Глокая куздра Гл. 1

«Глокая куздра штеко будланула бокра…!"
Л.В. Щерба

"...Время неумолимо подталкивает нас к финишу,
 мы все реже ловим на себе заинтересованные
взгляды женщин, и все чаще будоражим память
воспоминаниями о тех, кто дарил нам мгновения
любви, восторга, радости и надежды..."

С особой признательностью Л.М Розенфельд

Все события вымышлены, совпадение имен и названий – случайны.

 
Глава 1. …Были сборы недолги…
 

   ... Утренний развод в штабе части закончился для подполковника Гончарова неожиданным вызовом к начальнику штаба части.

   – Давай-ка, Михаил Владимирович, собирайся в Нижние Кресты . Слетай, проверь, что в батальоне с учебой и боевой работой. Давненько там не были, взгляни свежим взглядом, что у них и как. И обязательно посмотри, что они наваяли на новой запасной позиции.

   – Борис Иванович, да они никак не в моей епархии! – На всякий случай осторожно напомнил Гончаров, хотя прекрасно понимал, что сопротивляться начальнику штаба не имело никакого смысла.

   – Знаю, что не твоей! Но послать более некого, кто в отпуске, кто в других подразделениях.

   – Когда вылетать и на сколько дней?

   – Сегодня, и постарайся управиться дня за три. – Начальник штаба посмотрел на морской хронограф, висевший в простенке между двумя канцелярскими шкафами. – Через два часа туда идет Ил-14 ледовой разведки. Договорись с командиром борта, и скатертью дорога!

   – Есть, товарищ полковник! Через пятнадцать минут буду готов. Машину на аэродром дадите?

   – Возьми мою. Доберешься до места – отзвонись... Давай, Михаил Владимирович, дерзай!

   Командировка в Нижние Кресты представляла интерес для Гончарова, пожалуй, в силу одного обстоятельства – он не был там ни разу за все время службы на крайнем северо-востоке страны. Перебирать бумажки в пыльном штабе ему определенно надоело, а в пустой и холодной квартире делать было совершенно нечего. Оформив необходимые документы, Гончаров забрал из сейфа небольшой пурговой НЗ и уехал на аэродром.

   Согласие командира борта взять попутчика стоило Гончарову бутылки коньяка из НЗ, и через пару часов он уже ожидал вылета, сидя в насквозь промерзшем самолете. По плану самолет должен был прилететь в Нижние Кресты в тот же вечер, но, как говорится: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах!» По неизвестной причине «Людовик » задержался на запасном аэродроме в Кепервееме   почти на сутки. По метеоусловиям вылет планировался только утром следующего дня. Предстояла ночевка в незнакомом аэропорту, и ничего хорошего это не предвещало: Гончаров знал, как ведут себя в таких случаях экипажи – вышли из самолета и тут же забыли о пассажирах, попутчиках и прочей наземной шушере. И ночевать бы Гончарову в холодном зале аэропорта, не вспомни экипаж о бутылке коньяка и, заодно, о своем попутчике.

   Переговоры командира борта с администратором гостиницы заняли около получаса, и благодаря его титаническим усилиям в форме заранее припасенной для подобных случаев плитке черного шоколада, Гончарова разместили на ночлег в маленькой комнатушке летной гостиницы под видом одного из членов экипажа. Гостиница жила особой жизнью, гарантируя своим постояльцам бессонную ночь: кто-то прилетал, улетал, приставал к стюардессам, ссорился из-за отсутствия мест. После дремотного ночного кошмара Гончарову хотелось только одного – поскорее добраться до места.

   Поутру, наскоро проглотив в буфете кружку отвратительного напитка под названием кофе, он направился к стоявшему возле аэропорта «Людовику». Вокруг самолета суетились какие-то люди, что-то грузили, разгружали, и никому не было дела до стоявшего на морозе Гончарова. Он уже начал основательно замерзать, когда около полудня на трапе показался штурман и жестом позвал его в самолет. Через полчаса самолет, взревев моторами, взял курс на Нижние Кресты...

