Посторонний

Пронзительно щелкнул затвор зажигалки и, темноту озарила алая искорка. Дэн спешно, по привычке, затянулся, поглядывая по сторонам, выдохнул дым через ноздри. Предки учуют запах. Дэн фыркнул.  Не хотелось, чтобы  вновь выносили ему мозг. Что они понимают? Пряча за пазухой пару бутылок с теплым дешевым пивом, —  заспанная продавщица в ларьке даже не стала ухмыляться, когда он брякнул мелочью,  — он вглядывался в затянутое  сероватыми, вылинявшими облаками небо, борясь с непроницаемой темнотой, что окружала его со всех сторон.   Как бы не упасть. Дэн пролез там, где лазейку увидеть дано лишь человеку знающему: обломанные прутья ограды, скрытые пыльными деревьями вводили в потусторонний кладбищенский мир. Если не тревожить тишину, сторож и не заметит, что кто-то пробрался.  Леха бросил ему вызов, чтобы  остальные перестали считать его замороченным ботаном. Прийти сюда ночью.  Дэн  усмехнулся:  Леха такой и есть —  фанат всякого популярного дерьма. Гик, вроде так их называют.  Полный неудачник в том, что касается остального. Кладбище дышит прохладой, возможно Дэну казалось, но стоит вернуться в мир живых,  как осязаемая   летняя ночь вторгнется  в тело горячим смогом и едва ощутимым запахом остывающего асфальта. В ночи мешались фонарные столбы, голоса бессонных горожан, мяуканье бездомных кошек у мусорных контейнеров. Крошечная капля пота скатилась по спине, заставляя ежиться.
« Вот и пойми, что у него в голове, может, испугался и прячется где-то? —  оперившись спиной об оградку одной из могил и старался не слишком всматриваться в черноту. Не думать, что скрывается в ней, —  жду еще пять минут».
«Когда же он уже появиться,  кидала, блин. Ну, все я сваливаю, —  подумал Дэн, поспешно затоптал брошенный окурок,  —  Если кому-то захочется тишины, здесь ему самое место».
Собираясь  уйти тем же путем,  Дэн расслышал невнятный шорох. Сердце его стремительно забилось. Замирая на месте, он хрюкнул, чуть не выронив пиво. Так скрипят металлические когти Фредди Крюгера  в старом ужастике. Дэн сглотнул и нервно рассмеялся, но рот ладонью прикрыл. Звук  исторгала аллея, ведущая к самым старым захоронениям  —  дореволюционным.
«Вот же, мудак! —  выдохнул Дэн,  —  намеренно меня пугает». Представляя, как он даст ботану в рыло, Дэн не сразу заметил, как  вертикальный столб света разбил темноту и выхватил провал пустыря, в который вдавалось кладбище, разбухая могилами. Словно ниоткуда на дорожке появился человек. Не Леха.
—  А ну стой! —  кричал он свирепо, пока Дэн улепетывал, перепрыгивая оградки и топча цветы на могилках.
Маленький плюгавый  сторож, сжимающий в руках фонарик, погнался за беглецом.  Спустя пару минут тот перестал кричать, заметно приотстал, и Дэн смог вырваться и бежал изо всех сил пару кварталов, не останавливаясь. В крови бурлил адреналин, сердце колотилось, в ушах шумело.
В каком-то дворике присел на лавку и, воспользовавшись  ей как открывалкой,  в несколько глотков выпил первую бутылку, утоляя жажду.  То еще удовольствие. Будто теплая моча: запах один в один. Но не пропадать же добру. Думал о том, что этому недоделанному герою ужастиков  станется завершить свой розыгрыш. С одной стороны, Дэну хотелось разыскать приколиста и ответить той же монетой, но с другой  —  не давало покоя странное чувство, будто Лехи там не было. По коже побежали мурашки.
« Кто-то шел за мной? Нет, —   поспешно приложился к горлышку второй бутылки, пообещав себе пить медленно, игнорируя  чувство постороннего присутствия. —  Эхо. Просто эхо».
