Там, где детство. Часть 1. Женька. Глава 14

                Лебединое озеро


В конце октября сильно похолодало. Сначала несколько дней была сырая дождливая погода, а потом ветром нагнало холода. Желтые кленовые листья ветер быстро кружил в воздухе и сносил с асфальтированной площадки, собирая в кучу возле забора. Озеро за интернатом было полностью покрыто листвой.  Женька любила эту часть интернатского сада. Ее сильно тянуло к воде. Думала, что придет сюда и побудет в гордом одиночестве, как часто делала в последнее время, но приятно обрадовалась, увидев, что Васька уже удобно разместился на недавно спиленном тополе и что-то увлеченно рисовал карандашом в тетради. Как только заметил приближающуюся Женьку, почему-то закрыл тетрадь, спрятав незаконченный рисунок. Женька даже не настаивала показать, потому что знала – парень не любил, когда видели недорисованное, что бы это ни было.

- О, а ты тут засел? И тебе в такой холодрыге рисуется? – примостилась рядом на колоде Женька.

- Наоборот, красота! Ты посмотри, как все красиво вокруг: там желтый клен еще с листьями, хоть и редкими, там красные листики дикого винограда, а там зеленая елка. Все-таки природа умеет подобрать краски, - мечтательно начал заговаривать зубы Женьке Васька.

- И ты все это одним простым карандашом решил срисовать? – недоверчиво спросила Женька, интуитивно чувствуя, что Васька наедине, да еще и не в комнате рисовал что-то слишком личное.

- А наши металлолом собирают. Там какие-то книжки пообещали за первое и второе места. Ты хочешь этим заниматься?  - скептически спросила Женька.

- Я похож на идиота? Лучше айда на рынок, там как раз торговля закончилась, может, чего найдем? Орешков хочется, - закинул удочку мальчишка.

- Пошли, - с удовольствием согласилась девочка. Женька любила этот вид промысла, когда после обеда искали потерянные продавцами и покупателями деньги. Чаще всего это была мелочь - копейки, которые обронившие даже не напрягались поднимать, но иногда случалось найти и бумажные купюры. Обычно все отысканное объединялось и покупались сладости, которые опять –таки делились между искателями.  Сегодня желающих смотаться на рынок не было, потому что все были заняты сбором металлолома. Тем лучше было для этих двоих.

Васька спрятал тетрадь и карандаш за пазухой и скептически оглядел Женьку, особенно остановил взгляд на ее ботинках.

- А тебе так не холодно будет? Скажи кастелянше, чтобы обувку выдала. Ты в этих своих тапках не выходишь осень. Они ж не сегодня – завтра разлезутся.

- На базар и назад смотаться - не разлезутся. Удобные они, - Женька с нежностью посмотрела на свои желтые ботиночки, верно служившие своей хозяйке. – Помнишь, мы их нашли на мусорнике прошлой весной. Трудовик зашил правый, а левый был нормальный, - напомнила Женька. – Тогда они были свободные, а теперь тесно. Ноги выросли.

- Ты и сама вроде подросла, Женек, тебе не кажется?  - с улыбкой подметил Васька.

- Не, не кажется. А пошли посмотрим в яр, может, чего интересного найдем? – предложила Женька.

- Ты думаешь, что там снова валяются сапожки и ждут тебя? Жень, я не с таким восторгом отношусь к твоему пристрастию шастанья по свалкам, - напомнил Васька.

- А ты и не будешь шастать. Я хочу посмотреть. Ну, пожалуйста, ты ж хороший.  А то самой как-то не то, - просила девочка.

Разве можно отказать, когда ее синие глаза умоляют что-то сделать? Согласился. Хотя Васька не любил свалки, не хотел быть похожим на бродячих псов, рыскающих в поисках чего-то нужного там, где выброшено другими ненужное.

Перелезли через забор и вдвоем оказались в большом и глубоком овраге, где когда-то за местными легендами протекала небольшая речка, но со временем высохла и оставила после себя удобное место для сброса мусора. Теперь ров был заполнен ненужными вещами и мелким мусором, сваленным местными жителями частных домов и двухэтажек. Женьке нравилось выискивать бутылки, которые они с Васькой потом мыли и сдавали, а полученные деньги собирали.

