Там, где детство. Часть 1. Женька. Глава 12

                Поцелуи



Хотя на кухне Женьку не обижали, и вкусненького ей больше перепадало (в коем то веке наедалась), освобождению от наказания баловница была несказанно рада. Когда воскресным утром шли всей комнатой на зарядку, Оксана улучила минутку, и без лишних ушей поблизости шепнула Женьке:

-  Ты, когда будешь следующий раз убегать – меня возьмешь?

- С ума сошла? На кой тебе такая заморочка? – даже вздрогнула Женька.

- А тебе? – серые молящие глаза Оксаны словно в душу залезали. Красотка вынуждена была отвести взгляд.

- Нет, не возьму. Отстань!

- Почему?

- Потому что больше убегать не собираюсь. Приятного понемногу, - врала, не краснея, Женька. Она вообще за этот период отбывания наказания приняла для себя однозначное решение, что как только вернутся цыгане, непременно уйдет с ними. Упросит, умолит, на колени станет и перед бароном, и перед Азой, наврет, что плохо необыкновенно, и обязательно уйдет. Женька так же понимала, что цыгане, вероятнее всего, придут весной, поэтому нужно было как-то пережить эту зиму.  А ведь до зимы еще нужно было дожить. Пока на улице радовало глаз бабье лето, запутывая   в волосах длинную паутину и пуская в глаза солнечные зайчики - отблески лучей от больших окон интерната. И на улице было тепло не только днем, но и по утрам, а также вечерами. Приятная осень дарила продолжение лета.

Появление Женьки оживило двор, ведь уже две недели, как ее не было видно. Всегда есть общеизвестные истины, общепринятые положения, так называемые жизненные аксиомы, доказывать которые не стоит, да никто особо и не напрягается. Такой аксиомой стала красота Женьки. Ее появление сразу замечали, особенно мальчишки. Очарованно проводили глазами синеглазую цыганку, как называли девчонку за глаза. А она искала взглядом Ваську, но все время натыкалась на испепеляющий взгляд Воцы.

- И чего ты вылупился? Давно не видел? Соскучился? – не выдержала Женька.

- Очень соскучился, - спокойно отвечал, а в глазах столько обожания, как у верного пса. Был бы хвост, обязательно им завилял.

- Лучше скажи, где Васька делся? – находилась на своей волне Женька.

- Не знаю. Честно, - врал Воца. Они с Васькой были как братья, почти все друг о дружке знали, поэтому и на этот раз Воца был в курсе, что друг у медсестрички Олечки – сама пришла и забрала под предлогом, что необходима помощь.  Воца был не маленький, видел, чего Оленьке от Васьки было нужно. Женька и на секунду не поверила в Воцыно неведение.  После зарядки, бодрая и энергичная, она вместо того, чтобы идти на завтрак (по выходным завтракали на час позже), красивой бабочкой легко вспорхнула на второй этаж, направляясь в комнату, где обитал Васька, но на полпути просто застыла в немом вопросе: из кабинета медсестры, надевая на ходу свитер, выходил Васька.

- О, Женька, привет! – Васька не ожидал увидеть ее здесь, но был искренне рад встрече. – Пойдем в столовку чего-нибудь похаваем, а то в животе урчит.

- От Ольки замутило? – тонкой черной змейкой к Женькиному сердечку подобралась гадина-ревность, отравила своим ядом и заставила юную девочку нафантазировать черт знает, что.

- Какой Ольки? Женек, ты чего? – Васька еще не понимал сути проблемы, Женька же развернулась и убежала.  За завтраком молча съела манную кашу и ушла. О, как ненавидел Васька Женьку вот такую, молчаливую и всю в себе, придумавшую только ей известные проблемы. Особенно, когда чувствовал, что винят его в чем-то, а в чем – не понимал.

- Жень, что я сделал не так? Чего ты дуешься? – нашел Васька подружку в саду на скамейке.

- Зачем тебе Олька? – прямо спросила красавица. – Чего ты к ней поперся?

- Медсестра все-таки. Попросила помочь шкафчик передвинуть. Это что, наказуемо?

