Там, где детство. Часть 1. Женька. Глава 19

                ВОЙНА И ЛЮБОВЬ

В средине декабря выпал большой снег. Перед этим, за неделю тонким слоем лег тот снег, который обычно быстро тает, но он был таким желанным, долгожданным. Утренний белый ковер к средине дня сменился кашицей из снежной массы.  Но дети успели соорудить небольшого снеговика. Женька была в первых рядах тех, кто выскочил на улицу, успел налепить снежек и забросать ими всех, кто под руку подвернулся. Ее тоже активно забрасывали. Смех и крик заполнил перемены, а когда завершились уроки, дети домесили снег и, разгоряченные от активных игр, пошли сушится и греться в спальный корпус. Не все, конечно, многие остались: никак не могли нарадоваться приходу зимы. На следующий день снег полностью растаял, а через недельку землю сковали морозы, и земля покрылась стойким снежным покровом. Он был не таким пушистым, но тоже приятным. В интернате началась подготовка к встрече Нового года.

За неделю до самого празднования привезли большую елку в школу и три маленькие елочки на каждый этаж спального корпуса. Малыши активно взялись за изготовление елочных украшений: шаров из папье-маше, гирлянд из цветной бумаги, разнообразных фигурок из блестящих материалов.

Постоянные репетиции главного праздничного концерта и шитье новогодних костюмов пленило почти всех. Интернат кипел, словно улей, где пчелы все время в работе, и даже головы поднять некогда.

Как-то пребывая в гостях у Снежаны (теперь Женька часто у нее бывала дома) в одном из журналов мод Женька увидела рисунок пышного красного платья с многочисленными рюшами. Ей этот наряд так понравился, что сначала девочка выпросила журнал у Снежаны на денек, потом пристала к Ваське, чтобы тот перерисовал платье, а там и задумала сшить точно такое же… Это платье очень напоминало испанскую женскую одежду. В нем можно было отлично станцевать цыганский танец, тем более, что Женька умела. У нее даже было припрятано цыганское монисто, сделанное из отшлифованных на асфальте медных копеек. Но проблема состояла в том, что негде было взять столько ткани на многочисленные рюши и пышную длинную юбку. Видимо, все же звезды были на стороне Женьки, и этому платью суждено было появиться, поскольку помог случай.

Как-то Женька вошла в кабинет труда, где маленькие девочки готовили себе маскарадные костюмы.  Они вырезали из красной ткани большие круги и наклеивали на них белые маленькие кружочки. Таким образом у них получались юбки-мухоморы.

- Мелкие, а где красную ткань взяли? А? – авторитетно обратилась к ним Женька.

- В подвале завались, - ответили девочки.

- В подвале? Интересненько…  А с какого перепугу она там лежит?

- Это флаги бывшие. Их списали. Нам разрешили брать сколько нужно, - более детально объяснили юные швеи.

- Ну, если соврали, вы не мухоморами, а поганками будете, - пошутила Женька и прямиком помчалась в подвал. Нагребла этих флагов столько, сколько ее ручонки могли унести, потому как в подвале реально были сложены целыми стопками красные флаги, оторванные от деревянных держателей.  Держатели тоже валялись невдалеке. Женька выбрала шелковые флаги. Нашла Женька и черную ткань, завезенную в кооператив для обивки гробов. Черной ткани ей по модели нужно было немного, поэтому Женька аккуратно отрезала от большого сувоя, рассчитывая, что никто не заметит.

Девочка делала все согласно выкройке из журнала, которую перерисовала сама. Энергии у нее хватало на все рюши и сборки. Правда, на первом этапе пришлось обратиться к учительнице по трудам – Зое Архиповне.  Именно Зоя Архиповна и Галина Степановна потом исправляли огрехи Женькиного шитья. Галина Степановна посоветовала для завершения костюма испанки сделать большой красный тканевый цветок для волос и прицепить его к заколке.

