Глокая куздра. Гл. 10

   Непристойное предложение

   Поинтересовавшись у Михаила, что он делает на кухне и не будет ли у него немного времени для несчастной женщины, Лилия с необыкновенным трагизмом в голосе поведала ему о постигшем ее несчастье. Оказывается, не далее как вчера, ее старый утюг, не выдержав испытания платьем, в котором Михаил и Анна имели честь лицезреть ее намедни, резко сломался и потребовал к себе особого внимания со стороны определенного лица, коим Михаил, к счастью, и является. Тем более, что на завтра, по слухам из достоверных источников, нехорошие дядьки-начальники планируют строевой смотр и форма должна быть «с иголочки».

   Михаил, как и любой офицер, клятвенно уверил товарища полковника в своем безусловном трепете при словах «строевой смотр», а также в своих исключительных способностях не только в починке утюгов, но и в еще более сокровенных делах. Получив приглашение надругаться не только над чудом гладильной техники, но и над всем, что будет найдено в комнате, включая хозяйку, Михаил твердо пообещал Лилии незамедлительно быть к телу через ближайшие полчаса.

   Несмотря на всю фривольность разговора, на душе у Михаила становилось все тяжелее и беспокойнее. Происходящее вызывало ассоциации с каким-то дурацким турниром, в котором люди вместо радости реализуют злость и зависть. Как бы то ни было, надо было идти, и надо было проучить эту бабу. Где-то далеко внутри закипала та самая «пролетарская ненависть», от которой противоположному полу ждать пощады не приходилось.

   Подобные дела иногда случались в его жизни, но сейчас требовался особый подход, потому что на карту ставилось слишком много. Какого-либо плана у Михаила не было, и он решил действовать по обстановке. Постучав в дверь и получив приглашение, Михаил вошел в комнату. Яркий свет коридора сменился зеленым полумраком комнаты.

   – Заходите, заходите, Миша! Не стесняйтесь! – Донесся негромкий голос Лилии. – Мне нравится полумрак, он так романтичен, не правда ли?
 
   – Да, спасибо! Действительно, романтики хоть отбавляй! Иногда мы, военные, падки на всякие романтические женские штучки, но, смею вас заверить, нам больше по душе жесткие реалии солдатских будней!

   В неярком свете настольной лампы под зеленым абажуром Михаил разглядел хозяйку комнаты, которая с явно обозначенными намерениями расслабленно полулежала на диване в небрежно накинутом на плечи пеньюаре и сигаретой в руке. Журнальный столик с бутылкой коньяка и двумя бокалами стоял неподалеку от дивана ровно в том месте, чтоб не мешать в определенной ситуации, если таковая вдруг поимеет место быть.

   – Проходите, Миша, садитесь рядышком и давайте знакомиться ближе! – Лилия подобрала ноги и облокотилась на спинку дивана. Спектакль начинался, и увертюра прозвучала из ее уст довольно уверенно.

   – Звучит несколько неожиданно. Разве мы с вами не знакомы? Или утюг уже выздоровел?! – Михаил усмехнулся, присел на край дивана и принялся откровенно рассматривать сидевшую напротив Лилию. Тонкие черты лица, обрамленные светлыми вьющимися волосами, большие широко распахнутые синие, с зеленцой, глаза, руки с тонкими ухоженными пальцами и изящными запястьями, яркие сочные губы, уверенные интонации грудного голоса. – Черт возьми, сегодня она еще интереснее, чем вчера! Готовилась, не иначе! – подумал Михаил, вспоминая их первую встречу

   – Не ерничайте, Михаил! Причем здесь утюг… Я имею в виду знакомство несколько иного плана. Хотите что–нибудь выпить? Пока вы меня столь пристально рассматриваете, я угощу вас отличным коньком, моих давнишних московских запасов!

   Не дожидаясь ответа, она привстала с дивана и грациозно потянулась к журнальному столику. Свет лампы пронизал легкую ткань, бесстыдно рисуя обнаженную стройную фигуру с высокой полной грудью, тонкой талией и стройными ногами. Длинные полы пеньюара, перехваченные под грудью витым пояском, соскользнули с ее ног, оголяя матовую кожу. Лилия взяла со столика бокал: «Михаил, налейте мне коньяку! Будьте так любезны!»

   Михаил лениво поднялся с дивана, осмотрел надписи на бутылке, затем не спеша налил коньяк в бокалы, сначала в свой, затем в ее. Все это не осталось не замеченным Лилией. По ее лицу пробежала легкая тень, она встала с дивана и вплотную приблизилась к Михаилу.

