Сашка Полная версия

Глава 1. ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК


Зазвонил телефон. Как раз тогда, когда Сашка уже собирался убегать. Чёрт! Он опять забыл включить мобилу. Вахо его уроет.
- Да. – Он уже на бегу рванул трубку.
- Могу я услышать Алекса?
Голос перевернул всё внутри. Сашка даже присел на край тумбочки в прихожей.
- Роберт?
- Это ты, малыш? – голос уже не был таким официальным, как в начале. От его тембра у Сашки защекотало внутри.
- Д-да, - он прочистил горло. – Роберт. Давно не виделись.
- Я уезжал. Недавно вернулся. Ты сегодня свободен?
- Ты же знаешь, для тебя – всегда.
Сашка увидел своё отражение в зеркале. Совершенно идиотская счастливая улыбка. А голос в трубке продолжал выворачивать душу.
- Ты ещё помнишь адрес?
- Да, конечно. – Будто он мог забыть!
- Тогда подъезжай, скажем, часикам к семи. Окей?
- Окей.
- Целую. До встречи.
- До встречи.
Сердце бухало в груди в такт гудкам отбоя в трубке.
Роберт! Он вернулся.  И сразу же позвонил.
У Сашки сжалось внизу живота. Он даже через телефон, кажется, ощутил запах одеколона Роберта. Чуть сладковатый, отдающий табаком. Он представил себе его глаза. Серые, с лучиками морщинок, - из-за привычки Роберта часто улыбаться. Что и говорить: улыбка его стоила всех звёзд на небе. Сашка даже забыл, куда собирался. Ах, чёрт! Вахо ждёт его. Он уже опаздывает. Опять будут нравоучения.
 Сашка кубарем скатился по лестнице. Лифта дожидаться было некогда.

* * *
- Почему не берёшь телефон? – Вахо недовольно нахмурил и без того не слишком симпатичное лицо.
- У меня сел аккумулятор.
- Никогда тебя нет на связи. Я для чего купил тебе мобилу? Чтоб я не мог, когда надо дозвониться, да?
- Ладно, Вахи, не ругайся. Я же не виноват.
- А кто виноват? Гари? – Он кивнул в сторону своего водителя, который ухом не повёл в ответ на своё имя.
- Ну…я заряжу, всё будет Окей. – Сашка терпеть не мог, когда его отчитывали. А Вахтанг терпеть не мог, когда ему не подчинялись.

Они подъехали к казино «Фортуна». Здесь же был и ночной клуб, один из самых дорогих в городе. Вахо владел им на паях со своим соотечественником Ашотом. Сейчас было около пяти часов вечера. Рабочий день хозяина клуба только начинался.
Сашка терпеть не мог Ашота, этого неотёсанного болвана, с натурой чикагского гангстера. Чувства были взаимны. В лучшем случае, Ашот смотрел на Сашку как на пустое место.  Иногда, как правило, в отсутствие Вахо, обращался с ним, как с обычной уличной ****ью.
Вот и сейчас, он скользнул взглядом мимо Сашки, поприветствовал Вахтанга, и они с ним вместе отправились в свои рабочие апартаменты. Сашка с ними не пошёл. Не потому, что его остановил бы громила, занимавший своё обычное место возле входа в «запретную зону», Сашка бывал там не раз. Просто он решил остаться в зале. Вахо разрешал ему брать сколько надо фишек, но, конечно, в разумных пределах, или Сашка мог немного поприкалываться возле автоматов, одолжив пятаков  у кассира. Сегодня везло. Ему насыпался целый карман монет, без счёту. Он кинул ещё пару раз, в ответ насыпалось снова. Класть их всё равно было некуда. В карманах тесных джинсов он не любил носить ничего, кроме ключа от квартиры, да и то, потому что его некуда больше было деть. Он отдал всю выручку обратно в кассу, вызвав приветливую улыбку Ольги, которая работала сегодня.