- И она в воскресенье на работу примчалась шкафчик передвигать? Никогда ее не было в выходные… -  прищурившись и пытаясь поймать Ваську на лжи, забрасывала удочку девочка.

- Ну, пришла. Что здесь такого?

- Весь интернат знает, что она к тебе липнет, глазки строит, - дула губки красотка.

- Хоть бы и так. Жень, я же не упрекаю тебя за Воцу, за Серегу, за Генку. Они все тебя любят безоговорочно.  Догадываюсь, что не только они. Просто я с ними живу в одной комнате и слышу, о чем говорят.  И если я с кем –то разговариваю, кому-то помогаю, это не значит, что тебя забыл. Дружить можно со многими. С девушками тоже…

- Разговаривал? Дружить? Ты свитер надевал, когда выходил!

- Даже если бы штаны надевал на ходу. Я выходил из кабинета медсестры. Оля живот щупала, она медсестра. Мне плохо было вчера вечером. В чем криминал?

- В интернате говорят, что ты … Что она в тебя влюбилась… и вы… того…- выдала свои побаивания Женька.

- И что с этого? – гнул свою линию Васька, в душе ликуя и не разубеждая девочку в обратном, ведь если Женька ревнует, значит есть чувства, хоть какие-нибудь, малюсенькие.

- Ага, значит мне ты запрещаешь в бутылочку играть, а сам с Олькой целуешься? – вот оно что, вот куда гнула неугомонная.

- Разве я тебе могу что-нибудь запретить? Припекло целоваться с кем попало – вперед, не останавливаю.

- Вот и прекрасно! – вспылила девчонка и ушла. 

- Могу предложить поплавать на лодке. Палыч за хорошую работу нам с Воцой на денек выделил, - подлизывался Васька уже через час размолвки.

- С Воцой?  Он будет пялиться и лыбиться? Нет уж, без меня! - вспылила Женька. Ей страх, как не хотелось делить Ваську ни с Воцой, ни с Олей, ни с кем бы то ни было еще. И если Васька это расценивал как симпатию, Женьку бесил собственнический инстинкт по отношению к парню, но ничего с собой поделать не могла.

- А там лилии красивые расцвели. Прикинь, конец сентября, а они белые-белые, - Васька знал, как уговорить Женьку.

Через полчаса Васька, Воца и Женька сидели в большой лодке. Весла в руках Васьки казались такими легкими и послушными. Женька, примостившись на корме, гладила рукой воду за бортом.    Все молчали, наслаждаясь тишиной, ласковым солнышком, отражающимся в озере. Оба мальчишки хотя и не смотрели на Женьку, но каждый краем глаза любовался ее счастливой улыбкой и тайно посматривал на другого, зная прекрасно что Женька нравится и ему.
- Так, а теперь греби прямо. Вон туда, где лилии, - покомандовала Женька. В ее глазах читалось неприкрытое желание владеть этими красивыми цветами.

- Женек, давай не будем их рвать? Красиво ведь! – почти умолял Васька.

- Чего это? И ты не вырвешь мне ни одной кувшинки?

- Нет! И ты знаешь, почему. Поиграешься всего минуту, а потом выбросишь? Они некрасивые, когда сорванные. Лепестки пожелтеют и быстро засохнут…

- Ну вот, а говорил, что нельзя рвать. Сам рвал ведь, если знаешь какие они, когда сорванные? – пригвоздила егоза и словами, и взглядом синих глаз одновременно. Васька ничего не мог ответить, поскольку в угол Женька загоняла качественно. Он просто пристально смотрел. В смотрелках (кто кого пересмотрит) всегда выигрывала Женька, но на этот раз она первой опустила глаза.

- Хотя бы рядышком проплывем, - умоляюще тихо проговорила Женька. Воца за спиной у Васьки подморгнул Женьке и приложил палец к губам, мол, молчи, не только посмотрим, но и сорвем. Девчонка отвернулась.  Очень скоро красивые лилии тепло засветились по левому борту лодки. Женька наклонилась, пытаясь поймать аромат венценосных цветов, и ее лицо озарила благодарная улыбка.

