Призвание варяга гл 78 Козни

- Беда, может, великая стряслась!..- Рада влетела в избу, впустив в дом шум улицы. Где-то в отдалении постукивал топор, разносясь эхом по округе. Слышался чей-то грубый басистый глас, что-то с жаром доказывающий собеседнику. Двери захлопнулись, и в избе Вольны снова стало тихо и сумеречно.

- Что? Какая?! Где дети?! - Вольна вскочила с лавки, задев локтем миску со льдом, которым протирала лицо. Зимой она проделывала этот ритуал каждое утро и каждый вечер, тщательно храня о нем тайну. Плошка слетела на пол, прозрачные кусочки разлетелись в стороны. - Ну?! Говори, меня ж сейчас обездвижит!

- Дети с горки катят. С ними все ладно. Другое тут…Шепчут, ночью князя убили! – шепотом сообщила Рада.

- Как…- Вольна хотела сказать что-то еще, но слова застыли на ее устах.

В этот момент послышались шаги в сенях, кто-то отряхивал веничком снег. Вольна бросилась к выходу с неожиданной надеждой. В спешке наступила в лужицу, которая образовалась на месте подтаявших льдинок. Несмотря на полученную новость, Вольна отчего-то решила, что человек в сенях – именно Рёрик.

Утяжеленная мехом дверь лениво отползла в сторону. Порог переступила румяная Васса. Каждое утро она приходила в этот дом, дабы разделить с подругой утреннюю трапезу.

- Вот и я…Без молока, зато с вестями, - в руках Вассы была глубокая крытая корзинка, чуть припорошенная снегом. Приносить из стряпной завтрак – считалось обязанностью подруги Вольны. А белое кружево на крышке плетенки говорило о том, что доставщица яств уже успела поболтать с кем-то под открытым небом.

- Вестями?..- Вольна смотрела на Вассу и не понимала, почему та улыбается. Как она может скалиться в это страшное утро?! Или, может, у нее какое-то другое сообщение…

- Говорят, ночью Бивоя поймали…- Васса скинула с головы намокший платок, сдула со лба каштановую челку и пошла к столу. - Того самого, который княгиню похитил тогда…

- А Нег? - Вольна приложила руку к сердцу, которое будто укололо иглой. - Его Бивой убил?

- Убил? - Васса даже выпустила из рук корзину. Та удачно приземлилась сразу на стол.

- Так шепчут, - повторила Рада, будто оправдываясь.

- Так вот оно что…- Васса дрогнула темной дугой бровей. – То-то я гляжу, все вокруг всполошились…Суетятся, носятся, чуть с ног не сбивают…

Вольна не дослушала рассуждений подруги. Голыми ногами прыгнув в низенькие зимние чеботы, вылетела на крыльцо, надевая на ходу шубу.

На улице было тепло и красиво. В небе кружились редкие снежинки. Ночная метель отступила, оставив после себя ровное лилейное покрывало, укутавшее двор. Крыши домов венчали высокие белые шапки. Ветки деревьев гнулись к земле.

- Где Нег?! – Вольна схватила за рукав проходившего мимо ее дома дружинника. Тот ничего не ответил, только пожал плечами и пошел дальше. - Где Нег?! - в смятении Вольна бросилась даже к какому-то пробегающему мальчишке, от расстройства перепутав его с писарем из гридницы. Мальчишка даже не заметил Вольны и продолжил мчать куда-то. - Арви! Арви! – закричала Вольна, завидев вдали тиуна. Он только вышел из гридницы и теперь стоял на крыльце, разговаривая с двумя какими-то людьми. – Арви…- придерживая воротник на шее, Вольна побежала к тиуну. Она так спешила, что даже не смотрела под ноги. Два раза она оступилась и угодила в сугроб. Обувь тут же наполнилась снегом, леденящим кожу. А однажды она поскользнулась на льду, коварно прятавшемся под белыми хлопьями. Подвернув ногу, Вольна почувствовала сильную боль в лодыжке, но даже не обратила на это внимание. – Арви!

- Доброго утра желаю, - поздоровался тиун с запыхавшейся Вольной, которая успела достигнуть гридницы как раз в тот момент, когда он уже сошел с крыльца и был готов следовать домой, чего очень желал. Сегодняшний день для него начался очень рано, столь рано, что было бы точнее сказать, еще ночью.

- Что с Негом?! Где он?! – Вольна потянула Арви за воротник, предвкушая пугающий ответ.

- Как бы это ни было удивительно, князь уехал на прогулку…- Арви не смог дать ответ без подковырки.

- Так он жив…– Вольна прислонила ладонь ко лбу и выдохнула, почувствовав облегчение.

- Ну разумеется, - подтвердил Арви, натягивая на руки меховые рукавицы, хотя на улице было сравнительно тепло. – Как же иначе…

- Но мне сказали…Что там произошло? Ночью? Отвечай быстро! – нетерпеливо приказала Вольна. Узнав, что ее покровитель вне опасности, она вновь ощутила твердь под ногами и вмиг обрела былую уверенность.

- Рассказывать пока нечего. Известно только то, что Бивой с помощью княгини проник на княжеский двор с коварной целью. Она впустила его в свой терем, где как раз был князь, на которого состоялось покушение…

- Меня забыл, к ней пошел, и вот, что содеялось! Так и надобно им обоим! А ей особливо. Выдра! – выругалась Вольна, перебив тиуна. - Ну теперь-то ей конец…

- Я бы не спешил с подобными умоизлияниями…- покачал головой Арви.

- Что за пригадки? – строго переспросила Вольна. Ее взыскательность была бы впору супруге правителя или какому-то члену прославленной династии. – Сызнова наводишь тут мне тень на ясный день?!

- Я же говорю, что и сам пока не обладаю познаниями о произошедшем…- Арви сказал правду. Лишь ранним утром он впервые услышал о покушении. И был обескуражен таким объявлением. - Впрочем, возможно, тот гридь - Надежей кличется - знает поболе моего…

Вольна скользнула взглядом по распростертой длани тиуна, заканчивающейся мохнатой рукавицей и указывающей куда-то вдаль. Оказалось, что по дорожке шли Лютвич и Надежа, как раз сюда, и о чем-то разговаривающие между собой. Последнего Вольна видела всего пару раз и знала лишь заочно. Шуба на нем была распахнута. Слева подмышкой он нес мохнатую шапку. Было ясно, что он только вышел из тепла. Правая его рука была перевязана поперек ладони. 

- Надежа! – в один голос окликнули дружинника Вольна и Арви.

Вольну снедало пламя нетерпения. Она уже была готова сама броситься к гридям, которые, по ее мнению, шли слишком медленно. И все же она оставалась на месте. Не дело ей по дворам бегать, как челяди! Сами должны подойти к любимой женщине князя!

- Как десница твоя? – любезно поинтересовался Арви у Надежи, очевидно, получившего ранение.

- На месте, - усмехнулся Надежа.

- Куда путь держим? – полюбопытствовал Арви для завязки беседы.

- Князь меня отпустил домой, руку лечить, - ответил Надежа. - К родителям в деревню иду...

- А я вместе с Волком за шкурами укатываю в Перино, два дня пути - и мы там, - Лютвич принял вежливый вопрос тиуна за подлинный интерес. - Вот, к конюшням брел…Ведь таких шкур, как я, никто выбрать не может. Рёрик это знает. Мне только такое доверить можно…Ведь еще мой дед был звероловом…

- Вот Вольна…Любимица князя…Она жаждет знать, что приключилось сей ночью, - на самом деле Арви сам жаждал это знать, поскольку Рёрик лишь в двух словах пояснил ему произошедшее и сразу ускакал с дворища, прихватив с собой плененного Бивоя и дружину.

- Как что…Покушение на князя нашего! - встрял Лютвич с деловым видом, будто был участником событий.
- Ну это уже все знают, - процедил Арви.
- Янтарный хотел князя убить, пришел ночью в терем княгини. Там мы его и изловили, - Надежа нахлобучил на голову шапку и принялся соединять непослушные полы тяжелой шубы. Он уже жаждал поскорее пойти в деревню, где его поджидала любимая. Уж сегодня у него есть в запасе бравая история для ее ушей.
- В ее тереме засел убийца?! – Вольна выпучила глаза на Надежу. Она уже догадалась, что слушать нужно именно его.
- Покуситель сидел в ее тереме, но они были не заодно, - пояснил Надежа на случай, если его слушатели вообще ничего не знают. А так, похоже, и есть, судя по их недоумевающим лицам.
- Княгиня Варвара помогла нам поймать Бивоя, - гордо похвастался сведениями Лютвич.
- Но все это с позволения князя, - заострил внимание Надежа. - Янтарный был зело зол, когда смекнул, что угодил в ловушку. Даже кинулся на нашу княгиню с кинжалом...
- Так он ее порезал?! – Вольна даже подалась вперед в надежде.
- О, Перун, вы что, тут совсем ничего не ведаете?! – видя растерянные лица слушателей, Надежа даже начал подумывать над тем, чтобы задержаться ненадолго и поведать детали происшествия, в котором принимал участие. Пожалуй, это отменная мысль. Пусть все знают, как он необходим правителю и как ценен!
- Откуда нам знать?! – разозлилась Вольна. – Рассказывай все, что знаешь. И не смей ничего утаивать!
- А что тут утаивать…Тут теперь и утаивать-то нечего, - гридь прищурился, припоминая события прошедшей ночи.