Не зная, чем ещё заняться, присел на краешек свободного ломберного стола. Если бы Вахо увидел, он бы ему накатил за это! Рядом шла игра в рулетку. Ставки были мелкие. Народу совсем мало. И Сашка уже было совсем заскучал, как вдруг увидел такого крутого мужика, что даже забыл зевнуть. Невысокий, с густой, чуть волнистой чёрной шевелюрой, с аккуратной седеющей бородкой, с неожиданно румяными, как у ребёнка щеками, тот шёл уверенно и спокойно в окружении двух внушительного вида тел.  Даже не поймав на себе ещё взгляда внимательных и очень серьёзных глаз, Сашка ощутил мощь и силу крупного хищника. Чел вышел из помещения администрации. Лицо его не выражало никаких эмоций. На играющих, и вообще, на окружающих, он не смотрел. Но когда проходил мимо поражённого Сашки, их глаза на миг встретились. Сашка так и застыл с пузырём жвачки под носом. А чел скользнул по нему холодным тяжёлым взглядом, и, не задерживаясь, прошёл мимо. 
Вот это дядя! Сашка сдул пузырь чуингама и слез со стола, провожая взглядом спину неброско, но дорого одетого господина. Интересно, какая у тебя тачка?
- Что, сразу заметил козырного? - Вахо усмехнувшись, обхватил Сашку за плечи крепкой ручищей.
- Что за чел?
- О, это туз! – Вахо то ли шутил, то ли говорил правду, поблескивая глазами. Но его радости вовсе не разделял Ашот, подошедший с ним вместе. Он глянул на Сашку так, что тот ощутил себя самой дешёвой из бульварных шлюх. Но в ответ, глядя прямо в лицо Ашоту, он нагло осклабился:
- Я бы с таким прокатился.
Именно этой брезгливой гримасы на высокомерной физиономии Ашота он и добивался. Однако, Вахо это тоже не слишком понравилось:
- Идём, покатаешься со мной, вот ты сучонок!
И он швырнул его к выходу.

- Вахи, мне пора. – Сашка глянул на часы. Было уже четверть седьмого.
- Куда это тебе пора? – Вахтанг, расслабленно откинулся на подушке, прикрыв свою шерстяную грудь белоснежной простынёй, чтоб не охватило влажное от пота тело.
- У меня завтра контрольная по алгебре. Итоговая.
- Контрольная? Небось двоечник? – Вахи обнажил в улыбке хорошие зубы. Слишком хорошие для настоящих.
- Да нет, типа, троечник, - Сашка потянулся за одеждой.
Вахтанг не слишком далеко отошёл от истины. Учиться Сашка не успевал. Он вообще всё давно бросил бы, если бы не тётя Ксения, Сашкина соседка, которая взяла на себя функции его семьи, когда Сашка остался совсем один.
- Тогда зачем торопишься? И так напишешь.
- Да нет, могу завалить. Тогда из школы выгонят.
- Да ладно, ты же не пропадёшь.
- Пропаду, - Сашка стал натягивать джинсы.
- Погоди. У меня есть для тебя кое-что. – Вахо, с многозначительной ухмылкой потянулся к своей куртке и извлёк из кармана маленький пакетик. Большими, не очень ловкими пальцами расстегнул замочек  массивной золотой цепи и накинул её на худенькую Сашкину шею. Цепь легла всей своей массой, чуть не пригнув его. Вахо, довольный, залюбовался переливами алмазных граней.
- Что это? Ошейник? – Сашка повертел шеей, как будто она мешала дышать.
- Да, ошейник, - заржал Вахо. – Специально для маленьких сучек, вроде тебя.
Ему понравилось, как теперь выглядел его мальчишка. Пусть все видят, что у Вахо много денег. Столько, что он может себе позволить вешать такие цацки на своих шлюх.
Сашка, дурачась, начал скакать по кровати на четвереньках, в наполовину натянутых штанах, и, дразнясь, лаять тонким щенячьим голосом. Вахо, хохоча от души, стал ловить его, пока ему не удалось сгрести в охапку и снова покрыть эту резвую сучонку.
Потом, лёжа возле Вахо, Сашка покосился на часы. Он катастрофически опаздывал! До встречи, назначенной Робертом, оставалось минут пятнадцать.
- Вахо, мне, правда, надо идти, - заскулил он, пытаясь выбраться из-под руки  бывшего боксёра-тяжеловеса.
- Ладно, ступай, хм, ученик. – Вахтанг, нахмурившись, отпустил его. – Не забудь держать при себе мобильник. Я позвоню тебе завтра.
- Да, конечно, - Сашка пулей натянул одежду и вылетел из дома Вахо.

