Роковая наследственность. Часть 4. Глава 42

Имение графа Дементьева, занимающее огромную площадь, представляло собой гармоничный мир со своей историей и традициями. Главное белокаменное двухэтажное здание с изящными колоннами (господский дом), было выполнено в стиле русского классицизма, который исключал напыщенность и избыток декоративных элементов. С обеих сторон к нему примыкали галереи с флигелями и оранжерея с экзотическими растениями, а перед фасадом красовались цветники с фигурными клумбами, на которых в летнее время произрастали тюльпаны и лилии. Вокруг имения был разбит удивительной красоты парк с большим прудом и каменной пристанью, с беседками, фонтанами и многочисленными аллеями, украшенными античными скульптурами и вазами с цветами.
Хозяйственные постройки включали в себя конюшню и конный двор, теплицы, фруктовый сад, скотный двор, псарню, постирочную и баньку.
В господском доме, были созданы идеальные условия для жизни в любое время года. На первом этаже располагались жилые комнаты, спальни, количество которых было рассчитано на многочисленное семейство, столовая, гостиная и зала, являющиеся парадным лицом здания. Просторная зала была с рядами стульев по стенам, с канделябрами по углам и большим роялем, стоящем почти по середине. Предназначением залы были танцы, музыкальные вечера, и разного вида игры. А на втором этаже находился кабинет хозяина и комнаты для гостей. Кухня и жильё для прислуги имели отдельный вход.
Интерьер и убранство всех помещений было выдержано в роскошном классическом стиле. Лепнина, мраморные камины с зеркалами, мебель из красного дерева с лёгкой бронзовой отделкой, массивные люстры и светильники с хрустальными подвесками, собрание картин, библиотека, коллекция оружия, и золотая посуда, говорили о богатстве хозяина, а его утончённый вкус, подчёркивало наличие в доме великолепной коллекции фарфоровой посуды.
Оказавшись в имении ещё засветло, Катя изъявила желание осмотреть его. Не смея отказать, Александр Васильевич самолично сопровождал жену, с интересом рассказывая историю имения, которое ещё в середине века начал строить его отец, а достраивать пришлось уж ему, единственному сыну своих родителей, которые к тому времени, один за другим ушли из жизни.
Кате было с чем сравнить это имение, поскольку повидала она их не мало, но именно Дементьевское было признано ею лучшим. И дело было не в богатстве и огромной территории, а в эстетике, которая радовала глаз и наполняла душу тёплым восторгом. Она не заметила ничего, к чему бы могла придраться и назвать безвкусицей, а потому, первый раз за долгое время выглядела довольной, и даже умиротворённой. Особенно это стало заметно, когда осматривая дом, ей показали салатовую спальню, её спальню.
Катя не знала, что, оповестив управляющего имением о переезде, Александр Васильевич приказал ему перекрасить лучшую из спален в любимый ею салатовый цвет, а также убрать со стен портреты его бывшей жены и детей…
Высказать своё мнение Катя решилась лишь поздним вечером, когда в большой столовой для них был накрыт великолепный ужин при свечах. 
- Надо сказать, имение ваше в идеальном порядке содержится, даже придраться не к чему.
- Так было всегда, и ежели угодно, то и впредь также будет. С этого дня хозяйка здесь вы! - ответил граф, и с облегчением вздохнув, поднял бокал за новую хозяйку имения, графиню Екатерину Степановну Дементьеву.