   ...«Людовик», загруженный научным оборудованием и дополнительной цистерной с горючим, по-черепашьи тащился из Кепервеема в конечную точку маршрута в низовьях Колымы, завершая очередные сутки полета. Короткий февральский день резво катился к вечеру. От скуки и полнейшего безделья Гончаров вглядывался в подернутые изморосью стекла иллюминаторов в надежде увидеть что-нибудь интересное. Но на земле, среди безбрежной тайги, взъерошенной редколесьем каменистых сопок, в длинных тенях низкого северного солнца не было видно ни дымка, ни домов, ни каких бы то ни было признаков жизни...

   Непредвиденная заминка в Кепервееме сломала привычный график предстоящей работы. Надежда уложиться в отведенное на командировку время, и вернуться домой рейсовым бортом, растаяла, как дым. Ожидание попутного борта и вовсе могло затянуться на совершенно неопределенное время. Печальный опыт в этом отношении был – предыдущая командировка, на остров Врангеля, вымотала все нервы. Группа офицеров, в составе которой был и Гончаров, выполнив работу за три дня, бесцельно просидела на острове почти два месяца, не имея возможности выбраться на материк по различным причинам: из-за отсутствия летной погоды; свободного вертолета; из-за открытой воды в проливе Лонга.

   Прикидывая планы на предстоящий вечер, Гончаров надеялся, что о его прилете начальник штаба предупредил местного командира, и в аэропорт за ним пришлют машину – встретить и разместить на ночлег. Крайний случай – это солдатская койка в канцелярии, в штабе. Конечно, далеко не лучший вариант, но пару ночей переночевать можно. Хотя, говорили, что у них в поселке есть приличная гостиница.

   ...Тем временем, монотонная песня самолетных моторов начала менять тональность. «Людовик» за-валился на крыло, и в иллюминаторе показались дома поселка. В наступающих сумерках виднелась белая полоса замерзшей Колымы, обрамленная редким лесом, и длинные полосы дыма, тянущиеся из труб вслед за ветром – ничего особенного, обычный пейзаж обычного северного поселка...

   Опустив замерзший нос, самолет через несколько минут мягко коснулся полосы, расчищенной на льду реки, развернулся на скрипящем снегу, и устало покатился к видневшемуся неподалеку аэропорту. Затормозив, «Людовик» натружено вздохнул моторами, чихнул и, наконец, застыл около одному ему ведомой черты. Как говорится: "Распрягай, приехали!"

   – Все, подполковник, прилетели! – Усталое лицо штурмана показалось из-за приоткрытой пилотской двери. – Одевайся, за бортом минус пятьдесят три!
Не придав последней фразе штурмана особого значения, Гончаров накинул черную армейскую шубу, натянул меховые рукавицы и поспешил к открытому люку. Спустившись на землю по скользкой самолетной стремянке, он понял смысл штурманского предупреждения. Сухой морозный воздух Колымы ремнями перехватил грудь и порвал легкие на части. Дышать было невозможно! Минус пятьдесят три!

   Обжигающий глоток воздуха, причудливые тени безжизненно застывших силуэтов самолетов, оранжевые шары редких аэродромных фонарей, мерцающих в ледяном морозном мареве сгущающихся сумерек, придали первым минутам пребывания на Колыме мистичный оттенок обреченности. Мучительно хотелось вернуться обратно, в теплое чрево самолета. Но путь назад был отрезан, люк закрыт, трап убран. Самолет в мгновение ока стал холодным и чужим существом.

   – Здравия желаю на Колыме! С прилетом! – Из-за спины послышался знакомый голос. Обернувшись, Гончаров увидел начальника штаба местной части, с которым они иногда встречались в управлении на сборах командного состава.

   -Здравствуй, Василий Николаевич! – Обрадовался Гончаров. – Наконец-то добрался! Уже сутки ковыляю на этом драндулете, замерз, как собака! Рад тебя видеть в добром здравии! Жив, здоров?!

   – Да все нормально, живем! – Начштаба выдернул руку из меховой рукавицы.  Поздоровавшись, они обнялись с Гончаровым как старые друзья. Командир ждал тебя еще вчера, а сегодня не смог встретить, занят. – Час назад нас подняли по тревоге – разведчик супостата летает в районе Шелагского мыса, уже третий раз в этом месяце. Комбат на командном пункте, а меня отправил за тобой. Пойдем, машина здесь недалеко. Дам тебе полезный совет – постарайся не разговаривать, горло застудишь. И дыши носом, иначе отморозишь!