В декабре Женьку не было ни видно, ни слышно. Свое творение она никому уперто не показывала – готовила сюрприз. У Женьки даже не хватало времени на прочтение книг, а они, нужно сказать, серьезно пленили ее пылкий ум, наконец-то дозревший к восприятию мирового литературного наследия. Разве могла она подумать ранее, что без книги не сможет прожить и дня, что чтение ей станет необходимым, как воздух? Нет, конечно. С утра уроки, после обеда быстрая подготовка домашнего задания и шитье. Для чтения оставались поздние вечера. Обычно Женька зачитывалась при свете свечки в своей комнате, но все запасы свечек быстро иссякли, а пополнить пока не представлялось возможности – бутылки не собирали и на рынок подбирать деньги тоже не бегали – зима, холодно, да и некогда как-то было. Поэтому Женька приобщилась к чтению в коридоре у настольной лампы. При дежурствах Галины Степановны и Марии Петровны было все нормально, женщины поощряли ее тягу к литературе, даже советовали, какие книги читать в первую очередь. Женька не злоупотребляла доверием – задерживалась всего на час, до одиннадцати.

 Однажды Женька засиделась очень поздно, забыв о времени и о том, что на дежурство заступила Наталья Ивановна. В коридоре на столе всегда стояла лампа и горела она целую ночь. А Женьке так хотелось почитать. Сидя с книгой на коленях, она была счастлива по-своему. Счастлива от того, что узнала о существовании повести Александра Грина «Алые паруса», счастлива, что Снежана дала эту книгу из своей личной библиотеки, от того, что автор так все увлекательно описал, позволил унестись в другой мир, в другую реальность, представить себя Ассоль, ждущей свои алые паруса и Грея. Одного боялась Женька – чтобы не помешали. Обычно, чего боишься, то и происходит.

- Ану, читака, марш в свою комнату! - рядом с Женькой стояла Наталья Ивановна, грозно зыркая своими красивыми колючими глазами.

- Наталья Ивановна, можно, я еще совсем чуть-чуть, - просила Женька, но воспитательница была неумолима:

- Да уж, конечно, будешь государственные средства тратить, сидя здесь. Свет поди не с неба идет?

- Но ведь лампа все равно всю ночь горит, - не унималась Женька, чем еще более злила воспитательницу, настроенную решительно поставить на место зарвавшуюся воспитанницу. Наталья Ивановна выхватила у Женьки книгу в твердом переплете. В коем-то веке представилась возможность потрепать Женьку.

- Отдайте! – грозно закричала девочка, боясь, что книгу у нее отберут навсегда, а ведь вещь была не ее.

- Отдам завтра. Если будешь себя хорошо вести, - пообещала воспитательница, но Женька не поверила – знала, что все вещи, которые Наталья Ивановна у кого-либо отбирала, никогда не отдавала.
 
- Ану, отдайте немедленно! Вы не имеете права! – твердым голосом закричала Женька.

- Ах ты ж паршивка, еще будешь на меня кричать? Только ты забыла, кто ты и, кто я. Поэтому не сильно-то ерепенься, а то быстренько угодишь далеко и надолго.

- Вы гадина! – почти прошипела Женька, пытаясь вырвать книгу из рук воспитательницы. Женька б не делала этого, если бы вещь не принадлежала Снежане.

- Ты побирушка, нищенка. Живешь здесь только из милости. Тебе бы милостыню просить вместе с цыганчатами в подворотнях, а не жить здесь, - воспитательница надежно выдернула конец книги из Женькиных рук, которые ослабли от услышанного, и ударила девочку книгой по голове. Женьку даже отбросило к стене.

- Вы – убийца! Вам только надзирателем в концлагере работать! Живодерка! – хватаясь за ушибленное толстой книгой место, выкрикнула Женька.

- Что? – не успокаивалась воспитательница. - Да как ты смеешь, потаскуха?

Дети уже давно услышали крики и шум в коридоре, поэтому повытыкали свои любопытные личика из-за дверей комнат.

