От казаков днепровских до кубанских ч. 48

Петр Калнышевский (род. в 1691 г. в с. Петриковка, что на Сумщине – умер 12 ноября 1803 г. на Соловках) – последний кошевой атаман Запорожской Сечи.
 
В 70-х гг. организовал ряд успешных походов в Крым. Заслуживает внимание мнение Д.И. Яворницкого о колебаниях Сирко между службой польскому королю или русскому царю: Переходы Сирко от русского царя к польскому королю и обратно нельзя смотреть как на измену одному и верность другому: Сирко и всё запорожское козачество хотя и признавали над собой протекцию русского царя со времени Богдана Хмели, но всё ещё, по старой традиции, считали себя людьми вольными и ни от кого не зависимыми, - людьми, которые считали за собой право решать вопросы о мире и розмире с соседними царствами и входить в сношения с близкими и дальними царями и властелинами. Легенды о кошевом атамане гласят, что Сирко, с наступлением сумерек, превращался в волка и проникал во враждебный лагерь. Он узнавал, где что стоит, как располагаются защитники, и на утро возвращался к казакам, детально рисуя все, что видел. Казаки начинали наступление и всегда побеждали. Напуганные враги рассказывали, что Сирко в разгар боя мог взлетать в воздух и вызывать ненастье. В страхе, конечно же, глаза велики и каждый видел то, что хотел, но когда вражеские войска слышали, что на них идет кошевой Сирко, то знали – они обречены на поражение. Казаки были убеждены, пока с ними Сирко, то войско будет непобедимым. Именно поэтому на призывы атамана идти в бой они, обычно, отвечали: «Веди нас, мы с тобой до конца!» Сирко владел удивительной силой стратегического предвидения и в совершенстве владел искусством маневрирования в бою. Казаки рассказывали, что как-то вечером, стоя на берегу Хортицы, Иван Сирко встретился с чертом. Тот соблазнял его славой, золотом и властью. Предлагал ему гетманскую булаву и пожизненный почёт побратимов. На все эти искушения нечистого Сирко только рассмеялся и выстрелил в черта из пистоля. С того времени казаки начали говорить: «Сирко сам черт не страшен!»

Следующее упоминание о Сирко появляется лишь в 1653 г., когда он после Жванецкой кампании во время Национальной революции догнал со своим отрядом союзников Б. Хмели - крымских татар - и наголову разгромил их, освободив «ясырь», пленников-подолян. В следующем году он выступает против Переяславской рады, как и большинство запорожцев отказываясь от присяги московскому царю Алексею Михайловичу. Во второй половине 50-х гг. Сирко стал известен как очень импульсивный и непредсказуемый воин. После победы гетмана Ивана Выговского над московитами под Конотопом в 1659 г. Сирко во главе запорожцев наносит поражение союзникам гетманцев - крымским татарам под Аккерманом и опустошает степной Крым. Через несколько месяцев он также неожиданно (о какой-либо логике нечего и говорить!) отказывается ставить свою подпись, даже в присутствии гетмана Юрия Хмельницкого, под Переяславскими статьями 1659 г. Это был ещё более неравноправный договор с Кремлем. Кошевой выступал и против Гадячского соглашения 1658 г. между Речью Посполитой и Гетманской Украиной. А уже в конце 1660 г. Сирко окончательно порывает с гетманом Юрием Хмельницким и отправляется на Чартомлыцкую Сечь. Авторитет среди сечевиков он завоевал в походах на Крым 1663-1664 гг., когда освободил из неволи десятки тысяч христианских пленников. В течение десятилетия этот воин неоднократно меняет политическую ориентацию: то содействует победе промосковски настроенного Ивана Брюховецкого в борьбе за гетманскую булаву, то оставляет ряды его сторонников; то воюет с войсками правобережного гетмана Павла Тетери и его польскими союзниками, то вместе с поляками борется с гетманом Петром Дорошенко... В 1667-1668 гг. Сирко несколько неожиданно отходит в тень, став полковником Харьковского слободского полка (дислоцировавшегося в Мерефе).

