Там, где детство. Женька. Глава 11

                Соблазн зла


Возвращались, как злодеи. Женька легонько постучала в окно, и заспанные девчонки ей его нехотя открыли.

- Ты где была? Здесь такой допрос нам устроили, - выпалила Катя.

- Гуляла, - загадочно отрезала Женька, и, быстро запрыгнув в комнату, упала на застеленную кровать. Было всего-то шесть утра, поэтому услышав возню, Марина начала спросонья ругаться:

- Какого… поднялись ни свет, ни заря? Вы поспать дадите, сучки малолетние? – но, заметив Женьку, разлегшуюся на кровати, сама подорвалась, - Женек… Где тебя носило, бестия? Здесь Крыса такое вытворяла… Я думала, ее кондрашка схватит…

- Была у «своих», - врала, как и договаривались с Васькой, девчонка. Марина недоверчиво заметила:

- Ну, да - а-а-а-а. Не надо ля-ля, у нас тоже извилины в черепке имеются, - Васька с Воцой тоже в таборе ошивались?

- А они здесь при чем? – делая вид, что удивлена, ответила Женька.

- Так их тоже вроде как корова языком слизала, когда тебя не стало, - прищурившись и пытаясь понять по поведению Романовой, что та скрывает, сообщила Марина.

- Это их дела, - Женька не готова была рассказывать все, как было, не потому, что ее могли сдать (хотя и это никто не исключал), просто ей было жаль девчонок, которые не почувствовали той сладости счастья и свободы, какие познала она за эти дни кратковременной отлучки. Да что там девчонкам, Женька партизаном молчала и в кабинете директрисы, куда ее «пригласили» прямо после завтрака.

- Мне и милиции делать нечего, как тебя искать? Романова, это пахнет колонией, ты в курсе? – который раз угрожала Ангелина Анатольевна.

- В курсе, - пытаясь не смотреть в глаза директрисе, отвечала Женька.

- А пока неделю будешь мыть первый этаж. Чтобы другим не повадно было бегать. И помни: дело на тебя заведено…  Еще один побег – и я обещаю, что здесь тебя духу не будет. Бегается ей, на месте никак не сидится.

После того, как Женька закрыла за собой дверь в кабинет директрисы, она резко повернулась и показала язык. Дети, снующие коридором, только рассмеялись. В их глазах авторитет девчонки еще больше поднялся, словно она не двери показала язык, а самой директрисе.

***
Воспитательница Наталья Ивановна собственноручно выключила теплую воду, поэтому Женьке приходилось плескаться в холодной. Это было сущим наказанием, поскольку руки девчонке крутило неимоверно. Эти боли были связаны с давней историей. Тогда Женька была еще маленьким цыганенком, попавшим в интернат и не отбросившим все привычки кочевой жизни цыган.

Теплым осенним деньком, когда солнце ослепляло своей насыщенной позолотой, а дождь лил, как из ведра (да и называют такой дождь цыганским), маленькая проказница выскочила на улицу и, купаясь в ярких лучах солнца и капельках еще не холодного, а слегка прохладного дождя одновременно, начала танцевать. Воспитательница Наталья Ивановна выскочила под дождь с итальянским зонтиком забирать Женьку из-под дождя. Яркие цветочки, щедро разбросанные по куполу большого зонта, так понравились девчонке, что, когда Женька увидела раскрытый зонт в углу, куда его поставила воспитательница для просыхания, не удержалась и, схватив большие железные ножницы, неаккуратно повырезала эти цветочки.
Женька вырезала последний, когда Наталья Ивановна увидела этот акт вандализма над ее модным зонтом. Вырвав у перепуганной девчонки ножницы, воспитательница со злостью побила ими пальцы шкодницы. Женька тогда две недели пролежала в больнице. Пальцы внешне зажили, но холодная вода разбередила давно минувшее. И вот теперь, ругаясь и проклиная всех и вся, Женька стояла на карачках и елозила тряпкой, воняющей затхлостью, по полу первого этажа. Все ушли в кино, поэтому в коридоре было тихо и спокойно, но от этого еще печальней.