Большую часть времени Надежа провел в сенях на лавке, пытаясь сойти за глубоко спящего человека. Хотя, разумеется, он не спал. Он бдел, настороженно прислушиваясь к звукам, подмечая любые изменения на дворе. Ну и, само собой, между делом ведал о том, что происходит в горнице между Рёриком и Варварой. Вопрос лишь в том, о чем ему теперь следует рассказывать этим приставучим кровососущим - Арви и Вольне - а о чем молчать. Это такой тонкий вопрос. С одной стороны – всегда интересно обсудить подобные вещи. С другой - это вроде не совсем правильно. Тем более, что он не должен был ничего слышать и видеть. Или по крайней мере, обязан все забыть! Хотя как забыть стенания Варвары, которая, кажется, только и делала, что извинялась.
- Отныне я буду послушной. Тихой и незаметной, - обещала Варвара. Голос ее жалобно дрогнул. Такое бывает тогда, когда женщина на пороге рыданий. - Я лишь хочу быть с нашей дочерью. Мне больше ничего не нужно. Я на все готова ради нее. Мой князь не оставит меня в беде, понеже знает, что я говорю правду.
- Я делаю для тебя все, что могу. «Понеже» самостоятельно тебе уже не выбраться из этой беды, - голос Рёрика не был враждебен, но не был и мягок. Князь не торопился с выводами раньше срока. Скоро все выяснится, и тогда он решит, каким быть с ней. – Но на сей раз все зашло слишком далеко, - Рёрик придержал Варвару, пошатнувшуюся от его слов. А может вовсе не от слов, а оттого, что она вынуждена сидеть у него на колене. Ведь, конечно, он знает об ее чувствах, хоть обычно и не придает им значения. Она боится его и потому даже не может выказать свою обиду. Она всегда почтительна, восхваляет его и благодарит, но это все, несомненно, лишь для вида. Впрочем, в такие моменты ему бывает приятно, хотя он и не наивный олух, чтобы верить в искренность ее слов. И все же иногда ему не кажется слишком вредным несколько заблуждаться. - Ижно твои любимые новгородцы, и те - осудили тебя. Я уже не предполагаю, кого нужно было звать на тот суд, чтобы тебя оправдали…- уважаемые судьи были выбраны неслучайно, Рёрик одобрил присутствие каждого, не сомневаясь в снисхождении с их стороны для молодой княгини. Однако ее слова не убедили даже их. - Но ты сама все видишь. Тебе не верят даже те, кто любил твоего отца.
- Мне важно, чтобы в меня верил мой князь, - после некоторого промедления произнесла Варвара. В тот вечер, когда ее забрали из дома Быка, она все-таки успела поговорить с Рёриком, хоть сначала он и отказывался выслушать ее. Доказательств ее словам тогда не было, но он согласился помочь ей добыть их.
- Я поверю тебе только в одном случае. Если янтарный придет сюда сегодня, - слова Рёрика прозвучали тяжело и неотвратимо. Он хотел верить ей. Отчего-то очень хотел. Но разве он может верить кому-то на слово…Он и так сделал для нее больше, чем возможно. Он защищал ее на том суде, он отсрочил ее наказание, и это все он делал в счет будущего. То есть не пребывая в уверенности, что она говорит правду. В счет этого дня, сегодняшнего дня. И если теперь его доверие не будет оправдано, то он сам прибьет ее. Он не из тех кто мирно переживает разгром собственного сердца.
- Он придет…- прошептала Варвара. Ее голос был столь же слаб, что и ее уверенность. И чем дальше, тем сильней ее одолевали сомнения. Она опасалась, что Бивой передумает мстить своему обидчику. Тогда с виду все покажется таким, каким описал Арви. Княгиня убежала с молодым дружинником, который впоследствии ее бросил и ушел. - Нег, он придет…
- Ты так в этом уверена? – Рёрик сжал в своей ладони похолодевшие руки Варвары. Это получилось само. Не ища объяснений своим поступкам, он всегда желал помочь ей. Согреть ее, защитить и позаботиться. Наверное, это потому что она младше. И крайне бестолкова. Да она же и шагу не может ступить, чтоб не угодить в неприятности.
- Уверена, - с готовностью покачала головой Варвара. Она старалась казаться убедительной, но никак не могла совладать с собой. Ее знобило, а голос то и дело дрожал от подкатывающих к горлу слез.
- Почему? Почему он должен довериться тебе, незнакомой и чужой, и прийти сюда, прямо в логово врага? - Рёрик вспомнил тот день, когда увидел Варвару впервые. Он был приятно удивлен, найдя в ненавистном городе Гостомысла беззащитную прелестницу. Кто-то назвал бы его варваром, но это не так. Ему нравилось, когда вокруг него все красиво. Безбрежное море, точеный рейнский меч и молодая женщина. Даже если бы у нее были крылья, она бы не ускользнула от него в тот день. - Что ты говорила ему, чтобы он поверил тебе?
- Я…Я все рассказала моему князю…- Варвара вдруг запнулась. Она приложила немало усилий, чтобы уверить своего похитителя в том, что муж ей ненавистен. Она усердствовала в этом, как могла. Говорила ли она от сердца в тот миг или придумывала - сейчас неважно. Главное то, что происходит теперь. Теперь она уповает лишь на то, что Рёрик не покинет ее в горестях. Он не поступит неправильно! Он лучше, чем она раньше думала! - Янтарный хотел отмщения…А я согласилась помочь ему в этом. И…И все…
- Не надо меня обманывать, - Рёрик редко встречал людей, которые бы говорили напрямик. Но как пригожи бывали эти люди. Это особая стать, особая честь. Варвару не назвать лгуньей. Но разве сейчас она не пытается замолчать правду…- Твоя ложь отдаляет меня от тебя.
- Я не хочу обманывать. Но и правды я сказать не могу, - неожиданно вымолвила Варвара, утирая вновь полившиеся из глаз слезы. - Мой князь ведь и сам все понимает…Я что угодно была готова говорить, лишь бы он не трогал меня. Лишь бы поскорее отпустил домой...- Варвара теперь уже не могла молчать. Она только сейчас поняла, каким тяжелым камнем легли на ее грудь те слова. – Нег, я сказала ему, что ненавижу тебя. Что не прощу никогда. Что убью, если смогу…

