеский терем со всей утварью и площадями. И дивным садом впридачу! Сейчас, по снегу, от него, конечно, нет толку. Но летом, когда зацветут яблони, он послужит. Скоро, очень скоро, ее станут величать княгиней и обращаться с ней соответственно. Все дело в проклятом тереме. Без него дурной люд не видит в ней избранницы князя, матери его наследника. Впрочем, это, конечно, не всех касается. Некоторые умеют зреть правду среди лжи. К примеру, сегодня Вольну навестила Пригода. Женщина эта была простолюдинкой. Но, несмотря на скромное положение своей семьи, она оказалась интересной собеседницей. Из ее уст Вольна узнала последние сплетни. Кроме того, Пригода пришла не с пустыми руками. С собой она принесла баночку живицы. Как выяснилось, со слов гостьи, ее муж гнал деготь из бересты, то есть был дегтекуром. Или смолокуром. Вольна точно не уловила разницы.
 
- Тебя послушать, смолокуренье – самое важное ремесло, - усмехнулась Вольна, вертя в руках баночку.

- А то нет? Смола - наше богатство, - рассуждала Пригода. Она была словоохотлива и услужлива. А главное, ей не терпелось войти в доверие к «будущей княгине». Подругой она ее, может быть, и не станет: происхождение помешает. Но ведь и верные слуги всегда в тепле при своей хозяйке. - Чем смолят суда и лодки, бочки и веревки? Или та же посуда берестяная…Без смолы не сделается! А оперения для стрел? Дегтем ведь и оси колесные смазывают, и замки…- тараторила без умолку Пригода. - А строительство так вообще не возможно без этого. Коли не пропитаешь нижние венцы сруба, так и погниют все!

- О, разошлась-то, - усмехнулась Вольна. Пока Пригода вещала о богатствах природы, Вольна заглянула в сосуд, внутри которого виднелась густая масса с резким запахом. - Благодарю за живицу. А скажи мне…

- С радостью расскажу, княгиня, - угодничала Пригода. Раболепство гостьи понравилось Вольне, и она милостиво улыбнулась. - Про живицу скажу лишь главное – это сущее сокровище лесное. Но не запросто так оно нам дается, - Пригода решила приукрасить достижения супруга, дабы любимая женщина князя оценила дар по достоинству. - Сбор живицы - занятие ответственное. Ведь нужно дождаться сезона, найти подходящее хвойное дерево, сделать в коре разрезы и ждать...По мере появления на поверхности ствола живица застывает…

- Мир загадочен…Зачем только она берется эта смола…- Вольна окунула перст в душистую гущу.

- Для того, наверное, чтоб древесину от короедов сберечь. Или еще отчего…В общем, набор живицы дело хлопотное, княгиня. Но весьма важное. Та, что я сегодня принесла – она больше всех лечебная. От кашля да прочей хвори при простуде, - хвалила дар Пригода. - Помнится, княгиня упоминала, что ее хворь замучила…- подлизывалась Пригода, называя Вольну лестным титулом.

- Зимой всегда недужится мне. И десна что-то кровоточить стала…- поделилась Вольна своими бедами.

- Так смолу надо пожевать, и пройдет…- подмигнула всезнающая Пригода. - Но ведь скоро и смолы будет нехватка…Знамо же, что делается нынче! - с умным видом изрекла Пригода.

- А что делается? - нахмурилась Вольна, закрыв баночку и уложив ее на подоконник, который уже трещал под тяжестью всякого хлама. Хоть вещи Вольны и погорели в той избе, однако новый дом уже был полон всякого скарба.

- Ну как же…Поход, во-первых…Во-вторых, строительство князево у реки…Все это много смолы потребует…А главное, тиун приказал заготовить смолу в котлах. Может, чтобы на стены водрузить? Дабы врага палить издали…Видимо, будут стрелы поджигать да и по смоляному полю стрелять…Или…

- Или на головы сливать…- выдвинула свою идею Вольна, которую заботы княжества не волновали.

- Вот, помнится, два года тому назад очень много ее ушло на смоляные бочки, когда в праздник городские площади для сборищ освещали…- вспомнила Пригода свадьбу Варвары.

- Понятно. Это все важно, конечно. Но я хотела попросить тебя об одной услуге, - перебила Вольна.