- Я потаскуха? Да вы на себя посмотрите, кикимора болотная! – выдала обозленная Женька.

- Кого ты так называешь? – верещала воспитательница. – Не, ну вы слышали? Голодранка паршивая! - она схватила девочку за волосы и сильно дернула. Женьку это очень разозлило. Она видела перед собой тирана и уже не понимала, что делает. Женька не руководила своими руками, которые царапали лицо воспитательницы. При этом девочка словно в лихорадке кричала:

- Крыса! Крыса!

На крики прибежали уборщица и дежурная воспитательница на этаже, где жили мальчики – Дарья Анатольевна.

- Ай-ай-ай! Вот негодница, набросилась на женщину, - завопила уборщица.

- Какая большая злоба у девочки! – добавила Дарья Анатольевна. Они обе оттянули Женьку от Наталии Ивановны и затолкали смутьянку в комнату, пообещав, что утром с ней директриса разберется.

- Сколько волка не корми, а он все равно смотрит в лес, - подытожила Наталья Ивановна. – Она сумасшедшая! Точно сумасшедшая! Дармоедка вонючая!

В комнате девочки помогли Женьке залечить рану на голове. Кровь запеклась и слиплась с волосами. Девочки приложили смоченное в воде полотенце, пока Женька кривилась от боли. Теперь она осознала, что натворила и была уверена, что ее точно на этот раз отправят в колонию.

- Все, девки, мне хана! – рисовала перспективу Женька.

- Чего это? – успокаивала Марина. – Ей тоже влетит. Прикинь, она тебе голову разбила, первая начала, между прочим, а мы тут все были свидетелями этого зверства. Не боись, прорвемся! А ты ей классно рожу расцарапала. У какой кошки стажировалась?

- Марина, не до смеха, - все еще обнимая книгу, серьезно ответила Женька.

- А я чего? Что за ценность такая, что ты на баррикады поперла из-за книжки? – Марина бесцеремонно выдернула у Женьки книгу в красном переплете и прочла название, оттесненное серебристыми красками: «Алые паруса».-  Про море, что ли?

- Про мечту, Марина, про красивую и нереальную мечту, - Женька забрала у Марины книжку и спрятала под матрац своей кровати.

 На утро голова у Женьки болела от удара еще сильнее, чем с вечера.  Уже в девятом часу девочку потянули к директрисе. Ангелина Анатольевна была немногословна. Как всегда, угрожала колонией, но наказание назначила Наталья Ивановна –  мытье лестниц и туалетов. Все развлечения для Женьки снова были под суровым запретом. Женька и не надеялась на милость или жалость. Радовалась, что все же не оформили в колонию. Когда в книгах Женька встречала женских героинь со злобным характером, она представляла именно Наталью Ивановну.

В столовую и в школу Женька ходила со всеми. Но в интернате ни одну новость удержать в тайне было невозможно, поэтому всем стало известно о том, что Женька подралась с Крысой, и о наказании тоже знали. Девочки сочувственно смотрели Женьке вслед, но в то же время ей и завидовали, поскольку она первой из девочек выступила с таким откровенным протестом против несправедливости, хотя и получила «по заслугам». Все знали, что Женька всегда была бунтаркой, не такой, как все, но, чтобы вот так публично и откровенно… Такое было впервые…

До Натальи Ивановны быстро долетели новости о том, что Женька моет только лестницу, а старшие мальчишки драят туалеты. Недовольная таким положением дел, она появилась в кабинете директрисы:

- Посмотрите, Ангелина Анатольевна, какую стерву мы воспитали! –Наталья Ивановна указала на свое исцарапанное лицо.

- Скажем так, вы же и воспитывали, - ответила директриса.

- Вы ее защищаете? – не ожидала Наталья Ивановна от директрисы такого.

