От казаков днепровских до кубанских ч. 49

Путешествие Императрицы по Новороссии 1787 г. «Век золотой Екатерины». Нестеренко В.И. Триумф Екатерины, 2007 г.
 
И в это время Платов посадил своих казаков на уцелевших коней и ударил из «окопа». Отходящие по элипсу татары нарвались на огонь 4-х лёгких пушек Ивана Бухвостова, а затем на них налетели ахырские гусары. Это был финал - скопище неприятельское, охваченное паникой, разбежалось. Татары пытались остановиться трижды, но сбитые Бухвостовым снова бросались в бегство. В плен казаки никого не брали. Татар изрублено было около 5 тыс. Казаки потеряли убитыми 8 чел., 15 - пропало без вести и 54 чел. ранено. Лошадей убито 288 и переранено около 300. Крымчаков и закубанский сброд преследовали до р. Кубань, затем перешли её вброд и Бухвостов с гусарами и казаками занял Копыл (г. Славянск), где нашёл 34 турецкие пушки. Встревоженное войско срочно направило на поддержку отряда Бухвостова ещё несколько полков. Походным атаманом над ними с 1 мая 1774 г. был назначен полковник Осип Данилов, который начал нести кордонную службу по р. Кубань с 1772 г. и простоял там по 1776 г. Закубанцы от Девлета отпали, а он отправился в Кабарду, Моздок. По пути наткнулся на станицу Наурскую. 10 июня старики и женщины обороняли её от 8 тыс. татар и кабардинцев. Потеряв 800 чел. татары ушли на следующий день. Ген. де Медем во главе корпуса устремился за ними в Кабарду и настиг там остатки войск Девлета на р. Чегем, рассеяв их окончательно. Знаменитый атаман Савельев с казаками и гусарским эскадроном поручика Зимина перешёл Терек и уничтожил две чеченские партии, спешившие и опоздавшие к Науру. После решающих сражений на всех театрах военных действий был заключён Кючук-Кайнарджийский мир. Однако, ряд статей договора оказались не совсем реальными к выполнению и поэтому фактически вновь начался предвоенный период. 15 сентября 1774 г. генерал-поручик Михаил Каменский, вызвал к себе командира первой команды флотилии Кондрата Гука и передал ему приказание фельдмаршала и командующего П.А. Румянцева. «По получении сего приказа направляйся со всей запорожской командой на Сечь.

По дороге встречным турецким войскам или купеческим судам, прибрежным жителям кривд и разору не чинить, а если будут от вас обиды и про это получим жалобы, то виноватые на смерть покараны будут, про это на все челны указать. По прибытии на Сечь явитесь до вашей команды». Так, без всяких проводов, буднично 17 сентября 1774 г. Запорожская дунайская флотилия отошла от пирса крепости Гирсово и взяла курс на Сечь. Впереди казаков ожидал сильнейший шторм. Всё же дойдя до Аккермана, запорожцы тяжёлые грузы перенесли на 30 повозок, запряжённых волами. Этот обоз в сопровождении Кондрата Гука и казачьего конвоя двинулся в родные края посуху и прибыл на место только 27 января 1775 г. Иван Мандро довел лодки до Очакова и далее вверх по Днепру до самой неньки Сечи. 14 ноября 1774 г. закончился последний в истории морской поход запорожских казаков. Их уходило на Дунай в 1772 г. 988 чел., вернулось 788. Среди них было 5 полковников, 8 старшин, 2 иеромонаха, 4 дьяка и 2 ктитора (39). После не совсем удачной попытки завоевания Запорожской Сечи Петром I, политика России в отношении запорожцев изменилась коренным образом. К Запорожью стали относиться дружелюбно. Русские высокопоставленные чиновники заключали с казачьей старшиной выгодные сделки, закупая лошадей, рыбу, сельхозпродукцию и другие виды товаров. Россия стала поставлять казакам порох по удивительно низким ценам и в достаточно крупных объёмах. Новая Сечь на момент упразднения переживала период своего расцвета. Запорожцам вернули их земли и многие права, и сразу же после Русско-турецкой войны 1735-1739 гг. на Запорожье начался хозяйственный бум. Татарские набеги на ту пору прекратились, что сильно способствовало экономическому подъёму. К традиционным промыслам и ремеслам - охоте и рыбалке - добавились земледелие и животноводство.