Успокоившись и расслабленно вытянув ноги, Дэн осознал всю глупость произошедшего.  И ведь они с Лехой  не друзья. Одноклассники.  Совсем разные люди.  Леха — мелкий, с неразвитым подбородком, кажется, что от нижней губы  его лицо плавно переходит сразу в шею. Длинноногий, как кузнечик с темными кругами под глазами от недосыпа. И зимой от него вечно пахнет чесноком, то ли он так с насморком борется, то ли Дракулу отпугивает. В младшей школе его кто-то Чиполино назвал.
« Я, конечно, не красавчик с плакатов, но лучше выгляжу, —   сделал вывод из своих размышлений, —   и в футбол играю».
Дэн порадовался излечению от подростковых угрей,  причисляя это событие к подвигам. Кто бы знал как он  боится  уколов. Обладая спортивным сложением, здоровой кожей и блестящими волосами он хотя бы знал, что девчонки обращают на него внимание. Доморощенному  пока светит лишь внимание соседских бабушек.
«Идиотский спор, —  Дэну вспомнилось прошлое, —  и я кретин».
Он снова тот двенадцатилетний мальчишка смотрящий, как лучший друг гибнет под колесами автомобиля и полностью осознающий свою вину. Решили на спор переехать на великах через оживленное шоссе. Дэн сам  предложил.
До сих пор, при одной лишь мысли колотит от ярости и вины.
«Дерьмо, зачем вспомнил!» —  рванул волосы на голове и  злобно бросил бутылкой в урну: та разбилась и этикетка повисла на краю. Где-то в переулке взвыла собака.
Не оглядываясь, пошел в сторону дома, стараясь идти медленнее, но незаметно ускорял шаг.
Квартира на первом этаже: окна  комнаты Дэна выходили во двор. Установив новые стеклопакеты, родители  не торопились с установкой ставен. Не было средств. Вроде как специалисты говорят, что вскрыть их снаружи затруднительно, но  засыпать страшно. Дэн ни за что не признается в этом. Не маленький. Ему уже шестнадцать. Не разуваясь, чтобы не разбудить родителей шумом в прихожей, прошел в комнату, включил настольную лампу, расшнуровал кроссовки и завалился одетым в кровать. Мысли о Лехе не оставляли. Чиполино жил с матерью, которая работала медсестрой и частенько не ночевала дома, поэтому она думает, что сын сегодня у школьного товарища. После одиннадцати несовершеннолетним нельзя появляться на улице.
«Где же шляется Леха?  Черт, Черт, не хватало себя считать виноватым».
Живот внезапно свело от резкой боли,  и Дэн предавался унынию недолго.
Паленое пиво стремилось выбраться обратно.  Успел подумать, метнувшись к заветной двери в санузел.
Сидя на унитазе, просматривал идиотские ролики в интернете. Кто бы мог подумать, что котики такие  завлекательные. Раздался треск и свет погас. За дверью кто-то есть. Дэн замер, и к горлу подкатила тошнота, живот от страха скрутило новым болезненным спазмом.
« Мама, наверное, — дрожащими руками Дэн  включил фонарик в телефоне и попытался расслабиться, — ничего, ничего, но заменить лампочку можно только завтра, раскрутить плафон, и лучше найти энергосберегающую».
Представил последовательность действий и отпустило.
Спуская воду, Дэн то и дело поглядывал на дверь, машинально, почти не осознавая. Резко открыл и... Никого нет.  Рванул в ванную, свет вспыхнул,  и он облегченно рассмотрел свою бледное с желтизной лицо. Долго намыливал руки, умывался и почистил зубы, ловя себя на том, что выходить в темный коридор не очень хочется.
« Мать, ну я и храбрец», —  высмеяв себя, он приободрился, и  уже спокойно, даже бравируя, пошел обратно.
Ходят. Шумят. Скрипели стулья, сдвигаемые кем-то. На кухне. Предки?  Или нет.
«Если кто- то подходит к холодильнику, он его, как правило, открывает, —   логично заметил Дэн, —   нужно быть лунатиком, чтобы искать что-то в темноте».
