Чужое мнение

То, что кажется очевидным одному, для другого таковым не является.
Можно заставить другого человека внешне согласиться, но он все равно останется при своем мнении.

В этом Андрей убеждался не раз. Каждый ориентируется на свое мировоззрение и свою информацию. Принимается только то с чем согласен, другое просто отметается как «неправильное».

Информация даже не проверяется. 
Поэтому мнения расходятся и порой значительно.

Помыкавшись после окончания института несколько месяцев и так и не найдя работы в гражданских больницах, он пошел работать врачом на зону.
На самом деле эта организация называлась исправительно-трудовым учреждением строгого режима, но большинство людей называло её просто зоной. Здесь отбывали наказание и исправлялись трудом на благо обществу особо опасные преступники.

Больные люди они везде и всегда в первую очередь люди, которым нужна помощь врача.
Даже преступники. Так учили их в институте. Так думал и сам Андрей. К тому же ему хотелось самостоятельной практики. Поэтому место работы его не смутило.
 
По тому времени это было даже неплохое в материальном плане место. Последний год девяностых. Зарплату в большинстве больниц задерживали по нескольку месяцев. А тут обещали платить регулярно, давать паек и доплачивать за звание.

Первое на что он обратил внимание, начав работать – большое количество ворон.
Преобладающими птицами, живущими на зоне, были не как везде воробьи, а почему-то вороны. Их тут было действительно много.

Особой, отличающейся была и атмосфера.
Здесь не было счастливых лиц. Иногда, крайне редко попадались лица довольные, но не более того. Чаще всего лица усталые и напряженные.
 
Своя специфика имелась и в работе.
Андрей был военным и ходил в военной форме. Даже белый халат в часы приема надевал поверх формы.
Его пациенты тоже носили одинаковую черную униформу с номером отряда, фамилией и инициалами на нагрудной бирке.
Андрей обращался к пациентам на «вы» и по фамилии. Пациенты обращались к нему «гражданин начальник».

В отличие от других офицеров Андрей не отправлял осужденных в штрафной изолятор за откровенные высказывания и нарушения режима. Поэтому и те и другие считали его чудаковатым «идеалистом-гуманистом».

Как-то на одном из офицерских собраний заместитель начальника по воспитательной работе призвал начальников всех служб усилить воспитательную работу.
Андрей, не совсем понимающий роль врача, в процессе воспитания осужденных, подошел за разъяснением к своему непосредственному начальнику.
Тот вполне доходчиво все ему объяснил:

– Ты когда больных принимаешь, с ними разговариваешь?
Не только про лекарства и симптомы? Про жизнь говорите?
Вот это и есть твоя воспитательная работа. Говори про недопустимость преступления и неотвратимость наказания.

Андрей сказал что понял, и пошел в свой кабинет вести прием.

До окончания приема еще оставалось полчаса, а он уже принял последнего больного и даже оформил его карту. Больной сидел на кушетке и ждал решения врача. Положив карту в стопку карт принятых сегодня больных и повернувшись на стуле к пациенту, Андрей решил, что прямо сейчас может провести воспитательную работу. Фамилия пациента была Пашутин.

– Я Вас Пашутин освобождаю от вывода на работу, потому что сейчас Вы больны. Освобождаю на три дня. Через три дня, если не станет лучше, придете повторно. Назначаю Вам уколы и таблетки.
Немного помедлив и заметив явно положительную реакцию со стороны Пашутина, он перешел к воспитательному разговору о жизни:

– У Вас я вижу 162 часть вторая. Как же вы Пашутин разбойником стали?

Пашутин, находясь под влиянием  хорошей новости об освобождении от работы, не стал отнекиваться и уходить в сторону:

– Да все просто было.
Как-то был я на мели. С бабками голяк полный. Поймал частника. Поехал с ним в пригород.
Там ему перо к боку. Забрал бабки. Он даже мне их сам отдал.
Да там и не особо много было. То, что он за вечер нахалтурил. Ну и отпустил я его.
Сказал, чтоб он сваливал и молчал, а то найду и завалю. 
Потом пошел в ближайший ларек и купил на эти бабки пару пузырей и хавчик там разный.

Там же у ларька меня и приняли. Оказывается терпила сразу в ближайшее отделение метнулся и сдал меня по полной. В итоге семь лет строгого.

Пашутин замолчал. Молчал и Андрей, думая про себя о явном несоответствии «пары пузырей и хавчика» семи годам жизни.
Не говоря уже про цену чужой жизни.

Эта мысль казалась ему очевидной. Поэтому он задал Пашутину следующий вопрос:

– Вы наверно поняли, в чем была тогда Ваша ошибка? Ведь Вы за эту ошибку расплачиваетесь теперь, возможно лучшими годами Вашей жизни.

Пашутин согласно кивнул и подтвердил:

– Да конечно понял, гражданин начальник.

Посчитав, что воспитательная работа успешно проведена, Андрей встал со стула и сообщил Пашутину, что прием окончен и тот может пройти к медсестре на уколы.
 
Все было правильно, но что-то смущало Андрея. Возможно, это уловил и Пашутин.
Уже открыв дверь, он остановился, повернулся к Андрею и спокойно, почти без  сожаления пояснил:

– Валить его тогда надо было.

И вышел.

После этого Андрей со многими разговаривал о жизни, но воспитательной работой больше не занимался.
У каждого взрослого человека уже есть СВОЙ «правильный» взгляд на жизнь, который невозможно изменить без изменения мировоззрения.


Рецензии
Здравствуйте, Евгений!

С новосельем на Проза.ру!

Приглашаем Вас участвовать в Конкурсах Международного Фонда ВСМ:
См. список наших Конкурсов: http://www.proza.ru/2011/02/27/607

Специальный льготный Конкурс для новичков – авторов с числом читателей до 1000 - http://www.proza.ru/2018/02/02/1865.

С уважением и пожеланием удачи.

Международный Фонд Всм   02.02.2018 19:22     Заявить о нарушении
Спасибо за рецензию и приглашение.

Евгений Волжский   08.02.2018 19:54   Заявить о нарушении