- Осторожно, не упади. Вода уже холодная, - предупредил Васька.

Женька любовалась удивительными цветами, но желание сорвать их осталось, и оно боролось внутри нее с разумом. Если бы рядом в лодке не сидел Васька, Женьку бы ничего не остановило – сорвала цветы без зазрения совести. А так… Куда проще было с Воцой, тот ради нее на все был готов. Впервые Женька посмотрела на Ваську и Воцу, сравнивая их: светлый с серыми глазами своенравный, вечно поучающий Васька и смуглый с глазами-угольками раб-паж Воца. Вот соединить бы эту Воцыну покорность с Васькиной внешностью… Но так было нельзя.

Мальчишки тоже украдкой посматривали то на Женьку, то на красавиц-лилий, но делали вид, словно и то, и другое их мало интересовало. Так и поплыли к берегу молча.

Вечером Васька даже побледнел, когда увидел Женьку, сидящую на подоконнике с двумя белыми лилиями. Цветы склонили свои большие уже мертвые чаши. Васька хотел что-то сказать обидное, но сжал зубы и еле выдавил:

- Ты обещала их не рвать…

- А это не я! Я вошла в комнату, а они у меня на кровати лежали. Я думала, это ты. А это не ты? – в словах Женьки было столько разочарования. И Васька это почувствовал. Зато оба мгновенно поняли, чья это работа.

Это был первый раз, когда Васька с Воцой поссорились. Парни на этаже спорили, что и побьются, но все ограничилось молчанкой. Два дня молчали, зыркая друг на дружку, на третий помирились, не ведая, что угроза их миру нависла над головами дамокловым мечом.

- Наши сегодня в саду собираются. Играть будут. Ты пойдешь? – убирая в своей тумбочке, спросил Воца.

- Нет. Глупая игра, - даже не раздумывая, ответил Васька.

- А, по моим сведениям, Женька придет… - сам не знал, зачем сказал Воца.
Васька ничего не ответил, просто ушел искать Женьку.

- И чего? Хочу новенькой показать наши развлечения, - заявила красотка. То ли больше на зло, то ли чтобы погонять адреналин, решила поиграть.

- А новенькая сама никак не может, да? – кипел парень. – Скажи честно, просто хочешь меня позлить? То мы из-за этих лилий с Воцой поцапались, теперь новый бзик?

- Я не виновата, что вы поцапались. И вообще, что хочу, то и делаю.

- Ага, значит так, да? Хорошо, я тоже тогда приду! – заявил парень.

- Врешь. Я слышала, что ты зарекся не играть «в бутылочку» после того, как пришлось Таньку прыщавую целовать, - напомнила болезненные воспоминания вертихвостка.

- А вот теперь буду! – на лице парня Женька прочла вызов, но она так любила, когда он проявлял характер, что даже светилась от удовольствия.

- Вот и прекрасно. Встретимся в саду, - коротенькое платьице, которое было уже немного маловато стремительно растущей Женьке, мелькнуло перед удивленным парнем, и юная фея ушла.

Все же девочка не до конца верила, что мальчишка выполнит свою угрозу. Собирались тайно, хотя в интернате знали, что существует такая игра. Действовали свои законы. До десяти лет не брали в круг, поскольку участники садились именно кругом. Женька была любимицей, хотя редко появлялась на этих собраниях. В этот раз она пришла не одна – привела Оксану. Новенькая чувствовала себя не в своей тарелке, но Женька быстро объяснила той суть игры, усадив рядом с собой.

- Видишь вон ту бутылку, - указала Женька на большую пустую емкость в центре круга, в которой когда-то было шампанское. – Кто-то ее будет крутить и тот, на кого бутылка своим горлом повернется, выбирает таким же способом себе напарника. Оба должны поцеловаться, - и Женька улыбнулась, а потом добавила, словно забыла самое главное, - В губы!

- А если выпадет мальчик и девочка? – сразу догадалась Оксана.