- Для мя большая честь, что я могу оказаться полезна княгине, - разулыбалсь Пригода.

- Мне нужна юфть . И чтоб самая лучшая, - Вольна погрозила пальцем. – Если надо чего, Вассу в помощь возьмешь, ей никто не посмеет отказать, она от моего имени…- похвалилась Вольна горделиво, пока сама Васса была в гостях вместе со старшим сыном подруги.

- Это я могу легко устроить и сама, княгиня…- на самом деле это было не так-то просто, но Пригоде не терпелось угодить. - Я могу достать юфть конскую и свиную. Из рогатого скота – это будет сложнее, но если надо…

- Конская подойдет, - Вольна порадовалась: все же некоторые почитают ее и без теремов. А вскоре она уже на законных основаниях будет возвышаться над всеми суетами. - Или свиная…Хочу обувку пошить к весне…Сейчас подсохнет, дощатку положат, и можно будет сапожки одеть помягче…

- Рдяные, праздничные? - захихикала Пригода. Мягкая разноцветная юфть была не по карману простым новгородкам. Большинство носили поршни из сыромятной кожи. Это лучше, чем лапти, но хуже, чем сапожки. Пригода оглядела свои ножки, обутые в поршни. Не следует жаловаться, она же не княгиня. Ей и такое сгодится. Обувь эта прочная, хоть и быстро намокает, потому что для нее кожу не дубят, а только разминают и пропитывают жиром, прошивая вощенными льняными нитками. Мягкие поршни Пригоды были пошиты из нежной кожи брюха животного. Она любила хвастаться своими черевичками. Хоть и были они проношены, но она тщательно чинила их кожаными заплатами. Но каждому свое. Вольне, конечно, сапожки.

- Да, праздничные. Прежде, до пожара, обувки у меня было вдоволь, а теперь нема.  Ты, вот что, Пригода. Мне еще портных приведи. Да мастеров найди…Желаю я, чтоб…- Вольна не успела договорить, как услышала шум в сенях. Затем голос Рады, приветствующий Рёрика. – Все, все, уходи, князь пришел, - Вольна вскочила с места, торопясь выпроводить свою гостью скорее из дому.

- Князь, - раскланялась Пригода, замешкавшись на выходе.

- Нег, - Вольна обвила шею Рёрика руками.

На столе, ютясь с корзинками и туесками, почивал остывший ужин, принесенный Радой из стряпной. Князя ждали раньше, до заката. Посему блюда приготовили загодя, и теперь те утратили тепло печи.

- И егда же ее казнят? - после повествования о пустяках Вольна аккуратно подступила к главному.

- Я пока не решил, - Рёрик угрюмо поедал свой ужин и, кажется, был не расположен к диалогу на данную тему.

- Что именно ты не решил? - Вольне сразу не понравилось, что в этом предельно ясном деле он еще раздумывает. На повторный ее вопрос в ответ поступила лишь тишина. - Ты не слышишь? Я спрашиваю, что именно ты не решил? - Вольна поджала губы. Что за хамство! Почему он думает, что может молчать с ней! - Лучше всего приурочить сие к грядущему празднованию дня Сварожича , дабы люди славили не только могущество божества, но и торжество справедливости своего князя…

- Я пока не решил, что с ней будет дальше, - перебил Вольну Рёрик,   отодвигая локтем в сторону разом все корзинки и шкатулки, что были навалены на столе и мешали есть. - Ясно же, что казнить ее я не стану.

- Ты собираешься оставить ей жизнь после всего?! - Вольна обомлела. - По традициям этого града, за покушение на наследника, то есть, за злодеяние, еще и совершенное в праздник, полагается суровая кара и...

- И что дальше…? - князь отодвинул от себя миску с едой. Ужин сегодня ему не нравился. Но еще больше ему не нравилось объясняться с Вольной. Эта баба, словно горшок: что ни влей - все кипит.

- Как, что? Она убийца! - вспыхнула Вольна. - Хочешь, чтобы все думали, будто князь терпим к таким, как она? Что будет с княжеством, если каждый позволит себе то, что совершила твоя княгиня? - Вольна чувствовала, что все ее старания вдруг оказываются под угрозой. И даже Пригода со своим лжесвидетельством ни на что не влияет. - А что скажут люди о своем князе, покрывающем столь чудовищное преступление?! Тебя осудят!