Пришлось ловить тачку. И всё равно он опоздал. Он был у знакомого подъезда четверть восьмого. Поднимался бегом на шестой этаж. У самой двери замер. Сердце бешено колотилось. И даже не оттого, что он только что птицей взмыл по крутым ступенькам. Сейчас он увидит его! Он перевёл дыхание, собрался с духом и нажал на кнопку звонка.

Время замерло между знакомым приглушённым звуком, похожим на стрекот экзотического кузнечика и шорохом шагов за дверью. Не в такт с сердцем щелкнул открываемый замок.

Роберт, немного похудевший, смуглый от загара, с очень короткой стрижкой густых тёмно-каштановых волос (они были такие шелковистые и тонкие на ощупь, Сашка обожал их трогать, а Роберту это не очень нравилось) отступил, улыбаясь вглубь, чтобы пропустить его.
- Алекс! Да ты так вымахал! Тебя совсем не узнать, - Роберт потрясённо смотрел на него своими улыбающимися глазами.
Он как будто и впрямь не узнавал в этом долговязом симпатичном парнишке прежнего знакомого подростка. В светло-голубых джинсах, чёрной кожаной куртке, чёрной майке, перед ним стоял сексуальный мачо с обложки модного журнала, а не забавный мальчишка, с которым он познакомился прошлым летом. От него прежнего осталась только непослушная белобрысая чёлка прямых волос, обычно выбивавшаяся из-под бейсболки. Да знакомая серёжка в левом ухе. Ну, ещё, наверное, глаза. Большие, красивые, с ресницами, каким позавидовала бы девчонка.
- Проходи. Снимай куртку. Господи, я бы даже не узнал тебя, если бы ты подошёл ко мне на улице

Сашка в нерешительности потянулся к вешалке. С каким бы удовольствием он сейчас просто скинул одежду на пол и бросился Роберту на шею! Но Роберт вёл себя немного скованно. Наверное, это объяснялось их долгой разлукой. Впрочем, какие права имел на него Сашка? Когда-то Роберт был одним из тех, кто снимал его на улице. Ну, может быть, чуть больше, чем просто клиент.

Всё объяснилось достаточно скоро. В большой комнате в кресле сидел незнакомый Сашке парень. Худощавый, бледный, с птичьими мелкими чертами лица.
- Знакомьтесь. Это Илья, - Роберт кивнул в сторону парня, не сделавшего даже попытки вылезти из кресла, чтобы поздороваться с Сашкой.
- Это Алекс. Я тебе говорил про него.
Илья как-то немного нервно посмотрел на Роберта, потом мельком на Сашку. И пробурчал что-то невнятное.
- Привет, - Сашка, не подавая виду, каких усилий ему стоило, чтоб не врезать этому уроду, улыбнулся одной из самых своих ослепительных улыбок.
- Илюша учится в университете. На втором курсе. Юридический. – Роберт, похоже, ощущал напряжённость, повисшую в воздухе и говорил не столько для Сашки и Ильи, сколько для себя.
Он достал из бара три фужера и бутылку хорошего коньяка. В комнате играла медленная музыка. Алекс никогда не знал, откуда Роберт достаёт всю эту муру, но музыка и Роберт были неразрывно связаны между собой.
Они выпили, и Илья, внезапно вскочив, заявил, что ему нужно в туалет.