—   Хватит трястись!  Ты у себя дома! —  с этими словами он ворвался на кухню. Что-то  темное двинулось ему на встречу.
Дэн стремительно попятился и больно врезался в стену, нашаривая руками выключатели, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу.
Когда свет озарил небольшую кухню, Дэн увидел  Леху.
—  Тебя не учили спрашивать, прежде чем входить в чужой дом?! — задыхаясь, скороговоркой проговорил Дэн, заглушив испуганный вопль. Прошептал цветастое ругательство,  поборол  желание размазать мозг придурка по стене. Леха стоял, опустив руки вдоль тела,  и  пожимая плечами сказал:
— Мне надо было к тебе в туалет заглянуть?
—  Как ты тут оказался. Тебя кто-то впустил? Знаешь, нормальные люди звонят, — игнорируя реплику гостя, Дэн не спешил отходить от стены.
Леха выглядел так, будто проходил сквозь стены. Лицо белое, руки грязные, светлые волосы встрепаны, и сам он напоминал наполовину сдувшуюся резиновую куклу.
«Все дело в освещение, — решил для себя Дэн, — мама всегда считала, что желтоватый  кухонный свет придает уют всему помещению».
—  Я звонил, но ты был вне зоны! —  спокойно так развел руками одноклассник, словно находился у себя дома.
—  Кто тебя впустил?  —  Дэн сам того не замечая побоялся подойти к однокласснику ближе.
—  Ты. Вот, —  он положил на стол ключи, —  нашел на коврике у входа.
« Я вот и нет! Я же помню,  что вешал их на гвоздик» —  Дэн схватил ключи и сжал их в кулаке.
—  Проваливай! —  сказал Дэн, —  Вали к себе домой! Ты долбаный кидало. Сыкун.
—  Я- то пришел на кладбище, а тебя там не было! —  миролюбиво ответил Леха, будто у него в мозгу стоит барьер, который фильтрует слова и смысл  оскорблений не добирается до  хозяина, —  ты не возражаешь, я руки помою, упал. Кажется, в чьи-то фекалии.
Тут Леха сделал нечто неожиданное: понюхал свою ладонь. Совершенно бесстрастно.
—  Ну, да. —  Одноклассник качнулся и  бесшумно прошел к раковине. Вода оглушающе полилась в раковину. Леха погрузил ладони в воду, с интересом наблюдая как грязь, и чей-то кал исчезают в сливе.
Дэн похолодел.
« Да брось! Ты его толком и не знаешь, если  нюхать дерьмо, для него в порядке вещей, то остальное».
Леха плюхнулся на стул, и резко выпрямился, словно вернул себе изначальную форму.  Дэн смог рассмотреть его лучше.  Джинсы,  куртка на локтях грязные. Грязь под ногтями, в волосах и в ушах.
—   Жрать охота, давай поедим, —  продолжил настаивать на гостеприимстве нежданный гость, а Дэн меж тем думал, как бы его спровадить. Осторожно под столом потер озябшие руки и ловил себя на мысли, что машинально отводит взгляд. Ни разу не посмотрел Лехе прямо в глаза, страшась неизвестно чего.
—  Надо греть... лень, —  неохотно произнес Дэн, —  возникнут лишние вопросы: почему это я за полночь кормлю всяких придурков...
—  Да ладно тебе, —   неестественно усмехнулся Леха, —  что ты такой тухлый? Между прочим, ты зассал, не придя туда, а не я.
—  Иди ты в... —  огрызнулся Дэн, —  я там был, пойди —  удостоверься: сторож меня видел.
—  Меня тоже, ничего не доказывает, —  возразил Леха, и поскреб в левом ухе, выуживая коричневатую грязь.
Дэн быстро встал, стремясь заполнить действием тишину и согреться. Подойдя к холодильнику, открыл дверцу. Лампочка мигнула, и он испуганно замер.
