Этот свет записки матери 1 Идите на голос

             
      «Огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис. 6,10).




     Навестила  с утра сына в больнице. Смотрю – идет по коридору процедурная сестра и кричит: «На уколы! Идите на голос!» А в том конце – сын Виталий бредет, среди других пациентов, натыкаясь на стены, приоткрытые двери палат, идущих навстречу больных с повязками на глазах -  все это стало для него в одночасье почти невидимым, когда несколько дней назад вдруг исчезло зрение, пелена упала и накрыла колпаком, отделив от всего остального мира.

       «Куда испарилась сестричка?»

     Беру его за руку – вздрагивает от неожиданности моего появления в зоне его видимости и осязаемости. Веду до процедурной.

     «Скажите, а вы всех так сопровождаете?» «А пусть привыкают ориентироваться!»

     Да уж... Неделю назад Виталю, как слепого кутенка, выкинули на произвол судьбы врачи Скорой помощи» в ГБ №3, куда привезли его по вызову, а уже там добрый дяденька доктор отправил его еще куда подальше: «Пропало зрение? Не наш больной! Ну и что, что в офтальмологии не принимают? Диагноза, показаний нет для госпитализации в неврологию. Идите, идите, молодой человек, не морочьте мне голову!»

     И он пошел. Среди корпусов, высящихся каменными джунглями кругом, ступенек, лесенок, ведущих в никуда, веревочек – лиан, ограждающих глубоченные провалы, вырытые троглодитом-трактором поперек дороги, среди пучеглазых чудищ – машин, с рыком проносящихся мимо...

     Пусть привыкает, ориентируется!

    Дальше пошли долгие дни и недели больничных мытарств, благо, что все же удалось добиться госпитализации в офтальмологию...

     И вот смотрю я на этих людей, бредущих наощупь по длинному коридору,  идущих  на голос – «глас вопиющего в пустыне». И где-то в душе зарождается ощущение, что все это уже было…

    Вот также брели когда-то люди к купели на маленькой речке Иордан, шли, надеясь на исцеление – первые христиане, - те, кто сердцем почувствовал, потянулся душею, почуяв новое веяние: дуновение ли ветра перемен грядущих, свет ли истины почудился им, - встрепенувшийся на крыльях голубя – уже летящего к ним из длани Отца Небесного. Шли на голос, зовущий их, и ожидал их не человек в белом халате, а Предтеча, в звериной шкуре на голое тело и крестом в руке – прообразом прошлых и будущих страданий и искуплений…

    «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное!» - взывает он. А где-то в далеке шествует приближающийся Спаситель.

    Это было предчувствие и нашего крестного пути: здесь и сейчас.

    Сейчас, когда время остановилось, Вселенная жизни встала, замерев на пике максимума, решая: не сжаться ли мгновенно, обратившись обратно в точку сингулярности, в крошечный нолик меж временем и пространством упавшей восьмерки-бесконечности бытия? Ибо казалось, что все кончено. 
   
     Мир рухнул. Сначала он пошел волнами и покрылся мелкой рябью, словно испорченный телевизор. Все окружающее исказилось, предметы начали терять очертания, цвета исчезали, тускнели, перетекая один в другой и сливаясь, обманчиво меняясь местами; ярко-красные стали черными, зеленые – серыми, остались только бледно-синий и тускло-желтый, с багровым отливом: цвет вечно грозового неба и тонущего в нем  дневного светила; но и они подернулись пеленой тумана, из которого еле пробивается иногда далекий свет звезд и луны; купол неба потемнел, сузился до пределов и упал, накрыв собою как колоколом, отгородив от всего окружающего

       Небесная трансляция дала сбой, и отныне им предстояло с этим жить.

      ...Мир сузился до пределов и стал призрачно невидим.  Земля, по-прежнему гостеприимно  открытая для всех,  стала предательски неровной, норовящей уронить и ударить тебя лицом в грязь, скрывая всякие препятствия, ловушки и ямы; трава, словно живая, может запутаться в ногах и опрокинуть; кусты – неожиданно схватить в свои колючие объятия, а деревья – выколоть глаза веткой…

  Бордюры преграждают путь, ступеньки сбивают с ног; дороги, кишащие чудищами, зияющими пожрети все и вся, вдруг стали непроходиммыми; дома – темной массой нависающие, колеблющиеся  исполины...  Двери. Ау, двери, где вы?! А они не откликаются. Они играют в жмурки, и их надо отыскать в ставшем полупризрачным пространстве окружающего мира: куда-то спешащего, едущего, идущего, снующего, мерцающего, сверкающего, вибрирующего, кричащего, смеющегося, толкающегося, сливающегося в одно шумное бестолковое нечто, живущее по своим непонятным законам, - за пределами его собственного мирка, сжавшегося до пределов ауры, биополя, физической оболочки, в которой застыла, съежилась от страха и боли душа…