- Он ещё не был ни с кем. – Роберт просительно смотрел в глаза Сашке.  – Я хотел, чтоб он просто посмотрел, как это бывает…для начала… Я подумал, что никто не подойдёт, кроме тебя, чтобы…, - он покраснел и запнулся, увидев Сашкины глаза.
Но Алекс тут же взял себя в руки.
- Нет проблем. Что ты хочешь, чтоб я сделал?
- Ну,…в общем, всё будет, как обычно. Он просто будет наблюдать.
- Ясно, - Сашка облизнул губы и начал стягивать с себя одежду.
Что ж, пусть будет «как обычно». Работа.
Но он тут же забыл обо всём, лишь только губы его коснулись знакомого тела, ноздри поймали такой забытый запах. Если бы они были просто вдвоём, и никакого Ильи тут не было, ничто не могло быть по-другому. Сашка забыл, на какой планете он находится.
Когда же они, переводя дух, оторвались друг от друга, Сашку вернули в реальность огромные глаза Ильи, забившегося в кресло, так, что тот стал казаться совсем маленьким,  как карлик.
Ни он, ни Роберт не видели, когда он вернулся из туалета, но, судя по его реакции, студентик ничего не пропустил.
Сашка перевёл взгляд на Роберта, с лица которого ещё не успела сойти блаженная гримаса.
- Может, мне отсосать у него? – он кивнул на Илью, как на что-то не совсем одушевлённое. Роберт, подавив улыбку, глянул на кресло и помотал головой:
 - Нет, спасибо. Думаю, на сегодня достаточно.

Он поднялся, быстро запахиваясь в свой халат и избегая смотреть на обоих парней. Алекс же нарочно сладко потянулся и очень медленно, с ленцой стал натягивать джинсы, всем своим видом выражая чувство полного удовлетворения.
Студент, похоже, впал в ступор. Он так и не пошевелился, пока Алекс выходил из комнаты, пока прощался с Робертом, который немного нерешительно сунул ему деньги.
- Извини,…может, мне не надо было,…- Роберт был растерян, а Алекс не знал, чем его ободрить.
Он пожал плечами и, подскакивая, как первоклашка, стал спускаться с лестницы.  Деньги жгли руку. Он впервые ощутил это.
Чёртов дурак! Лучше бы ты не возвращался из своей Италии! Ненавижу!
Он еле сдерживал слёзы злости и отчаянья. Пинал камни, попадавшиеся под ноги, испугал дворовую кошку, которая, зашипев, кинулась удирать без всякой дороги.
- Чёрт! Чёрт! Ну какой же я идиот! О чём я только мог думать, когда кинулся на этот голос в трубке? Решил, что он держит меня за нечто большее, чем уличная шлюха.
Вечер померк. Дома он зашвырнул учебники подальше. При мысли об учёбе сразу всплывала физиономия Ильи. С-с-студент! Сашка завалился спать.



Глава 2. ХУАН.

- Алекс! Привет! Где пропадаешь? Сто лет тебя не видел, - Никита, широко улыбаясь протянул Сашке руку. - Слышал, тусуешься с каким-то абреком?
- Да так, - Сане не очень хотелось вдаваться в подробности своих отношений с Вахо.
- Да ладно тебе, всё нормально! – Никита прекрасно знал, что найти какого-нибудь «папика» - самый лучший выход для пацана  с аллеи. Главное, чтобы Шах остался доволен отступными. Судя по всему, у Алекса с ним не было проблем. Похоже, его хачик сумел отмыть парня.
- А ты сам как?  - Сашка знал, что Никита завязал с уличным прошлым. Кажется, поступил в институт, тот, где учатся иностранцы.  Впрочем, для Никиты ничего необычного в этом не было. Он был мальчик из хорошей семьи. Кажется, чуть ли не сынок дипломата. Аллея для него была не больше чем хобби. Хотел бы Сашка иметь возможность вот так выбирать - «быть или не быть».
- Зайдём? – Никита толкнул плечом дверь Макдоналдса. – Я тебя кое-с-кем познакомлю. Только уговор - об аллее ни-ни, ладно?
- Конечно.