Вместе с бутылками Женька часто находила чУдные вещицы, которые тоже тщательно мыла и тянула к себе в комнату. У нее вся тумбочка была забита различными надломанными ручками, свистками, заигранными пупсами и коробочками. Очень редко «везло» отыскать что-то из одежды. Отдельно в картонной коробке Женька складывала красивые, по ее мнению, этикетки, которые перед этим аккуратно сдирала с бутылок. Такая процедура скорее была похожа на ритуал: Женька опускала бутылки в теплую воду и ждала, когда этикетки сами отлипнут и всплывут, чтобы не испортился рисунок, ради которого, собственно, она и затевала всю эту колготню. Потом сушила, гладила и складывала в свою коллекцию. Такое коллекционирование было в интернате массовым, поэтому иногда Женька обменивала этикетки у других девчонок и мальчишек.

 Осмотрев ров и не найдя на этот раз ничего стоящего внимания, Женька с Васькой сначала покатались на качелях, а потом рванули в сторону рынка.

Васька всегда искал быстро, но внимательно, пробегая по торговым рядам и бросая взгляд в самые укромные места, куда могли завалиться копейки.  Женька все делала тщательно, медленно и проверяла чуть ли не каждый сантиметр, поэтому часто ее «улов» был больше. Но когда ничего не находили, Женька сильно разочаровывалась. Этот момент Васька всегда предупреждал. И на этот раз он сделал вид, что нашел три рубля, а на самом деле ему за день до этого заплатил из параллельного класса Витька за чертежи по черчению, которые Васька часто выполнял за парня.

- Сегодня ты победил, а я вот, только несколько копеек нашла, - Женька протянула ладошку, на которой красовались 20 и две по 10 копеек.

- А помнишь, как ты червонец отыскала? – напомнил Васька, чтобы как-то приободрить девочку.

- Когда это было? Вспомнил, - повесила нос Женька.

- Но ведь было. Видимо, сегодня тебе повезет в чем-то другом. Какие орешки будешь? Или конфеты? – спросил, когда проходили мимо гастронома.

- Арахис, - обрадовалась Женька. Ей больше нравилось выковыривать из мягких скорлупок орешки, нежели их вкус.
 
- Хорошо. Стой здесь, я быстро, - и он исчез за дверью магазина, а через минуту вернулся с целым кульком арахисовых орешков.  Сели возле озера наслаждаться любимой вкусностью.

- Расскажи о море, - попросила Женька, профессионально быстро расковыривая скорлупу от незамысловатых орешков.

- Снова море? Ты никогда не угомонишься…

- Ну, расскажи, неужели сложно?

- Море, оно разное всегда. Когда спокойное, тогда синее, даже бирюзовое, такое приятное. Сморишь и тонешь. А то, бывает, зеленое, а если темное, то это шторм. Тогда волны поднимаются, пляж затапливает, купаться нельзя.

- А ты загорал на пляже? – перебила Женька.

- Недолго. Нудно это, валяться и ничего не делать. Интереснее нырять, ракушки искать. Потом туристам можно втюхать.  А если разрисовать серебрянкой эти ракушки, так и вообще с руками оторвут.

- А пароход видел? – снова допытывалась Женька.

-  А как же! Их много в порту стоит. Представляешь, некоторые плавают вокруг света. Большие такие. Прикинь, селятся люди в них и плавают неделями, - рассуждал Васька. Женька только успевала, как белочка, проворно чистить орешки, часть отсыпать Ваське, часть забрасывать в рот себе и параллельно представлять пароход, на палубе себя и Ваську, море и дельфинов за бортом.

- Когда вырасту, обязательно к морю поеду и жить тоже буду возле моря, - почти клялась девочка.

- Да ты такая, уедешь куда-то, только и видели, - шутил Васька.

- Вообще-то ты первый уедешь, - печально протянула Женька и предчувствие разлуки больно кольнуло юное сердечко. Все чаще их разговоры касались предстоящего расставания.

- Не переживай, я ведь должен где-то учиться, потом работать. Я напишу тебе письмо, а когда ты закончишь школу, то приедешь ко мне, - Васька говорил так, словно проблем вообще не видел.