В 1672 г., по смерти гетмана Демьяна Многогрешного, Иван Сирко стремился занять должность гетмана. Но за связи с предводителем крестьянской войны в Московщине Степаном Разиным в том же году полтавским полковником Ф. Жученко задерживается и передаётся представителям царской администрации, - пишет Виктор Горобец, доктор исторических наук из Киевского Национального университета. Решением царя Алексея Михайловича кошевой атаман И.Д. Сирко в кандалах направляется в ссылку в сибирский Тобольск. Однако, благодаря заступничеству польского короля Яна ІІІ Собеского, Сирко в декабре 1673 г. из-под надзора был освобождён и отправлен обратно к запорожцам. В последний период жизни полководец принимает участие в десятках походов на Крым, а также на стороне московских войск в Чигиринском противостоянии (во время первого и второго походов турецко-татарского войска в 1677 и 1678 гг.). В 1680 г. Сирко готовится к очередному походу на Крым... Похоронили Ивана Дмитриевича в с. Капуливка. В 1967 г. его перезахоронили на другом конце села, потому что воды Каховского водохранилища приблизились к могиле. Почти все казацкие гетманы, кошевые атаманы и знаменитые полковники были характерниками (среди них: Дмитрий Байда-Вишневецкий, Иван Подкова, Самойло Кошка, Северин Наливайко, Пётр Сагайдачный, Максим Кривонос, Дмитрий Нечай, Семён Палий, Захарий Чепега и многие др. и крупнейший из них - Иван Сирко). Это казаки, владевшие магией, - могущие видеть будущее, события, происходящие за сотни километров в других краях, влияли на сознание людей, лечили смертельные раны (даже ставили на ноги мертвых!), находили сокровища, выходили сухими из воды. Официальная церковь обвиняла их в колдовстве. Современник так писал о кошевом: «Иван Сирко - превеликий характерник, которого турки недаром называли урус шайтаном».

Для воинов ислама, отуреченных он и впрямь был лихим воином... – Характерник бывал человек очень разумный и знал всякую всячину; его и пуля не брала, и сабля не рубила; у него на всё было средствие и способ, на всё хорошее слово и польза. Характерники знали все броды, все плавы по Днепру и другим речкам; характерник из воды выводил сухого и из огня мокрого, у них была лыцарская совесть и добродушие... Вот кто такие были характерники. Так написал Евгений Гребёнка в романе «Чайковский». В 1654 г., будучи полковником, не захотел принять присяги на подданство московскому государю и удалился в Запорожье, где пробыл в безвестности до 1659 г. Решившись, наконец, стать сторонником московского царя, он самостоятельно ходил на крымцев, взял Аккерман и Чигирин, «очень многих полонил», а затем, призванный князем Трубецким и гетманом Беспалым, в течение нескольких лет «чинил промысел» над крымскими улусами. В 1663 г. Сирко был избран кошевым атаманом Запорожского войска и одержал ряд блестящих побед над крымцами, поляками и Петром Дорошенко при Перекопе, в Капустяной долине, близ Умани и др., причём он один из первых стал присоединять к казакам отряды калмыков. В 1664 г., не доверяя гетману Брюховецкому, возвратился в Сечь, но на следующий же год вышел оттуда и по-прежнему поражал татар, тем самым защищая от них малороссиян. В 1668 г. Сирко перешел на сторону Дорошенко, «воевал» украинские города, идя «против бояр и воевод», и в то же время не переставал теснить крымцев. В 1670 г., снова верный московскому царю, Иван Сирко выжег Очаков и нанёс несколько поражений недавнему своему союзнику. В 1674 г. Иван Дмитриевич с запорожцами взял Арслан, Очаков и др. В том же году кошевой выдал лжецаревича Симеона Алексеевича, которого быстро четвертовали в Москве. Атаману Сирко был «пожалован» городок Келеберда, а непосредственно Сечи – Переволочна.

