Глокая куздра. Гл. 8

Что произошло, Аня?

... Все началось вчера, когда Аня имела неосторожность рассказать подруге о Михаиле. Лилька внимательно выслушала ее рассказ и, глядя пустыми глазами, вылила на нее ушат холодной воды: « Аня, послушай меня и постарайся не возмущаться. Ты знаешь, что здесь я уже почти год живу одна. Рисковать своим здоровьем в этой дыре только потому, что я оказалась здесь по прихоти какого-то идиота и связана определенными обязательствами, я не хочу. Сейчас мне необходим мужчина. Так случилось, что Михаил для этой цели подходит более всего: человек он чужой и временный, поэтому сплетни и разговоры практически исключены. Тебе он ни кум, ни сват, ни брат. Замуж ты за него не собираешься, и терять тебе совершенно нечего. Не сегодня-завтра он уедет, и все, что было у тебя с ним, останется не более, чем приятным эпизодом. Без твоего согласия он сам ко мне не придет, поэтому поговори с ним!. Я хочу этого мужчину! И если ты мне подруга, то поможешь мне. Нам вместе куковать здесь еще очень долго, и никто не знает наперед, кто тебе нужнее, он или я. Надеюсь, ты меня понимаешь и сделаешь так, как я прошу!»

   В словах Лилии таилась явная угроза. Аня проклинала себя за то, что из-за обыкновенной бабской глупости, откровенничая бесконечными зимними вечерами, она открыла душу постороннему человеку. Плата могла оказаться слишком высокой. Лилия несколько раз безуспешно пыталась склонить Аню к сексуальной связи. Теперь же она, как клещ, вцепилась в идею уложить Михаила к себе в постель. Аня задыхалась от бессилия что-либо изменить в ее намерениях. Столичная закваска подруги дала себя знать. Либо Аня уступает подруге и навсегда теряет Михаила, либо… Ссориться с Лилией было нельзя. Ее связи в ми-лицейском мире могли чрезвычайно осложнить и так невеселую жизнь Ани. Если Михаил откажется, то Ане здесь не жить. Подруга будет мстить тонко и изощренно, и собственноручно намылит веревку для Ани и завяжет петлю. А если Миша согласится, то тогда эту веревку Аня намылит себе сама. Так что весь вопрос в том, кто будет мылить.

   Лилия предъявила Ане ультиматум и срок ему – до завтрашнего вечера.
 «Как же поступит мой лейтенант? Кто он теперь? Мужчина, которому безразлично, с кем делить постель? Или он все тот же лейтенант из моей молодости? Вопросов уйма, ответов нет. Прежде всего, надо понять, что необходимо мне самой, а потом уже говорить с Михаилом. А мне нужно…. Что же мне-то нужно. Мне нужна его помощь. Прямо сейчас, завтра я не смогу все пережить сначала» – Ноги сами понесли Аню к Михаилу. Накинув халатик, Аня нырнула в темный коридор. Дверь комнаты Михаила оказалась незапертой, и Аня шагнула в неизвестность: «Будь что будет!» ...

   - Миша, проснись, – прошептала Аня, опускаясь на колени рядом со спящим Михаилом, – мне плохо!

   – Аня, ты? – Через мгновение, отбросив одеяло, Михаил встал с постели, включил настольную лампу. – Что-то случилось? Разговор с Лилькой?

   – Откуда ты знаешь? – от неожиданности вопроса у Ани бешено заколотилось сердце, и слезы закапали из глаз. – Ты был у нее?

   – Значит, все так, как я и предполагал! – Усмехнувшись, Михаил присел на диван, увлекая за собой Аню. – Нет, Анюта, я у нее не был! Просто другой причины нет, и быть не может. Рассказывай, что произошло, пока я ходил курить!

   Утерев слезы, Аня начала свой рассказ. Она исповедовалась перед ним, чувствуя, как с каждым словом что-то тяжелое сваливалось с души. Напряжение, которое не отпускало ее много лет, пропадало, постепенно уходя в небытие и, успокоившись, она подошла к тому, что не давало покоя последние несколько часов. Собравшись с духом, она выпалила: «Лилия просила меня поговорить с тобой. Она хочет, чтоб ты… с ней… Ну, в общем, ты понимаешь, о чем я…»

   В комнате повисла мертвая тишина. Аня почувствовала, как Миша еще крепче, до боли, сжал ее в своих объятиях. Она попыталась высвободиться, но после нескольких попыток поняла всю их бесполезность.

   – Чтоб ты поговорила со мной, – его голос был жестким и каким-то чужим, – о том, как будет хорошо в ее постели? Молодец, баба, не зря ведь перед нами почти голая бегала! Только ты здесь причем? Или она сама уже квалификацию потеряла? Хочет унизить, чтоб власть над тобой заиметь? Сучка она! С кем бы ни спала в своей прошлой жизни! Но, похоже, стара стала, возможности уже не те, потеряла навыки! – Михаил говорил отрывисто и зло. – Ладушки, Анюта, не волнуйся! Когда она меня ждет-то? Завтра? Ну, завтра – так завтра. Прости, что так все получается…Но у меня другие соображения на этот счет.
   
   – Это ты меня прости, что заставляю тебя делать выбор. Но я и правда не знаю, как поступить.  – Аня поцеловала Михаила и поднялась с дивана с явным намерением уйти.– Для меня главное, что ты есть.
 