Женька знала, что помощи ждать не от кого. Другой бы раз Васька помог, но их c Воцой тоже наказали. Правда, сначала Воца провалялся два дня в  изоляторе под присмотром медсестры. Но как только спала температура, он добровольно присоединился к Ваське. Под интернатом в подвальных помещениях предприимчивая директриса, почувствовав веяния времени, оборудовала кооператив по изготовлению гробов. Об использовании старших интернатовцев как подмастерьев не принято было распространяться, но все в пределах заведения знали, что за огрехи можно было схлопотать и отрабатывать именно в мастерской. Среди своих так и говорили: «Послали на гробы».

   Васька аккуратно сложил дощечки и забил между ними очередной гвоздик. Потом помедлил и забил еще один для надежности.  На мгновение остановился: подумал, что в этом гробу будет лежать мертвый человек, и мелкая дрожь пробежала по телу. Покосившись на увлеченного невдалеке работой Воцу, потом на Семена Павловича, их руководителя и учителя труда, подумал:

- «Видать, шальные деньги приносит этот кооператив, ведь Павлович недавно «Москвичом» хоть и подержанным слегка, но обзавелся.

  Как только Семен Павлович вышел покурить, Васька подошел к Воце, активно работающему молотком, словно гвозди он не в гроб заколачивал, а в ящик. Вот уж переделали на уроках труда всевозможных конфигураций этих ящиков.

- Ты слышал, старик тачку прикупил?

Воца насупил свои густые черные брови, злобно зыркнул на две минуты назад закрытую за Семеном Павловичем дверь, и сквозь плотно сжатые зубы процедил:

- Думаешь, на этом бабки сколотил? – и легонько поднял, а потом бросил на пол заготовку крышки гроба. Она сильно грюкнула, падая, видимо, злость Воцы всегда добавляла ему силу.

- А на чем же еще? Вот на наших молозях.  Нам вот такое, - и Васька скрутил большой кукиш, пошевелил в нем большим пальцем и улыбнулся, - Женька бы сказала «и маком, гады, не потрусили». Васька специально вспомнил о Женьке. Ему нравилось наблюдать за выражением лица Воцы, когда тот слышал ее имя. На минуту злость в глазах юноши угасла, уступив место нежности, наивному детскому выражению умиротворения. И Васька вспомнил слова кастелянши тети Груши: «Такого парня с ума свела!»  В мгновение ока Воца напрягся, снова свел брови на переносице и выдал:

- А давай шантажнем?

- Ты что, с ума сошел? Еще чуть-чуть – и мы с тобой свободны, а то в колонию, как Ромку, затолкают. Думай, что мелешь, - остудил пыл друга Васька.

- А что будешь делать, как получишь паспорт? ПТУ много денег не дает.

- А на фиг мне много денег? Буду работать - на самое необходимое, думаю, хватит. А там видно будет, - Васька вытянул из кармана две карамельки, одну дал Воце. - На, чего-то сладкого захотелось.

- Не хочу. Вот бы курнуть. А эту фигню не люблю.

- Женька дала, а я тоже не любитель конфет, - Васька специально соврал, на самом деле эти конфеты случайно завалялись у него в кармане.
Воца взял и, немного подумав, выпалил:

- А я украду, обману, но буду богатым. Деньги – власть! Видел, на каких машинах в Киеве ездят? Волги…  А много как. Мы что, хуже? – в глазах парня горел дикий, непонятный пока Ваське, огонь. Вот так же полыхали глаза у Женьки, когда она говорила о море. Воца продолжал мечтать:

 - Заведу жену, сыновей и дочку!

Васька аж рот раскрыл от масштабных планов друга. Он сам как-то не думал о семье. Но вот теперь, когда Воца забросил идею, Васька представил и свое будущее. И это будущее рисовало ему красивый остров, яхту, подплывающую к аккуратному причалу. А навстречу ему выбегает… Женька, красивая, счастливая, и пара детишек за ней…

Дверь скрипнула, вошел накурившийся Семен Павлович, и мальчишки молча вернулись к монотонному забиванию гвоздей в заготовки гробов.