Но кошевой, не получая удовлетворения некоторых своих просьб, стал сноситься с поляками, от которых ничего не добился; снова сделался приверженцем московского царя, и вместе с донским атаманом Фролом Минаевым, склонил на его сторону Петра Дорошенко. В 1675 г. И.Д. Сирко жестоко отомстил турецкому султану и крымским татарам за разграбление Сечи, получил от турок богатый выкуп за пленных и написал султану «смехотворное» письмо, эпизод с которым послужил темой для известной картины И.Е. Репина - «Запорожцы». В последние годы жизни И.Д. Сирко уже не изменял Москве и неустанно поражал крымцев. Отличавшийся необыкновенной храбростью и в то же время великодушием и добротой, он тотчас же после смерти стал предметом легенд, стихов и т. п. Его именем татары унимали кричащих детей; равного ему не находили никого, и память о нём сохранилась в Малороссии до сих пор. Враги решили забрать у атамана его душу - его семью. Иван Сирко имел удивительный нрав. Рассказывали, что на поле боя он заживлял раны своих побратимов, однако свою душевную рану он заживить так и не смог. Невзирая на всю характерницкую и непобедимую силу, Иван Сирко так и не смог пережить смерть своей жены и двух сынов, которые погибли от рук врагов. Сирко был разбит, его село сожгли, семьи у него больше не было, кому в наследство передать свое знание и умение характерницкой силы. Так враги нашли способ, как отобрать у непобедимого воина его душу, а, заодно отобрав у него то, что делало его человеком. В страшном гневе Иван Сирко возвращается на Сечь. Зверь проснулся в атамане. Сирко приказал сзывать поход на турок. На своем пути Сирко не жалел никого. Он выходил на бой к врагам голыми руками, без оружия. Переводы рассказывают, что в бою перед Сирком враги умирали от страха. Сирко приказал пленных не брать, после себя атаман оставлял только пепелища. Но даже тот триумфально победный поход не принес Сирко душевного покоя. Дома его так никто и не ждал.

Сирко был убит горем, он начал терять свою силу, душа его раздвоилась, жажда враждебной крови угомонилась и Сирко пожелал умереть. Он ожидал смерти как благословления, но смерть не приходила. Тогда Сирко смастерил себе гроб, сам лег в него и умер. В с. Капуловка, Екатеринославской губ., ему был поставлен памятник, описанный Д.И. Яворницким в «Историческом Вестнике» (1887, № 7). Тому же автору принадлежит и подробная его биография: «Иван Дмитриевич Сирко, главный кошевой атаман запорожских низовых казаков» (Санкт-Петербург, 1894). Посмертные скитания атамана. Ореолом таинственности окутана могила кошевого, которая находится в селе Капуловка в 15 км от г. Никополя на Днепропетровщине. Тот, кто будет щедро поливать её водой до восхода солнца, обретет исключительные способности... Интересно, что не только народная молва, но и очень солидные историки приложили руку к созданию мифов о знаменитом кошевом. Затем отряд благополучно возвратился назад, да ещё и переправил 663 чел. из числа мирных жителей (болгар). Кроме Дуплича (его заменил полковник Герасим Коленко) погибли или умерли от ран 43 казака. В целом, запорожцы достойно проявили себя в сражениях, многие получили награды. Атаман Калнышевский и ещё 16 запорожских начальников удостоились золотых медалей с алмазами («диамантами»). Зиму 1773/1774 г. запорожская флотилия провела у Гирсово. В начале 1774 г. флотилия боевых действий практически не вела. Весной 1774 г. два крымских хана, ставленник русских и ставленник турок, оспаривали власть над Крымом. Сагиб-Гирей, подкреплённый войсками ген.-аншефа Долгорукова сидел в Крыму, а девлет-Гирей, с 10 тыс. войском высадился в Тамани. Ссылаясь на фирман турецкого султана, он стал подбивать закубанцев присоединиться к нему для борьбы с русскими. Но настоящим лакомым куском для ставленника турок была 300 тыс. ногайская орда, помирившаяся с русскими и переселившаяся из Бессарабии на Кубань.