   – Погоди, Анюта, не торопись, – Михаил удержал ее за руку, - сядь рядом, успокойся и выслушай меня. На сегодняшний вечер у меня были совершенно иные планы. Я хотел поговорить с тобой о наших с тобой отношениях, но вышло так, как вышло. – Михаил взял в ладони мокрое от слез лицо Ани. – Свой выбор я уже сделал. Теперь твоя очередь! Я хочу, чтобы ты стала моей женой! И делаю тебе предложение руки и сердца! Может быть, сейчас не самый подходящий момент и обстановка, но боюсь, что времени у нас в обрез. – Михаил на мгновение замолчал. – Я буду тебе хорошим мужем, потому что люблю тебя! Все будет хорошо, вот увидишь! Не волнуйся! Черт с ней, с этой бабой, у нас с тобой есть дела более важные и интересные.

   –Ты не представляешь, какое счастье для меня слышать эти слова! Я согласна!- Аня подняла на Михаила глаза, полные слез. – Ты просто этого не представляешь…

   – И еще, Анюта, прямо сейчас ты должна поверить в то, что с этого момента никто, слышишь, никто не посмеет тронуть тебя пальцем! Ты – моя жена, и этим все сказано! Пойдем, милая моя, я провожу тебя домой. Тебе надо выспаться, да и мне не мешало бы. Завтра предстоит суматошный день, и мне надо по-думать, как поступить дальше. Идем!

   – Да, да, идем! Мне надо прийти в себя…Только как мне пережить эту ночь без тебя? Миша…

   – Все, Нюра, слезы в сторону, идем. Я буду рядом! …

   … Возвращаться в комнату Михаил не стал. Он зашел на кухню, достал из смятой пачки сигарету и за-курил. События сегодняшнего вечера требовали осмысления, более того, надо было продумать, как посту-пить далее. В том, что Аню отсюда надо забирать немедленно, он не сомневался ни минуты. Вопрос в том, сможет ли она уволиться с работы за день, максимум два. Если повезет, то борт будет в течение двух – трех дней, и эти несколько дней у них в запасе. Времени с лихвой хватит на то, чтобы оформить все бумаги и вместе с Аней улететь в Анадырь. Дольше здесь торчать нет никакого смысла, да и неизвестно, что может предпринять эта стерва Лилька. Все надо сделать тихо и спокойно, чтоб об этом знали как меньше людей.

   Михаил вспомнил, что комбат предлагал помощь в случае «ежели что». Судя по всему это «ежели что» и наступило. «Да-а-а, Мишаня, опыт не пропьешь, все верно просчитал с Лилькой! Ну и стерва! Прав был комбат, спасибо, дал наводку. Зачем же она так-то с подругой? Ведь она не знает наших раскладов, а останься Аня здесь, соседствовать им дольше долгого. Видимо, Аня повязана чем-то весьма серьезным, если она так опасается Лильки, несомненно, тоже опального, милицейского полковника в юбке. Не просто так они обе оказались в этих ссыльных местах… Анюту надо вытаскивать из-под этого пресса, и возможность для этого видится только одна»

   Михаилу почему-то стало жаль их обеих. В принципе, обе – несчастные женщины, совершенно обалдевшие от навалившегося на них одиночества и отсутствия внимания. Понять их можно обеих, но по-ступок Лилии нормальным назвать было невозможно. Была в нем какая-то иезуитская насмешка над Анной, нечто этакое надменно-пренебрежительное, чем отличались многие столичные бабы различного ранга и достатка в отношении к провинциалкам. Это был своеобразный вызов столичной штучки и самому Михаилу, его выбору. На этот вызов надо было отвечать, независимо от просьб… Загасив сигарету, Михаил вернулся в свою комнату. До подъема оставалось около пяти часов.

   ... Утром Михаил зашел к Ане. Она сидела перед зеркалом, лицо было отдохнувшим и свежим, глаза сияли счастливой улыбкой.

   – Доброе утро, жена! – Михаил подошел к Ане и, обняв ее за плечи, поцеловал в копну пушистых волос и прошептал ей в ухо. – Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал в своей жизни!

   Анна потерлась затылком о его щеку и, повернувшись, посмотрела на Михаила сияющими глазами.

   – Доброе утро, мой любимый муж!

   – Значит, не передумала! – Михаил улыбнулся – Тогда собирайся в путь! – Михаила интересовала реакция Ани на его предложение. Вечер вечером, а наутро все воспринимается иначе! Такими виражами можно перепугать любого! Михаил выжидающе посмотрел на Аню. Она спокойно выдержала его взгляд, только в сияющих глазах читалась любовь и обожание. Михаил удовлетворенно улыбнулся. – Слушай, что надо сделать сегодня обязательно! Тебе надо срочно уволиться с работы. Это первое, и, наверное, самое важное. Причину придумай сама. У тебя есть связи в кадрах? Уволиться надо тихо, без лишнего шума.

   – У меня хорошая подруга там работает, она все сделает, как надо, и сегодня после обеда я буду свободна!

   – Отлично! Сейчас я уеду в часть и там решу с командиром все остальные вопросы. От тебя мне нужны данные твоего паспорта. Запиши на бумажке прямо сейчас и дай мне, заодно запиши и мой телефон в части, позвони, как только определишься с кадрами. Ответит коммутатор, попроси подполковника Гончарова, скажи, что спрашивает жена. …Представляешь, как это звучало бы двадцать лет назад?! Они тогда бы черта из-под земли вытащили! …Как только все решишь, я приеду за тобой. Где тебя искать? Кстати, Ань, а как твоя фамилия?

   – Я работаю в Торге, здесь это место знают все. Спросишь Анну Владимировну. А фамилия … Тебе трудно будет поверить, Миша, но я уже давно, с рождения, ношу фамилию такую же, как твоя – Гончарова я по отцу.

   – Ох, Нюра, любительница ты сюрпризов! Скажут, Мишка Гончаров на сестре женился! Так что более близких людей, чем мы не найти. Ну, давай бумажку с паспортом, я побежал, машина ждет! Жду твоего звонка!

(продолжение http://www.proza.ru/2018/01/25/663)


Рецензии