Несбывшееся-2. Глава-8

Начало: http://www.proza.ru/2018/02/10/1599



Глава-8


Шли берегом извилистой речки, иногда вдруг разливающейся на равнине или вымывающей у крутых берегов глубокие бочаги, создавая стремнины, в которых резвились голавли, бросающиеся на падающих с кустов в воду кузнечиков и мотыльков. Наталья надела лёгкое белое платье в мелкий горошек, сквозь ткань просвечивал ярко-бордовый купальник-бикини, босоножки она несла в руках. Алексей обвязал поясницу трико, на спине - небольшой рюкзак с водой и бутербродами, плавки и серая панама дополняли его наряд. На ногах полукеды, в руках - короткий спиннинг с искусственной мушкой для голавля и плотвы. Забросы делал часто, но сытая рыба совсем не хотела реагировать, на поверхности воды резвилась серебристая молодь. Это было её время: крупные щуки и окуни ушли от жары на глубину. Ещё не лето, хотя уже цвела сирень и несколько дней стояла невыносимая жара.

В войлочной панаме с бахромой и клетчатой лёгкой рубашке с рукавами, поскольку накануне сгорел на солнце, в плавках с молнией и кармашками по бокам, Андрей походил на туриста, случайно попавшего на реку. Правда, в первый час прогулки он много раз просил у отца спиннинг, но сделав дважды приличные "бороды" на катушке, которые, казалось, уже невозможно распутать, потерял интерес к рыбалке, начал канючить об остановке, где можно бы пожевать и искупаться. Мама сказала категорично:

- Да что же за хлюпика мы растим, отец, до мостков не может дойти: а здесь мы - дна не знаем, бочаги - тоже неизвестны. А ты видел какие воронки крутятся и не рано ли ещё купаться-то?

- Ерунда! Воронки... - парировал сын, чувствовавший себя немножко героем после спасения старшего брата Евгения, - ныряй за ней до дна, не паникуй, и сразу отталкивайся на поверхность... Я уже сто раз пробовал, всегда получалось отлично!

- Андрюш, и ты маме рассказываешь такие истории, - заметил отец, в очередной раз сматывая леску, - пожалей её здоровье, сын.

На берегу, прямо под развесистым кустом орешника, в трусах-шортах и такой же, как у Андрюшки, панаме, с удочкой в руках сидел на раскладном стульчике мужчина, в руках держал красивое удилище метров пять в длину. Алексей не стал забрасывать леску, чтобы не мешать рыболову: река здесь сужала русло, неслась стремительно, крутя воронки. Решил потихоньку пройти этот участок, присесть, наконец, в тенёчке плакучих ив и покормить сына. Еды и воды в рюкзаке было немного, но и до обеда оставалось меньше часа. Стол сегодня, ради выходного дня, заказали в столовой пансионата на троих, старшего сына с ними не было: уехал с друзьями на велосипедах в Суздаль, студентам захотелось взглянуть на старину.

- Здоровеньки булы, Алексей Иваныч, - раздался знакомый голос Петра Васильевича, - смотрю, и вы любитель побросать спиннинг? А я вот удочку предпочитаю, думается хорошо на берегу да и загораешь заодно...

- Боже мой, я вас не узнал, Пётр Василич... Рад встретить рыбака!

- Рыбак рыбака видит издалека... Так говорят в народе? - спикер поднялся со стульчика, представился Наталье, пожал руку Андрею, - у меня есть идея: всё равно в обед ловят законченные придурки, я себя имею ввиду, так что пойдёмте-ка ко мне в дом, холодным кваском угощу. Жена сама готовит, из обжаренных корочек... А, молодёжь, не откажете, старику? И мне с тобой, Лёша, поговорить надо, уж коли ты попался мне на глаза.

Двухэтажный вместительный коттедж спикера стоял несколько на отшибе, ближе к высокому забору и подальше от людских глаз. С противоположной стороны, от поля и леса, участок отделяла река, достаточно глубокая, чтобы перейти её вброд. И только сейчас Алексей заметил охранника, который сидел в тенёчке, прислонившись спиной к стволу ивы, склонившейся к воде. Он из-под длинного козырька бейсболки внимательно смотрел на гостей и на окрестности, на плечах, закрытых майкой, разместилась, крест-накрест, коричневая кобура.