- Я не защищаю. Романова наказана. Но и вы не забывайте, что сами ее ранили книгой. На глазах у всех детей. А у меня на носу проверка годовая. Детки наши возьмут и ляпнут, что их бьют, а нас премий лишат или вообще уволят к чертям собачьим.  Романова моет туалеты, успокойтесь, наконец. И замажьте каким-то кремом эти полосы на щеке. Возьмите больничный, наконец.

- Но она не моет туалеты, - кипела воспитательница.

- Моет. Я проверяла, там чисто, - у директрисы было огромное желание выгнать надоевшую Наталью Ивановну, но она из последних сил сдерживалась.

- Чисто, потому что моют Кувшинов и Ладов. У нашей королевы есть пажи.

- Значит, найдите занятие Кувшинову и Ладову, чтобы они не имели свободного времени и не мыли за нее. И вообще, на будущее, детей не бить! Ни руками, ни книгами, ни любыми другими предметами. Уволю, не посмотрю ни на какие ваши заслуги! – сквозь зубы процедила Ангелина Анатольевна.

- Но ведь она… такое сказала…, - возмущалась воспитательница.

- И вы, моя дорогая, тоже словами ее изводите, а не книгами. Понятно? – многозначительно спросила директриса.

- Понятно, - протянула Наталья Ивановна и вышла. На ступенях она столкнулась с Женькой, которая несла швабру и ведро с водой на второй этаж, напевая что-то веселое.  У обеих внутри кипело. Женька бы прошла, послав предмету своей ненависти лишь полный презрения взгляд, но Наталья Ивановна выхватила у нее из рук швабру.

- Э-э-э-э, нет, милочка, ручками будешь мыть. Язычок длинный – и для рук работа найдется, - и ушла вниз по ступеням. Женька никак не ожидала такого поворота.

- Зря вы это затеяли. Хотите войны? Будет, я обещаю! – и одним ловким движением содержание ведра было вылито на воспитательницу. Теперь онемела Наталья Ивановна, а Женька смеялась от души.

- Не волнуйтесь, вода была чистой и теплой. Следующий раз наберу специально из туалета. Слышали? Обходите меня лучше стороной… Не трогайте…

Домывая лестницу, Женька вытирала слезы, которые сами наворачивались на глаза. Оглядывалась, чтобы никто не видел. «Это несправедливо! За что я должна так страдать? За что?» - в ее юной головке рождалась масса идей, среди которых доминировало желание убежать куда глаза глядят, либо объявить голодовку и умереть на зло врагам.

- Нет, последнее исключено. Не смогу. Да и кому какое дело, ем я или нет? Только экономии продуктов обрадуются. От сбежать бы… Но куда? Уже бегала. И не сама же. Нужно дождаться прихода цыган… Васька!!!

 Мальчишка появился внезапно. Женька даже не успела вытереть слезы.

- Плачешь? Не реви, давай я быстро вымою за тебя. Устала?

- А ты как думал? Вот это наклоняйся и елозь здесь тряпкой, как дура.

Васька схватил тряпку – и быстро ступени блестели чистотой. Женька стояла «на шухере», чтобы никто из руководства не шел.

К концу исправительной недели Женьке помогали мыть ступени все неравнодушные. Как только видели на горизонте Наталью Ивановну, отдавали тряпку Женьке. Как-то нелюбимая воспитательница проходила мимо, зло посмотрела на Женьку и не промолчала:

- Хорошо мой, а то будешь десять раз перемывать!

- Вам что, глаза повыдирать? Или ведро на голову надеть? – смелось, пробудившаяся из глубины души даже самой Женьке понравилась. Наталья Ивановна заметила грязные помои в ведре возле Женьки и быстро исчезла.

Дни летели быстрее кипящего молока, убегающего с плиты. Васька пытался помогать Женьке, хотя его вместе с Воцой определили в танцевальный кружок.

- В этом году будет не просто концерт, - заявили воспитатели. – Приедут шефы и приглашены студенты из медучилища. Нам нельзя упасть лицом в грязь.

И чтобы не упасть лицом в грязь, был составлен солидный список номеров, среди которых ярким должен был быть вальс.  Все свободное время проходило в репетициях, но Васька все же убегал к Женьке.