   – Расслабьтесь, Михаил! Вы слышите этот божественный аромат? Курвуазье Наполеон, один лучших коньяков! Неподражаемые вкус и запах! Ах, как я люблю этот напиток! На правах хозяйки первый тост – мой! Давайте выпьем за наше столь желанное знакомство! На брудершафт! - В следующее мгновение Михаил ощутил легкое прикосновение ее губ.

   – Что вы стоите истуканом, Миша? Поцелуйте же меня!

   – Но, Лиля…

   – Молчите! Ради бога, молчите! Не надо слов! – Она забрала у Михаила бокал, поставила на столик и легким движением дотронулась до пояска. Невесомая  ткань заструилась по ее точеным плечам. Через мгновение, совершенно нагая, она прижалась к нему всем телом. Ощущение ее полных  губ, груди, бедер было столь ошеломляющим, что Михаил задохнулся от бешеного желания. Лилия горящими глазами, не произнося ни звука, смотрела на него, ее тело звало, манило, требовало – и Михаил, мучительно уступая властному зову, начал плыть, постепенно превращаясь из народного мстителя в самого обыкновенного самца. Как известно, стоять насмерть на редутах нравственности под натиском искушения женщиной даже для бесконечно верных мужей задача не их простых!

 И все, вероятно, сработало бы по плану Лилии, если бы ее не подвело годовое отсутствие практики. Спасение пришло совершенно неожиданно – в самый ответственный момент, когда Михаил уже поплыл, Лилия вдруг вспомнила, что дверь в комнату не заперта! Общеизвестно, что остановить коня на скаку женщина может, и запросто! В этот раз получилось с единственной фразы!

   – Миша, заприте дверь!

   Михаил с трудом оторвался от Лилии, подошел к двери, но запирать не стал, во избежание несчастного случая на любовном поприще. Все-таки Лилия не дотягивала до уровня профессионалки высокого разбора… Прислонившись к двери спиной, Михаил безразлично посмотрел на совершенно нагую Лилию, в напряженном ожидании стоящую посреди комнаты.

   – Вы бы оделись, а то, не ровен час, простудитесь!– Он поднял с пола пеньюар и протянул его Лилии.

   – Миша, я не понимаю, в чем дело? Я что-то сделала не так?

   – Боюсь вас разочаровать, мадам!

   – Во-первых, мадемуазель! А во-вторых, разве Аня не говорила вам обо мне и моем предложении?

   – О вас? Нет! – честно солгал Михаил. – Аня говорила только о вашей просьбе.

   – Просьбе? Вас я ни о чем не просила! Кстати, вы не забыли, что я женщина и для меня может быть оскорбительной просьба подобного рода? Речь шла о моем предложении немного необычного, скажем так – сугубо личного характера.

   – Был такой разговор, не скрою. И я хотел бы знать, что бы это все значило? Как мне представляется, дело об обиженном утюге есть предлог для этой встречи?

   – Да, утюг – предлог! – голос Лили внезапно стал жестким и властным. – Не прикидывайтесь, вы прекрасно осведомлены о том, с какой целью я вас пригласила. Давайте не будем валять дурака и пытаться меня унизить. Я никогда не унижалась до просьб к мужчинам, уверяю вас!

   – Ну-у-у, мадам, все когда-то происходит впервые! Не отчаивайтесь, у вас все впереди!

   – Оставьте свой казарменный юмор, Михаил! Многие почитали за счастье мой взгляд в их сторону. Но сейчас разговор не об этом. В силу определенных обстоятельств я не могу себе позволить интимной связи с теми, кто здесь встречается мне на каждом шагу. Анна – моя подруга, и она рассказала мне о вас и некоторых пикантных подробностях вашей встречи. Вы мне понравились, и я полагаю, что вы мужчина, достойный такой женщины, как я! Скажу еще проще – я хочу вас как мужчину. Но вы должны понять, что и сейчас я ни о чем не прошу, я лишь говорю о своих чувствах и желаниях. Перед вами красивая женщина и, судя по вашему раздевающему взгляду, я вам безумно нравлюсь! Более того, вы еще не знаете многих тайн моего тела, иначе бы вы не стояли передо мной истуканом, а давно приступили бы к соблазнению невинной девушки! Ну же, я жду!

   – Хорошее начало! – переведя дух от напора, с которым Лилия взялась за дело, Михаил пытался оценить сложившуюся ситуацию. Женщина оказалась много серьезней и циничней, чем представлялась ему в рассказах Анны. Судя по всему, это жесткая и наглая баба, которая не остановится ни перед чем! Вот так, в лоб, заявить незнакомому мужику о своих желаниях сможет далеко не каждая. На это надо силы иметь... Ну, что же, тем интереснее!