«Это ничего, так бывает, это  ж седая древность» —  достал кастрюлю с картофельным пюре и котлеты в пищевом контейнере. Пока он наваливал холодные комья в тарелку, Леха не шевелился и будто не дышал, но его пальцы  выстукивали рваный ритм.
—  На, жри холодное, —  стукнул тарелкой  по столу и воткнул вилку в пюре, —  скажи спасибо.
—  Спасибо, —  радостно произнес Леха и накинулся на еду так, будто не ел несколько дней, почти не жуя.
Дэн какое-то время стоял за его спиной и с отвращением наблюдал, как исчезает с тарелки холодное, склизкое на вид беловатое пюре.
«Может у него дома есть нечего, —  решил Дэн, садясь напротив, —  блин, только не надо его жалеть».
Леха раззявил рот, облизывая вилку и Дэну показалось, что во рту оголодавшего торчит что- то темное: кусок тряпки или клочок пожеванной бумаги.
Дэн резко отпрянул, чуть не упав с табурета.
—  Ты чего? —  лукаво улыбнулся Леха, словно поняв, что тот увидел.
Дэн выдохнул, усмиряя сердцебиение, чувствуя тошноту и мерзкий, удушливый запах. Что-то сладкое. Комната стала давить на него, расплываться. 
— Я быстро, — Дэн встал и побежал в коридор, —   сейчас вернусь.
—  Просто признай, что струсил, —  вдогонку ему проговорил Леха.
В голове Дэна шумело. Сердце билось как-то неровно. Он оказался перед дверью в родительскую спальню, убеждая себя, что хочет постучать только затем, чтобы  удостовериться: у них все в порядке. Сладковатый запах усилился. Дело не в Лехе. Они спят, сейчас уже за полночь. Зеленоватый свет сочился сквозь  дверную щель, точно от зарядного устройства.
«Мне все кажется, — Дэн тряхнул головой, — ничего у него во рту не было».
« Отравился, —  подумал, прикрывая глаза, дрожь не унималась,—  вполне вероятно, что я сплю, проснусь,  проблююсь и все будет нормально. Как жарко».
Вернувшись на кухню  и еще раз, рассмотрев незваного гостя, он удостоверился, что тот сидит себе спокойно и решил действовать.   
—  Вали, не стану я ничего тебе доказывать, —  выплюнул Дэн.
—  И не надо, я всем расскажу, что ты сыкун. Хорошая кличка, —  Леха торжествовал, глумился в открытую.
Дэн сжал кулак и хотел, взяв Леху за грудки сначала приложить довольную рожу об стол и разбить  его грязный рот  в кровь.
—  Что не хочешь? Тогда давай пойдем туда вместе прямо сейчас, спорим, ты побежишь домой! Обратно к мамочке, где твоя соска?
—  Закрой пасть. —  Дэна бросило в жар, и он онемевшими губами произнес, — Спорим. На что?
—  Если ты встретишь на кладбище утро, то можешь называть меня при всех как твоей душе угодно, если же нет —  я буду до конца дней звать тебя «сосунком».
—  Идет, —  Дэн поморщился, когда его ладони коснулась потная и холодная ладонь Лехи.
Дэн обулся, подметив, что носки местами мокрые, будто он умудрился во что-то наступить, но времени разглядывать пол у него не было.
Город опустел, погас, затих. Дэн,  оказавшись на улице,  испытал безотчетный страх. В его представление город должен быть шумным, вонючим, неоново-ярким, но вовсе не таким: тусклым и будто заброшенным.
« Спокойно, скоро утро, — следуя  за одноклассником, Дэн с каждой минутой все больше хотел бежать обратно и внутренне готовился к побегу, — больше не буду покупать всякое дешевое пойло».
Патрульная машина еще рыскала где-то  по улицам и им пришлось пробираться  к месту темными дворами.  Леха молчал, может, боялся, но Дэну казалось, что он добился всего, чего хотел.
« Странно хотеть встретить рассвет на кладбище...»
—  Что в рот воды набрал, —  осмелился начать разговор Дэн, —  боишься?