- Тю, дурочка, так в этом ведь весь прикол. Усекла? Если две девки или два пацана – то не интересно. Вот если разные… При всех. Представляешь, как классно?

  Оксана, видимо, еще не до конца поняла нюансы этого развлечения, поэтому только испуганно оглядывалась вокруг и наблюдала за тем, что происходило.  Игроки как-то вдруг активизировались, прошел шепот, и новенькая увидела, как из-за кустов вышли две фигуры: Васька и Воца… Сердце девочки забилось еще сильнее, она пыталась его усмирить, чтобы никто не заметил ее волнения. Но какое там, этот орган ее, похоже, не собирался слушаться.

- Кореш, привет! – здоровались с Васькой все парни, сидящие в кругу. – Будешь играть?

- Какими ветрами?

- Васька пришел… - слышался шепот.

- Воца тоже с ним, - шла вторая волна шепота.

- Северным ветром надуло. Вот к вам занесло. Где такую бутылку симпотную откопали? –  Васька прошелся по всем присутствующим в кругу, сначала остановил на мгновение взгляд на новенькой, скукожившейся и явно перепуганной. Ее стеснение выдавали опущенные в землю глаза и болезненный румянец. Затем взглянул на Женьку. Эта смотрела прямо в глаза, с вызовом указывая на бутылку, мол, пришел, так и крути, здесь никто не будет против. Как подтверждение ее взгляда в кругу послышалось:

- Пусть Васька и крутит. Он давно не играл. Ему начинать игру!

И Васька крутанул на полную силу. Все внимательно следили за тем, на кого покажет горлышко бутылки, Женька и Васька смотрели друг на дружку, совершенно безразличные к происходящему. Бутылка остановилась.  Игроки захлопали в ладоши и перепуганная девчушка Яся, смущаясь и предвкушая испытание, вышла в круг. Теперь ей необходимо было выбрать себе партнера.  Еще минута – и бутылка остановилась напротив другой девчонки, поэтому в рядах участников прокатилось такое знакомое: «У-у-у!»

Прошло двадцать минут игры. Все были уже достаточно разгорячены, ожидая чего-то необычного, даже сенсационного. И бутылка не подвела ожидания круга – она остановилась напротив сидевшей на ящике Женьки. В мгновение все мальчишечьи сердца замерли. Поцеловаться с Женькой были удостоены немногие. Но все разы, а их-то и было два или три, когда Женьке выпадал поцелуй с мальчиком, все это происходило без Васьки. Теперь же парень сидел тут же, и как он отреагирует на происходящее – никто не знал, но догадывались, что ничего хорошего не будет. Поэтому мальчишки даже толком не могли понять, чего им хочется больше: поцеловать самую красивую девочку в интернате или все же не нарываться на немилость Васьки. Женька же улыбалась и шутила, раскручивая бутылку. Сидящие кругом были необыкновенно напряжены.

Бутылка остановилась и так четко определила партнера, что ни у кого даже сомнения не закралось, не возникло желания спорить, а не зацепило ли горлышко территорию соседа. Все заколдованно окинули взглядом сначала перепуганную не на шутку Женьку (такого ее выражения лица никто никогда не видел), а потом удивленного «счастливца» - Воцу. Все понимали, что вот сейчас произойдет что-то необыкновенное. Парень испуганно устремил свой взгляд в сторону Васьки, но тот демонстративно кивнул в сторону Женьки, мол, целуй, таковы правила. Женька вдруг необъяснимо осмелела, и первая подошла к юноше. Она бы поцеловала его сама, но Воца был выше ее на целую голову, поэтому Женька толкнула его в бок и прошипела:

- Чего стал, как вкопанный? Ты ж этого хотел? Вот, подарок!

Большие темные глаза юноши казалось, способны были испепелить своим внутренним огнем. И чтобы не видеть этот огонь, Женька закрыла свои глаза и полностью отдалась воле паренька. Душа и тело ее дрожали в ожидании той минуты, когда Вовкины губы прикоснуться к ее нежным устам.