В середине марта Делет-Гирей со своими 10 тыс. и подошедшими к нему ещё 15 тыс. горцев («хищников») вышли из Тамани и двинулись к кочевьям Ногайской орды. Ногайцы колебались, не верили туркам и крымчакам и боялись русских. Отдельные всадники и целые отряды ездили из крымского лагеря в ногайский и обратно, уговаривали, сомневались, обещали, обманывали. А подполковник Иван Бухвостов с ахырскими гусарами, драгунами и донскими казаками (всего 1500 всадников), как сторожевой пёс, отгонял крымских «волков» от ногайских «овец». Его отряд находился при начальнике ногайских племён Джан-Мамбет-бее с целью охраны интересов преданных России татар. На территории Едичанской ногайской орды Иван Бухвостов разгромил авангард крымчаков под началом калги брата хана Шаббас-Гирея. Ногайцы определились и вместе с гусарами и казаками преследовали и рубили разбитых крымчаков. Подполковник Бухвостов был первым кавалером ордена Св. Георгия на Кавказе, награждённый (3 ст. № 38, 13 июня 1774 г.) за разбитие на р. Калале и прогнание во время порученной ему экспедиции на Кубани многочисленных толп, состоящих из татар и черкесов, и овладение г. Копыслаин». Имел и другие награды Российской империи. Спустя несколько дней «донской полковник Ларионов, отправленный со своим полком на разведку, ночью был внезапно окружён многочисленными толпами недавно разбитых татар. Не потеряв присутствия духа, используя темноту, атаковал татар в пики, сбил и рассеял их так, что на рассвете ни одного из них уже не было видно в окрестностях русского лагеря» (64). Вскоре Делет-Гирей подступил вплотную со своим войском и Бухвостов настоял, не надеясь до конца на ногайскую дружбу, чтобы Едичанская орда передвинулась ближе к русской границе, под прикрытие пограничных войск. 2 апреля ногайцы снялись и двинулись от р. Калалы к р. Ея. Прикрывали отход орды казачьи полки Ларионова и Матвея Платова.

Последний был назначен на полк из ординарцев, командующим 2-й армией князем Долгоруковым. 20-летний полковник М.И. Платов со своим полком был переброшен из Крыма на Кубань для пресечения налётов закубанцев. Бесконечно нудная служба, кровавая и неблагодарная, хотя и привычная. Если ехать с Дона по большому Черкасскому тракту, то вправо от него, там, где речка Калалах впадает в Большой Егорлык, на вершине весьма пологой и длинной покатости до сих пор заметны ещё остатки земляного вала. За ним, по преданию, бились казаки Платова, отражая нападение 20 тыс. турецкого корпуса. Место это находится на севере современного Ставропольского края, возле границ Ростовской обл. Чуть западнее, если пересечь границу Краснодарского края, на возвышенности берут своё начало речки Ея, Челбас, Рассыпная и сам Калалах. Перед рассветом ушедшая вперёд казачья разведка дала знать, что огромная сила татарская стремительно приближается к лагерю. И действительно не успели казаки опомниться, как татары уже охватывали их со всех сторон. Платов действовал быстро и хладнокровно. Он приказал сдвинуть телеги и загородить вокруг небольшой окоп, возведённый за ночь. Двое казаков были тут же посланы за подмогой к Бухвостову, который был неподалёку, с ногайской знатью. Гонцы в окружении небольшой команды бросились на прорыв. В короткой рукопашной схватке, татары эту команду рассеяли и загнали в вагенбург. Один из гонцов погиб, но другой, пользуясь круговертью и неразберихой скоротечного боя, прорвался и исчез за р. Калалах, что собственно и нужно было всем осаждённым. В 8 утра «окоп» был окружен и крымчаки предложили сдаться. Однако, получив отказ, спешились и бросились на штурм... Казаки ружейным огнём и картечью из единственной пушки отразили шесть атак до четырёх часов дня. Во время седьмого приступа, Платов заметил в степи пыль. Это шёл на выручку полк Уварова, который дерзко и отважно с ходу врезался в неприятельский тыл.

Продолжение следует в части  49              http://www.proza.ru/2018/01/18/1478


Рецензии