   Не теряя времени, офицеры быстро зашагали к машине, скрипя валенками и пряча носы в меховые воротники армейских шуб. Через несколько минут Гончаров с трудом втиснулся на тесное заднее сидение командирского уазика. После обжигающего холода улицы в машине было неожиданно тепло. Начштаба запрыгнул на переднее сидение, и машина не спеша покатилась в поселок.

   – Вовремя ты, Михаил Владимирович, задержался! Поначалу хотели поселить тебя в части, но вчера, к счастью, в поселковой гостинице освободился номер. Гостиница небольшая, теплая и чистая, без лишнего шума и гама. Это скорее общежитие для сотрудников торга, для приезжих всего пара – тройка номеров. Есть небольшая кухонька, можно чего-нибудь приготовить, если нужда будет. – Полуобернувшись, начштаба с видимым огорчением посетовал: – Сегодня на ужин не приглашаю, все заняты на боевой работе, и неизвестно, когда она закончится. Чуть попозже пришлю старшину с харчами. А уж завтра все будет, как надо! Черт бы побрал этого супостата! – Начштаба замолчал, сожалея об упущенной возможности скоротать вечерок с явным удовольствием.

   – Да не беспокойся, Василий Николаевич, спасибо за заботу! С едой сегодня разберусь, захватил с собой кое-какой НЗ. А завтра с утра разберемся и с делами. Полагаю, что никаких неожиданностей не будет.

   Тем временем уазик, преодолев крутой берег Колымы, остановился возле двухэтажного дома со скромной вывеской «Гостиница Колымторга».

   – Ну, вот и гостиница! Устраивайся, там все договорено, а я поеду, ждут. Завтра утром пришлю за тобой машину. – Василий Николаевич посмотрел на часы, и устало попрощался с Гончаровым: – А сейчас прошу меня извинить – времени в обрез. Спокойной ночи и до завтра!

   Все складывалось как нельзя лучше. Довольный таким развитием событий, Гончаров, пройдя через тройные двери гостиницы, оказался в небольшом теплом и уютном холле, чисто прибранном, с древоподобными фикусами, глянцево блестевшими темно-зелеными листьями. За высокой деревянной стойкой сидела пожилая женщина довольно мрачного вида, по-видимому, дежурная и горничная в одном лице. Гончаров почтительно поздоровался.

   – Здоровее видали. Чего, уж прилетел, голубь? Ноги вытри, не топчи мне тут! За вами убирать не поспеешь! Иди за мной! – Пробурчав что-то неопределенное в ответ на его «Здрасьте!», она повела нового постояльца полутемным коридором в комнату, в которой ему предстояло жить несколько дней. Комната оказалась на первом этаже, была теплой и чистой. Попутно показав кухню, душевую и туалет, хмурая дежурная не менее приветливо произнесла вторую и, видимо, заключительную на сегодня, часть своего приветствия.

   – Оформишься завтра утром. Чаю захочешь – на кухне найдешь все, что надо, а завтра купишь и вернешь все на место. И чтоб мне не безобразничать – выгоню, и на мороз не посмотрю! – Положив ключ на стол, она молча удалилась.

   «Да-а-а, не очень разговорчивый народ, – усмехнулся про себя Гончаров, – суровая женщина! Да ладно, с ней детей не крестить. Главное, тепло и чисто, а это весьма немаловажно в любой командировке. Это вам не в казарме портянки нюхать! – Гончаров снял надоевшие за двое суток шубу и валенки, раскрыл сумку и критически оглядел содержимое: спортивный костюм с кроссовками, смена белья на всякий случай, зубная щетка, бритва, пара банок тушенки, банка плавленого сыра, полфляги «Массандры».– Черт возьми, хлеб забыл в спешке!» - Михаил переоделся, взял банку тушенки и отправился на кухню. Утренняя чашка кофе требовала подкрепления.