   – Вы полагаете, что мои чувства и пристрастия в этом случае не играют никакой роли? Не скрою, мне нравятся женщины вашего типа, и я готов следовать их желаниям в любой ситуации, кроме той, в которой оказался сейчас – в ситуации двух подруг. Существуют некие границы дозволенного, этические нормы, наконец. И как все это увязать с тем, что вы мне сказали? Предложите покаяться перед Анной: «Ах, извини, Аня, вчера мы говорили о вечной любви, а сегодня я решил переспать с твоей подругой, у нее тело – фантастика!» Так? Или вы как-то по-другому это представляете? Где сейчас Анна, что делает, что думает – вы что-либо знаете об этом? Наверное, мы немного подождем с соблазнением невинной девушки, хотя, не скрою, я с удовольствием порвал бы вас, как тузик грелку!
   И еще. Я хотел бы немного не согласиться с вами относительно вашего же уверения  меня в том, что вы всего лишь информируете меня о своих чувствах и желаниях. То, что вы изволили сказать – это и есть то, чем девицы известной профессии зазывают невинных мужчин под красные фонари. Так что будем считать, что вы попросили меня взять вас немедленно, прямо здесь и сейчас! В таком случае мы не будем говорить об уровнях соответствия кого-либо чему-либо. Я нормальный мужик, а вы обыкновенная, хоть и достаточно красивая баба. Поверьте, в моей жизни этакого добра – не перечесть. А то, кем вы были в прошлой жизни, меня не интересует. Советую и вам забыть об этом к вашей же пользе.

   Сделав длинную паузу, Михаил подошел к столу и налил в бокалы немного коньяка:

   - Итак, на чем мы остановились? А не выпить ли нам за ваше здоровье?

   Спокойно выслушав пламенную речь Михаила, Лилия невозмутимо приняла из его рук бокал с коньяком, и грустно улыбнувшись, посмотрела на него взглядом, полным сочувствия и сожаления. Она не ожидала подобного хамства. Пренебрежение, с которым Михаил воспринял ее предложение, явно не укладывалось в ее сознании. Ведь еще совсем недавно, какой-то год назад, ее благосклонности добивались большие люди, ей дарили бриллианты только за то, что она протягивала руку для поцелуя! Вся ее прежняя жизнь воспитала в ней святую веру в то, что такая роскошная женщина имела право на любого мужчину. Она так же свято верила и в то, что ни один здравомыслящий мужчина не отвергнет ее, ни при каких условиях.

   – Вы – словно маленький ребенок! Маленький, неопытный мальчик, у которого выросло то, что иногда может доставить женщине немного счастья. Только что вы высказались не обо мне, а о себе, о своем понимании мира отношений с бабами, которые попадались вам под руку до сегодняшнего дня… Я же хочу поговорить с вами об отношениях с женщиной. Подчеркну – с женщиной, а не с бабой или подзаборной шлюхой.
   Я, простите, «не простая, хоть и достаточно красивая баба», как вы изволили изящно выразиться,– я красивая и умная женщина, которая знает себе цену. Вам, видимо, не встретилась в жизни женщина такого уровня – ну что ж, не повезло раньше, повезет теперь! Вы самоуверенны и нахальны, вы мне напоминаете молодого и задиристого петушка. У вас было и есть много женщин, они просты и не изысканны, вы дарите им радость, но это не значит, что вы можете подарить радость женщине, в некотором смысле sophisticated lady , которая волей судьбы стоит перед вами. До зрелости вам не хватает одного шага – отношений с женщиной, которая определила бы вам истинную цену. Не уверена, что ваши и ее оценки совпадут.
   Лилия пригубила коньяк и присела в кресло. Легкий, небесно-голубого цвета пеньюар вновь распахнулся, приоткрыв роскошные бедра.
   – Я могла бы многому вас научить, и поверьте, ваши постельные отношения с Анной стали бы несколько иными, нежели простая случка двух похотливых индивидов. Я совершенно не претендую на вашу юношескую любовь к Анне, я даже полагаю, что она закончится в тот момент, когда вы сядете в самолет. Я далека от игр в любовь, но я здоровая женщина, и хочу это здоровье сохранить как можно дольше. У меня еще много дел, оставшихся на материке, и сделать их я смогу только оставаясь женщиной. Желанной для любого  мужчины. - Лилия потянулась за коньяком. Ее тело выгнулось и приняло столь вызывающую позу, что Михаилу показалось, что еще мгновение, и он ничего не сможет с собой поделать.
   - Вы наблюдаете за мной?! Судя по вашему взгляду, вам нравится то, что вы видите! Я не ошиблась в вас, хотя и не предполагала столь неприкрытого казарменного хамства! Но мне это в некоторой степени даже нравится и сильно возбуждает! – Она пригубила коньяк. – Моя душа не ваша забота. Ваша роль в этой ситуации гораздо проще – роль медбрата в санатории, которому я хочу поручить профилактику своего тела. Не более того. Я уже говорила, что наши отношения – сделка. Моей платой будут знания и умение обращаться с настоящей женщиной. Вашей – то, что вы даете женщине и немного больше, ровно настолько, насколько я вас научу и позволю.
   Поверьте, все только выиграют от моего предложения. И не сверкайте на меня глазами – Анна не бросит тот мир, из которого она ненадолго выпала. Вам же никогда в него не войти. Пройдет некоторое время, и она будет вынуждена вернуться туда, откуда она попала сюда. И мой вам совет – держитесь от этого мира как можно дальше. То время, когда вы познакомились с Анной, безвозвратно ушло. Как и чувства, оставшись лишь воспоминаниями, которыми вы пытаетесь жить сейчас. Живите сегодня, «вчера» безвозвратно ушло. – Лилия допила коньяк и поднялась из кресла навстречу Михаилу.