- Ну я так и думал…- ответил Рёрик невозмутимо. Он понимал, что если бы она изъяснялась с Бивоем иначе, то не сидела бы сейчас здесь целая и невредимая. Теперь ее слова похожи на правду, как никогда. Она не врет. Но, о боги, как же все это неприятно. Неприятно, даже если он привык не выказывать своих чувств.
Откровения Варвары огорчили Рёрика, хотя именно их он и ждал от нее. Он разжал руку, выпустив ее потеплевшие ладошки. В этом жесте не было ничего умышленного. Он даже не заметил, как сделал это.
- Но это все неправда. Я сказала так токмо для того, чтобы он поверил мне скорее, - Варвара видела, что ее признание раздосадовало Рёрика. Она почувствовала себя виноватой. Хотя на самом деле виноват во всем он один! Вероятно, это отличие хорошего человека. Хороший в первую очередь пытается взять ответственность на себя. – Я только сейчас начала понимать, что счастлива лишь тогда, когда мой князь рядом со мной. Мой князь лучше всех людей на свете. Всех справедливее…Всех добрее…
- Ладно, пора… - Рёрик сделал отрицательный жест рукой, не желая слушать то, что теперь считал лестью. Разумеется, она не лгала Бивою. Такой ее правда и должна быть. А он сам здесь теперь лишь для того, чтобы поймать покусителя. Ведь если не сделать этого сейчас, то тот может явиться тогда, когда его будут не ждать . Такие дела лучше не бросать на полпути. - Иди, подготовься пока…
- Подожди, - Варвара хотела бы рассказать и о других своих чувствах. Не только об обидах и ненависти, что терзали ее время от времени. Но ее язык не поворачивался говорить с ним на подобные темы, особенно, после того, как он повелел ей замолкнуть. Впрочем, она была уже не в силах еще что-то говорить. В каком-то безысходном отчаянии она прижалась к его колючей щеке, ища в нем поддержки и сочувствия. 
- Прекрати это, - Рёрик был не настолько обидчив, чтобы поменять планы из-за открывшихся сведений. Пусть даже неприятных. Он, как и вначале вечера, собирался остаться в тереме Варвары, лично присматривая за ней. Дождаться Бивоя. И в конце размазать обидчика о вековую березу. Если, конечно, тот придет. Как бы там ни было, сейчас ему самому не нужны ее фальшивые уверения. Он не столь зол, чтобы бросать ее в опасности, услышав мало отрадную правду, которую сам же требовал. - Все, иди…Собирайся.
Всегда лучше куда-то идти. Так быстрее рассеиваются неприятные мысли. Рёрик уже думал отправиться в сени, как и требовал дальнейший план. Он вознамерился отстранить от себя Варвару, но вместо этого их губы неожиданно соприкоснулись. После всего он пребывал не в том настроении, чтобы лезть целоваться, так что точно не способствовал сему. И этого бы не произошло, если бы она не захотела. А она захотела, потому что подняла голову. Нечаянно или умышленно прильнула к нему. Так крепко, словно хотела ответной нежности.
Давно выйдя из возраста, когда его можно было запутать поцелуями, Рёрик, тем не менее, сбился с мысли. На миг, краткий миг, он вообще забыл о том, для чего они тут все собрались. Ее губы были солеными от слез. Несмелыми и нежными. Но существеннее то, что впервые эти губы сами поцеловали его. Никогда раньше она не хотела к нему, и самое большее что могла – это лишь терпеливо переносить его общество.
Ладони Варвары скользнули по плечам Рёрика. Обычно безучастная, теперь она приникла к нему. В нем были сила и спокойствие, которых ей всегда недоставало. И сейчас ей хотелось от него защиты и участия. Чтобы он пожалел ее и поверил ей снова. Лишь это и ничего другого. И все же в глубине сознания она понимала, что играет с огнем, нарушает какое-то важное правило. Не нужно дразнить мужчину, особенно, будучи в зависимости от него.
На мгновение Рёрика будто накрыли неодолимые чары. Его не интересовала больше правда, ему уже не важны были причины. Ему сделалось радостно оттого, что нежданно победа оказалась в его руках. Хотя с кем он воевал на сей раз?..Нет, это не битва. Это та отрада, как если бы лань сама подошла к охотнику, безрезультатно гнавшемуся за ней много времени.
Сжав Варвару в объятиях, Рёрик и сам поразился тому легкомыслию, с которым отступился от своих убеждений. Если все-таки допустить, что она виновата во всем, что ей вменили…То это самое большое коварство, которое она еще могла бы ему подстроить. Не отдавая себе отчета в том, он всегда желал от нее искренней взаимности. Хотя по-настоящему и не рассчитывал на такое, трезво не видя никаких оснований для подобного рода симпатии. Особенно после тех ее слов, сказанных Бивою и отразивших суть вещей весьма точно.
- Князь, - послышался голос Надежи, который должен был караулить в сенях до появления злодея, - Янтарный явился. Кругами ходит. Спугнуть боязно…
То, что произошло после, на долгое время осталось для Рёрика непостижимой загадкой. Кажется, даже прежде, чем прозвучало сообщение гридя, Варвара уже вскочила на ноги. И оказалась в нескольких шагах от Рёрика. То ли она разволновалась при упоминании о Бивое, то ли испугалась самого князя, которого столь просто раззадорила. А последний тем временем не выглядел удовольствовавшимся скоротечной нежностью. Разумеется, сейчас ему придется отвлечься от своей желанной награды. Но надолго ли…
- Я тогда, пожалуй, призову его. Пока он еще здесь…- Варвара поспешно натаскивала на плечи платок, в котором умудрилась запутаться. Рёрик помог ей, освободив край ткани от булавки на ее платье, за которую тот зацепился. После Варвара двинулась в чулан, но потом развернулась, видимо, передумав, и поторопилась в направлении гульбища, хотя надо было устремляться в сени.
- Что такое? - Рёрик поймал Варвару за талию и заключил в объятия, остановив таким образом ее сбивчивые перемещения. Услышав, что Бивой все же пожаловал, у него отлегло от сердца. А дальнейшее его уже сильно не беспокоило. Ну разумеется, всей ратью они уж как-нибудь одолеют этого несчастного. Теперь его самого занимают совсем иные сюжеты.
- Я что-то…Мне как-то не по себе…- промямлила бледнеющая Варвара. В ее голове все перемешалось в одну кипящую кашу. Она чувствовала себя снежинкой, кружащейся в воздухе над пропастью. Еще недавно она хотела доказать Рёрику, как крепко привязана к нему и как сильно хочет забыть все плохое, что их разделяет. И все же теперь уже жалела о своей опрометчивой пылкости, которая нашла благодарный отклик с его стороны. Ей виделось, что она поступила непозволительно постыдно. Хотя, кажется, у нее и в мыслях не было распалять его! Просто ей не от кого больше ждать сострадания, кроме него, вот она и потянулась к нему! Без всяких двусмысленных намерений! Конечно же, ей не до утех, особенно нынче! Как он, вообще, мог принять ее кратковременную слабость за что-то более серьезное! Не нужно было целовать его. Не нужно! Но ведь она, кажется, и не хотела, это все само получилось! Из-за переживаний!
- Не бойся, он ничего тебе не сделает, - Рёрик истолковал метания Варвары страхом перед встречей с человеком, который хотел убить ее. Он склонился и поцеловал ее. Ему уже даже не требовалось допрашивать Бивоя. Он теперь совсем уверился в том, что его Варвара ни в чем невиновата. - Я же рядом.
- А вдруг он что-то сделает тебе! - Варвара пыталась сосредоточиться, но, как это с ней часто бывало, она не могла думать, обуреваемая переживаниями.
- Ха, - усмехнулся Рёрик, не слишком опасающийся молодого викинга.
- Мне страшно…Я боюсь идти к нему…- Варвара вдруг испугалась, что все пойдет не так. А что будет, если вместо истинных признаний, рассерженный на нее за весь этот обман Бивой, захочет погубить ее, оклеветав! – И ты не ходи. Он хочет убить тебя. Не ходи, Нег…
- Ладно. Останься здесь, - после паузы вдруг переменился Рёрик. И ему сделалось тепло на душе оттого, что она тревожится за него, хоть и совершенно напрасно. – Он и так попался.
- Да. Да. То есть, нет! - Варвара замотала головой. – Я совсем забыла. Я же обязана! Ты хотел все знать. Мы должны дойти до конца. Чтобы ты сам убедился! Я ни в чем невиновата!
- Я убедился, - кивнул Рёрик. Глыба его сомнений растаяла. Он теперь собирался отправиться на улицу, освободив Варвару от участия в дальнейшем. - И правда. Нечего к нему выходить. Тут сиди.
- Но я хочу. Я должна. Мне это очень важно! Прошу, поступим, как задумали! - Варвара наконец наполнилась решимостью доказать свою правоту всем и каждому. Если она останется здесь, то уже точно не сможет ни на что повлиять. - Нег, я очень прошу. Помоги мне сделать так, чтобы мое имя для всего города было свободно от обвинений и подозрений. Я не должна оставаться в стороне.
И Рёрик помог ей. Он пребывал в убеждении, что она не просто человек, а его собственность. В его голове все было просто и ясно. Он имеет право убить ее, если она виновата, но, при этом, обязан защищать ее, если она невиновна.
Когда Варвара позвала Бивоя в дом, Рёрик почувствовал некоторый азарт. Его излюбленное чувство. Которое просыпалось в нем при возникновении хоть какой-то опасности. Он не впервые рисковал своей жизнью. Тем не менее, важно не наличие риска, а его степень. Опасно пуститься в плаванье на корабле. Но опаснее вступить в морской бой. Так что все относительно. И относить следует к наиболее худшему варианту.
Если для Рёрика происходящее походило, скорее, на очередную забаву, хоть и суровую, то для самого виновника событий, Бивоя, на потрясение. Несмотря на то, что молодой мореход сам спланировал покушение, его терзали неясная тревога. Кажется, он уверен в дочери Гостомысла. Уверен в своих силах. И в том, что не раскается, если не сможет уцелеть, пусть даже при удачном исходе. Он пришел отомстить ворогу, и он не должен надеяться на спасение также и для себя самого. 
Терем Варвары с самого начала показался Бивою подозрительным. Он отнес это на то, что прежде не бывал в княжеских покоях. Тут внушающим подозрение может показаться и заморский ковер, который стоит как стадо коров! Быть может, это не подозрительность, а волнение пред решающим шагом.
Приостановившись возле спящих гридей, Бивой отчего-то запнулся на ровном месте. Как есть, он буквально поскользнулся на прямой половице! Его рука по привычке дернулась к кинжалу. Он ожидал, что этот грохот разбудит стражу.
- Они спят зело крепко, я позаботилась об этом, - шепотом заверила Варвара, не сводя глаз со «спящих» Рёрика и Надежи. - Все так, как ты хотел. Не теряй времени здесь…
Поначалу Бивой думал заколоть охрану. Но передумал. Если хотя бы один из них проснется, то поднимется шумиха. И да, Варвара права, не нужно терять времени в сенях, таращась на почивающих оберегателей.
- Твой муж, точно, спит? – спросил Бивой у Варвары, когда они миновали сени и прошли в горницу.
- Он спит, - подтвердила Варвара, стиснув за спиной руки столь сильно, что почувствовала боль.
- И что, было трудно соблазнить его? – усмехнулся Бивой, расстегивая шубу, которая сковывала его движения.
- Не совсем, - кашлянула Варвара, вспомнив, как нечаянно поцеловала Рёрика и как он тотчас ответил ей.
- Вот видишь…- на этих словах Бивой шагнул в опочивальню, в которой оказалось темно, как в подполье. Он не был красноречив и склонен к драме. Он пришел за жизнью своего врага и хотел отнять ее, как можно скорее. Для этого ему не нужны были пустые речи.
И все же из его уст вылетели ругательства, когда он понял, что горько просчитался. Его кинжал вонзился не в живое тело, а в неодушевленный предмет. Врага нет на ложе, хоть перетряхни здесь все покрывала по дюжине раз.
- Подлая змея…- процедил Бивой сквозь зубы. Теперь он ясно понимал, что Варвара ему не соратница. Ее либо заставили сознаться, либо она сама все рассказала по собственному желанию. И теперь, если он уже не имеет возможности отомстить своему капитану, то он в силах хотя бы покончить с той, что заманила его в западню. –Предательница...- злой и удрученный, Бивой развернулся. Но не успел сделать замах и замер, увидев перед собой Рёрика. Он даже не слышал, как тот подошел. Неужели он был так поглощен своим грандиозным провалом... 
- Бивой, я не предательница…- Варвара чуть выглянула из-за спины Рёрика. - Я всегда верна моему князю.
- Так же, как ты слову своему верна?! – Бивою казалось, что теперь он ненавидит Варвару еще пуще, чем самого Рёрика. И он даже не мог объяснить, почему. Как она ненавистна ему…Наверное, оттого, что она обхитрила его. Нет, не из-за этого. А потому, что она не разделила его ненависти.
- Теперь, наконец, я вспомнил тебя…Умыкатель янтаря. И чужих жен…- Рёрик действительно давно позабыл, как выглядел тот молодой моряк, которого протащили под килем кораблика. Он, вообще, плохо запоминал людей, не представляющих интерес.
- Я не брал твой поганый янтарь…- в глазах Бивоя вспыхнул гнев. Обвинение в воровстве задевало его более, всего прочего.
- Нег, он, правда, не брал тот алатырь, - вмешалась Варвара, которая считала, что сие открытие в корне меняет положение.
- Твоего заступничества мне не надо, - гаркнул Бивой на свою бывшую пленницу. - Ты погубила меня…Ты такая же, как он.
- Если ты еще раз обратишься к моей жене, Бивой, то я лично вырву твой язык прежде, чем отправить тебя в твое последнее путешествие…- Рёрик был немного удивлен тому, что Бивой не делал попыток напасть на него. Он думал, обиженный мореход не упустит такого шанса. Тем не менее, Бивой стоял, будто остолбенев. - Что до янтаря…Честно говоря, я пребываю в непонимании…Отчего ты решил, что я основной злодей в той истории?..Ты должен понимать, на своем корабле я - закон и власть. А ты - вор и лгун, согласно доказательствам, конечно…И если ты истинно невиноват, тебе надлежало не со мною квитаться, а с тем, кто подставил тебя…
- Я не знаю того, кто подложил мне платок Хельги, - Бивой чувствовал себя несчастным оттого, что еще один его враг навеки сокрыт от него. Ведь чья-то рука умышленно навела подозрения на него.
- Следовало бы поискать его…- пожал плечами Рёрик, который верил в то, что все тайное становится со временем явным.
- И как я могу обнаружить его? – Бивой не видел способа раскрыть это дело давно минувших дней.
- Уже никак, - Рёрик услышал топот шагов. Это были Надежа и Ньер. Они пришли вместе с гридями, собираясь схватить того, кто совершил покушение на их князя.
- Нег, не надо, - прошептала Варвара. Она читала в глазах Рёрика неотвратимую погибель для Бивоя. И здесь ее вина. Она спасала себя, как могла. Но она не хотела, чтобы при этом кто-то пострадал. Но всегда получалось именно так. Она вечно в плену обстоятельств. Бивой вынудил ее поддакивать ему, соглашаться с ним, придумал этот план. А потом Рёрик вынудил ее ловить Бивоя.
- Я не брал твой янтарь, - еще раз повторил Бивой, которого раздирали злость и обида. Он чувствовал, что теперь ненавидит весь этот проклятый мир, в который пришел невинным и счастливым. И вот, каким его сделали, как встретили здесь. Его душу сгубили. Его заставили страдать ни за что.
- Возможно. Но ты совершил нечто более тяжкое…Ты посмел приблизиться к моей жене...- Рёрик смотрел на Бивоя, и холодная ярость вдруг покатила на него тяжелой лавиной. - Посмел поднять на нее руку. Которую я отрублю тебе прежде, чем ты умрешь.
- Что мне оставалось делать! – Бивой понимал, что никогда не смог бы даже на шаг приблизиться к князю, которого всегда охраняют. Именно потому он был рад, когда появилась возможность действовать через Варвару. – Я хотел найти правду и доказать ее!
- Ты должен был с самого начала прийти ко мне, Бивой…- Рёрик кивнул Ньеру в знак того, что разговор с покусителем закончен. - Я бы обязательно тебя выслушал. Я ведь не такой уж изверг...
До этого дня Бивой был уверен в том, что делает. Был убежден в своей правоте. Но всего несколько слов из чужих уст подорвали его уверенность. Он не постигал, как такое возможно, что он внимает своему ворогу. И,  конечно, тот изверг. Но ведь не только. И не только он один виноват. Главный злодей остался в тени.
Тело Бивоя само ринулось в битву. На сей раз бесцельную и обреченную. Он даже не старался добраться до Рёрика, поскольку это было уже невозможно. Горница полнилась гридями, словно муравьями.
- Нег, прошу, отпусти его, он ведь ничего не сделал, - Варвара зажала ладошкой рот, с ужасом провожая взглядом Бивоя, которого теперь скрюченного и повязанного уводила стража.
- Разве? – удивился князь. – По его вине ты едва ни оказалась в реке, не забывай…
- Но мы же все выяснили…Ты ведь теперь все знаешь. И не бросишь меня в реку…- Варвара полагала, что Бивой еще может быть отпущен.
- Никогда, никогда не брошу тебя в реку, - Рёрик прижал стройный стан Варвары к себе. Его ждали на улице, и ему нужно было идти. Поэтому он не собирался задерживаться здесь надолго. Он вернется к ней, когда покончит с этими янтарными неприятностями. Он уже позабыл, каково это – быть влюбленным. Он прежде часто оказывался в передрягах, в том числе, и сердечных, но это давно ушло. И тут вдруг такое. И нет же. В этот раз все совсем не так. Она не какая-то рядовая баба. И у него к ней такая нежность. Он хочет сделать все так, чтобы ей было очень хорошо в его объятиях.   
- Ты отпустишь янтарного? – Варвара приняла улыбку Рёрика за положительный ответ на свою просьбу. Ей очень хотелось, чтобы он поступил великодушно. А она бы в свою очередь больше бы не делала вид, что он ей безразличен.
- Отпустить? Его нельзя отпускать, - Рёрик даже не рассматривал подобной возможности. - Представь, если люди будут думать, что могут повторить то, что сделал он. Он покусился на супругу князя. Это никак нельзя прощать…
- Ну и что…- вздохнула Варвара. Вроде она ни в чем невиновата. Но на душе все равно неспокойно. - Нег, отпусти его поскорее. И приходи ко мне…- Варвара сама не верила, что ее губы осмелились позвать его.
- Я не отпущу его, знай это, - предупредил Рёрик, желая быть честным, раз уж на то пошло. Она может извинить своего обидчика. Но он не собирается этого делать. – Так ты все-таки будешь ждать меня?
- Буду, - Варвара прильнула к Рёрику, безнадежно осознавая, что угодила в ловушку не менее коварную, чем ту, что ожидала Бивоя. Она оступилась и, вместо того, чтобы идти дальше прежним путем, кинулась туда, откуда бежала все это время. Этот человек сломал всю ее жизнь. Принес ей множество страданий. А она мчится к нему, прощая ему любую вину.