Сашка был очень голоден и не стал возражать. Тем более, что ему было интересно, с кем же это Никитос хочет его познакомить.
Они взяли по порции цыплёнка и фанту. Никита не переставая вращал головой на своей тонкой, по-девичьи нежной шее. Он с явным нетерпением кого-то ждал, и наконец обрадовано замахал руками:
- Хуан! Эй, амиго! Мы тут! Ола!
- Hola, - Хуан, белозубый, невысокий, похожий на обезьянку, очень хорошо одетый - за версту видать, что иностранец - подойдя к ним, расплылся в радушной улыбке и чмокнул Никиту в щёку.
- Знакомьтесь, это Хуан, из Мадрида. А это мой друг, Алекс.
- Hola, Алекс! – Хуан во все глаза уставился на красивого белокурого мальчика, которого Никита представил ему.
- Буэнас диас, - буркнул в ответ Сашка, которому не очень-то понравилось откровенное восхищение,  с которым этот бабуин впялился на него.
- Oh! Buenas dias ! Puedes hablar espa;ol?
- «Буэнасдиас» - это всё, что он знает по-испански, - засмеялся Никита, стараясь привести остолбеневшего иностранца в чувство. Он знал, что Хуан тащится от блондинов. Это была мечта испанца, когда он только приехал в Россию - познакомится с белокурым русским парнем. Правда, пока что Никита не собирался делиться испанцем ни с кем, даже со своим лучшим приятелем.
- Мы с Хуаном учимся в одном универе, только на разных факультетах, - пояснил Никита, -  и я на втором, а он на третьем курсе.
- А ты где учишься, Алекс? – Хуан, похоже, был не в силах отвести от парня восхищённых глаз.
- В школе.
- Ладно, вы пока беседуйте, а я пойду возьму что-нибудь для нашего амиги. Ты что будешь есть, Хуанито?
- Мне всё равно, что ви будете есть, то и для меня, - Хуан даже не сразу въехал, что от него требуется.
Алекс продолжал жевать своего цыплёнка под пристальным взглядом Хуана. Тот какое-то время молча хлопал ресницами. Потом, наконец, собрался с духом и произнёс:
- Ти есть очень красиби парен. Я таких не встречаль. Ни в Испанья, ни здесь, в Руссия. Я би очень хотель чтоб ти биль мой амиго. Понимаешь? Mi amado.
- Погоди, - Сашка перестал жевать. – А как же Никитос?
- Никита! Он есть мой кароши друг. У нас нет секс. Ты понималь? Я сам гей. И я хотель иметь друг красиби, как ты. Потому я тебе сразу сказаль, что ти мне очень нрабился. Я думаль, ты тоже есть гей и ми могли быть вместе?
- Я похож на пидора? – Сашка озорно покосился на Хуана. Тот от неожиданности совсем запутался и, смутившись, залился краской.
- Никита говориль, что познакомит меня с друг, который гей. Я думаль, это есть ти, Алекс, прости.
- Классно! – Сашка не знал, что и думать. Он-то считал, что Никитос и Хуан – дружки. А теперь получается, что испанец его клеит?
- Я правда отшень извинялься! – Хуан готов был провалиться сквозь землю. И Сашке стало жаль его.
- Да ладно, Хуан, расслабься. – Он улыбнулся такой обезоруживающей улыбкой, что у того дух захватило. – Я и правда гей. Только,… насчёт дружбы. Ну,… я не свободен, понимаешь?
- У тебя есть лювими? – Хуан снова придвинулся к нему.
- Да нет, не совсем. Короче, за полтину баксов ты можешь меня отдрючить. Но быть твоим амигой я не могу.
В этот момент подошёл Никита, неся на подносе порцию для своего незадачливого испанского друга.
- Свободная касса оказалась в самом конце соседнего зала. Как вы тут?
- Нормально, - Сашка поднялся из-за стола, не допив свою фанту. – Никит, мне пора, извини. Рад был с вами повидаться. Адьос, Хуан.
- Adios, - Хуан остался сидеть с разинутым ртом.
Когда он пришёл в себя, он спросил у Никиты, который  решительно приступил к своему обеду:
- Что значит «отдрючить за полтину баксов»?
Никита поперхнулся едой:
- Что?
- Я предложиль Алекс быть мой парен. Но он сказаль, что не может быть друг. Что я могу  его «отдрючить за полтину баксов».
- Он пошутил, - Никита начал понимать, почему Алекс сбежал так быстро.
Алекс понял, что Хуан нужен Никите и решил таким радикальным способом отмазаться от его притязаний. Никита и сам не ожидал, что мальчишка произведёт на иностранца такое сильное впечатление.
- Нет, ти скажи мне, это значит, что он готов быть мой парен один ночь за бакс? За деньги он будет спать со мной? Или я плохо понималь русски язык?
- Ты хорошо понимаешь язык, Хуан. Но,… Алекс просто пошутил. Он вообще весёлый парнишка.
- По-русски ето называть ****ь, правда? Твой Алекс – *****?
Никита нервно заёрзал на стуле, увидев, что на них обращают внимание.
- С чего ты взял, Хуанито? Я же говорю, он сказал это не всерьёз. Дурацкие у него шутки.
Но Хуан только недоверчиво покачал головой, всё ещё поглядывая на дверь за которой скрылся поразивший его красавчик, и не сразу принялся за еду.