- Ага… Размечтался. Нас с тобой в одно место не   оформят. Директриса все сделает, чтобы подальше разослать, - почти уверена была Женька.

- А зачем нам директриса? Мы будем взрослыми. Мне вот скоро паспорт дадут.

- Но ведь пока в ПТУ не оформят – не дадут, - опустила на грешную землю Женька.

Они так заговорились, что не заметили, как пара лебедей медленно выплыла из-за камышей.

- Вась, посмотри, лебеди, -  раскрыла рот Женька. – Какие красивые! Белоснежные! – девочка уже собиралась подскочить и побежать ближе к берегу, но Васька остановил:

- Сиди. Не рыпайся.  Испугаешь.

Лебедей над этим озером случалось видеть часто. Они проходили здесь в своих весенних и осенних перелетах, но на большой высоте они почти не отличались от журавлей. Впервые на Женькиных глазах прекрасные птицы сделали привал на этом озере. Гордо и строго держась на воде, они медленно плыли возле камышей, такие красивые, что даже дух захватывало. Вдруг они замахали крыльями, разбежались по воде, друг за дружкой поднялись над водой и, словно ангелы в светлых своих опереньях, взметнули ввысь.

Женька завороженно смотрела им вслед, не могла оторвать глаз от двух птиц, которые становились все меньше и меньше, пока не скрылись на горизонте.

- А вот кто-то мне рассказывал недавно, что был случай, - заговорил в тишину Васька чистым и мягким голосом, - лебедь в полете повредил себе крыло об антенну и спустился на воду.  Его лебедиха тоже не полетела, осталась зимовать с лебедем. Вот такая у них верность.

- Ага. Только раненой была она, а остался с нею лебедь, - исправила Женька и опустила глаза, - в журнале «Пионерия» писали о песне «Лебединая верность». Классная песня.

- Может и так, - не стал спорить юноша. – Только какая разница? Главное, что второй остался, - он посмотрел на часы и виновато сообщил:

- Там это, мне пора, Женек. Мы с парнями договаривались. Они наверно, уже ждут.

- Тир? – предположила Женька.

- Нет, физкультурник с нами занятия проводит. Мышцы качаем, чтобы сильными быть. Штангу поднимаем, гантели.
 
- Ух-ты, и я хочу! – пряча орешки, подорвалась Женька.

- Сомневаюсь, что тебе подойдет. Там одни мальчишки, и Воца тоже там будет…

- Понятно, как же без него, иди, качай мышцы. Рисунки хотя бы покажешь? Вечером? - обиженно спросила Женька. – Или и это мне нельзя тоже?  Все скрываешь, все прячешь. Что-то неприличное, наверно, рисуешь?

Васька, наступив на свой принцип – не показывать незаконченный рисунок – достал из-за пазухи тетрадку и показал Женьке последний рисунок. Это был ее портрет.
 
- Я?  Красиво… А себя чего не рисуешь? – Женька перевернула листик тетради назад – там был изображен интернат, окутанный листопадом, еще один листик – качели с плюшевым мишкой, у которого оторвана лапа. Дальше листать Васька не разрешил, практически выдернул из рук.

- Не представляю художественной ценности, - сказал и ушел.

Возле столовой рабочие спиливали разросшиеся ветки старых деревьев, которые мешали протянутым к интернату электропроводам.  Параллельно этим работам бригада строителей возилась с пристройкой к столовой. Женька уже успела наворовать маленьких гвоздиков у рабочих. И не нужны ей были эти гвозди, просто шкодность взыграла – руки чесались что-то отчебучить.
 
Наевшись от пуза арахиса, Женька на ужин есть молочную пшенную кашу не хотела, поэтому поделилась своей порцией с девчонками.  А вот пряники забрала. Пряники забирали все. Где-то в своих комнатах интернатовцы съедали пряники, но много еды оставалось до «лучших» времен, превращаясь в сухари. С этим явлением воспитатели боролись со времен основания интерната, но все их усилия были бесполезными. Проблема недоедания стояла остро, ведь по распорядку дня последний раз дети ели с шести до семи часов, а спать ложились в лучшем случае в одиннадцать, хотя отбой и оглашался в десять часов. Поэтому как не запрещалось ношение хлеба, булочек и пряников в комнаты – все равно носили и все равно в комнатах жили мыши и тараканы.

