Параллельные миры 1

Лида шла по дороге, ведущей в Полтаву. На голове был повязан клетчатый платок, закрывающий пол-лица. Видны были только глаза, на носу косо сидели очки со сломанной дужкой, неумело скрепленной проволокой. За спиной вещевой мешок с тесемками крест-накрест на груди.  Мальчуковые ботинки с подвязанными галошами. Под ногами хлюпало и чавкала черная разъезжающаяся жижа. Позади осталось почти полтораста километров пути.

В руке у Лиды была удобная палка,  выстроганная стариком, хозяином хаты на последней ночевке. Это он ей посоветовал идти этой дорогой, уверяя, что дорога старая и знают ее только местные. 

- Іди з іншими жінками. Так безпечніше ( может и подвезут, кто ж его знает), - сказал он напоследок и перекрестил Лиду.   

Снег еще не сошел, но солнце уже начинало припекать. Черные вороны, неожиданно и шумно взметались с придорожных кустов и так же неожиданно облепляли соседние. На обочине, раздетые до пояса немцы давили вшей. Стоял март 1942 года.

Лида - студентка второго курса Политехнического института шла из Харькова в Полтаву к своей тетке. Отличница, артистка самодеятельного театра, комсомолка, хохотушка и неисправимая оптимистка. Дочь врача педиатра и инженера строителя, будущий металловед. Согнувшись вперед  и опустив голову она изображала старуху, боясь, что веселые и полные жизни немецкие солдаты распознают в ней молоденькую девчонку и изнасилуют. До города оставалось всего несколько километров. Привычное чувство голода притуплялось страхом. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. 

Впереди в десятке метров шли такие же как и она путники - жители сел, стараясь до темноты добраться до места ночлега или дома. Лида с трудом сдерживала себя, чтобы не пуститься бегом догонять впереди идущих женщин: боясь выйти из роли старухи. 

В кармане пальто лежал небольшой кусочек немецкого солдатского хлеба. Сегодня утром она нашла этот нетронутый кусок хлеба в посадке. Хлеб лежал прямо на пеньке. Лида стояла и как завороженная смотрела на хлеб. Очень хотелось есть.  Вспомнились разговоры об отравленном немецком хлебе, который немцы специально подкидывали жителям в голодном городе. Легкая синичка уселась на краешке пенька и нерешительно клюнула. Голод пересилил страх и девушка сразу начала есть, оставив маленький кусочек на потом. Этот кусочек придавал ей уверенности и она время от времени нащупывала его в кармане. 

В это самое время, далеко от Лиды, почти три тысячи километров на запад, еще один человек ел хлеб, старой трясущейся рукой отщипывая маленькие кусочки. Это был русский старик. Эмигрант первой волны. Он сидел в промозглом холодном номере гостиницы в маленьком городке Нерак на юге Франции.  Париж, откуда он бежал, к тому времени уже был оккупирован немцами. Это была вторая катастрофа, которую он вынужден был пережить в своей жизни и его сознание не выдержало и сломалось. За окном шел нудный весенний дождь: стены было пропитаны сыростью, в комнате  стоял запах плесени. В голове путалось и ему чудилось, что он всё ещё в Константинополе, куда он попал после бега из Новороссийска в далеком двадцатом году. Он думал о том, что Мустафа Кемаль наконец разрешил женщинам открывать лица - и это правильно. На лица молоденьких женщин ведь так приятно смотреть... Время от времени он начинал бормотать на псевдо греческом : “Вот вам и извольте, кали мера, кали стера, кали перголя”, и заливался рассыпчатым смехом. Приступы кашля иногда душили его и тогда он просил принести ему горячего чая. 

Он умрет здесь, на юге Франции в этом же 1942 году и будет похоронен на местном кладбище. Ну что же здесь особенного - еще одна жизнь канет в черную бездну и уйдет бесследно, как и многие другие. Он так и не узнает, где похоронен его первый сын - Георгиевский кавалер, расстрелянный большевиками летом 1918 года и то, что его второй сын сейчас находится в далеком Пермском крае в лагере, как враг народа и который переживет его, своего отца, всего на три года. Он не знает также и о том, что в далекой Москве, в их доме на Арбате родились и уже выросли два его внука. Ничего он не знает и не может знать о Лиде, которая сейчас идет в Полтаву к своей тетке. Идет не поднимая головы, моля бога, в которого она не верит, о том, чтобы дойти живой. И Лида ничего не может знать, ни о старике, ни о том, что пройдет еще какое то время и она встретит свою первую и единственную любовь - внука того самого старика и сына врага народа. 

Солнце, отражаясь в жирных лужах слепит глаза, с обочины доносится немецкая речь и звук губной гармошки. 

--------------------------------------

продолжение http://www.proza.ru/2018/02/25/1511


Рецензии
Собралась почитать, а всего три главы.
Жаль. Интересно.

Кимма   26.02.2018 00:30     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Кимма! Спасибо за отзыв!

Галина Быковская   04.03.2018 20:20   Заявить о нарушении