"Отказываться неприлично, приглашают на квас, не на обед, - переглянулись Сапрыкины, - побудем полчаса и бегом в столовую". Пётр Васильевич перезнакомил семью сотрудника со своей женой и дочкой, преподавателем, как оказалось, вуза, но, видимо, до сих пор незамужней (да она и выглядела-то совсем ещё студенткой), передал им родню Алексея, а того увёл на второй этаж, прихватив трёхлитровую бутыль с квасом. Открыл холодильник, достал бутылку смирновской водки, тарелку с холодцом, правда, без хлеба, в застеклённой стенке нашёл стаканы и стопки. Всё аккуратно расставил на своём письменном столе, открыл бутылку и бутыль, наполнил посуду, сказал:

- За встречу, дай бог, не последний раз... В шахматы играешь? С разрядом? Вот и хорошо, что нет, тогда сразимся не раз.

Выпили водку, отхлебнули терпкого кваса, с аппетитом поели острого чесночного холодца, сели за стол. Спикер продолжил разговор:

- После выходных хотел тебя вызвать, поговорить... Ибо вчера я встречался с премьер-министром, показал ему твои бумаги, как сумел, рассказал Сергею Павловичу, по-моему, довёл главную мысль: мы создадим правовую базу под информационное поле страны, а разворачивать дело придётся Кабмину. Деньги мы не просто утвердим в бюджете, а проследим и за исполнением принятого в срочном порядке, как минимум, одного закона... В общем, он просит отпустить тебя в Кабинет Министров. Я знаю, у него нет ни команды, ни даже человека, который бы мог возглавить эту работу. Подумай, откажешься, я тебя отстою, хотя обещал Сергею, что уговорю... Он собирается сделать тебя руководителем пресс-службы Кабмина в ранге министра, это по деньгам почти вдвое больше, чем у тебя сейчас, плюс все министерские причиндалы... Создадите госкорпорацию по информационному обеспечению, как ты предлагаешь, можешь переходить туда, как вольный казак, а это, батенька мой, уже акционерное общество со всеми вытекающими последствиями. Не захочешь, оставайся в аппарате премьера, совсем не хило всё это звучит... Ну, ещё по одной с кваском и будем обедать. А в понедельник, прямо с утра, милости прошу к моему шалашу. С готовым решением.

***

- Думали с женой вечер-ночь, отказываюсь я, Пётр Васильевич... - Алексей заметно волновался, не стал садиться в предложенное спикером кресло, - мне комфортнее, спокойнее, что ли, у вас работать... Пусть статус не тот, денег меньше, но я полюбил коллектив, мне страшно нравится наше детище - РИА, привык к стенограммам и выходящим в свет документам, нет сил всё это бросить. Помогите остаться у вас, искренне прошу.

- Я почему-то думал, что именно так и случится. Твёрдый ты мужик, Лёша, спасибо, приятно, что не ошибся в тебе... Ещё раз буду говорить с премьером, - Пётр Васильевич вышел из-за стола, сел напротив своего помощника во второе кресло, - но он уже за полночь ещё раз звонил мне. Задумка у него большая: надо, говорит, своих владельцев заводов, газет, пароходов растить... Так и сказал. Но это уже - другой подход, Алексей Иваныч. А премьер наш - настоящий мужик, прошёл путь от райинспектора до признанного во всём мире финансиста. По его учебнику о ценообразовании вся Европа учится... Как-то не хочется подводить такого человека, а хочется, наоборот, всем, чем можно, помочь ему. Разве я не прав, Лёша? Неужели тебе приятно видеть эти рожи матереющих день ото дня кооператоров? Из самого дремучего болота и дерьма выкарабкивается будущая элита: перекупщики-спекулянты, лавочники, криминал с блатной начинкой, им что убить, что аллилуйя спеть, одинаково, лишь бы выгоду получить да деньги срубить... Вот о чём я размышлял, как и ты, ночь и утро. Вот о чём я хочу попросить тебя подумать. Ты иди сейчас, до обеда погуляй, подумай, с женой повстречайтесь, попейте кофейку, поговорите, но лучше, послушай старика: такие решения надо самому принимать. Надумаешь, звони, приёмную я предупрежу, соединят тут же. Или прямо ко мне заходи. Только с домом по телефону не говори, мы конфиденциальные люди, так ведь?

Алексей обогнул кремлёвскую стену по левой стороне дорожки, покрытой знаменитым асфальтом из мраморной крошки, шёл навстречу движению транспорта. Увидел безукоризненное травяное покрытие, сбегающее пологим склоном к красному кирпичу стены, разглядел сверкнувшие в зелени волоски проводов сигнализации, долго смотрел на драку ворон из-за полуобглоданного голубя, доставшегося им на обед, удивившись, что хвалёные кремлёвские соколы не разгоняют наглых хищников. Возле Алмазного фонда перешёл на другую сторону, спустился по лесенке в Александровский сад, в сквере, рядом с могучими деревьями и цветущей сиренью дышалось намного легче. В их тени сел на широкую скамейку, думал о поворотах жизни, о судьбе, которая уготовила для него такие испытания.

