Любовь с коммерческим уклоном

События и время в семье Сапрыкиных который уже раз разделилось незримой демаркационной линией, изменив незримо схему отношений, образ жизни и даже чувства.
До того, как в семье появились деньги, было иначе.
Лучше или хуже, не скажу, но изменилось всё: еда, вещи, распорядок дня, привычки. Основательнее всего мутировали отношения.
Из романтической и трепетной любви вырастал некий бесформенный монстр, стирающий яркие чувства, заменяя их товарно-денежным обменом, эквивалентом которого становились поцелуи, объятия и супружеские обязанности.
Поначалу, когда удалось вырваться из цепких когтей бедности, которая сопутствует каждой зарождающейся семье, начинающей строить быт с чистого листа, жизнь закипела.
Любовь бурлила и клокотала, как вода в чайнике, расплескивая в стороны и извергая из-под прыгающей крышки обжигающие брызги счастливых событий, желаний и целей.
Бурлящие пузыри торжества и блаженства поднимались колоколом с самого дна, заставляя танцевать и переливаться всё вокруг, возвещая окружающему миру радостную весть энергичными эмоциями и прекрасно-безумными поступками.
Каждому из нас известен восторг по поводу первых семейных приобретений, средства на которые копятся путём тотальной экономии. Ситцевое платьишко, дешёвые туфельки и губная помада для неё, рубашка и носки для него:  разве это не повод для праздника?
Влюблённые готовы друг для друга на всё. Основная семейная ценность — любовь.
Радость от сбывающихся грёз была недолгой. Адекватной реакции на неистовое бульканье и шипение перегретого, а оттого чересчур насыщенного материального пара не последовало.
Сравнение с семьями, которые “умеют жить” показали Лизе убогость того, чем оделила судьба непосредственно её.
Почему гармония ликования и благодушия неведомым образом обрушилась, обратившись в полную противоположность —  неудовлетворенность и зависть, было непонятно.
События развивались быстро, запаса положительных эмоций всё ещё было достаточно, чтобы украсить отношения и быт.
Неустойчивое равновесие внутрисемейных отношений балансировали любовь, вожделение и страсть, концентрация которых в крови супругов по-прежнему превышала среднестатистические значения.
Ревность ко всему недостижимому, что непременно следует иметь, появилась не сразу. Понадобилось время, чтобы  осознать безразмерную величину пропасти между желаемым и доступным.
Что касается взаимодействия и чувств, они полились через край, как обычно сбегает вода из  перестоявшего на огне чайника, заливая плиту и гася потрескивающее пламя.
Пшик и нет никаких отношений, только склоки и претензии, которые множатся, да шипение затушенного газа, грозящего взорваться от нечаянной искры.
Приблизительно так. Но не сразу.
               
Первые свободные деньги вылёживались в третьем томике собрания сочинений А.С.Пушкина, русского всего.
Лиза гладила вожделённые купюры, пересчитывала по несколько раз за день, аккуратно складывала банкноты стопочкой, которая росла. Пусть чересчур медленно, как казалось ей, но прибывала, даря надежды, вызывая волны сладостных грёз.
Женщина удобно усаживалась на кресло с ногами, сворачивалась в расслабленную позу отдыхающего котёнка, прижимая к груди книгу, внутри которой была мечта.
Никто не знает, что именно рисовало её воспалённое воображение. Возможно, Лиза чувствовала себя Золушкой накануне свадьбы со сказочным принцем. Ей хотелось всего сразу: трёхкомнатную квартиру, машину, дачу, модную одежду и отдых в Крыму.
Поступательное движение достатка рождало восхитительные вибрации, вызывающие прилив крови в голову, которая кружилась в волшебном танце вожделения.
Мечты, одна сладостнее другой, витали в воздухе квартиры, маленькой, но своей, переполняя его мечтами, готовыми вот-вот сбыться.