 Надежа почесал затылок, раздумывая над тем, насколько его воспоминания были бы здесь уместны. И не лучше ли все же умолчать обо всем, чему стал невольным свидетелем.
- Я не пойму, она невредима или что?! - Вольна двинулась на Надежу, который пока прокручивал в мыслях минувшую ночь, выбирая о чем рассказывать, а о чем молчать.
 - Нет, она не пострадала. Когда янтарный бросился к ней, возле нее уже был князь, - «утешил» Надежа.
- Я не поняла ничего. Где был Нег все это время?! – Вольна уже начала кипятиться оттого, что каждое слово ей приходится уточнять. А Арви тем временем немотствует, словно безголосый!
- Я же втолковываю! Мы, то есть, я и князь, были в сенях, представились спящей охраной! – вздохнул Надежа напряженно. – Янтарный прошел мимо нас в терем, не признав наших лиц!
- Я, кстати, на улице стерег, - добавил Лютвич, который в ту ночь ходил в караул по обыкновению.
- Дальше чего было? – зашипела Вольна, недовольная тем, что время уходит на лишние подробности.
- Дальше княгиня сказала янтарному, что правитель спит в ее опочивальне! – продолжал Надежа. - А на самом деле там, вместо спящего владыки, возлежал на перинах мешок с песком и сеном!
- Мы могли Бивоя еще загодя сцапать, когда он через ворота вместе с коробейником на дворище зашел, - горделиво доложил Лютвич.

- Но князь сказал, брать того надо с поличным, только когда попытается на него напасть! – пояснил Надежа слова Лютвича. - Ясно теперь?!

- Нет, не ясно! – фыркнула Вольна. – Я не поняла, если Нег знал о покушении заранее, зачем в ее терем поганый вообще вступил?! Все равно же Бивой разил мешок с опилками! Нег должен был отправить вместо себя кого-то другого! Это же такой риск!

- Ну, может, любопытства для...- предположил Надежа, подавив зевок. Он не спал этой ночью и мало отдыхал вчерашней. И потому теперь желал поскорее удалиться с дворища. А тут эти расспросы. – Скорее всего, князь жаждал зреть самолично…

- Нет, все не так, - красивое лицо Вольны вдруг исказилось от злости. – Он пошел туда, чтоб эту выдру оберегать!

- Ну да, так и было, - подтвердил Лютвич, который хоть и дежурил в эту ночь на улице, но о плане осведомлен не был, впрочем, как и большинство обитателей княжеского дворища. Теперь он располагал лишь дошедшими до него сплетнями. – Если б не князь, Бивой бы порешил на месте нашу княгиню!