Богатые степные черноземы даже без особого ухода давали хорошие урожаи, и если раньше казаки выращивали хлеб только для прокорма, то сейчас стали растить и на продажу. На Сечь стало убегать всё больше крестьян из Левобережной Украины и запорожцы по-прежнему продолжали их принимать у себя, а по старому казацкому праву (обычаю) выдачи беглых с Сечи не было. С позиции тогдашних российских законов это было уголовное преступление. Но настоящую тревогу у царского правительства вызывало то обстоятельство, что разгромленные пугачевцы тоже находили приют у запорожских казаков. Уже погашенный пожар крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва грозил снова вспыхнуть на юге в условиях, когда тлеющие искры попадали на благодатную почву. Всего же на территории Сечи на момент «упразднения» проживало более 100 тыс. чел. Заметными темпами росло животноводство. Число голов крупного рогатого скота (КРС) шло на тысячи, овец - на сотни тысяч, а казацкая старшина к тому же владела многими табунами лошадей. За ними в Сечь приезжали даже европейские ремонтиры. После ареста атамана Калныша, только на его зимовнике, на р. Каменке было описано (не считая прочего): 1050 лошадей, 9 буйволов, 1076 голов прочего КРС, 14045 овец и коз, 106 свиней и 5 ослов. У генерального писаря Ивана Глобы живности было поменьше: в опись внесли «только» 336 лошадей, 889 голов КРС, 12463 овцы и козы, 86 свиней. Касаясь, коневодческого промысла запорожцев надо отметить, что он бледнел в сравнении с рыбным и соляным. В мирное время, рыбача сетями, казаки добывали огромное количество рыбы, начиная от порогов до Днепровского лимана. Её продавали свежей, но чаще солёной или вяленой. Поэтому запорожцам всегда было нужно много соли, которую они покупали в Крыму (но чаще привозили контрабандой).

В результате только соляных и рыбных обозов из Запорожья на Левобережную Украину уходило до полтора тысяч. При этом запорожцы пытались провезти всё это беспошлинно, пользуясь своими давними правами. Так, в 1755 г. они просили гетмана пропустить из Сечи «без мыта» 1500 возов с рыбой, 2000 возов с солью, тысячу лошадей, тысячу коров и т. д. В общем, Сечь богатела и это нравилось далеко не всем. После подписания 10 июля 1774 г. в дер. Кючук-Кайнарджи мирного договора между Россией и Турцией крымские татары становились независимыми от турок, а русские получали Керчь и расположенную рядом - крепость Еникале. Кроме этого ещё часть Приазовья и Кабарду на Кавказе, а также земли между южным Бугом и Днестром с крепостью Кинбурн на берегу Днепровского лимана. Россия брала под своё покровительство Валахию и Молдавию. Теперь Запорожье оказалось в кольце русских войск - оно стало государством в государстве. Однако покончить с Вольностями Войска Запорожского Екатерина II не торопилась по ряду причин. Прежде всего, запорожцы были самыми многочисленными из всех казачьих войск. К тому же до конца было неизвестно, как эти воинственные и свободолюбивые днепровские казаки поведут себя в случае силового решения крымской проблемы. Не смутят ли их турецкие эмиссары? Присоединение к Российской империи Крыма и Новороссии подводило черту под более чем двухвековым существованием Запорожской Сечи. Охранявшая южные рубежи Малой, Белой и Великой Руси, она окончательно теряла своё прежнее пограничное значение. Официальный Санкт-Петербург больше не нуждался в запорожцах, которые продолжали игнорировать различные международные соглашения, не признавали государственных границ. Более того своими разбойными набегами на территорию Турции и Польши необузданная гайдамацкая вольница постоянно угрожала втянуть Россию в новые конфликты со своими соседями.