      Он снова стал беспомощным и полностью зависимым от мамы, как и двадцать четыре года назад, когда был с ней одним целым: сначала внутри ее, в тесном и уютном мирке ее тела, потом – приникая к теплой груди со сладким молочком…  Детство и юность прошли под сенью ее оберегающих крыл, все крепли собственные крылышки, но вот, - на пике взлета, когда весь мир у твоих ног и все дороги открыты – кто-то или что-то вдруг развернуло вспять и понесло, потащило, бросило оземь, разбив в пух и прах,  заставляя все переосмыслить, переиначить, переиграть заново…  А мама стала единственным проводником в его новую жизнь, его сталкером в ставшем  виртуальным пространстве. Сталкер…  Это была его последняя любимая компьютерная игра. И она стала непонарошку реальной…

      А вокруг по-прежнему сияет и шумит необьятное и непознанное Нечто…

     И вот, взявшись за руки, идем дальше.

     Никогда раньше я не имела представления о том, сколько у нас слабовидящих, полуслепых и совсем незрячих. Толпы в поликлиниках офтальмологий, в приемных отделениях больниц: в Кемерове, в Уфе, в Москве – повсюду! Сотни, тысячи их!.. Идут, едут, ищут хороших врачей, могущих сотворить чудо: сделать так, чтобы глаза снова обрели способность видеть – хотя бы свет. И в глазах, неподвижно устремленных в небо, так и читается: «Свет! Господи, это же такая малость, даруй мне радость видеть его, - ведь это же первое, с чего начал Ты творить мир. Сказал Слово, и одним движением звука все начало быть, пространство-время сдвинулось и закрутилось, завертелось все в колесе бытия на свете этом…  Но ни свет  э т о т, ни даже  т о т свет – не виден слепому…»

    Свет полуматериален: фотон может мгновенно рождаться и умирать: переходя из «того света» в  «свет этот». Вот так и незрячий: просыпаясь, он может только чувствовать прикосновение этого рождения-умирания чего-то вокруг себя, находящегося как бы меж двумя мирами, не ощущая границ между миром окружающим и миром своим собственным. Но тогда его внутренний взор, не имея никаких умозрительных иллюзорных ограничений, может напрямую обращаться к Богу: и Бог смотрит прямо на него, и освещает лицо, грея душу; и просвещает сердце; и освящает всего его Собой – Светом Истинным, посредством Слова Своего! И даже если не произойдет чуда, и не начнут снова передаваться зрительными нервами импульсы-отсветы от предметов, делая их видимыми, - для человека сего станет это уже не важным, второстепенным чем-то перед тем, что открылось ему за гранью мира видимого: познание Истины и Любви в их первозданном, вечном естестве, что пребывать будут в мире, даже если он рухнет в одночасье…

     Мир рухнул. Ибо что может быть страшнее для парня двадцати четырех лет отроду, хорошего сына, примерного студента, спортсмена – чем внезапная потеря зрения, сразу и навсегда сделавшая его инвалидом?

     Да, мир рухнул, но не исчез.

     И жизнь не закончилась. Вселенная в точке своей сингулярности постояла, качнулась маятником времени, и вот снова оно потихоньку пошло, расширяя границы пространства. Свет снова начал быть. Но не тот свет – что в каждое мгновение рождается и умирает физикой фотона, а Свет другой – настоящий, извечный Свет Слова Божия.

    Я принесла в больницу Священное писание, положив его на журнальный столик в фойе отделения глазников. Но кто возьмет его в руки, кто откроет и прочтет? Из этих больных многие уже потеряли зрение навсегда: не поздно ли? Ведь если бы они раньше обратились к вере, если вели бы более здоровый, нравственный образ жизни,как подобает истинному христианину,возможно, и не пришли бы к такому печальному результату?

     Слово Писания они сами уже не увидят, не прочтут. Разве только кто-то из близких озаботится, раскроет и произнесет: «В начале было Слово, и Слово было Бог…»

    Но все также бредут люди мимо с повязками на глазах, видя лишь слабый отсвет в конце тоннеля и слыша: «Идите на голос!..»
               


Рецензии
Евангелие переводится, как Благая Весть. В чём благость Вести?
Почему иудеи, услышав из уст Иисуса Благую Весть, тут же попытались с Ним покончить: «Услышав это, все в синагоге исполнились ярости и, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя среди них, удалился» Лк.4.20-30.

Максим Соловский   23.08.2019 19:41     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.