--------------------------------------------

Подходил к концу первый летний месяц. Имение Дементьевых утопало в зелени и было невозможно оторвать глаз от хороводов бабочек, кружащихся над цветочными клумбами. Молоденький вьюн, опоясав очередную беседку, перекинулся на главную ограду, словно желая и её украсить своими нежно розовыми, похожими на колокольчики цветами. А парковые дорожки так красиво поблёскивали под лучами солнца, что казались посыпанными не жёлтым песком, а янтарём. Наслаждаясь пением птиц, поселившихся в парке, можно было идти и идти, а оказавшись у пруда, спуститься к нему по каменным ступенькам, сесть в лодку, и опустив руку в прохладную воду плавать до тех пор, пока сумерки не сотрут с поверхности воды солнечные блики.
На многократные предложения Александра Васильевича прогуляться с ним по парку, Катя всегда отвечала отказом, придумывая тому несуразные причины. Их отношения так и не наладились. Общались они сухо, спали в разных спальнях, и виделись лишь за столом во время приёма пищи. Дементьев очень страдал, от такого рода отношений. Любые проявления его чувств, заботы, любви и внимания отвергались. А со временем, он вообще предпочёл лишний раз не попадаться на глаза жене, так как неминуемо вызывал у неё раздражение. Однако от прислуги и доктора он знал о ней всё, ему докладывали о каждом её шаге, и вот что было странным. Катю не заботило ровным счётом ничего, что касалось скорого прихода в жизнь её ребёнка, и о чём она как мать, должна была позаботиться. О том, где будет размещаться комната малыша? О приобретение колыбельки, одежды, игрушек и всего прочего. Всегда недовольная и надменная, она выглядела совершенно равнодушной к тому, что вскоре должно произойти…
Лишь иногда гладя себя по животу, она пыталась поговорить с тем, кто был внутри неё. Услышав её голос, этот кто-то начинал неистово ворочаться и бить по стенке живота своими маленькими пяточками, что вызывало у Кати сильную боль.
- Ах ты маленькое чудовище! Ну погоди же! – злилась она, жалея себя до слёз, и уходила туда, где её не могли сейчас увидеть.
Что же касалось графа, то помимо семейных проблем, ему не давал покоя финансовый вопрос, и несмотря на то, что подошло время, когда в любой момент у Кати могли начаться роды, он не перестал ездить в Петербург, находясь там иногда по нескольку дней. Желание восстановить свой капитал до прежнего уровня, вот что руководило им, и в первую очередь потому, как жена заявила, что ближе к осени намерена вернуться жить в столицу. По этой причине, Александр Васильевич был вынужден потребовать деньги по распискам от всех своих должников, что в конечном счёте ему удалось. Часть из полученных денег он отослал детям в Ниццу, остальные были вложены сразу в несколько, как ему казалось, перспективных проектов. Однако, по прошествии короткого времени, стало известно о крахе всех его финансовых вложений. Результат оказался плачевным, ибо принятые им меры по восстановлению капитала, обернулись потерей большей половины оставшихся денег, он был практически разорён. В распоряжении четы Дементьевых, оставался дом в Петербурге, имение, их содержимое, и незначительная сумма денег, которой было недостаточно для обеспечения высокого уровня жизни, а также содержания недвижимости и многочисленного штата прислуги. Но причиной подавленного состояния графа при возвращении из Петербурга, в большей степени был факт невозможности скрытия от жены их реального финансового положения.
Дементьев появился в имении ровно к обеду. За столом, Катя сочла его поведение довольно странным. Бледный, со слегка трясущимися руками, он ни разу не поднял на неё глаз и ни о чём не спросил. Решив поинтересоваться по какой такой причине в очередной раз супруг отсутствовал несколько дней, она услышала в ответ что-то абсолютно невнятное. Замучив графа расспросами Кате удалось-таки узнать правду. Его признание ошеломило её. Моментально представив, какая жизнь теперь ей уготовлена, позабыв о приличиях она закричала на всю столовую.
- Вы что наделали! Это не слыханно! Послать деньги детям, отвергнувшим вас! Сыну, который добивался вашей невесты! И вы сочли нужным, вот прямо сейчас, побеспокоиться о них? А я? А наш ребёнок? На какие деньги будем жить мы, скажите на милость?
 Александр Васильевич пытался успокоить Катю, уверяя, что всё ещё возможно поправить и деньги у них будут, но не слушая его она продолжала кричать.
- На что скажите мне ваш графский титул, ежели у вас пустой кошелёк? Я выходила замуж за миллионщика, а кто вы теперь?
После этих слов, демонстративно бросив на стол салфетку, Катя хотела встать чтобы покинуть столовую, но в туже секунду её пронзила резкая боль, и схватившись за живот она громко вскрикнула. Это была первая предродовая схватка, вызванная эмоциональным потрясением.
Перепуганную Катю уложили в постель. Схватки не повторились, но всё говорило о том, что родовой процесс может начаться в любой момент, а потому было немедленно послано за доктором.
Вопреки прогнозам доктора Жукова, который предсказывал Кате трудные продолжительные роды, обосновывая своё мнение её субтильностью и узким тазом, роды оказались стремительными и прошли без каких-либо осложнений. Желание Кати избавиться от ребёнка как можно быстрее было настолько велико, что она выдавила его из своего чрева всего за каких-то четыре часа. Пожилая акушерка, помогающая доктору, приняв на руки ребёнка не удержалась, и глядя на роженицу произнесла.
- Ну надо же, родила словно выплюнула, даже не помучилась.
А выбившаяся из сил Катя, после слов доктора, - Ну вот и всё. Поздравляю, у вас прелестная девочка! - впала в глубокий сон.
Дементьев безумно волновался за Катю. Всё это время он находился подле двери её спальни. Когда же наконец послышался долгожданный плач ребёнка, на его глазах заблестели слёзы, и несколько раз перекрестившись он произнёс вслух.
- Слава Богу, слава Богу, теперь всё станет по-другому.
Катя спала более десяти часов. Многочисленные попытки разбудить её ни к чему не привели, и для девочки была найдена кормилица.
К сожалению, время было упущено, ибо малышка не обрела самого главного, сближения с матерью. Она не была приложена к её груди и не благословлена на приход в этот мир. Не одарена материнской любовью и сердечной теплотой, так необходимой каждому ребёнку в первые минуты его появления на свет.
Что же касалось графа, то до этого дня, более счастливым и сентиментальным, его никто не помнил. Он производил впечатление мужчины впервые ставшим отцом. Подолгу не отходя от дочурки, Дементьев любовался ею, и неустанно целуя пальчики рук, говорил самые нежные слова.
Пару дней спустя, когда Катя окончательно пришла в себя, при обсуждении имени дочери, она ответила согласием на предложение графа назвать её Машей.
Продолжение следует...


Рецензии