Екатерина II и её фаворит Г.А. Потёмкин прилагали большие усилия для заселения причерноморских земель русскими и украинскими крестьянами, а также колонистами из разных европейских стран – немцами, сербами, греками и т.д. Отношения казаков с ними были довольно сложными, случалась и стрельба. Анализируя складывающееся положение дел и, всё же сложно переживая продолжавшийся процесс перехода к постоянной оседлости и мирным занятиям, запорожская старшина решила попытаться упросить государыню, добиться от неё согласия на дарование Запорожскому казачьему войску прежних, старых вольностей. Казаки-запорожцы, активно участвовавшие в турецкой войне, хотели получить часть бывших владений Крымского ханства по Днепру и остановить растаскивание земель из своих вольностей. На Раде 24 сентября 1774 г. царице было составлено прошение о закреплении всех «вольностей» и прежде всего земель, за Запорожским войском. В основание этой просьбы запорожцы выставили 3-й пункт договора, состоявшегося между Польшей и Россией 3 мая 1686 г. при переходе казаков войска Запорожского из-под польской короны под владычество России, «со всеми при них будущими стародавними вольностями и местами». Этот пункт, как известно, окончательно погубил Запорожье. Опираясь на упомянутый договор, запорожцы упустили из виду, что, изменив России в шведскую войну 1709 г. и, перейдя под власть турецкого султана, они навсегда утратили права и всякие вольности, с которыми Польша передала их России. Их земли, которые они занимали, всецело поступили в казённое ведомство русского государства, тем более что Петром I запорожцы уступлены были турецкому султану, и если они при императрице Анне Иоанновне, раскаявшись, вернулись обратно под русскую державу и заняли обширные земельные угодья, то на это была милость царская, а не их право на занятую территорию. Но не так думали казаки.

Они, написав вышесказанное прошение, отправили его к царице с депутатами, самыми именитыми и умными в Коше, - заслуженными полковниками Сидором Белым, Логином Мощинским и молодым полковым старшиной Антоном Головатым. Последний по своему уму и дипломатическим способностям был первый в этой депутации. По всей видимости, копии документов о жалованных запорожцам вольностях и новые челобитные составлял Антон Андреевич с помощниками. В октябре того же года депутаты со свитою (охрана) из 21 казака двинулась из Сечи в далёкий путь, несмотря на пургу и слякоть. В Царицанской крепости им пришлось пробыть три недели и 30 октября они продолжили не близкий путь к царскому двору. С собой они везли различные письма, а также богатые дары нужным лицам: турецкие и персидские шали, ковры, дамасские материи, вина, плоды, меха, бочки лимонного сока и т.п. В виде презентов была также свинина в разных видах, колбасы, сало, балыки и многое другое. В черкесских сёдлах вели выносливых коней. Запорожцы остановились в Москве вначале декабря, куда в то время ожидалось прибытие государыни с двором. А. Головатый отписывал в Кош: «В 7 день сего месяца прибыли благополучно и квартируем по милости отца архимандрита в Новоспасском монастыре. Мы намерены были ехать в Петербург, да и оставили сию дорогу, потому что уже все присутствия и генералитет тронулся в Москву, некоторые уже прибыли, да и государыни со всем двором день на день надеемся. Дворец Императорский, в котором жить Ея величество имеет, выстроен в улице между Всесвятскими и Пречистенскими воротами, где был дом фельдмаршала Алексея Михайловича Голицына. Итак, мы ещё в дело не вступали, а как прибудет двор, всемерно стараться будем отколь подлежит просить исходатайствования у Ея императорского величества для войска Запорожского Низового полезной резолюции.