- Буде кто пикнет, то я, как раз, тому храбрецу и отрублю голову…- нашел решение Рёрик.

- Если тебя не заботит недовольство народа, то подумай, что будет со мной и твоим сыном. Ты простишь ее, и она снова попытается погубить нас! - Вольна еле сдерживала гнев, чувствуя, что Рёрик выбрал нежелательный вариант. - Где в этом справедливость?!

- Справедливость – это я. И будет так, как я решу, - констатировал князь. - Теперь отстань от меня.

- Ты обязывался наказать зло! - Вольна оглядела Рёрика с обидой. Она не такой жизни желала, когда с двумя детьми добиралась сюда, на чем попало. Она хотела быть спокойной и счастливой. А вместо этого любимый с каждым днем становится все более груб. Резкий тон звучит из его уст все чаще. - Теперь ее вина доказана! Это по закону! И по своду мер, который ты сам же утвердил! Если отступишь от него, то никто вслед за тобой не станет соблюдать правил! - видя, что довод не очень помогает, Вольна напомнила, - ты обещал, что убьешь любого, кто окажется повинным! Или это уже стерлось из твоей памяти?!

- Положение поменялось, - спокойно заявил Рёрик, вернувшись к своей трапезе. Все-таки голод взял свое. И даже это зудение над ухом, кажется, не могло испортить аппетита.

- Как и твои обещания, которым нельзя верить! - не выдержала Вольна, дав волю чувствам.

- Не верь, - равнодушно пожал плечами князь.

- Что значит, «не верь»?...- оторопела Вольна.

- Это значит, ты сама виновата, потому как ожидаешь больше, чем следует. И еще раз напомнишь мне про мои обещания – пеняй на себя, - не постеснялся погрозить князь. Он не желал слушать упреки и в меру своей зверской натуры запретил даже заикаться о том, что ему не нравится.

- Ясно! Больше не напомню тебе о твоем княжеском слове! Которое, похоже, ничего не стоит! - ехидно бросила Вольна. - Но заключение я сделаю…
Рёрик рассвирепел, как всегда, неожиданно. Вмиг его обуяла ярость, которая стала спутницей всех последних дней. Он с раздражением откинул от себя миску, которую никак не удавалось опустошить, и поднялся с лавки. Миска все еще дребезжала на столе, пытаясь прийти в положение покоя.

- Ты всем обязана мне…Тебе ли жаловаться?! - Рёрик надвигался на оробевшую Вольну, которую вдруг покинула ее обычная смелость. - Я не хочу больше слышать твоих наглых обвинений! - заорал Рёрик. - Кто ты такая, чтобы хитрить со мной своими куриными мозгами?! Чтоб требовать от меня что-либо?! - князь угрожающе приближался к растерянной Вольне. Обычно она сама бросалась на него с кулаками, но сейчас наоборот отступала назад, почуяв, что прозевала момент, когда надо было замолчать. А Рёрик уже не видел перед собой красивой женщины, а видел только противную вякающую забияку, разинутый зев которой хотелось поскорее заткнуть. Раньше, то есть когда-то давненько, ему было хорошо с ней. Хорошо днем, а особенно ночью. Смелость, придумки и новизна делали ее интересной и желанной. Но теперь она все чаще выводит его из себя. Перебивает, обвиняет, пытается выставить его олухом. Пустое место, могущество которого базируется на том, что он сам же ей и дал. - Не лезь в мои решения! И не смей советовать мне!

- Ради нашего блага…- не сдавалась Вольна, хотя злобный оскал Рёрика напугал уже и ее. - Ты должен…

- Ничего я не должен. Что захочу, то и сделаю. А ты свой рот впредь открывать будешь, когда позволю, - прорычал Рёрик.

- Конечно…- Вольна все еще продолжала пятиться, на сей раз выставив одну руку вперед, словно желая сохранить дистанцию между собой и Рёриком. С ее покатых плеч свалился платок, но она даже не заметила этого. - Я лишь хотела, чтобы убийца больше не причинила вреда мне и нашему сыну, - собрав остатки храбрости, пояснила Вольна, уткнувшись на этих словах спиной в стенку. Вконец взбешенный тем, что ему все еще противоречат, Рёрик треснул кулаком по бревну рядом с лицом Вольны, отчего та вздрогнула.