- А вас где носило в тот миг? – отчитал Арви, так и не уяснив роль Лютвича в описываемом действе, но догадываясь, что бахвальства тут больше, чем участия. - Вы должны были охранять их обоих!

- Я же говорю, князь послал меня за охраной, которая пряталась во дворе! – рявкнул Надежа.

- Которая блюла во дворе...- поправил Лютвич. Ему отчего-то не понравилось слово «пряталась». Вероятно, это было связано с тем, что его родной язык несколько отличался от языка Новгорода. Некоторые слова, в его понимании, имели отрицательное значение, независимо от смысла речи, в которой они применялись.

- Ну а с тобой самим что тогда приключилось? - Арви скептически оглядел перевязанную ладонь Надежи. - Откуда рана?

- Я, разумеется, сразу, как смог, вписался в схватку с янтарным.

- Ты сражался с Бивоем? - переспросил Арви.

- Нет, не сражался. Но помогал Ньеру и брежатым его скрутить, поскольку когда он понял, что это конец, то стал за оружие хвататься. Вот меня и задел. Я даже не помню, как это произошло!

- А Нег? – проявилась Вольна, волнения которой уступили место гневу. – Он защищал ее?

- Да, князь стоял между янтарным и нашей княгиней, - поведал Надежа.

- Понятно…- с досадой кивнул Арви. Дальнейшие пояснения ему не требовались. Он теперь отчетливо зрел положение. Сей хитрый план был разработан заранее. Очень заранее. И почему-то другими людьми! Даже этот увалень Надежа – и тот, как видно, знал о замысле загодя! А от него самого, верного княжеского тиуна, все скрыли! Неужели князь не доверяет ему больше? И по какой же причине?! По той, которая постоянно влипает в неприятности, а после еще обвиняет остальных?! Разве он, Арви, не был предан, не выполнял всех распоряжений и не жертвовал всем ради службы!

- Что тебе понятно?! – Вольна дернула Арви за рукав. Но тиун ей не ответил. Он не хотел ничего обсуждать с этой женщиной, которой выражал почтение лишь для вида. - А что будет с выдрой? - Вольна уперла ладони в бока. Шуба распахнулось на ее груди. Но распаленная Вольна не чувствовала холода. – Когда ее утопят?! Ее ведь утопят? Или казнят как-то иначе? Может, она и помогла кого-то поймать. Но прошлых ее преступлений никто не отменял!

- Ну каких еще преступлений? – Арви оглядел Вольну раздраженным взглядом. Туман ненависти застлал ее разум, и она утратила способность мыслить здраво. – Очевидно же теперь, что Варвара не убегала с Бивоем…

- Кому это очевидно? Она, может, все придумала, чтоб себя выгородить! – не сдавалась Вольна.

- Нет, нет, она ничего не выдумывала. Бивой уже во всем сознался, - вновь встрял Надежа. – Его еще утром допросили! Не сбегала она с ним никуда…

- Всеконечно, не убегала! Я ничтоже сумняшеся  так и проговорил сразу! – изрек Лютвич важно, словно всех вокруг сейчас интересовало его мнение. – Наша княгиня - честная женщина!

- Нашелся тут, почитатель…- Вольну все больше раздражал одноглазый муж Любавы. - И кто же допрашивал янтарного?! Нег?! Или Ньер? – Вольна не желала отступаться так просто. – Да этот страхолюд сознается во всем, что им угодно! Под пыткой-то!  Не вижу ни одной причины считать ее правой, опираясь на признания, добытые силой!

- Суд признал княгиню виновной...- Арви смотрел на Вольну так выразительно, словно повелевал ей замолкнуть. - При этом ее наказание странным образом оказалось отсрочено. То есть, перенесено на далекую весну. Причины подобного снисхождения кроются в сегодняшнем дне. Это же теперь самоочевидно…Что сей план Рёрик и Варвара придумали еще пред судом. На котором она говорила то, что они также измыслили вместе. И теперь ясно, почему она порывалась к нему каждый раз, как ее вина становилась для судей все обоснованней...Она, наверное, представляла, что коли он согласился дать ей шанс, то станет и прилюдно защищать, – Арви говорил даже больше для самого себя, чем для Вольны. Он еще в день суда не понял, почему Рёрик оказался столь понимающим и терпеливым. И эта тайна мучила его до сегодняшнего утра.

- Нег уверовал в ее придумки с самого начала?! – Вольну больше злило то, что Рёрик поверил Варваре, чем то, что соперница оказалась оправдана. –  Ее, неизвестно где, носило столько дней! Да как ее можно слушать?!

- А так…- Арви развернулся и пошел прочь. Он был столь раздосадован, что даже не стал заставлять себя прощаться с Вольной.

****

Арви шел домой, откуда его выдернули еще до восхода солнца. Он оставил Росу и нагретую постель. И для чего же? Чтоб оказаться вновь приниженным?! Раз так, то в таком случае княжество пусть пока обходится без него. Рёрик уехал с дворища на весь день. А может, и на завтра. Так что, по крайней мере, до следующего утра тиуну можно отдохнуть, ни о чем не беспокоясь.

Обычно Арви не пропускал службы, каким бы ни были его настроение и самочувствие. Но сейчас он решил сделать исключение. Он просто был не в состоянии идти куда-либо. Он чувствовал себя усталым, хотя был только полдень. Ко всем напастям добавилось еще одно. Легкое утреннее головокружение перешло в острую пульсацию внутри черепа. Затылок постоянно ныл. В ушах нарастал шум. Перед глазами надоедливыми бликами прыгали мушки.

Прежде, чем войти в свою избу, тиун остановился у крыльца. Облокотился на перила и, стянув варежку, приложил свободную руку к сердцу, которое то бежало, будто вскачь, то наоборот замирало.

Переведя дух, Арви наконец зашел в дом. Отряхнув от снега подол, снял в сенях кожух и повесил его на вешалку из оленьих рогов. С остальными своими вещами он обошелся так же аккуратно, разложив их по местам, а не швырнув, где попало. Несмотря на то, что тиун был вполне состоятельным человеком, его отличала особая бережливость.

От печки шло тепло. На ее приступке терпеливо ожидал кувшин с подогретой водой для умываний. На скатерти стоял берестяной короб с едой. Дом встречал Арви приветливо.

Росы в горенке не оказалось. Арви даже в какой-то мере был этому рад. Подойдя к березовому поставцу, он приоткрыл верхнюю дверцу и достал с полки небольшой сосуд. Животворный бальзам темно-янтарного цвета, который приготовили специально для тиуна. Ведь это уже не первый раз, когда Арви чувствует внезапное недомогание, настоящий приступ. Раньше, то есть до приезда в Новгород, он мог похвастаться превосходным здоровьем, обязанным, по его мнению, умеренности в пищи и расписанию сна. Но только лишь он стал жительствовать в этом враждебном городе, все пошло наперекосяк! Даже собственное тело перестало слушаться его!

Оглядев в серебряный поднос свое чуть опухшее лицо, Арви выпил пряную стопку и пошел к лавкам, намереваясь отдохнуть в тиши и покое. Полумрак горенки располагал именно к такому досугу. Широкие сидения были удобны как для пирования за столом, так и для дневного сна.

И все же Арви не удалось забыться. Он даже не успел закрыть глаза. Дверь отворилась, из опочивальни выплыла бледная Роса.

- Моя луна, зачем ты поднялась? Ты ведь еще хвора, - Арви оглядел жену. Она была похожа на слабую мышку, почти придавленную кошкой. Не так давно выяснилось, что Роса беременна. Но радость оказалась недолгой. Срок был небольшой, случился выкидыш. И несмотря на то, что, по словам повитух, ее жизни и здоровью ничто не угрожало, она все-таки потеряла много крови и выглядела болезненной.

- Я тревожилась весь день, – Роса присела на край лавки. Арви ушел еще до рассвета, и ей было любопытно знать, что вынудило его проснуться столь рано. - Что же произошло этой ночью?

- Кое-что…- мрачно ответил Арви. - Как выяснилось, твоя сестра невиновна…

- Слава Макоши, - Роса по-своему волновалась за Варвару, хоть и не спешила сестре на помощь. – Значит, ее не казнят…

- Решение суда пока не отменено. Но это временно, я полагаю, - Арви был вынужден признаться пред самим собой, что на сей раз Варвара, кажется, действительно не виновата. Совсем недавно он был искренне убежден в обратном. Но теперь видел, что ошибся. Впрочем, это не меняло его отношения к ней.

- Это добрая весть. Но ведь есть что-то еще? – Роса заметила, что Арви не в настроении.

- Нет, только это, - Арви не хотел обсуждать Варвару с Росой. Но не смог вытерпеть. – На том проклятом суде мне было велено допрашивать твою сестру! Велено князем! И я выполнил эту работу со всем тщанием! Но знаешь, что я получил взамен?! – Арви почувствовал, как едва отступившая боль в голове начала проявляться снова. – Я скажу тебе. Сегодня утром, перед тем, как уехать, Рёрик сказал мне: «С тем же усердием, с коим ты ее обвинял, теперь защищай»! Разве это не возмутительно?! Как будто я сам вызвался задавать ей вопросы! Это он приказал! Он! – Арви даже повысил голос, хотя обычно не растрачивал жизненные силы на пустые вопли. – Зато теперь все выглядит так, словно я желал ей худого! Да мне совершенно нет до нее дела!