Глава 3. РОБЕРТ.

Роберт ехал по заполненной в час пик магистрали, невольно сравнивая упорядоченность движения автомобилей в Европе, и хаос на российских дорогах. Каждую секунду надо быть начеку. Тем более, что его новенькую серебристо-голубую Альфа-Ромео отреставрировать в случае повреждения даже в Москве будет не так просто. И даже если не брать во внимание во сколько обойдётся ремонт.
Свернув в свой переулок, он мог вздохнуть спокойней. Поставить тачку на стоянку, где учтивые охранники только что пыль с его ботинок не отирают носовыми платками. Позвонить Илье. Впрочем, как раз этого-то и не хотелось. Ничего у них с Илюшкой не клеится. И обоим это только в тягость. Даже урок, преподанный Алексом не помог. Илья оставался таким же зажатым и неумелым, как и в самый первый раз. Нет, он, конечно, старался. Но, наверное, это-то и мешало. Старательность, в сочетании с угловатостью движений, боязнь провала очередной попытки. Роберт даже разозлился. Ему нужен был не ученик в постели. А искушённый дьяволёнок, вроде Алекса. Который заставляет каждую жилку трепетать под своими пальчиками. А уж его язычок! А попка! У Роберта, к его удивлению, при воспоминании об Алексе возникла такая эрекция, что он даже притормозил.  Не хватало ещё выйти из машины в оттопыренных на  видном месте штанах!