- А как же они без тебя? – спрашивала девочка. – Ты же репетировать должен. Вальс – это так классно!

- Какой вальс? Разве танец коровы Наташи можно назвать вальсом?

- Почему ты так грубо? Она хорошо танцует, я видела. И платье ей белое красивое в Доме культуры взяли...

- Не знаю. О! – шальная мысль родилась в голове паренька. – Ты бы согласилась со мной станцевать вальс? – он так обрадовался новой идее. Васька уже представлял грациозную Женьку в вихре романтического танца.

- Я? Вальс? – выкрикнула Женька, перепугано глядя на юношу. – Я же не умею его танцевать. Кроме цыганского я ничего не танцевала пока.

- Ты быстро научишься. Там все равно больше от меня зависеть будет. Я ведущий. Ты только будешь подстраиваться. Я скажу нашей учительнице музыки и тебя освободят от этих издевательств, - и Васька бросил презрительный взгляд на пол, ведро и грязную тряпку. – Жень, ты рождена не для этого. Ты – королева!

- Кто знает, для чего я рождена? – печально ответила Женька, сомневаясь уже, что в жизни можно что-то получить приятное без испытаний.

Как Васька ни старался, но Женьку не освободили. Никто не хотел спорить с приказом директрисы.

- Татьяна Андреевна, я буду танцевать вальс только с Женькой! – заявил Васька.

- Кувшинов, я тебя понимаю, но и ты пойми, что не все от нас часто зависит. Я дважды была у Ангелины Анатольевны. И что слышала? «Натанцуется ваша Романова еще. Пусть с тряпкой пока потанцует, полезно…» А Женька умеет вальс танцевать?

- Да. И лучше, чем Наташка, - врал Васька. Он просто надеялся ее быстро научить.

- Ой ля-ля. Твоя Женька только цыганочку и умеет, - обиделась Наташа.

- Но ты видишь, что у нас с тобой ни черта не выходит. Ты медленно двигаешься. Наш танец будет выглядеть, как таскание куклы по сцене.

- Конечно! У тебя все идеально выходит только с Женькой. Хотела бы я посмотреть на ваш с нею танец, - не успокаивалась Наташка. Она так мечтала станцевать с Кувшиновым, а тут тебе на, планы рушились. Самое обидное было то, что все понимали, и Наташка тоже, что Женька сможет станцевать, и это будет красиво.

Было шесть часов вечера. Почти весь интернат пребывал в кинотеатре. Только Женька сидела в комнате и дочитывала Грина «Бегущую по волнам».

Свет лился от широкого экрана в кинотеатре. Показывали «Снежную королеву». Васька сидел с мальчишками на последнем ряду. Это были козырные места, где не столько смотрели фильм, сколько грызли семечки и отвешивали комментарии по ходу сюжета фильма.

Оксана Лятошинская сидела в правом боковом ряду с девочками по комнате. Она тоже не особенно- то и смотрела на экран. Время от времени ее взгляд падал в темноту среднего ряда. Еще когда она входила в кинотеатр, заприметила, куда усядется Васька. И теперь, пользуясь тем, что ее взгляды никто не видит, иногда посматривала в сторону Кувшинова, надеясь, что и он бросит взгляд в ее сторону. Вот поэтому Оксана и увидела, как Васька, не посмотрев и пяти минут фильм, вышел из кинотеатра.

- Ты куда? – услышала Оксана уже мужской басок Воцы. Реплика адресовалась Ваське.

- Сиди, смотри. Я скоро вернусь, - и он тихонько покинул кинотеатр.  Прошло полчаса, но Васька так и не вернулся. Оксана под предлогом, что идет в туалет, тоже ушла, оставив подруг досматривать фильм. Она надеялась увидеть Ваську с сигаретой в зубах на улице, где он непременно заметил бы ее и возможно окликнул бы, пошутил, может даже поговорили бы. Оксана все чаще чувствовала свою шальную влюбленность в этого мальчика, но до сих пор Васька не воспринимал ее серьезно, только шутил, говорил, как со всеми. Для него она была просто «новенькая».