Воца столько раз мечтал об этой минуте, а вот теперь, когда она настала, когда он мог позволить себе воплотить желаемое в действительность, парень словно окаменел. И проблема была не в нем, и не в Женьке, которая иконой сидела в сердце, а в зрителях, ждущих уникального представления. Если бы Воца находился наедине с Женькой, он бы зацеловал каждый миллиметр ее красивого лица и тела, но при свидетелях, среди которых был Васька, Воца как-то робел.

Зато Женька, устав ждать обещанного поцелуя, открыла глаза, встала на цыпочки и чмокнула оторопелого Воцу в его пухлые сухие от переживания губы. Тишину прервали сначала одинокие рукоплескания, переходящие в откровенные аплодисменты. Кричали: «Браво! Горько!» и много чего в этом духе. Воца дернулся, словно по нему пустили, как минимум, 220 вольт, и убежал. За ним поспешно скрылся и Васька.

- О-о-о-о, теперь точно убьют друг друга, - таки кто-то озвучил назревающую проблему.

Женька крутанула бутылку, следуя правилам игры, и, боясь, чтобы мальчишки окончательно не рассорились, умчалась в спальный корпус.

Первым она нашла Ваську. Он стоял в коридоре у окна напротив мужского туалета, сжимая в кулаках пачку сигарет, и заметно нервничал.

- Я ведь просил тебя не ходить туда, - словно молитву повторил Васька. Он сначала ощутил ее присутствие, а затем и увидел до боли любимую фигурку. – Но ты всегда делаешь так, как хочешь. И на других наплевать!

- Чего это наплевать? – недоумевала Женька. – Тю, поцеловала Вовку, чего тут страшного. Хочешь, и тебя поцелую, если ты из-за этого расстроился, - и, не дав парню прийти в себя, Женька подбежала и чмокнула Ваську в губы. – Ну, вот ничья!  Теперь не будете драться?

- Да мы и не планировали, - признался Васька, переводя взгляд с Женьки на Воцу, вышедшего из туалета как раз в тот момент, когда девочка дарила свой очередной поцелуй Ваське.

-Вот и хорошо, - крутанувшись на одной ноге, Женька поспешила убежать, поскольку все, что она могла сделать для сглаживания конфликта, она сделала. Ей так показалось.

Разочарованию же парней не было предела. Воца намыслил себе незнамо что, аж живот скрутило, Васька расстроился, словно у него отобрали самое дорогое, а для Женьки это как не имело значения, так и оставалось игрой.  Женственность в ней пока спала, не разбуженная красивым чувством.

***
Это был день дежурства Галины Степановны – доброй, всегда улыбчивой женщины. Дети любили ее и уважали. И даже с «бандитской» пятнадцатой комнатой она находила общий язык. Девчонки вечером так разгулялись в карты, что не заметили, как прозвучал слабеньким звонком отбой. Увидев, что пятнадцатая комната не отреагировала на сигнал, Галина Степановна заглянула к девчонкам:

- Вы еще не спите? И кровати не расстелены? Э-э-э, так не пойдет, - вроде бы и ругала, но при этом мило улыбалась.

- О-о-о-о! Галина Степановна, - Женька соскочила с кровати колобком и помчалась босая к двери, -  Вы нам прошлый раз обещали интересную историю рассказать, как ваши дед с бабкой познакомились.

- Я-то помню, Женя, но и вы свои обещания должны выполнять, - и Галина Степановна лукаво обвела глазами комнату.

- А, это? – Женька тоже критическим взглядом оценила комнату. Действительно, бардак был страшный. – Щас будет порядок! Девки, быстро по кроватям. Моменто море! Шмотки в шкаф, срач убрать в мусорник! – и Женька, на ходу руководя мгновенной уборкой, бросилась расстилать кровать и со скоростью солдата переодеваться в ночную рубашку.

- Я зайду к вам через несколько минут. Проверю другие комнаты, - предупредила воспитательница, и когда вернулась, в комнате был уже порядок, а шесть заинтересованных пар глаз ждали продолжения увлекательного рассказа. Это были такие рассказы, которые воспитательница, как Шахерезада, никогда не дорассказывала за один вечер, специально оставляя девочек в раздумьях и заинтересованности.