   Она была типичной столичной «штучкой». Одной из тех, о ком говорили «не дай тебе Бог жениться на москвичке». Имея от природы совершеннейшее тело, она умело им пользовалась, находя покровительство среди высокопоставленных московских чиновников. И если для достижения поставленной цели требовалось пустить в дело «главный аргумент», Лилия долго не размышляла. Раз надо, значит, надо! Но сегодня, наслушавшись от Михаила всякой ахинеи, Лилия думала совершенно о другом.

   Ей нужен был этот офицер, заканчивающий службу далекой северной глуши. Через полгода он окажется в центральной России, и она, Лилия, сможет оказаться там же, невзирая ни на какие приказы и прочую ерунду. Эта мысль, пришла ей в голову вчера, когда она услышала, что Михаил в скором времени возвращается на материк. Там, в Подмосковье, у нее надежно запрятаны драгоценности, на которые, как она полагала, найдется достаточно охотников. Поэтому, ей нужен этот офицер! Увлечь, привязать к себе, за-ставить забыть об этой чертовой девке Аньке. А дальше – все просто! Замужество, смена фамилии, и поминай, как звали красавицу Лили!
  Переждать, пересидеть, а там видно будет, как жить и с кем… И, ко всему прочему, ей просто, до зубовного скрежета, хотелось мужика. Две ночи она провела возле Анькиной двери, слушая, как стонет и мечется эта потаскушка! Сейчас, разговаривая с Михаилом, она понимала, что немного поторопилась, он оказался не готов к такому повороту событий. Окажись на его месте какой-нибудь московский ловелас, стонать бы ей под ним давным–давно.

   – Сделка, говорите? Видите ли, мадам, мы, военные, до сих пор все еще в некотором смысле, роман-тики в отношениях с женщиной! Племенной жеребец по кличке Ржевский теперь случается только в анекдотах, а в жизни – все мы гораздо сложнее, чем вам представляется. Я не участвую в сделках со своей совестью. Поэтому удовлетворения вашей просьбы быть не может, даже если на этот аукцион вы выставляете все свои антикварные прелести, едва прикрытые шифоном. Меня не интересует антиквариат. Это – во-первых. Во-вторых, я никогда не поставлю на кон дорогие для меня отношения с Анной. Да и ваша обучющая программа вряд ли добавит чего–либо нового в мои знания и умения – я жил в портовом городе, как-никак. И вам до портовых шлюх далековато, прямо скажем. Ни одна из них не стала бы, унижаясь, просить свою подругу поделиться мужиком. Так что и обучение оставим за ненадобностью.
   Сдается мне, что я нужен вам совершенно для других целей! Об этих целях мы можем поговорить, если захотите. На размышления даю сутки. Срок достаточный Уверяю вас, это гораздо интереснее, чем весь вечер лицезреть женские прелести. Согласитесь, в них нет ничего принципиально нового! И последнее. Оставьте Анну в покое! Вам ее не достать, как бы этого вам ни хотелось. Считайте – не смоглось! Опрометчиво иметь более молодую подругу, не так ли? Меня не интересует, для чего вам это потребно, но, полагаю, вам важнее позаботиться о себе. Что творится в столице – не передать! Иных уж нет, а те далече… Снимают, сажают! Никто не вернется в прежнюю жизнь. В том числе и вы. Засим откланяюсь! – Михаил без сожаления смотрел на Лилию, на глазах сдувающуюся, словно проколотый воздушный шарик…

С трудом преодолевая возникшее чувство брезгливости, Михаил вышел в полутемный коридор. На душе было грязно и противно…

(продолжение http://www.proza.ru/2018/01/25/788)


Рецензии