- Раз князь хочет, чтобы его тиун защищал княгиню, то пусть так и будет, - зевнула Роса, прикрыв рот ладошкой.

- Да я не против того! Но он сам говорил, что за ней нужен глаз да глаз!

- Ну ведь теперь он говорит другое, - напомнила Роса. - Кажется, Варвара все же растопила осколок льда в груди нашего князя…- мечтательно промурлыкала княжна.

- Не знаю, что там со льдом…Но она, действительно, все еще может считаться ценной. Если окажется в состоянии родить мальчика. Ведь этот ребенок будет не только сыном Рёрика, но и внуком прославленного Гостомысла, - объяснил Арви.

- Конечно, она сможет, - заверила Роса. – Отчего бы ей не смочь? Я уверена, что…

- Как ты можешь быть уверенна, Роса? – Арви был в таком скверном расположении, что его злость постепенно переползла и на жену. – Сама-то ты в силах родить мне наследника? А Варвара?! Женщины в вашем роду вообще способны иметь сыновей?

- То, что случилось, произошло не по моей вине, - Роса старалась не думать о своей потери. И это напоминание больно хлестнуло ее.

- А по чьей? – строго спросил Арви, и его слова прозвучали словно упрек. – Тебе следовало беречь себя и нашего сына. Но, видимо, ты что-то делала не так, раз не сумела сохранить ребенка!

Все это время Арви беспокоился только о самой Росе и ни разу не укорил ее в случившемся. И то, что она услышала сейчас, оказалось неожиданно обидно. Она утерла ладошкой пролившуюся слезу.

- Роса…- Арви расстроился еще больше, видя что его сгоряча брошенные слова обидели жену. – Моя луна, прости…Я сказал, не подумав. Это все из-за неприятностей с твоей сестрой…Мы больше никогда не будем браниться с тобой. Да?

- Да, - кивнула Роса. Она уже не обижалась на мужа после его извинений.


****

Зимний лес казался пустым и мертвым. Лишь деревья переговаривались между собой, потрескивая на морозе. Да гогочущие голоса гридей оживляли это место.

Покончив с Бивоем в той же самой чаще, куда тот уволок Варвару и которая чуть не стала ее могилой, дружина двинулась обратно. Путь до дома неблизок, и пришлось чуть отклониться от заданного курса. И людям и лошадям требовался отдых в тепле. Этаким временным пристанищем было решено избрать дом какого-нибудь подданного.

- Владения Руслава здесь недалеко, - напомнил Ньер Рёрику, который о чем-то задумался по пути, глядя на уши своего коня. И правда, хоромы народного старосты, прославленные своими размерами и способные принять множество людей, располагались  ближе всех.

- Не хочу к Руславу. Пойдем к Бойко...- князь отдал предпочтение дому того, кто защищал Варвару на суде, или, по крайней мере, не засыпал ее.

- Как скажешь...- Ньер иногда вспоминал отдельные эпизоды с судебного засидания. Особенно его возмутили тогда лжесвидетельство Вольны и однобокие рассуждения старосты. Ну и, разумеется, скользкие вопросы тиуна, за которые следовало бы вырезать его гнилой язык раскаленным ножом. Что, кстати, неплохая идея. - Однако если пойти к Руславу, то он уразумеет, что княгиня оправдана. И сия новость дойдет до жителей.

- Которые столь быстро забыли о своей любви к дочери Гостомысла после ее "побега с молодым дружинником"...- Рёрик все еще не мог простить Вольне того, что это именно она сделала сие неприятное происшествие достоянием всего города. А тут еще и о своем имени стоит побеспокоиться. Оба варианта отвратительные. В первом он обманутый муж, во втором - растяпа, у которого похитили жену.

- Значит, они полюбили своего князя, раз так...

- А знаешь, ты прав. Надо поскорее всенародно оправдать Варвару...Пока она не успела угодить уже в следующую историю...- пошутил Рёрик.

- Да уж...- отозвался Ньер. И правда, наказание для княгини отсрочено на весну. До того момента ей предписано не покидать своих покоев и, разумеется, не быть замеченной в каких-либо проступках. Иначе наказание будет исполнено немедленно. Ей ненадолго даруется жизнь при условии смирения и скромного образа жизни.

- Честно говоря, я бы, может, и отпустил янтарного, но…- мечтательно зевнув, Рёрик не завершил мысли.

- Да я бы тоже...Морозиться полдня из-за этого дурня не так-то прельстительно…- шутливо согласился Ньер. - Ну так что, и правда, отпустил бы?!

- Ну разумеется, нет! – опомнился князь, одернув усталую лошадь, которая принялась есть снег в отсутствии воды. Естественно, отпускать Бивоя он и не собирался даже тогда, когда это было возможно.

- Я так и думал, что у тебя не может возникнуть столь милосердных изволений…Варвара попросила…- догадался Ньер. – Я бы выполнил просьбу жены с радостью…Избавив таким образом своих другов от необходимости пробираться сквозь суземье, - продолжал потешаться Ньер, который в действительности также не полагал возможным отпускать того, кто покушался на жизнь Рёрика. Такие предложения могли возникнуть только в женской голове, по всей видимости, не созданной для того, чтобы здраво размышлять о будущем.

- Ты так говоришь, поскольку у тебя нет жены…- для порядка возразил Рёрик, хотя сам весь день невольно только и думал, что о Варваре. Он не старался отыскать истину, упорно копаясь в своих запутанных чувствах, просто уже знал наперед, что вернется домой и заключит в объятия ту, которая доставляет ему столько хлопот. 

- Я не верю в обряды и прочее! Обязательно жениться что ли? Без того нельзя разве?

- Вот и я говорю, что можно…

- Да я уж вижу. Не ухлопай ты тогда Радимира, то сейчас бы это он возился с Варварой…- посмеиваясь, вспомнил Ньер первого зятя Гостомысла, безвременно почившего, так и не разглядев своей жены.

- Ну тогда я готов прибить его еще дюжину раз…- Рёрик подхлестнул коня, завидев хоромы Бойко сквозь поредевшие деревья.

Подул ветер. Ньер ничего не ответил, но улыбнулся.

****

В Новгороде стоял тихий морозный вечер. Солнце давно спряталось за горизонт. Вольна и Васса одевались в сенях, по обыкновению собираясь на прогулку перед сном.
 
- Погляди, какие бусы справила…- похвасталась Васса, указывая на нить, ласкающую ее шею. Весь день она так или иначе пыталась отвлечь свою подругу от мрачных мыслей.

- Деревянные что ли? - хмыкнула Вольна, натягивая поверх подолов домашнего платья теплую уличную юбку.

- Ну, они не просто деревянные…А каповые, - обиделась Васса, надув свои яркие полные губы. - Да ты глянь, красота какая…- предложила Васса, прежде чем прикрыть украшение шерстью.

- Дерево и есть дерево, - Вольна была не в духе после всего произошедшего. В такие моменты она не церемонилась ни с кем. - Рада, пойди в стряпную, - Вольна заглянула обратно в горенку, где убиралась помощница. - Скажи кухаркам, чтоб настряпали сыроежек к ужину. И непременно…С прогулки придем, чтоб были на столе…

- Да как же так, поздно уже…- растерялась Рада. Капризы Вольны уже замучили ее. Наповарничать хрупких сыроежек непросто и в сезон, а тут посреди зимы подавай! Раньше, поди, одну репу с утра до ночи ела. – С утра надо было б распорядиться…Теперь уж все стряпухи спать отправились…Печи остыли...

- Пусть растопят. Скажи, я приказала, - Вольна особенно выделила последние слова. - Погляди-ка, какой мне намедни кожух пошили, - продолжала Вольна, обращаясь теперь к Вассе. Потянувшись к крюку, она сняла с него обнову - одеяние из дубленых овчин, вывернутых наружу бархатной кожей. Удлиненный капюшон спускался на спину, переходя в причудливый воротник. Подол колокольчиком и расклешенные рукава были украшены золотой тесьмой. - Вышло недешево…Ну да ладно, для себя ж…Так что ты там глаголешь про бусы деревянные?

- Кап - это не просто дерево, - возразила Васса. - Он ценится зело высоко…

- Дороже адаманта? – подковырнула Вольна, недовольно отпихнув сапогом веник, который вывалился ей под ноги из угла. Почти все действовало ей на нервы. И она уже не могла сдерживаться. С каждым днем ей все тяжелее находиться в этом проклятом городе! Рёрика постоянно нет! А даже когда он есть, то ему не до нее! И никакие разговоры с подружкой, тряпки и бусы не в силах унять кручин, которые постоянно терзают ее! - И что, ужели сама купила? Или тот мастер поднес в дар?

- Ага, он самый…- продолжала Васса, перестав обижаться на свою насмешливую подругу. – Он показал мне несколько своих поделок: шкатулки, выдолбленные чаши, рукояти для ножей... Пригожие изделия... Рисунок у них необычный, красненький…- рассказывала Васса уже на улице, где они с Вольной ступали под руку по расчищенной дорожке. - Хотя сам по себе распиленный кап тускло-белый. И лишь после вымачивания и паренья в печи он краснеет, а узор его становится ярким. Но только древесину еще нужно сушить много дней...Вообрази, какой труд! - трещала Васса.
 
- Ты что, на сей раз влюбилась в деревщика? – колко заметила Вольна, поплотнее запахнувшись в дубленку, которая оказалась не такой теплой, как она ожидала. в широкие рукава и подол задувало со всех сторон. Нос Вольны уже покраснел, что свидетельствовало о том, что она замерзла. Но не идти же сразу домой, не успев покрасоваться в обнове! – Только о нем и твердишь полный день.
 