Благодаря такому органичному существованию в интернате мышей и детей, получила свое прозвище воспитательница Наталья Ивановна. Как-то, направляясь коридором, она неистово закричала, когда увидела маленького мышонка, вылезшего из-под шкафа, расположенного в коридоре. У страха, как известно, глаза велики, поэтому Наталье Ивановне мышонок показался очень большим.

- К-ры-ы-ы-ы-са-а-а! – пронеслось по коридору, Наталья Ивановна прытко забралась на табурет, стоявший в углу, а дети, находящиеся в это время в коридоре, засмеялись. С тех пор Наталью Ивановну за глаза называют Крысой. Не любили, честно говоря, дети Наталью Ивановну, ой как не любили. Хотя на первый взгляд она казалась привлекательной женщиной, но дети – народ чувствительный, его внешностью не купишь.
Несколько молодых парней- рабочих занимались мелким ремонтом и покраской еще с утра.  Их легко было узнать по грязной одежде, заляпанной краской. Женька приятно улыбалась им, когда проходила мимо, чем вгоняла в краску самого молодого рабочего, который каждый раз робел перед чУдной красоткой и что-то непременно делал не так.

Директриса вызвала рабочих, поскольку работы по хозяйству собралось так много, что дальше тянуть было невозможно, а плотник Геннадий Петрович сам не справлялся.  Не так давно «местные» сломали двери черного входа и разбили стекло в коридорном окне на первом этаже, поэтому рабочие занимались в первой половине дня окном, а теперь вот устанавливали большие дубовые двери.

Большой мужчина лет сорока пяти держал дверь, а молодой юноша забивал молотком гвозди. Женька промчалась мимо рабочих, как вихрь, но потом вернулась:

- А помочь не нужно? – улыбаясь, спросила егоза, наперед зная, что поблагодарят и откажутся. У юноши молоток соскользнул с шапки гвоздя и как раз попал по большому пальцу левой руки. Он сжался от боли, а старший рабочий досадно заметил:

- Вот и помогла…

Женьке стало жаль рабочего, и она быстренько намочила полотенце, висевшее на перилах ступенек, в холодной воде, после чего проворно замотала пострадавший палец, начавший уже краснеть.  Пока ошарашенный таким вниманием со стороны Женьки парень приходил в себя, Женька сбегала в медпункт и принесла бинт, смоченный в спирте. Мокрое полотенце было заменено на бинт.
Словно извиняясь, девчонка выкрикнула:

- Не переживай, до свадьбы заживет!

Старший рабочий улыбнулся сквозь усы и так же остроумно ответил, потому как молодой рабочий утратил дар речи:

- Если бы та свадьба да с такой кралей, как ты – он бы и отрубил тот палец.

- Я для него маленькая, - шутя, ответила Женька и, протянув рабочему пряник, поспешила исчезнуть, словно боясь, что ее действительно могут выдать замуж за этого смуглого парня.

Вечером девчонки смеялись над Женькой:
- Ты уже и полотенца парням раздаешь. Быстрая! – подкалывала Маринка. И зря рассказывала Женька им, как было на самом деле. Девчонки лишь улыбались. Смеяться перестали, когда в комнату вошла воспитательница Галина Степановна и протянула Женьке большую коробку конфет:

- Егоза, тебе передали. Сказали, что палец не болит.

Женька гордо развернула коробку и угостила девочек в комнате и воспитательницу.

- Я смотрю, сегодня не я вам историю буду рассказывать, а Женька, - улыбнулась Галина Степановна. – У нее поинтересней будет.

Продолжение следует...


Рецензии
Сама себе Наталья Ивановна прозвище подходящее подобрала из-за большого страха.
Лебеди! Красиво!
С теплом души.

Лидия Сарычева   26.08.2019 12:46     Заявить о нарушении
Вот так прозвища и липнут.
Лебеди - всегда красиво. Создала ж природа такую красоту и грацию!

Ксения Демиденко   26.08.2019 16:09   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.