Ныне в Москве хлеб и всё против старого чрезвычайно в продаже ходит дорого, а, однако, всё сыскать можно». Старшины решили сначала поговорить с Потёмкиным, который ранее покровительствовал сечевикам, многих из них награждал и даже был записан в Кущёвский войсковой курень под именем Грицько Нечоса. Будущий Светлейший князь Таврический, якобы долго не мог по разным причинам принять делегатов от Сечи. Однажды он всё же заехал в Новоспасский монастырь, где всё ещё проживали казачьи старшины, но там их не застал. Потёмкин передал через дежурного казака из конвоя следующие слова: «Кланяйся куренному батьке, да скажи, что приезжал Грицько Нечоса благодарить за подарки, а особенно за коней». Запорожец ответил тогда второму лицу в государстве: «Довезут, может, эти кони наши бумаги до Сената». Г.А. Потёмкин передал эти слова Императрице и, она повелела немедля рассмотреть дело о запорожской казачьей вольнице, как ей тогда казалось, ставшей вредной и совершенно ненужной. Челобитную у запорожцев принял генерал-прокурор А.А. Вяземский лишь в самом начале февраля 1775 г., но судьба войска Запорожского уже была предрешена: Сечь за государственной ненадобностью подлежала упразднению. Немалую роль в этом вопросе сыграл екатерининский фаворит Г. Потёмкин, которому запорожские казаки стали мешать в создании Новой России. Один только ген. Стрекалов в разговоре прямо дал понять, что требование запорожцами земель является безрассудством. Позже князь Потёмкин объявил Головатому, что Сечь уже пропала и задержал депутатов в Москве до получения донесения о разорении Сечи. Это было уже в июле 1775 г. В конце апреля 1775 г., по рекомендации графа Потёмкина, в котором Екатерина II ценила преданность и быстрый ум, она приказала возвращавшемуся с турецкого фронта корпусу генерал-поручика П.А. Текели, исполненного негодования к дерзким казакам, занять и разрушить Запорожскую Сечь.

После казни Пугачёва и расправы над яицкими казаками, Совет при Высочайшем дворе постановил: «...истребить и Сечу Запорожскую». Обрати внимание читатель, не покорить, не завоевать, а именно истребить, то есть полностью уничтожить всё её население. Для строительства городов, кораблей и т. д. требовалось много денег, леса и т. п., а запорожцы препятствовали тотальной вырубке лесов в своих владениях. У них была богатая казна (при захвате Сечи оказалась огромная сумма по тем временам - 120 тыс. руб. золотом). В глубоком отчаянии делегация запорожской старшины возвращалась на Сечь, где уже казаки, особенно голытьба (сирома) почувствовали опасность. Военные действия с турками давно прекратились, а русские войска, идя на север, через земли Войска Запорожского, захватывали укрепления и расставляли по паланкам свои гарнизоны. Они продолжали бесконтрольно перемещаться в пределах запорожских, а их действительная численность была казакам неизвестна. В Сечи не было пороха: старые запасы были израсходованы в войне с Турцией, а новые поставки из России затягивались. Зимняя Рада 1775 г. проходила бурно. Правительство Сечи обвинялось в том, что допустило москалей на территорию казацких паланок, чем создало реальную угрозу вольностям и самому существованию Сечи. Были предприняты попытки переизбрать пожилого кошевого атамана Калныша (так его часто между собой называли казаки), но казачьи партии были слабы, да и не нашлось другой, более авторитетной личности на его место. Пожилой атаман Калныш тоже не сидел сложа руки. Он привлёк на свою сторону наиболее авторитетных сечевиков и это стоило ему немалых денег. К примеру, он продал табун в Италию, числом около 12 тыс. лошадей и через торговцев-евреев (извечные спутники казаков), выкупил из турецкого плена наказного атамана Михаила Авраменко - сына очень влиятельного и значного казака Сечи Кондрата Авраменко.

Продолжение следует в части  50              http://www.proza.ru/2019/09/14/940         


Рецензии