***
 Женька уже помыла лестницу, загнав в палец скобку от деревянного пола, как вдруг перед ней появилась Оксана.

- Давай помогу. Я ж вижу, тебе сложно, - предложила девочка.

- Зря ты не пошла в кино. Это мой косяк, мне и выгребать. Иди, не мешай, - отклонила предложение Женька. Оксана обиженно ушла, не понимая, что Женька так поступила, чтобы не навлечь на новенькую немилость воспитательницы, а не потому, что хотела остаться одна.

 Наказали Женьку, а создавалось впечатление, что всю комнату, потому как не слышно было ее песен по вечерам, веселых рассказов. Уставшая за день Женька разочарованно отсиживала уроки, мыла полы и, уставшая, засыпала, как только падала в кровать и обнимала подушку.

В среду Женька начала мыть пол, как только всех девчонок увели на помывку. Среда была банным днем для интернатовцев. Баня размещалась в десяти минутах ходьбы от спального корпуса. Сначала мылись девочки, потом мальчишки.

- А я мыться не буду? – поинтересовалась Женька у воспитательницы, важно отдавшей распоряжения директрисы.

- В прачечной тебе нагреют большую кастрюлю воды. Как помоешь здесь все, пойдешь сама отмываться. И тряпку получше отжимай, а то лишь размазываешь грязь, - словесно «укусила» Наталья Ивановна.
 
 Женька сгребла тканевые дорожки, набрала ведро воды, снова холодной, и, перетерпев боль от холода при выкручивании тряпки, начала тщательно мыть пол. Дойдя до половины коридора, девчонка снова натолкнулась на люк.  Его она заметила еще когда мыла пол первый раз, неделю назад. Любопытная, она тогда открыла крышку люка и заглянула – сырая большущая темная яма, даже лестницы нет. О подвальных помещениях под интернатом Женька была не только наслышана, но и занималась их изучением. Мысль найти лестницу и проверить, куда выходит эта яма, посещала ее шальную головку. Но на этот раз черный бесенок, сидящий на левом плече, нашептал девочке еще одну идею. Женька забоялась таких идей, закрыла люк и продолжила мытье коридора. Но дни шли, а мысль не давала спокойствия, маня своей революционной составляющей. Люк держался на четырех накрест положенных досках. «А если доски убрать? Это ж тот, кто станет, и костей не соберет… А если станет Наталья Ивановна?» -  Женька снова испугалась стучащейся в ее мозг навязчивой мысли, проверила плотность установки люка и продолжила мыть пол. Всю неделю Женьку беспокоила эта мысль – люк и месть. Да, она ненавидела Наталью Ивановну, но ведь не так, чтобы до смерти, потому что с подвала можно было вовсе не выбраться живым. А уж покалечиться так точно.  Убедив себя за неделю, что воспитательница заслужила неприятностей, Женька готова была реализовать свой «шальной» план.

Оставался день до конца срока наказания за побег. Вечером девчонки веселые примчались из кинотеатра. Женька с завистью посмотрела на каждую: к Вике приходила мама и девчонка на радостях раздавала конфеты; у Марины, видимо, было все хорошо с ее мальчишками, у Кати блестели глаза от переполнявшего девочку какого-то внутреннего счастья. Оксана с Леной обсели Женьку и начали наперебой рассказывать:

- Ой, такой интересный фильм. Там такое происходило. Машинисту стало плохо, поезд сам поехал. А потом пожар. В поезде ехали парни с девушками, так они поняли, что с машинистом что-то не так. Один парень полез через платформу, а потом по крыше. А потом пожар…- тарахтела Лена.

- Как называется? – почти равнодушно спросила Женька, пытаясь не выдать свою заинтересованность.

- Парень? Как его звали, Оксана? – переспросила Лена у сидящей рядом девочки, пытающейся вставить хоть слово в ее речевой поток.

- Алексей – это тот, что полез в кабину машиниста. А второго Владом звали, - уточнила Оксана.