- Да замолкнешь ты сегодня, наконец?! - вжав Вольну в стену, Рёрик грубо смазал ладонью ее губы, словно желая запечатать ее рот, из которого постоянно вылетает что-то неприятное слуху. А сама Вольна была теперь не в состоянии ни шевельнуться, ни говорить. Она лишь красноречиво вытаращила глаза от испуга и обид, что были теперь в объятиях друг друга.

В этот момент скрипнула дверь. И в дверях показалась радостная Васса, держащая за руку сына Вольны и смеющаяся какой-то шутке, отголоски которой долетали с улицы. Перехватив умоляющий взгляд подруги, Васса быстро оценила положение.

- Ступай! Поиграй на крылечке, малыш…- Васса проворно выпихнула мальчишку за дверь. А потом негромко обратилась к Рёрику, - кормилец, может, не надо, а? – глядя на перекошенное от страха лицо Вольны, ее вылупленные глаза, Васса поймала себя на мысли, что не видела подругу столь жалкой прежде. Та всегда держалась как владычица, а не рабыня. - Государь…- еще тише, чем прежде, и с величайшим почтением попросила Васса еще раз.

Прошла всего пара мгновений, прежде чем Рёрик отпустил Вольну, но ей они показались вечностью. Бросив на Вассу краткий взгляд, Рёрик развернулся и направился к выходу. Подруга Вольны посторонилась с его пути, не решаясь на этот раз оказать владыке помощь в одевании шубы. Вольна была все еще вжата в стенку. Вскоре дверь с грохотом захлопнулась. И Вольна без сил опустилась на ближайшую скамейку.

- Куда это он? - на ходу сбрасывая платок, спросила Васса у подруги, которая взглядом попросила воды, указав на ковш. Во рту у красавицы совсем пересохло. Она пару раз облизнула побледневшие губы.

- Я почему-то решила, что он меня укокошит, - делилась впечатлениями Вольна, жадно глотая воду. - У него был такой злобный взгляд. Даже не поняла, что его так рассердило…

- Что бы то ни было - лучше ти сие еще раз не повторять…

- Это все из-за этой вертлячки, представляешь…- Вольна перевела взгляд на Вассу. - Я не думала, что он такой грозный…Смеялась над ним…А он…Нынче был словно неродной…

- Он таким и должен быть, он же князь, - хихикнула Васса.

- Он сказал, что без меня во всем разберется. То есть он знает о чем-то? Или просто к слову пришлось? - Вольна отпила еще воды, жажда ее никак не проходила.

- Вот и славно, пусть сам и разбирается. Сдалась тебе эта Варвара, пусть живет, - с облегчением предложила Васса, накрывая плечи Вольны платком.

- Нет уж, - покачала головой Вольна. - Я не для того все это пережила, чтоб она теперь здравствовала. Я сюда приехала ради него. Как нам хорошо было вдвоем когда-то. Думала, все станет, как прежде. И что я получила?! Ее на мое место!

- Забудь про нее. Думай о князе. Коли так и дальше пойдет, он скоро тебя разлюбит, - предупредила Васса, роясь под столом, где у Вольны в корзине под тряпицами было припрятано вино.

- Я и думаю о нем, - Вольна смотрела сквозь Вассу, что-то обдумывая. Потом свела взгляд на подруге. - Разве не видишь, что причина его гнева в том, что он не хочет подвергать ее наказанию? А его вынуждают.

- Он так сказал? - удивленно отшатнулась Васса.

- Нет, он не говорил. Наверное, пока об том и сам не знает. Но зато это вижу я! Он к ней что-то чувствует. А ко мне холодеет. Ты представляешь, Васса? Как такое возможно?! Он же говорил, что я его любовь, а сегодня чуть не пришиб меня! Не знаю, что это гадина делала и в чем ее тайна, но ей удалось каким-то образом все нам разрушить!

- Чего ему к ней чувствовать? Он ведь даже не спит с ней, - попыталась воодушевить Васса.

- А может все не так, как кажется, - Вольна нахмурилась, что-то обдумывая.