- Ты же сама справилась, где я была вчера…Могу и молчать, - снова обиделась Васса.

- Ха, даже если ты будешь молчать, я все равно узнаю…- усмехнулась Вольна. – О твоих женихах я ведаю по твоим речам. Если про зимний лес и зверушек твердишь – значит, охотником увлеклась. Если про мечи и щиты повествуешь – значит, к какому-нибудь охраннику притянулась. Ну а если про березовые наросты талдычишь – значит, на деревщика глаз положила! – трунила Вольна. Иногда ее шутки оказывались злыми, иногда не очень. Но на сей раз Васса тоже посмеялась. – Впрочем, деревщик, пожалуй, лучше всех прежних женихов. Из него выйдет толковый муж! Твой дом всегда будет полон побрякушек...И не так уж он глуп, этот твой мастер…Еще ничего не сделал, токмо бусы подарил, которые сам же и выпилил, а ты о нем лишь и вещаешь.

- Да он вообще не глуп. Но только чудно;й какой-то…Подходящий супруг из него все же вряд ли вылепится…- вздохнула Васса. Не было в ее жизни любви. Тогда она стала искать выгоды. Давно присматривалась к молодцам, но никого дельного, годящегося ее серьезным намерениям, не ловилось. – Его, окромя деревец и напильников, ничто не заботит. Ни одной шутки не разгадывает…Словно старик какой, живет взаперти…

- Шутку, видите ли, не разгадывает…Тебе лишь бы веселиться. Досмеешься - в девках однажды останешься, - ворчала Вольна. - Впрочем, оно, может, и лучше, чем каждый раз думать о том, где твой муж пропадает…

- Не пойму, отчего недовольствуешь. Твой князь всегда возле тебя, - утешила Васса по привычке.

- Это на первых порах только так...- посетовала Вольна. – А вот сегодня умчался куда-то, со мной даже не простился.

- Ты же говорила, вы и так не видались последние дни, - напомнила Васса.

- Не видались, - подтвердила Вольна мрачно. - Я ведь даже не знала, что они Бивоя вознамерились ловить! Мог бы и сказать мне…У меня ж едва сердце не лопнуло, когда Рада с утра принесла, что его убили! А впрочем, и поделом бы...

- Ну, может, он не хотел, чтоб ты разгласила где-нибудь…

- Не знаю, чего он не хотел...Но знаю, чего не хочу я. Я не хочу взирать на эту выдру и слушать о ней с утра до ночи! И кажется, мне все же придется самой устроить ее судьбу...- загадочно изрекла Вольна.

- Как это? - насторожилась Васса.

- У меня есть некоторые мысли о том, как бы мы могли от нее избавиться. Но мне понадобится твоя помога...

- Забудь о ней, - махнула рукой осторожная Васса, которая не горела желанием из-за Вольны втравливаться в неприятности. - Она все равно ничего не значит и ни на что не влияет, даже если ее простят...

- Еще как значит...Помнишь, мы с ней у бани подрались, еще перед этим похищением? Когда еще в сувой свалились? Я ведь пожаловалась на нее Негу тогда. Рассказала, как было! - Вольна скривила губы, прочувствовав неприятный эпизод, словно он был вчера. - А он только захохотал в ответ!

- Смотри-ка, это не она ли с дочей? - Васса указала в сторону, где, и правда, гуляли Варвара с Ендвиндой. Малютка сидела на руках матери и улыбалась по сторонам. - Ты погляди, какие на ней меха…- Васса изумленно обозрела пушистую шубу Варвары с массивным воротником. И такой же высокий головной убор. - Поистине княжеский облик...

- Пойдем в дом, я замерзла, - Вольна недовольно отвернулась, поежившись в своем нарядном кожухе, тонкие полы которого трепал ветерок.

На улице давно стемнело, и двинуться домой было верным решением.

- Отряхнись от снега, - через плечо бросила Вольна Вассе, уже будучи на крыльце. - А то в прошлый раз наследила ты мне в сенях, а я в ту лужу копытцем шерстяным и наступила потом.

- Отряхиваю, отряхиваю, - кряхтела за спиной Вольны распаренная Васса.

Стащив с себя нарядный кожух, Вольна бросила его на крышку сундука. Одежа не замедлила сползти на пол. Но Вольна уже не видела того. Наступая на задники, она стянула сапожки, нырнула в теплую домашнюю обувь и прошла в горницу. Васса подняла обнову подруги и повесила на крючок возле двери, а затем поспешила следом за хозяйкой дома.

- Как тут жарко. Это с мороза…- Вольна сняла серьги и положила их на обеденный стол, где всегда имелось много вещиц, к трапезе не относящихся. Вот и сейчас тут были разложены новые сорочки Вольны, которые она рассматривала утром. Также тут имелась миска с топленым жиром, сухие пучки какой-то травы, бутылочки с маслами, гребешок для волос, несколько ларцов, уложенных один на другой, и прочие безделицы, разбросанные по скатерти. - И не шуми. Дети в это время уже спят…- напомнила Вольна, кивнув на дверь, ведущую в опочивальни. - Садись, сперва выпьем вина. А то, похоже, грибов мы не дождемся от Рады…- локтем отодвинув в сторону мешающие предметы, Вольна водрузила на стол два кубка, которые взяла с подоконника, где они таились за занавесью. Наполнив их до половины вином, добавила воды, как было принято. - Византийское…Недешевое…Пей, пей, не робей. А то егда еще случай выдастся...Твой деревщик на такое вино не скоро насобирает, - подколола Вольна , придвигая один из кубков своей гостье.

Васса поджала пухлые губы. Подковырки подруги за сегодняшний день ей уже осточертели. Иногда она не обращала на них внимания, иногда сама шутила с Вольной, но иногда у нее кончалось терпение.

- Чуешь? Запах…Паленым будто тянет…- вдруг сдвинула брови Вольна. Отложив кубок, она встала из-за стола. Проследовала в сени, отперла засов и выглянула на улицу. Ничего особенного она там не увидела. Сон давно сморил княжеское дворище. Даже собаки уснули.

Вернувшись обратно в горенку, Вольна озадаченно нахмурилась. Ее гладкий лоб пересекли три полоски. С неожиданным чувством тревоги она двинулась вглубь хором, где в малой опочивальне обычно спал ее старший сын. Там имелась вторая печка, не такая большая, как в основной горнице. Но именно отдаленное ее расположение от двери помогало долго сохранить тепло зимой во всем доме.

Достигнув дальней горенки и отворив плотно запертую дверь, Вольна сначала ничего не разобрала: густой дым скрыл обстановку. Вольна кинулась к окну и попыталась толкнуть ставни на улицу, однако они оказались плотно заделаны на зиму. Но даже без света луны и звезд ее глаза различили мерцание в углу. Присмотревшись, она увидела картину, которая обескуражила ее. Печь была расколота на части, словно на нее наступил великан. Из развалившегося очага вырывались злые языки пламени и дым, скрывающий все в горнице. Половики дымились. На них тлели какие-то опилки, непонятно откуда взявшиеся. Искры летали по комнате, как птицы, взмывая к потолку. Убранство начинал пожирать огонь, который с каждым мгновением становился все неистовее. А старший сын Вольны тем временем лежал на полу без чувств и с какой-то скомканной тряпкой в руках. Вероятно, он угорел от ядовитого дыма, силясь потушить пламя.

- Васса, пожар! Забери Малушу! Зови подмогу! - истошно крича на ходу, Вольна бросилась к старшему сыну. Изо всех сил стала трясти его за плечи, желая, чтобы он поскорее очнулся. Она еле пережила это утро, неужели вечер погубит ее?!

Но, то ли от удара при падении, то ли от отравления, Аскольд не приходил в себя. Схватив сына на руки, Вольна в отчаянии побежала к выходу.

Васса тем временем как раз распробовала вино и нашла его вкус приятным, хоть и слегка терпким. Заслышав крики подруги, она отбросила чашу и без промедления понеслась в опочивальню Вольны, где спал Малуша. Наспех укутав сонного ребенка в покрывало, Васса схватила его на руки, накинула шубу на себя и выбежала на улицу.

- Пожар! Красный петух бежит! На помощь! – крик Вассы разорвал ночную тишину, первыми разбудив заснувших собак.

Послышался лай. За ним ночные стражи забили тревогу. И вскоре на улицу стали выбегать на скорую руку одетые мужчины. Те, кто поленивее – лишь высовывался из дверей. Но равнодушных к бедствию не было. Ведь всего лишь один загоревшийся дом мог погубить целый город.

Из-под ставенок избы Вольны вырывался дым. Вероятно, можно было подумать, что это курится печка. Но Васса знала, что печка там совсем не такая, чтоб дымило из всех окон. Отдышавшись, она оглянулась – Вольна все еще не выбегала из избы. И это было странно, поскольку времени уже прошло достаточно.

Предприимчивая Васса времени обычно ни в чем не теряла. Вот и теперь она не стала дожидаться, пока кто-нибудь соизволит подоспеть на помощь.

- Держи крепче! Княжеский сын в дланях твоих! - отдав Малушу какой-то бабе, Васса помчалась обратно в роковую избу.

- Вольна! Аскольд! - окликнула Васса, войдя в задымленные сени. Глаза щипало, дышать было трудно. Приложив мокрый от снега рукав к носу и губам, она поспешила в дом.