Не о том ли думала она, мечтая о будущем в душном  и тёмном закутке сеновала в родительском доме, где кроме неё обитало пять сестёр и братьев, мал мала меньше, одетых кое-как, но накормленных и чистых?
Скоро, теперь совсем скоро... сбудется всё, о чём она грезила, будучи маленькой девочкой. Значит, не зря встретила будущего мужа, пусть и не принца. Может, не напрасно терпит его.
Как только начала расти стопочка купюр, Лиза потеряла сон и покой, вынашивая план реализации соблазнов. Сегодня, например, хочется ремонт, мебель, новый холодильник, телевизор...
— Нужно записывать,  —  думала она. — Необходимо узнать, что сколько стоит. Но это потом. Сначала оденусь, как Валька Пронина. Нет, Валька, это колхоз червонный лапоть. Таких шмоток, как у неё, навалом. Я себе обувь и платья в “Берёзке” куплю, чтобы ни у кого таких не было. Вон сколько всего нужно. И детям. Хотя, они-то подождут, какие их годы. Сначала себя одеть как следует.
Может, не совсем так происходило на самом деле, только каждый раз после смены жена не давала Антону уснуть далеко за полночь.
Как только заканчивались возбуждающие взрослые  игры в постели после ужина, приготовленного пришедшим с работы Антоном, Лиза тянула его на кухню, где долго, пока окончательно не застывали их оголённые тела, расписывала, чего и сколько у них скоро будет.
Супруги сидели с зажжёнными сигаретами в полной темноте: возбуждённая мечтами женщина и засыпающий после пятнадцатичасовой смены мужчина.
Лиза мечтательным мелодичным голосом, больше подходящим для любовных диалогов, чем для обсуждения прозаических материальных запросов, воодушевлённо, темпераментно, словно о нахлынувших романтических чувствах, рассказывала о том, какие замечательные наряды ей предстоит приобрести, как она будет в них выглядеть и у кого сведёт физиономии от бессильной ревнивой злобы.
На этом месте, когда соперницы и подруги умирали от зависти, в её глазах вспыхивала искорка от окурка и капелька влаги, возможно подступающая слеза.
Лиза кидалась Антону на шею, целовала куда попало и шептала, шептала, как сильно любит его, до тех пор, пока не разбудит его окончательно засыпающего, клюющего носом в стол.
Понятно, что раззадорить, возбудить молодое естество легче, чем потом заставить его отправиться спать, не изведав желанного лакомства. Сон Антона как рукой снимало.
Спелые яблоки женских грудей уютно ложились в ладони, губы сами находили заветные уголки на шее жены и за её ушами, прикосновение к которым вызывало отчаянное желание близости.
Какой молодой мужчина откажется от десерта, который раздражает одновременно все органы чувств, заставляя сердце прокачивать через кровеносную систему концентрированный поток возбуждающих гормонов?
Руки сами собой тянутся под подол полупрозрачной ночной сорочки, добывая из-под него край сочной горячей мякоти. Антон прижимает напряжённые ягодицы, насаживает податливую плоть на восставшую сердцевину мужского естества…
В это мгновение он готов буквально всё бросить к ногам прелестницы.
Лиза догадывается об этом, пока подсознательно.
Со временем она улавливает суть происходящего, начинает  намеренно применять лукавую тактику и стратегию.
— Любимый! Ты самое лучшее, самое дорогое, что есть у меня!
— Я тоже тебя люблю! Очень-очень!
— Можно я потрачу наши деньги на обновки?
— Ты ещё спрашиваешь. Весь мир для тебя, милая. Как же мне хорошо.
Ещё бы. Когда любимый находится внутри блаженства, временно отключая мозг, которым обычно думают, заранее спланированные манипуляции наиболее успешны.
— Спасибо, родной! Не останавливайся! О-о! Мой! Только мой! Навсегда. Ты такой милый, такой щедрый.
Можно считать, что сегодня и сейчас она получила, почти осязаемо, то, о чём предварительно мечтала.
