Монополия на справедливость

Олег Офрен 2
На первый взгляд казалось, что огромный стеклянный куб просто висит в воздухе. Но если присмотреться повнимательней, то можно понять, что здание стоит на четырех тонких металлических сваях. К входу, стеклянной двери, раздвигающейся как по велению волшебной палочки при любом приближающемся объекте, будь то бизнесмен в дорогом костюме или Николай Васильев, впервые оказавшийся в большом городе, вела длинная лестница из черного мрамора. Коля полных пять минут не мог оторвать взгляда от такой красоты. Опомнившись, он еще раз сверил надпись на стальной табличке у дома с адресом на потертой желтой бумажке. Перекрестившись, он стал медленно подниматься по ступеням, ведущим, как ему казалось, в обитель добра. И стоит ему переступить порог висящего в небе прозрачного дома, как все его проблемы и дурные предчувствия развеются сами собой. Подойдя к двери, Коля, минуту постояв с закрытыми глазами (для полноты ощущений), перешагнул через черту, отделявшую его от заветной мечты.

Открывшаяся для него картина больно ударила по голове: он оказался в огромном, будто светящимся, зале с белым мраморным полом. Посредине этого зала устремлялась куда-то вверх сверкающая в лучах солнца хрустальная лестница. Через прозрачные стены открывался вид на центр: по проспекту неслись куда-то машины, люди, как муравьи, броуновским движением ходили по улицам. Коле казалось, что он слышит потрясающую музыку огромного города.

- Могу я Вам чем-нибудь помочь? - сказало эхо.

Коля перевел взгляд на девушку, одиноко сидевшую в звенящей пустоте белого зала за, казалось, школьной партой, прям как у них в районном центре. На полноватой высокой крепкой девушке была надета длинная шинель серого цвета, расстегнутая на груди. С первого взгляда становилось понятно, что ничего, кроме этой шинели на ней больше не было. Прическа девушки впечатлила Колю больше, чем все увиденное за день пребывания в мегаполисе: высоченная белая башня закрученных волос была украшена рыжими копнами, вперемешку с непонятного цвета и происхождения мехом.

- Да. Я того. По промышленному вопросу.

- Автодиллер? Второй этаж, - пролепетала секретарша, глядя куда-то в район Колиных штанов.

«Автодиллер... слово-то какое-то... ругательное, и зачем она так?», - подумал Коля, покосился на неприветливую девушку и неспешно посеменил к лестнице.

Второй этаж представлял собой длинный узкий коридор с несчетным количеством одинаковых черных дверей. Сверху каждой двери была золотая табличка с номером. Коля прошел немного по коридору, постучал в дверь с номером 263, досчитал в уме до пяти и вошел.

Комната, в которой он очутился, оказалась абсолютно пустой. В углу стояло массивное кресло, обитое черной кожей. Около него из пола торчала какая-то серая палка, сильно ветвящаяся кверху. «Сельскохозяйственность», - придумал про себя Коля определение увиденному, помялся немного и приземлился на кресло. В воздухе пахло каким-то еле уловимым ароматом, смесью древесины и ладана. Через минуту в комнату вошел высокий усатый мужчина, лет тридцати, в твидовых штанах в оранжевую клетку, которые были заправлены в блестящие сапоги, и телогрейку с широкой нашивкой «Prada» на груди. «Правда, - прочитал Коля, - наш мужик!».

- Вы к кому? - усатый обратился первым.

- Я из Потапово. По промышленному вопросу.

- По промышленному вопросу, - медленно повторил усатый и глубоко задумался.

Постояв пол минуты совершенно не двигаясь, он вдруг одним прыжком приблизился к стене напротив кресла, толкнул ее и исчез за дверью, которую Коля сразу не заметил. «Пошел проблему решать», - подумал Коля, улыбнулся, устроился в кресле поудобней и задремал.


Слава никак не ожидал, что потаповские нагрянут так скоро. «Вот гады, - думал он, - и трех дней не прошло... Шкуру спасать! Долг платежом... По промышленному вопросу. Вертел я их вопрос...». Он быстро покидал в сумку все самое необходимое: кредитки (на жизнь), 1000 евро в мелких купюрах (на существование), темные очки (для конспирации), фотографию Залдия (такса, кобель) и последний номер GQ (читать). Немного подождав, он приоткрыл дверь. В образовавшуюся щель он увидел мирно храпящего на кресле Колю. «Ждет», - подумал Слава и закрыл дверь. Он подошел к окну, достал из пачки «Parliament Slims» сигарету и закурил.

Так прошло пол часа.

Коля спал и видел сны о механизации сбора семян в его родном Потапово, а Слава нервно курил, дожидаясь, когда терпение у «братка» из потаповских лопнет, и он кинется выламывать дверь. Тогда Слава вызовет охрану, а сам спрячется в шкаф. К тому моменту, как «браток» выломает дверь, охрана уже подоспеет, скрутит его, а Слава, не дожидаясь финала, уедет на первом же поезде к маме в село.

Наконец-то Коля проснулся, а у Славы закончились сигареты. Коля потянулся, взглянул на часы, и подумал, что так долго решать вопрос о механизации нельзя. Он поднялся с кресла, подошел к двери и приложился к нему ухом. За дверью царила мертвая тишина. Тогда он тихонько стукнул два раза в косяк двери.