   ...Кухня представляла собой небольшую комнату со стандартным набором кухонной мебели. Вдоль стен на столах стояли две газовые плитки, над ними висели шкафы с цветастыми занавесками и нехитрой утварью. Посреди кухни, на небольшом столе ; эмалированный с цветочками и свистком чайник, перевернутые на блюдца кружки и пузатая сахарница, наполовину наполненная сахаром. Рядом с сахарницей красовался красивый тонкий чайник-заварник с остатками крепкой заварки, да батон белого хлеба в пакете. Гончаров открыл банку тушенки, вывалил содержимое на сковородку, оказавшуюся на плите, поставил чайник и включил газ. Все складывалось как нельзя лучше. Перспектива нормального отдыха в цивильных условиях, представившаяся так неожиданно, вселяла чувство уверенности и безмятежности. Жизнь явно налаживалась, не обещая в ближайшие дни никаких потрясений – в поселке дислоцировалась одна из лучших частей, разбросанных на огромном пространстве Чукотки и Якутии, и командовал ею крепкий командир, к которому с уважением относились все, кто знал его лично.

   Обнаружив на подоконнике пепельницу, Гончаров расположился на колченогом стуле возле окна, открыл форточку и закурил.

   - У нас гости? - Из-за спины неожиданно прозвучал женский голос, в интонации которого явно прозвучало неподдельное любопытство. Гончаров не заметил, как кто-то вошел на кухню. Застигнутый врасплох, он обернулся. В дверях стояла женщина в дубленке с накинутым капюшоном и в меховых сапожках-торбасах.

   – Здравствуйте! - Гончаров смущенно улыбнулся. – Извините, я тут немного похозяйничал без разрешения!

   – Здравствуйте! – Дружелюбно поздоровалась женщина и по-хозяйски подошла к столу, на котором минутой ранее хозяйничал Гончаров. - Я вас раньше Нижних Крестах не встречала. Надолго к нам?

   – Я здесь впервые, прилетел часа полтора назад. Холодно, голодно и тоскливо! Набрался нахальства и залез на вашу кухню!

   – Северные традиции никто не отменял, так что ее беспокойтесь понапрасну. Надолго в наши края?

   – Дня на три, а там – как получится. Может быть на неделю, а может быть и на месяц. Как всегда, все зависит от погоды!

   – А я услышала самолет и подумала, что опять какую-то комиссию черт принес! Проверка на проверке, к нам ведь просто так не летают. Надоели, как смертный грех! – Словно желая в чем-то удостовериться, женщина с нескрываемым интересом посмотрела на Михаила. – А тут еще днем у меня нож упал со стола! Вот и не верь приметам! – Она улыбнулась, откинула капюшон и сняла перчатки. – В таком случае, давайте знакомиться! Меня зовут Анна!

   – Подполковник Гончаров! – Михаил заметил, как Анна удивленно вскинула брови. Он сконфуженно улыбнулся и осторожно взял ее тонкую невесомую кисть. – Извините, это я по армейской привычке! Михаил Гончаров! Миша, если вам так будет удобнее. Еще раз, пожалуйста, извините за вторжение!

   Рукопожатие затянулось, и неожиданно Михаил поймал себя на мысли о том, что когда-то слышал ее низкий грудной голос. Несколько мгновений они внимательно рассматривали друг друга. В ответ на его изучающий взгляд Анна смущенно опустила глаза. Словно преодолев какое-то внутреннее сопротивление, она вздрогнув, осторожно высвободила руку.

   – Я сегодня весь день на ногах, проголодалась ужасно, да и вы с дороги наверняка голодны! - Анна открыла холодильник и критически осмотрела содержимое.
- А знаете, что... сейчас я что-нибудь приготовлю и мы поужинаем вместе! Долг платежом красен! Я только схожу, переоденусь, а вы возьмите на полке мясорубку и попробуйте прикрутить ее к столу. Не скучайте, Миша, я скоро! – Анна вышла из кухни так же тихо, как и вошла, растворившись в полутемном коридоре.

   Немного растерявшись от неожиданного поворота событий, Михаил остановился посреди кухни. Где-то в глубине души у него всегда таилась надежда на приятное, ненавязчивое знакомство, которое поможет скоротать пару – тройку вечеров в незнакомом месте. Чего греха таить, он был рад неожиданному знакомству. Тем более, с женщиной, которая не шарахается от незнакомого мужчины! Ее предложение совместного ужина породило у Михаила надежду на более близкие, и, чем черт не шутит, на очень близкие отношения...
 
  ...На плите засвистел чайник, забулькала тушенка, грозя выплеснуться за пределы сковороды, и Михаил, вспомнив, наконец, просьбу Анны, прикрутил мясорубку к столу...

(продолжение http://www.proza.ru/2018/01/24/2394)


Рецензии
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.