Илья ждал его возле подъезда. Такого с ним ещё не бывало. Вид у мальчика был больной. Он явно не высыпался последние дни.
- Илюша, что ты тут делаешь?
Парень виновато глянул в его глаза:
- Я очень хотел тебя видеть.
- Отлично, давай поднимемся ко мне.
Илья воспрянул и просветлел лицом.
Всё ещё помня об Алексе, и испытывая прежнее напряжение в теле, Роберт сумел довольно быстро кончить. Но… он всё время ощущал, что это далеко не Алекс!
- Тебе плохо со мной? – Илья снова сникнув, потягивал из кружки горячий кофе, завернувшись в шерстяной плед.
Роберт почти с жалостью глянул на его худенькие белые плечи, оттопыренные розовые уши, взъерошенный хохолок волос на самой макушке. Илья был так трогателен и беззащитен. Но Роберту вовсе не нужен сынок. Он ещё слишком молод, чтоб становиться чьим-то «папочкой» и утирать сопли.
- Нам лучше расстаться, Илюш. Может быть, не навсегда, но…на время. У меня слишком напряжённо сейчас на работе и....
- Тебе плохо со мной, - Илья поднял на него полные слёз глаза.
Роберт припомнил точно такое же выражение у своей жены, когда она, измучившись невозможностью смириться с мужем-геем, решилась наконец, забрать сына и уйти. Это было мучительно! До сих пор Роберту не по себе от расставаний. И он поспешил покончить с этим скорее.
- Мне не плохо с тобой, - произнес он как можно мягче. - Это тебе плохо со мной. Тебе нужен другой человек. Который сможет дольше и чаще бывать с тобой, заботиться о тебе. А я…  Я сегодня здесь, завтра там. Мне нужен быстрый трах и забыться после работы. Не думать ни о чём и ни о ком. К тому же, я, наверное, снова уеду.

Илья молча сжался в кресле. Наверное, он был готов сегодня услышать нечто подобное, потому что через некоторое время встал, собрался и ушёл без всяких возражений. Только по щекам его катились огромные детские слёзы. Роберт какое-то время размышлял, нахмурив лоб, не надо ли позвонить, узнать, как он добрался домой. Как бы не натворил чего с собой, кто его знает. Но потом отбросил сантименты. Илья в конце концов взрослый парень! Не девица какая-нибудь. И Роберт выдворил его из сознания.

Самое поразительное, что, перестав думать об Илье, Роберт всё чаще вспоминал Алекса. Это стало в конце концов некоей навязчивой идеей. И он, не выдержав, позвонил.
- Роберт? – Сашка снова против воли ощутил наплыв горячей волны, когда услышал в трубке его голос.
- Я хочу тебя видеть, малыш!
Сашка с тоской глянул на раскрытый пять минут назад учебник математики. Завтра переводная контрольная. Но голос Роберта, заставлявший трепетать всё внутри, вмиг унёс его в иную реальность:
- Так что? Мы можем встретиться? Скажем, через полчаса?
- Конечно, - Алекс закусил в улыбке губу. Роберт! Ты можешь делать со мной всё, что захочешь! И даже не совать своих вонючих денег.
– Я буду … у тебя?
- Давай у меня.
- А…этот студент, он тоже будет?- Сашка свёл у переносицы брови.
- Нет, - серьёзно ответил Роберт. – Мы с Ильёй расстались. Будем только ты и я.
- Отлично! – Сашка готов был прыгать до потолка.
Вот с чего бы ему радоваться? И всё равно - пусть Роберт видит в нём лишь шлюху. Зато какой развратной шлюхой готов он быть для него сегодня! Роберту ни в жизнь не найти никого лучше. Ни здесь, ни в своей сраной Италии!