 Оксана прошла дорожкой к столовой – никого не было. Тогда она решила пойти к интернату, поскольку желания возвращаться в кинотеатр не было.  В дверях, ведущих в коридор первого этажа, она остановилась.

- Поставь ногу вот так. Не двигайся, пока я не скажу. Раз… Два… Три… Пошли, - Васька учил Женьку танцевать вальс. Женька достигла значительных успехов, поскольку послушно кружилась в небольшом коридорном пространстве так красиво, что у Оксаны дух перехватило. А ведь это было пока без костюмов. Но вот красотка наступила партнеру-танцору на ногу, то ли случайно, то ли решила подурачиться, и вместо танцев начались детские догонялки.

- А может, станцуешь с Наткой? – смеялась Женька, прячась от Васьки за столом.

- Не серьезная ты, Жень, - упрекал Васька и смотрел в ее синие глаза, в которых отплясывали чертики, пытаясь запомнить этот дьявольский блеск. Сколько раз он пытался нарисовать ее глаза вот такими, но не получалось.

О, как он смотрел на Женьку! Оксана очарованно наблюдала эту их идиллию до тех пор, пока ее не заметили.

- Оксана? – удивленно выкрикнула Женька. – А что, кино уже кончилось?

- Нет, у меня голова разболелась, я и ушла. Я видела этот фильм.

- И я говорю: старый этот фильм, как мир, - согласился Васька.

- А вы танцуете? – спросила Оксана.

- Только ты никому ни гу-гу, а то меня прибьют, - по-шпионски попросила Женька.

- Я – могила. Хорошо, я пойду в комнату, - и Оксана прошла в пятнадцатую комнату. Она специально неплотно прикрыла двери, чтобы слышать все, что происходило в коридоре. Поэтому услышала, как Женька и Васька обменялись впечатлениями о ней.

- Хорошая девчонка, - сказала Женька, возвращаясь в исходную позицию для начала танца.

- Ничего так… Добрая и наивная до чертиков… - ответил парень, наслаждаясь такой волнующей близостью Женькиного тела.

- И ты знаешь, что ей очень нравишься? – шепотом шутя на ухо спросила Женька.

- Неужели? А я думаю, чего это она мне на глаза так часто попадается?  Я так понимаю, скоро ждать признания в любви? - полушепотом продолжил Васька, пытаясь вызвать у Женьки хоть малейшую ревность.

- Не-а, - разочаровала Женька. – Не признается. Во-первых, скромная, во-вторых, гордая. А еще это… она думает, что ты меня любишь, прикинь. Кстати, не исключено, что сейчас все подслушивает, - очень тихо прошептала Женька. - Моя школа...

- Тогда давай не разочаровывать девочку, - таким же шепотом ответил Васька и привлек Женьку к себе. Он нежно обнял ее лицо своими большими ладонями и поцеловал. Когда Васька наконец-то оторвался от сладких и желанных губ девочки, он виновато глянул на раскрасневшуюся от впечатлений Женьку. Он только собирался признаться, что Оксане не кажется, что он действительно влюблен в нее, в Женьку, до безумия влюблен, но Женька убежала.


Продолжение следует...


Рецензии
И противно Женьке не стало, как от поцелуя Воцы...
Но у Женьки больше дружеская симпатия, пусть и с проблесками ревности, но пока не любовь. А вот у Васьки, похоже, одна-единственная будет любовь на всю жизнь...
Побежала я дальше читать)))

Марина Белухина   11.07.2019 22:34     Заявить о нарушении
Да, Вы правы, для Женьки сейчас переход от дружбы непонятно куда. Потом будет осознание, понимание. Сейчас просто симпатия.
У Васьки - патология)))

Ксения Демиденко   12.07.2019 19:15   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.