- Да не-е-е, фильм как называется?  - не унималась Женька.

- «Поезд без расписания», - выкрикнула Вика.

- А мне кажется, «Поезд вне расписания», - уточнила Оксана.

- Марина, так как фильм назывался-то? – решила уточнить название Женька.

- А я почем знаю? Глупости это кина  зырить. Жизнь так пройдет. И нам не показывают фильмы про любовь. Вот спорю, что в этом поезде не было любви? – бросала вызов Марина. - Там герои целовались?

- Нет, - немного подумав, ответила Лена.

- Вот и я говорю, кино для сопляков. Только потраченное время, - осталась при своем мнении Марина. – Ничего ты не пропустила, Женек!

Как только Женька утром приступила к мытью коридора, душа коварно начала уговаривать отомстить. Девочка много раз подходила к люку, но каждый раз отходила и убегала дальше от соблазна. Потом вспоминала, что вечером дежурить будет уже Галина Степановна и такой возможности отомстить не представится. Отогнав все благие доводы разума, Женька все же убрала под люком одну подпорку, спрятав вторую за двери черного хода, водрузила на люк тряпичную дорожку и стала ждать прихода воспитательницы.  Наталья Ивановна всегда проходила по дорожке вдоль всего коридора, внимательно проверяя качество проделанной работы. Как только ненавистная воспитательница появилась на горизонте, Женькино сердце упало к ее почти ватным ногам. За считанные минуты перед глазами проказницы-мстительницы промелькнули желанные картины падения Натальи Ивановны в яму, ее неподвижное тело на дне ямы, похорон, много цветов…  И Женька остро ощутила нежелание становиться убийцей…
До злосчастного люка оставалось несколько шагов, когда Женька выкрикнула:

- Стойте! Там люк не закрыт! – подбежала, отвернула дорожку и прямо на глазах ошалелой воспитательницы сняла люк, добавила недостающую подпорку и, чтобы убедиться, что опасность устранена, потопталась сама по люку.  Наталья Ивановна была вредной, но не глупой, без слов и объяснений поняла, что ее могло ожидать. Она молча ушла, не в состоянии даже слова выдавить из себя. На следующий день люк был намертво заколочен плотником Иван Иванычем, а Женьке добавлено наказание с отбыванием его на кухне. Еще неделю Женька чистила картошку.

- Кто ж так чистит? Там лушпаек больше, чем клубней! – голосила кухарка Нина Савельевна в первый день. – Лучше частушек спой, это у тебя лучше выходит.

- Смотри, как надо, - учила Лариса Игнатьевна.

- А из тебя неплохая хозяйка может выйти, - это уже на четвертый день хвалила Савельевна. – Но поешь ты лучше.

- Да накой ей та картошка нужна будет?  Певицей станет, в столицах жить будет, с прислугами, - рисовала девочке фантастическое будущее Лариса Игнатьевна, пробуя сваренный борщ.

И, несмотря на то, что Женька за неделю дважды порезала пальцы и сильно болела спина, егоза была рада, ведь научилась качественно чистить картофель, да и в холодной воде не приходилось плескаться. Но больше всего ее тешила мысль, что задавила в себе черную злость и не взяла грех на душу.

 Наталья Ивановна всему интернату, да что там, городу рассказала, что воспитанники интерната – сущие дьяволы:

- Вот к ним с душой, помогаешь, учишь, на путь истинный направляешь, а они лишь бы укусить, лишь бы гадость какую сделать. Потерянные дети, совершенные отбросы общества. И зачем только государство с ними панькается? Не понятно!


Продолжение http://www.proza.ru/2018/02/13/2282


Рецензии
Очень сильную девочку, Ксения, представила ты в своём романе. Она мне нравится с каждой главой всё больше и больше. Творческих успехов!

Галина Шандро   16.10.2019 17:45     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Галина!
Только сила характера поможет ей.
В судьбе ее много испытаний.
Автор немного переборщил)))
Благодарю и тебе желаю вдохновения!
С теплом,

Ксения Демиденко   16.10.2019 19:24   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.