«Началось», - подумал Слава, и нажал на кнопку селектора.

- Простите, пожалуйста, - прошептал Коля, - я Вам не помешал? А то если я Вас отвлекаю, то я может лучше пойду. До завтра?

«Еще издевается, гад», - подумал Слава.

- Ну, я пошел? – еле слышно прошипел Коля.

Слава задумался...

- Да, Вячеслав Эрнестович, - пролепетала из динамика секретарша с первого этажа.

- Да... Люсенька... я просто хотел сделать тебе комплимент: у тебя сегодня великолепная прическа, - абсолютно без интонации выбросил Слава.

- Спасибо. Я чем-нибудь могу быть Вам полезна?

- Нет, - сказал Слава и отпустил кнопку.

Он приоткрыл дверь и прямо перед собой увидел небритое лицо мужчины. На вид ему было около пятидесяти лет, в потертых на коленях джинсах, в резиновых сапогах, синтетической куртке красно-грязного цвета и синенькой вязаной шапке на макушке, он напоминал героя документального фильма про строителей БАМа.

- Вы к кому? - усатый обратился первым.

- Я из Потапово. По промышленному вопросу.

- Откуда?

- Село... Потапово. Лесное хозяйство. Я ж звонил. По поводу механизации сбора семян.

- Сбора чего?

- Семян хвойных пород. Шишек!

- Шишек, - неспешно и тихо повторил Слава.

Он вновь задумался. Еще минуту назад ему казалось, что хуже, чем сейчас быть не могло! А теперь, что он – самый счастливый человек на земле. Ну конечно! Как он, бизнесмен со стажем без высшего образования, мог увидеть в этом простаке из какого-то там села, в котором сам прожил до девятнадцати лет, «братка» из потаповских? Это даже смешно.

- Закурить не найдется?

- Прима, - саданул Коля и, достав рывком из кармана, протянул ему измятую пачку овальных папирос.

Слава достал одну, покрутил, вставил в рот, прикурил золотой зажигалкой «Mandarina Duck», закашлялся, кинул папиросу на черный пол кабинета и притоптал острым носом сапога.

- Крепкие, - сочувственно прошептал Коля.

- Вкус детства, - сказал Слава и хохотнул.

«Шутит, - подумал Коля, - хороший знак».

Пару минут прошло в полной тишине. Слава что-то нашептывал себе под нос, и на его лице изредка появлялось подобие ухмылки. Коля сидел перед ним в низком кресле. Кабинет Вячеслава Эрнестовича, менеджера отдела, как сообщала визитка (причем, какого именно отдела указано не было), являлся маленькой комнаткой с широким столом, огромным окном, и какой-то кочергой с лампочками на потолке. Кабинет главного по механизации Коля представлял себе иначе: весь в картах, планах и схемах. «Наверно он все это в голове держит», - думал Николай и с пристрастием и великим пиететом в глазах смотрел на Славу. Тот, медленно затягиваясь тонкой длинной сигаретой, не моргая, смотрел в окно, и, выпуская тонкую струю сизого дыма, улыбался своим мыслям.

- Мда... - затянул Слава.

- Согласен, - подтвердил Коля.

- Что?

- Согласен с Вами... - испуганно сказал Николай. Ему казалось, любое его неверное слово может спугнуть товарища начальника.

- Значит, ты о помощи пришел просить? Хм... Извини. Ничем не могу помочь. Давай там... предавай привет всем... тады...

- Нет! Ну, это что же получается, - начал было бунтовать Коля, но потом вспомнил, что перед ним большой человек, и чуть умерил свой пыл, - обещали, понимаешь, обещали, а сами извинения просите. Нет. Так дело не пойдет. Нет уже возможности никакой руками шишки убирать. С нас требуете, а сами извиняетесь, понимаешь... Вот. Несправедливо как-то.

Все время, что он говорил, Вячеслав Эрнестович внимательно смотрел ему прямо в глаза, от чего у Коли сложилось впечатление, что его понимают и сочувствуют. Секунду спустя Слава нажал на кнопку селектора.

- Люсенька. Машинку к заднему выходу через пять минут будь добра.

- Угу, - что-то побулькало в динамике.

- И еще, к нам едуть и едуть проверки ваши, - продолжил Коля, - ругают. Опять же, несправедливо!

- Мда, - снова протянул Слава, встал из-за стола и направился к выходу, - несправедливо... хех!

И дверь за ним закрылась. «Занятой», - подумал Коля, посидел еще минут пять в кресле, окинул кабинет взглядом и вышел, неспешным шагом побрел он к лестнице, бормоча себе под нос: «...несправедливо... понимаешь... требуют... а сами... извиняются...».

Слава вышел из здания, достал из кармана маленький телефон, нажал пару клавиш и приложил его к уху.

- Але. Это я. Ты не представляешь, я сегодня так на очко сел, это круче всех романов Кинга вместе взятых!

Он подошел к серебристому джипу BMW X5, открыл дверь, бесшумно опустился в кожаный салон и повернул ключ зажигания. Коля стоял на улице и со слезами на глазах смотрел на висящее в воздухе здание. «Несправедливо», - подумал он, и, секунду спустя, услышал сильный хлопок.