Готов ли он был к самостоятельному бизнес-проекту, созданию медиа-империи, капитал которой через год-два можно было заносить в свой личный актив? Нет, конечно. Слышал рассказы от первых владельцев частных журналов и еженедельников, типа "Аргументы и факты", выросшего из справочника всесоюзного общества "Знание", о том, что издательские кооперативы работают "на коленке", ни законов, ни инструкций не имея на руках, но с колоссальными неучтёнными прибылями, хотя изначально всё шло по якобы благородному принципу: с умирающего хозяйства хотя бы шерсти клок... "Во всём этом надо скрупулёзно разбираться", - размышлял Алексей, - как говорит наш дорогой президент: "Нам надо лишь нАчать и кончить".

Увидев женщину в белом фартуке, толкавшую коляску, на боку которой разместилась реклама мороженого, подошёл к ней, попросил фисташковый стаканчик с миндалем. Опять сел на скамейку, забыв о мороженом: он почти решил для себя принять предложение премьер-министра. "Будем говорить с ним пока только о структуре по связям с населением, чтобы приблизить правительство к народу. Есть почти готовое положение о пресс-службах органов исполнительной власти. Удачно сработаем, родим структуру и на её базе можно будет крутиться с созданием государственной медиа-корпорации... Но главное я для себя решил: буду работать в Кабмине".

Он вышел на угол Манежа, набрал в будке телефон приёмной, его тут же соединили с Петром Васильевичем. Тот сказал, что насиловать не смел, но знал, что целесообразность принятого решения оправдана и что ждал такого ответа, добавил:

- Рад, что ты осознанно и самостоятельно пришёл к такому выводу, рад... Ты далеко от меня?

- Нет, эти два часа бродил по Александровскому саду, - ответил Алексей.

- Очень символично, место памятное, именно для принятия таких решений, - по голосу было понятно, что спикер улыбается, - ты звонишь из автомата? Подержись в трубке: я сейчас свяжусь с Сергеем Павловичем, скажу о возможной встрече с ним... - что-то щёлкнуло, фоном пошли тихие гудки, потом глухой разговор будто через ватный тампон и вдруг опять послышался голос Петра Васильевича, - он ждёт тебя сегодня в восемнадцать часов, будь в его приёмной. Ко мне можешь не заходить, бумаги с дежурным я передам сейчас тебе в приёмную, подготовься, мужик он въедливый и... ни пу-ха! - не дожидаясь ответа, спикер парламента отключил связь.

***

- Я сейчас вынужден ехать на пленум ВЦСПС, хотел бы взять тебя с собой, - премьер-министр стоял посреди кабинета, такого же большого, как у Петра Васильевича. Крепкого телосложения, склонный к полноте, широколицый, в роговых очках, на голове - упругий ёжик на манер западных киногероев. Смотрел на Алексея живыми глазами, улыбался, - хорошо, что ты застал меня. Там трудно сейчас, случилась заварушка. И хотя шахтеры вышли из этой организации, на пленум они приехали, требуют встречи с руководством страны. Заявления кардинальные: правительство в отставку, зарплату – увеличить в два раза, пятьдесят процентов от прибылей за экспорт угля – шахтерам…

- Я готов, - сказал Алексей.

- Вот и хорошо, по дороге поговорим, познакомимся... Заодно, почувствуешь атмосферу. Ничего, что я на "ты"? Мне Пётр рассказал про тебя, показалось, ты - наш, а, не ошибаюсь? А в остальном - сориентируемся на месте...

В "походной" кожаной папке Алексей держал копию документа, с которым работал Пётр Васильевич, и подробную справку о государственных медиа-корпорациях. Заодно положил туда докладную записку с грифом "секретно", которую подготовил за эти выходные, сам отпечатал на пишущей машинке, но не выдался случай показать её спикеру. В ней он, опираясь на данные по обстановке в трудовых коллективах, среди студентов, представителей демократического крыла движений и общественных организаций проанализировал события, происходящие в стране. Вывод неутешительный: плохо везде, ситуация предзабастовочная, горлопаны могут в пять минут переменить соотношение сил. Они этого не знают, страх пока сковывает их мозги, но, скорее всего, без срочных и адекватных действий власти они к таким выводам придут очень быстро.