- Как это? - не поняла Васса. Для успокоения плеснув в мису вина, она протянула сосуд подруге.

- Васса…А вдруг он хочет к ней?! - Вольна приняла из рук подруги напиток, но даже не попробовала его. - Вдруг хочет, но не идет туда по каким-то причинам? Он ведь знает, что я такого не прощу.

- Может, и не в тебе дело вовсе, - Васса налила и себе вина. Усевшись на скамейку напротив Вольны, сделала глоток и разрумянилась. – С Любавой я тут гуторила намедни. И та рассказала…Отвергла его Варвара, прямо так и не далась ему в руки.

- Так он что…- Вольна в гневе выпучила глаза. – Он что…Он хотел с ней?..

- Не это сейчас важно…- Васса снова хлебнула вина. Злоключения подруги ее увлекали, и ей нравилось болтать обо всем этом. – Смотри, что получается...Она  недоступная…Хотя вроде и под носом…Недосягаемая…Манящая…Она ведь манит его?..

- Знаешь, тогда, давно, еще до моей смерти… Как это странно звучит…Ему нравился мой прямой нрав…Что я всегда говорю то, о чем думаю. А не брожу вокруг да около. Но покамест меня не было, что-то произошло. Теперь он не любит себе равных. Он хочет, чтобы все окрест него пресмыкались, потому что он князь и великий объединитель земель! Потому ему и жалко ее: ведь она всегда так почтительна! Только и знает, что «мой князь!» да «благодетель»!

- Ну так и ты не будь столь дерзновенна, - посоветовала Васса.

- Я такая, как есть. И не воспринимаю его как моего «князя», - усмехнулась Вольна, приложившись к кубку. - Мне, что, теперь лебезить, как служанке?! Нет, мы меняться не станем, Васса. Мы по другому поступим...- покачала головой Вольна. - Вот, что…Приведи-ка ты ко мне Лиса…

- Так поздно уж…Небезопасно это для тебя, - засомневалась осторожная Васса.

- Самый раз. В темноте никто и не увидит. Нег уже не появится сегодня. Да и ты здесь с нами будешь. Возьми Лиса под руку, дабы все думали, что вы вместе. Сих предосторожностей довольно будет.

- Да зачем тебе сдался этот выжига?

- Там увидишь…

****
В дружине Лис слыл быстрым ловким воином. Но были у него и иные достоинства. Непомерно ушлый, он везде поспевал, добро наживал поболе других, хотя и не отличался глубоким умом. Но для Вольны его ценность состояла в другом – он являлся ее земляком. Знакомы они были давно и даже приятельствовали.
 
Когда Васса позвала его к Вольне на ужин, то он был рад приглашению, принял его с охотой. Хотя и сразу понял, что здесь не все так просто. Это не обычное желание повидаться со старым товарищем.

- Мне нужна твоя помощь, - сообщила Вольна без обиняков. - Васса, проверь дверь…

- На чужой сторонушке рад своей воронушке. Для тебя сделаю все, что смогу, землячка, - разулыбался Лис, усаживаясь за стол. Он хоть и был известен, как неплохой боец, но купец из него получился бы куда более искусный. Впрочем, как правило, оба эти образа легко уживались в одном человеке, и смелый ратник нередко оказывался торговцем и наоборот. Вот и Лис более всего в этом непостоянном мире любил успокаивающий звон монет, аромат заморских специй и блеск дорогих материй.
 
- Ты, верно, как и все, знаешь, что княгиня обвиняется в покушении на меня, в поджоге моей избы, - Вольна говорила прямо, поскольку знала, что гостю своему без опасений может доверять.

- Токмо об том и разговоров, - отозвался Лис, потирая ладони и разлакомившимся взглядом озирая стол, полный разнообразной снеди. - Большинство ей сочувствует.

- Вот, как? - удивилась Вольна, которую не занимали ясти на столе. - Что же, выходит, ее все любят?

- Вообще-то, да, очень многие, - сообщил Лис, пододвигая к себе миску. - Дружина значительно пополнилась новгородцами. Они привнесли с собой не только своих богов, но и любовь к этим землям и княжескому роду Гостомысла. К тому же, она добра ко всем, кто пришел сюда вместе с Рёриком. Не раз говорила, что теперь мы все братья и должны помогать друг другу, и подобное тому…Она на речи мастерица.
 