—  Да, нет, —  улыбнулся Леха и легко обошел выбоину на дороге,  —  даю тебе время набраться храбрости.
«Раньше он таким не был, ходил так, будто ноги ему не подчинялись, обнимет канат и вверх ни в какую не поднимется», —  Дэн уже несколько минут уговаривал себя не надумывать и не глазеть на одноклассника, но невольно смотрел на его странные плавные движения. И как Леха по-змеиному наклонил голову к плечу.
—  Хочешь анекдот... —  Леха выдержал паузу, и шутливо начал, —  Стоят два зомби, ловят попутку ночью до кладбища, все мимо проносятся. Один другому: — Не, Вася, так нам точно никто не остановит. — Почему? — У тебя голова должна быть на плечах, а ты ее под мышкой держишь.
В темноте было заметно, как Леха расхохотался и отсмеявшись внезапно замер, словно его тело  потеряло всякую подвижность и будто вот-вот ослабнув, упадет:  куча тряпья и непослушного мяса. 
—  Ты псих, и шутки у тебя не смешные... —   голос Дэна дрогнул.
—  А какие смешные? Или тебе не до смеха, —  Леха просипел и обернулся.
«Все хорошо, я глюк словил», —  Дэн пихнул Леху в плечо и пошел вперед, тот не ответил.
«Не смотри на него, тебе просто померещилось» —  Представилось, будто Леха смотрит на него блестящими глазами, в которых остались одни бездонные зрачки.
—  Давай быстрее, шевели батонами, —  поторопил Дэн, желая поскорее разделаться со всем этим.
Вот и кладбище. Нисколько не изменилось, но казалось более ярким: черным силуэтом декораций на дымном полотне неба.   Дэн повернул к сломанной ограде, а Леха шествовал с довольным видом к главному входу, где в будке заседал сторож.
—  Ты сбрендил, —  Дэн потянул Леху за рукав и осекся: рукав мокрый. Хотя на улице было прохладнее, город скинул с себя дневную жару.
« Может он и был мокрым, почем знать, я ж с ним не обжимался».
 —  Да нет там никого. Встретимся на прежнем месте.
«Остынь. Это шанс,  лох попадет в историю, а тебе не нужно, таких проблем перед поступлением, —  Дэн махнул рукой, говоря:
—  Как знаешь, —  и когда одноклассник скрылся из виду, решил вернуться домой.
—  Помоги! Помогите! —  истошно заорал Леха.
Дэн колебался.
« Чертов спор, —  вспоминая прошлое, Дэн побежал к главному входу, —  здесь и правда что ли никого...»
Мужик сидел на стуле в будке, смотря пустым взглядом,  обмякнув телом, из открытого рта что-то вытекало. Дэн заметил, лишь наступив, что  под сторожем натекла лужа, судя по запаху —  моча. 
« Он мертвый?» —  удивился Дэн, а вслух разразился цветастой  нецензурной бранью.
Леха до сих пор звал на помощь. Дэн лихорадочно думал.
« Я возьму ружье и припугну вполне живых бандитов, хватаю Леху, и мы драпаем знакомым путем»
Дрожащими руками  схватил ружья, надеясь, что те поверят, что он умеет с ним обращаться.
Вопли затихли и возобновились, словно удалившись вглубь. Дэн побежал, уже понимая, откуда именно исходит зов. Старые захоронения. Остановился. Опять.
—  Леха, ты где? — злясь,  громко позвал Дэн. Не отозвался.
Услышав невнятное бормотание,  обернулся.  Что-то бесформенное копошилось прямо на одной из могил, и, раскачиваясь,  человеческим голосом быстро произносило неразборчивые слова, будто зазывая кого-то. Дэн оцепенел, парализованный страхом.
Телефон сел, нашарив в кармане зажигалку, Дэн несколько раз чикнул по колесику,  но огня не было. Наконец, пламя разгорелось, и Дэн дрожащей рукой направил огонек в сторону говорящего, стремясь хоть что-то рассмотреть.
— Эй, это ты? — Дэн не узнал свой голос.