Решил, если заинтересуется премьер-министр, поговорить о наболевшем. Большая часть докладной записки была посвящена конкретным предложениям: как переломить общественное мнение, как работать в современных условиях, когда катастрофически упал авторитет партии, как социальные аспекты, гласность, информированность населения буквально натянуть на экономические реформы, новое ценообразование, кооперативное движение и фермерство. Алексей рисковал, документ он никому не показывал, ни с кем не согласовывал, как это было принято в канцеляриях руководителей страны.

Они вышли во внутренний дворик административного корпуса Кремля, черный ЗИЛ премьера уже стоял "под парами", вторая дверца справа была открыта, двое телохранителей вращали головами, будто кто-то сможет прорваться в эту, особо охраняемую зону. Папка, честно сказать, немного жгла руки Алексея. Не то, чтобы боялся за её содержимое, он всегда мог сказать, что это его сугубо личное мнение, но сегодня он почему-то впервые задумался о том, куда эти материалы могут попасть. "Надо поговорить с премьером, попросить его все, предназначенные только для его глаз, бумаги возвращать мне", - подумал он, стоя на некотором расстоянии от лимузина. А тот вдруг сказал:

- Чего ждёшь, почему не в машине? - и, не дожидаясь ответа, тяжело полез в салон.

Алексей никак не мог открыть левую дверцу бронированного чудовища, стоял, молчал, ждал, что будет дальше.

- Что вы меня замуровываете каждый раз!? – донеслось до него из машины, -  откройте же, наконец, человеку дверь. Да, я знаю, что он не заявлен. Он мой советник, не в пример вам...

Раздался громкий щелчок, открылась дверца водителя.

- Прошу, - сказал, видимо, сотрудник охраны и открыл массивную дверь.

Алексей юркнул внутрь салона, очутился в глубоком мягком кресле рядом с премьером. На переднее сиденье уселся, похоже, старший телохранитель, естественно, в гражданской одежде.

- Движение! Всем внимание... – тихо сказал он по рации, видимо, чтобы больше не раздражать хозяина и не мешать его разговору с соседом.

- Не обращай внимания на м***. Заставь богу молиться... - премьер был явно не в духе. То ли предстоящая встреча с агрессивными шахтерами давила на него, то ли еще что, но он был раздражен, – расскажи, как живёшь, что наблюдаешь?

- Надо доверие завоевывать, надо народу разъяснять, надо заручаться его поддержкой... Тогда нам никто не страшен будет: ни оголтелые демократы, ни кооператоры, ни шахтёры, с которыми кто-то заключил дьявольский союз, чтоб свалить нынешнее руководство страны. И мы не должны сходить с экранов ТВ, не прекращать вещать по радио, звучать из любого "домашнего утюга"...

Сергей Павлович улыбался, ему нравилась живинка, предложенная новым знакомым. Увидев, что Алексей достал из папки два-три листочка, спросил:

- Успеем до приезда?

- Думаю, да, здесь минимум...

Молчание длилось долго. Его прерывали лишь переговоры телохранителей с ГАИ по поводу того, чтобы те держали зеленый свет на трассе. Алексей понял, что чтение давно закончилось и что премьер механически теребит листочки на коленях.

- Это серьезно, - наконец, сказал он, - очень серьезно, крайне... Возвращаю и прошу, - наклонился вплотную к уху соседа, - уничтожь и никому ни слова. Мы об этом поговорим позже и в другом месте.

Машина съехала с трассы, уверенно подрулила к подъезду ВЦСПС, где столпились профсоюзные чиновники, десятка два, не меньше. Двери ЗИЛа открылись, премьер сказал:

- Ну, с богом. Помоги мне...

Алексей Иванович не понял до конца фразу, но решил, что и он должен помочь премьеру.



Продолжение: http://www.proza.ru/2018/02/18/1694




 


Рецензии
Доброго утра, уважаемый Юрий!
Ах, как красиво и заманчиво, рыбалка, цветет сирень.
Весною пахнет))
Но все это разбавляется буднями и к тому же трудными. Быть честным
не так легко - в любые времена.
Но, будем надеяться, что получится. Хотя, я уверенна -что получится!
С уважением и теплом,

Зайкина Мила   20.02.2018 09:19     Заявить о нарушении
Спасибо, уважаемая Людмила,
за внимание доброе и отклик!
Будем надеяться, хотя впереди
август 91г...)))
С теплом,

Михайлов Юрий   20.02.2018 16:59   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.