Лиза уловила эту незримую связь: превращение желаний в реальные блага посредством сексуального террора.
Она невольно отметила скорость и эффективность метода.
Антон улавливает нечто коварное в её мимолетном взгляде, ускользающем от прямого контакта, осознание триумфа и саркастическую усмешку, но осмыслить, соединить в логическую цепочку не может, слишком увлечён проникающими движениями интимного насоса.
Лиза празднует победу. Она её заслужила. Это для Антона секс — праздник, для неё лишь средство воздействия на его мозг, инструмент для воплощения личных желаний.
Антон понимает, что произошедшее только что похоже на коммерческий контракт и не имеет отношения к любви, но всё равно благодарен ей за доставленное удовольствие.
Успокаивающее сердце вновь начинает гнать кровь в едва не задохнувшийся от сладострастия мозг, который даёт пищу для размышлений.
— С такими подходцами и задушевными разговорами нужно быть осторожнее. У меня на эти деньги были совсем другие планы. Впредь придётся оговаривать заранее предназначение накопленных средств, — думает, засыпая, мужчина.
В денежных вопросах жена по-прежнему ведёт себя, как та девочка, которая в период страстной влюблённости и развития отношений усвоила: Антон старше и опытнее, значит, обязан все за неё решать. Это удобно.
На самом деле мужу ничего для супруги не жалко, но семья, это не только она. Общие цели и планы гораздо важнее личных желаний. Это принцип и отступать от него он не намерен. Так его научили родители.
Если честно, сделать приятное жене тоже немалое удовольствие. Это же настоящий праздник, видеть горящие от радости женские глаза, когда они излучают нежно-зелёные, ласково мерцающие тёплые лучи благодарности. Иногда такой взгляд —  лучший из даров.
В выходные дни супруги чаще всего вместе с детьми едут в Москву. Посещают театр зверей, аттракционы в парке отдыха, цирк и прочие мероприятия, которые интересны малышне, потом обедают в ресторане и завершают праздничный день  посещением магазина одежды.
Именно из-за этого завершающего аккорда Лиза безропотно соглашается на все прочие мероприятия, к которым она безразлична.
Вопрос её участия в семейных вылазках решается покупкой очередного платья, кофточки или золотого колечка с бирюзой.
Благодарная жена сияет как медный грош, моментально становится общительной и жизнерадостной.
Вечером Лиза не забывает про «благодарность» в супружеской постели, причём подходит к вопросу оплаты основательно, с азартом.
Антон давно понял, что семейная жизнь — социальный симбиоз, основанный на физиологии, разделении полномочий и коллективной ответственности. Вот только распределяются права и обязанности как-то неправильно, по принципу добровольности, которая не всегда имеет место быть у жены.
Семейные системы оснащены подобием коллективной совести, которая вынуждает тем или иным образом выполнять весь спектр необходимых для жизнедеятельности функций.
Каждый супруг живёт сам по себе: с личными привычками, ощущениями и мыслями, но соблюдает баланс с потребностями всех прочих членов семьи. Это общественный договор.
Пока все стороны безоговорочно следуют негласным условностям, стараются отдавать не меньше, чем получать, семья развивается и крепнет, даже при временной разобщённости интересов. Шаг в сторону и равновесие нарушено.
Эгоизм Лизы закончился трагически: семья развалилась, когда последние крохи любви остатками перегретого пара вылетели в свисток.
Дети остались с Антоном. В планы Лизы не входила забота о потомстве.
Спустя непродолжительный срок выяснилось, что благополучную жизнь семьи обеспечивал исключительно Антон. Бывшая супруга деградировала с небывалой скоростью.
Её коммерческие способности в условиях полной самостоятельности попросту перестали работать.
Секс без любви не давал желанную прибыль. Озабоченные самцы расплачивались закуской и выпивкой, пока Лиза сохраняла привлекательность и свежесть.
Спустя время её желания перестали учитывать вовсе.


Рецензии