—  Я здесь, —  ответил Леха и обвил его шею руками сзади, впился, не дав двигаться. Зажигалка полетела на землю и свет исчез.
Они куда-то упали. От удара в груди у Дэна разрослась боль, и вышел весь воздух. Он потерял сознание.
Когда очнулся, почувствовал, что по ноге что-то ползет. Пошевелил ногой.  Ползать перестали. Сверху темнел черный прямоугольник неба. Могила.
—  Нет, нет! —  Завопил он, и тут Леха все еще лежащий под ним, вновь стиснул его в объятьях, обхватывая шею своей жертвы бетонными руками, сжал своими тощими ногами  бедра и ноги Дэна, точно веревками.
—  Нет, нет, Отпусти. ЛЕХА! —  спустя мгновение убивающие объятья вдруг ослабли,  Дэн смог отцепить чужие руки.
—  Беги, —  шепнул ему знакомый голос,  и Дэн вырвался, откатился в сторону и перевел взгляд.  Леха больше не шевелился, лежал неподвижно. Мышцы его лица затвердели и усохли прямо на глазах. Руки и ноги застыли в нелепой полусогнутой позе.
Дэн вскочил и хватал ртом воздух,  заплакал, порываясь снять одежду, расстегнул молнию на куртке. Лихорадочно потянул за язычок замка, изо рта вылетали лишь нечленораздельные звуки.
 « Надо выбираться, позвать на помощь. Спокойно».
Могилу вырыли на совесть. Как положено, по бокам темнели кучи земли. Он оперся ногами по углам и забросил одну руку на поверхность, подтянулся.
—  Помогите, —  хрипло произнес он, надеясь обрести силы. Услышав собственный голос.
«Я  могу говорить, я — живой»
—  Хватай руку, —  ответили ему сверху бодро, и он увидел крупную руку с ухоженными ногтями. Ухватился за нее и незнакомец вытянул его наверх.
Спаситель сидел у края  могилы на корточках.
—  Отчего не помочь! —  обыденно произнес мужчина и хищно улыбнулся, обнажая зубы,  и прямо посмотрел на  испуганного Дэна.  Из глаз спасателя будто смотрело другое существо. По левой его щеке прошла судорога, и кожа на ней вздулась так, будто через нее некто просунул палец наружу.  Дэн ужаснулся и, закричав, вырвался и упал обратно. 
Слышно как по шоссе едут машины.  Спешно поднялся, отодвинул в сторону труп, глотая слезы.
 «У меня есть время, я смогу убежать, выбраться с другой стороны».
Шли секунды и он, заходясь внутренним криком, почти не дыша от ужаса полез вверх, когда  с боку в голову ударилась  лопата.
Дэн лежал, чувствуя лишь боль, кровь заливала глаз и липкой струйкой шевелилась за воротом. Перед глазами все еще стояло обычное лицо: не старый, но с высокими залысинами на лбу, в опрятной одежде, из кармана темной рубашке торчат  дужки очков.
На ноги глухо падали сырые комья.
Человек забрасывая землю, сказал, будто обращаясь к кому-то:
— Надежда начать с завтрашнего дня новую жизнь живет в человеке до самой его смерти...
Утром, очнувшийся сторож Клавдиев спешно, сгорая от стыда, вытирал лужу, которую успел напрудить.  Он никогда не расскажет, что  увидел краем глаза. Ему показалось, что на месте старой могилы вырос свежий холмик. Уходя, зябко поежился и перекрестился.
Отрывок из газеты: «безутешная мать, разыскивая сына, обнаружила изуродованные останки супругов М.,  в убийстве которых подозревают их сына Даниила.  Алексей В. считается пропавшим без вести.»
 Клавдиев поседел в одну ночь,   услышав  стон, словно, шедший из-под земли. Уйдя с работы, каждую ночь  видит кошмары, в которых копают землю и пытаются пробраться в мир, шептуны, говорящие имена. Проснувшись, забывает. Он верит, что в городе есть кто-то посторонний.   Нечто постороннее.


Рецензии