Одно из окон оказалось распахнуто. Попытки Вольны проветрить все же увенчались успехом. Однако приток воздуха с улицы лишь усугубил положение, и теперь уже во всех горенках резвился огонь. Васса почти сразу заприметила подругу, без движения лежащую на полу вместе с ребенком. Та, вероятно, ударилась при падении, второпях запнувшись о порог или наступив на подол собственной юбки.

Взвалив себе на плечо мальчишку, Васса отвесила подруге крепкую затрещину, которая воскресила бы даже мертвеца. Вольна очнулась, машинально хватаясь за голову, где у нее образовался ушиб. Ее стеклянные глаза не выражали ни страха, ни боли.

Свободной рукой Васса помогла Вольне подняться на ноги, облокотив ту на себя. И вскоре они все втроем покинули уже полыхавшую избу.

К этому моменту подоспела помощь. Несколько рослых дружинников, рискуя получить ожоги и быть раздавленными тяжелыми балками, разламывали сараи, которые примыкали к избе, чтобы огонь не пошел дальше. Несмотря на мороз, люди поскидывали тулупы, поскольку жар от избы исходил нестерпимый. Принялись усмирять стихию, кто как мог. Кто забрасывал снегом, кто опрокидывал корыта с талой водой, кто выплескивал из ведер, передаваемых по цепочке от колодца и реки. Все были устрашены, так как рядом находилось множество построек, на которые могло перекинуться жадное пламя.

- Ступу! Ступу в доме переверни кверху дном, чтобы ветер не проснулся и огонь по крышам не понес! – голосила краснощекая баба с Малушой на руках, обращаясь к дружиннику, устремившемуся на крыльцо навстречу выходящим Вассе и Вольне.

- Бестолковое бабьё! – между делом посетовал кто-то из гридей, тушивших пожар. - Ни на миг оставить одних нельзя! Кормилец едва отбыл, как вот, что вышло! Не дай Перун, полдвора сгорит!

- Хорошо еще, что не ветрено! А то страх, какой брыд!

- Полдвора! - обиженно отозвался всем вечно-недовольный Славата. - Ликуй, если не полграда!

- Ага, полкняжества еще скажи, - посмеялся Ингвар, еще более рыжий в свете пламени за его спиной. – О, боги, чего только в суетне не сделается… – опершись на колени, дабы немного отдышаться, Ингвар заметил в снегу стилет. В янтаре на рукояти был погребен паук. – Кто обронил нож? – Ингвар поднял над головой находку, желая отыскать хозяина.

- Лютвичу отдай…Его это…- узнал Славата приметную вещь. – Вечно все разбрасывает и теряет…

- Да уж, хороша изба была! Жаль! Еще при Буривом срубили…- вспомнил кто-то отца Гостомысла. - Раньше лучше строили нежели нынче...

- Жалко то, что теперь он заставит нас новую отстраивать! - пенял Славата, под словом "он" подразумевая Рёрика.

- А чего тебе еще делать? Весь день валяться на лавке?!

- Не заставит, - высказался другой. - С этого дворища давно сходить пора…

- И, как нарочно, князя нет! - сокрушался кто-то, словно присутствие правителя повлияло бы на пожаротушение.

- То-то и оно! Вернется, скажет, не уберегли, - продолжал ворчать Славата.

- Пусть бабе своей говорит, - буркнул Гуннар.

На это замечание все остальные промолчали, но подумали также.

****

С гульбища своего высокого терема Варвара наблюдала за огнем, поглотившим избу соперницы. Случившееся не радовало ее и не печалило, поскольку дело это в любом случае бестолковое: с Вольной-то все, как и прежде. Кроме того, сие происшествие, скорее, даже плохо, чем хорошо. Дом простолюдинки Вольны был значительно скромнее терема княгини, который не один день строила дружина. Изба та имела всего один жилой этаж. Хоть она и была вместительна, но одновременно с тем стара. Да и горенки располагались в ней неудобным образом. И вот теперь Вольна потребует и ей построить высокий терем с резными причелинами да наличниками. Того гляди, еще и повыше, чем у самой княгини, что в очередной раз послужит ударом по чести дочери Гостомысла. Может, эта чернобровая пролаза, вообще, сама себе избу спалила, чтоб взамен терем заполучить?! Ведь издавна заведено, что покои княгини особенные...

- Ага, я также мыслю, - поддержала подошедшая Любава рассуждения Варвары, которая та, незаметно для самой себя, озвучила вслух. 

- Где ты бродишь? Я же послала только узнать, что там случилось. А тебя все нет и нет…- Варвара не могла отвезти завороженного взора от свирепого огня.

- Задержали меня там. Помогать заставили, - Любава выглядела запыхавшейся, словно обежала весь Новгород кругом. От нее пахло кострищем. - Сараи не схватились…Изба токмо ее полыхает...Тушат мало-помалу...

- Я, знаешь, о чем подумала: это ей кара за то, что она лжесвидетельствовала против меня...- Варвара равнодушно глядела на суматоху, в которой сверкали ведра.
 
- Ага, - для вида согласилась Любава. В действительности, на ее устах повис только один вопрос: ужели дочь Гостомысла, и правда, полагает, что все события, случающиеся в княжестве, должны быть непременно связны с ней?! Поистине, дитя княжеское, ощущающее себя центром мироздания.

- Ладно, ступай в дом. Погрейся…Там Мирава печку истопила…

- А княгиня продолжится здесь на морозе? – любезно побеспокоилась Любава.

- Я хочу помолиться…

Варвара осталась на гульбище, а Любава пошла в дом. Отерев лоб, она стянула с головы платок, оставив его на своих плечах. Бросив в сенях полушубок, проследовала в горницу, где бодрствовала Мирава. От шума на улице проснулась маленькая княжна, и помощница Варвары пыталась ее укачать.

- Потише, - цыкнула Мирава на вошедшую Любаву. – Не разбуди ребенка, только уснула...

Любава кивнула и пошла к дубовому поставцу. По-хозяйски достала оттуда миску и туесок с медом. Вода на печи в котелке была горячей, и Любава хотела поскорее приготовить себе согревающий напиток. Ночевать она обычно уходила в свою избу. А у нее там сегодня было не топлено.

- А это что? – присаживаясь на лавку, где стоял большой берестяной короб, Любава вопросительно оглядела Мираву.

- Сорочки…Пояса…Платки…Да мало ли…- зевнула Мирава.

- Княгиня справила себе обнову? – помешивая в кружке с водой мед, Любава отодвинула крышку короба и заглянула внутрь.

- Князя ждет, - сообщила Мирава, лукаво подмигнув Любаве.

- Она же не хотела, чтобы он приходил к ней? Вечером, я имею в виду…

- Ну раньше не хотела. А теперь, значит, хочет. А может, не хочет, но надо…Какое нам дело?!

- Да никакого…- согласилась Любава.

- Пойду-уложу маленькую, пока не пробудилась вновь, - прошептала Мирава, удаляясь к Ендвинде.

Послышались шаги в сенях. Это была Варвара. Очевидно, ее молитвы под открытым небом были окончены, и она решила вернуться в дом.

- Любава…Ну и как тебе в Новгороде…Ты привыкла? - хоть сейчас и была уже середина ночи, Варвара не чувствовала себя сонной и была не против разговоров.

- Да…Прекрасный город…- почтительно ответила Любава.

- Кстати говоря…Ты помнишь о том первом поручении, которое я дала тебе по приезду?

- Ам…Ну поручений было много…- растерялась Любава.

- Я хотела, чтобы ты узнала для меня одну вещь…- напомнила Варвара. Но видя, что жена Лютвича молчит, пояснила, - я просила тебя выяснить у твоего мужа, кто убил моего отца. Ведь он наверняка знает…

- Ну…- замялась Любава.

- Ты забыла о моей просьбе, столь важной для меня? – Варвара неодобрительно оглядела помощницу.

- Я не забыла…Я, конечно, выяснила…Давно еще…Не было лишь подходящего случая, чтобы доложить княгине…- извинительно объяснила Любава.

- Так что же ты молчишь? Говори…- у Варвары даже внутри все похолодело. Она не ожидала получить долгожданный ответ на терзавший ее вопрос сегодня. Когда-то в будущем, но не сегодня.

- Да что тут говорить…Какая разница, кто это сделал? В этом действе не было ни злости, ни жажды, лишь суровая необходимость, возникающая при встрече с непримиримым ворогом…Чьи бы руки это ни свершили – у них не было выбора…

- Любава. Говори, - Варвара вдохнула, задержав воздух в груди. Ей показалось, что прошла зима и наступило лето перед тем, как она услышала неуверенный голос жены Лютвича.

- Что ж…Если княгиня приказывает…- Любава опустила глаза, уперев взгляд в дно своей кружки. – Князь. Князь Рёрик убил Гостомысла. Я не хотела говорить, дабы не расстроить княгиню...

- Нег убил моего отца? – переспросила Варвара, прислонив ладонь к губам.

- Да…Он убил Радимира. А потом Гостомысла…Трувор убил Изяслава…Что касается…

- Все, все…- замахала рукой Варвара. Сейчас ее не интересовали судьбы прочих гостей. Она хотела поскорее осмыслить услышанное. Она допускала такую мысль и прежде. Но не была готова, что сие все-таки окажется правдой.

Гл 79 Сплетня http://www.proza.ru/2018/04/04/167


Рецензии
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.