Вольна слушала хвалебные речи о Варваре, и ее обуревала злость, перемешанная с завистью. Сама она никогда не жаждала людской любви, не старалась понравиться кому-то. Но успехи Варвары ей досадили.

- От тебя потребуется следующее…- теперь уже Вольна была полна решимости, как никогда. - Ты должен посеять среди дружины и всех остальных самые возмущенные настроения, направленные против нее. Придумывай, клевещи, подкупай, словом, делай, что желаешь, но результат должен оказаться таким, чтобы народ требовал ее голову за предательство и покушение на князя! - подчеркнула Вольна последние слова.

- На Рёрика? – переспросил Лис.

- На него, - подтвердила Вольна. - Ведь за посягательство на меня вряд ли кто-то будет взывать к столь суровым мерам. Хотя и полагается. Ведь я мать его сына.

- Я что-то не постигаю…

- Что тут непостижимого? Если выставить все так, будто она задумала злодейство против князя – то есть, спалить его в той избе вместе со мной - ей, точно, головы не сносить.

- Да его и в городе не было в тот день, - напомнил Лис.

- Детали неважны. Народу обычно не до них. Всем нужны лишь страсти, - уверила Вольна.

- Понятно…Но ничего не выйдет, - зевнул Лис, отрубив кусок окорока кинжалом. - Тем паче, в краткие сроки…

- Я хорошо тебе заплачу, останешься доволен, - посулила Вольна, пододвигая к нему корзинку с закусками.

- Сколько ни заплати – я не Сварог и не Один. Сделать такого столь скоро не смогу, - предупредил Лис. Отчасти он говорил так потому, что задача показалась ему не самой простой, а отчасти и для того, чтоб набить себе цену.

- Что ж…- размышляла Вольна. Ее взгляд мельком пал на Вассу, которая с недовольным лицом сидела в углу у входа на случай незваных гостей. - Если всех убедить сложно, то надо взять хотя бы нескольких верных людей - я им всем щедро заплачу - и сделать так, чтоб Арви или сам Рёрик как будто случайно услышали б их недовольство. Пусть лучше будет тиун, - уточнила Вольна, вспомнив князя и его угрозу отрубить голову кому-нибудь вместо Варвары.

- И как это поспоспешествует? - Лис не торопясь вытер кинжал от жира о какую-то тряпицу и отправил в рот шмат мяса, а затем затолкал туда и булку. Он ел медленно, степенно перемалывая челюстями большой кусок. Его манера держаться вселяла Вольне уверенность. Так же обстоятельно он пережует и Варвару, если захочет.

- Князь должен узнать, что народ ждет от него возмездия за злодейство. За покушения на правителя – плата самая высокая. Без пощады и жалости. Нельзя рассеять их ожидания! Иначе вспыхнет недовольство против него самого, как правителя, не способного восстановить справедливость в собственном тереме, не говоря уже обо всем княжестве! Дайте понять это тиуну. А он, как собачонка, все доложит Рёрику.

- А нам головы не снимут, после того, как он ему это доложит? - поинтересовался осторожный Лис.

- Нельзя казнить всех. Слухи и недовольство всегда расползаются быстро…- утешила Вольна. - Так что главное, чтобы ваши усилия достигли цели…- убеждала Вольна.

Они еще некоторое время обсуждали детали и размер сумм, которыми Вольна наградит участников. Лис в итоге согласился поучаствовать в замысле. Разумеется, ей следует заплатить за услугу вперед. Что до Вольны, она хотела сторговаться на условиях, что все деньги отдаст после дела. Но видя крайнее положение подруги, Лис выдавил из нее причитающееся немедленно. Вольна вытряхнула все, что у нее было, в том числе, стеклянные бусы  и меха, которые чудом уцелели от пожара - их вынесли из пристройки, примыкавшей к ее погоревшей избе.

- Не пекись, все будет исполнено, - пообещал Лис, удаляясь с полными карманами. - Твой Арви услышит обо всем вовремя и в таком виде, который заставит нашего князя переосмыслить положение.

Гл 82 Решение принято http://www.proza.ru/2018/06/01/2153


Рецензии