- До какого момента я дошла в прошлый раз? – проверяла внимательность девочек Галина Степановна.

- Рассказали, как ваша бабушка работала на заводе, а дед был красивым хлопцем и воевал на фронте. Девушки писали письма-поддержки парням на фронт. Она нашла в списках своего однофамильца и написала. Что так сдуру прям и написала незнакомому парню письмо? –не верила Лена.

- Прям так и написала. Ее задача состояла в том, чтобы поддержать человека на передовой. Бабушка давала мне читать их с дедом переписку. Каждое письмо, словно отдельное произведение. Три года они слали друг дружке длинные письма. Были моменты, когда от деда долго не было ответов и бабушка плакала, считая, что он погиб, - рассказывала в тишину Галина Степановна. – Но потом пришло письмо из госпиталя… Дед писал, что без ноги, мол, калека ей такой не нужен, больше писем писать не будет.

- Как романтично! – не выдержала Вика.

- Это рассказывать романтично. А тогда бабушка собралась и, имея только адрес госпиталя, поехала к деду, - продолжала Галина Степановна.

-  Он, конечно, узнал ее. Представляю, как он обрадовался. И что дальше? Поженились? – сгорала от нетерпения Оксана. Ей страх, как нравились такие жизненные истории.

- Нет, Оксаночка, не узнал. Не мог он ее узнать. Фотографии раньше редкостью были. Да и не слала моя бабушка деду никогда их. Устроилась медсестрой в госпитале и выхаживала тяжелораненого, скрывая, кто она на самом деле. Характер у деда был скверный, но бабушку он сильно любил. И дочку, маму мою, тоже. А со мной и в лес по грибы, и по ягоды, и на рыбалку.

Женька засыпала в плену очередной красивой истории любви. И, словно продолжение жизненной сказки, ей снился ОН. И они были вместе. Его чарующий бархатный голос говорил ей красивые приятные слова, которых пока никто не говорил. Она с удовольствием слушала ЕГО. А потом она почувствовала прикосновение влажных губ… Она замерла… Какое же это блаженное состояние, когда по телу растекается волнительное тепло, превращая все в неописуемое наслаждение. Ее губы приоткрылись навстречу его требовательным губам. Она ждала нежности, но поцелуй стал очень настойчивым, а потом и вовсе грубым. Когда Женьке стало больно от того, что чьи-то губы просто не давали дышать, она мгновенно открыла глаза и.. увидела над собой нависшую улыбающуюся физиономию Воцы, видимо, тайно пробравшегося в их комнату под покровом ночи мимо спящей воспитательницы. Сон слетел, словно его и не было. Женька мгновенно пришла в себя и уже в следующую секунду готова была завизжать, но Воца вовремя закрыл ей рот своей большой ладонью.

- Не ори. Ты ведь сама разрешила…- прошептал Воца.

- Придурок! Иди к черту! – она собралась с силами и оттолкнула его от себя. – Если не уйдешь, закричу! – взъерошенная, она до боли сжала свои маленькие кулачки, готовая побить наглеца, ворвавшегося в ее сон, в ее жизнь, в ее мечты. Если бы Воца видел Женькины глаза, он бы без труда распознал в нем боль оскорбления. Она готова была испепелить его, если бы могла. Раньше она просто недолюбливала его, теперь перед ней стоял ее ВРАГ.


Продолжение http://www.proza.ru/2018/02/15/2198


Рецензии
Ох, Женька, большой ребёнок ещё! Но чувственность просыпается, появляются мечты! Воцу есть за что недолюбливать. Решительно Васька мне нравится на много больше. Он очень справедливый, сильный. С таким и в огонь, и в воду! За ним, как за каменной стеной!
С теплом души!

Лидия Сарычева   25.08.2019 13:16     Заявить о нарушении
Добрый день, Лида!
И Женьке тоже Васька больше нравится...
Кто нравится автору, думаю, понятно)))
С признательностью,

Ксения Демиденко   26.08.2019 16:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.