* * *

- Обалдеть! И где ты только всему научился? – Роберт сладко вытянулся на постели, наблюдая как Сашка, влажный и разгорячённый, обернув торс лёгким покрывалом, босиком шлёпает в туалет.
- Сколько тебе лет? – спросил он, когда Сашка вернулся.
- Восемнадцать, - солгал тот.
Роберт внимательно пригляделся к нему. Пожалуй, парень врёт. Он сейчас выглядел совсем ребёнком. Впрочем, вспомнив, что вытворял только что этот чертёнок в постели, Роберт подумал, что возможно,  и не врёт.
- Восемнадцать?
- Да, - Сашка отвернулся, ища сигареты в кармане своей куртки.
- Значит, когда мы познакомились, тебе не было и семнадцати? Так выходит?
Сашка только пожал плечами. К чему это Роберт клонит? Что будет, если Сашка признается, что семнадцать ему исполнится  через две недели?
- И как давно ты занимаешься этим?
Сашка глянул на Роберта сквозь клубы ароматного дыма.
- Не так и давно.
- Ну сколько? Два года? Больше?
- Два…. с половиной, - Сашка прикинул, сколько времени прошло с тех пор, как они знакомы, чтобы не попасть впросак.
- А родители знают? – продолжил допрос Роберт, потом поправился:- Догадываются?
- Я живу один.
- Как это?- Роберт удивлённо приподнялся на локте.
- Так. – Сашка пожал плечами. – Мать уехала от меня. Я остался один.
- Что значит уехала? Куда?
- Я не знаю. Она ничего не сказала. Просто уехала и всё.
- А отец?
- Его не было.
- Ясно, - взгляд Роберта потяжелел. Не понравилось ему то, что он только что узнал.
- Да ладно, за мной приглядывает соседка. Тётя Ксеня. Она мне как родная бабка. Да и бабка приезжает иногда.
- Всё равно это не дело. – Роберт не очень хотел продолжать разговор и жалел что начал вообще эту тему. Алексу, похоже, тоже разговор не был по душе. И они постарались поскорее его забыть.
Роберт подозревал, что мальчишки оказываются на улице не от хорошей жизни. Жаль только, что среди них попадаются такие славные и симпатичные, как Алекс. Впрочем, для Роберта это оказалось неплохо.  Алекс с лихвой возместил ему то, что не смог дать Илья.
И скоро он поймал себя на том, что с радостью возвращается после работы домой, чтобы снова встретиться с Алексом.
Самое поразительное, что Роберт ощутил просто физическую потребность иметь рядом с собой этого мальчишку. Несмотря на то, что иногда Алекс приплетался чуть живой и сразу валился спать, даже не поев. Роберту было достаточно знать, что он жив - здоров, что он просто рядом.

- Я звонил тебе вчера целый вечер! Где ты был? – ревел Вахо, сжимая свои налитые кулачищи.
- Я ночевал у друга. А телефон забыл дома. – Сашке не хотелось встречаться взглядом с рассвирепевшим Вахтангом. Тем более, что он отлично помнил, что Вахо просил ждать его дома. Но Алекс ночевал у Роберта, как всегда. А телефон он нарочно оставил. Если б была его воля, он вообще выкинул бы его.
- Ты должен был ждать меня! Я же просил! Что ещё за друг?
 До Вахи внезапно дошёл смысл сказанных Алексом слов.
- Так, одноклассник. У него был день рождения. Мы засиделись и я не стал возвращаться. Ну прости, плиз, Вахтанчик!
- Ты должен был позвонить мне, - Вахо упрямо кривил губы.
Он не доверял словам Алекса. Прекрасно зная, что мальчишка - простой потаскун, Вахо предполагал, что он был с каким-нибудь новым любовником. Но доказать это было сложно. Потому Вахо только прорычал грозно:
- Узнаю, что спишь с кем-то, убью.
Сашка поёжился. Вахо не бросал слов на ветер. Он мог убить. И его, и Роберта тоже. Что же придумать, чтоб отвести от себя подозрения?


- Саня, зайди!
Тётя Ксения, аки грозный страж, стояла в раскрытой настежь двери своей квартиры.
Нечего было и мечтать проскользнуть мимо. До сих пор Сашке как-то удавалось просачиваться к себе незаметно. Но, видно, пришёл судный день.
- Во-первых, садись обедать. Одни мослы остались.
Начало было неплохим, если учесть аппетитные запахи, доносившиеся с кухни. В животе немедленно предательски заурчало.  Последняя крошка хлеба была у него во рту накануне вечером. А сейчас уже день перевалил далеко за середину. Тётя Ксения молча наблюдала, как он уплетает хозяйский борщ, и её грозный вид, помимо воли смягчался.
- Бабка давно приезжала?
- Давно.
- Ты хоть когда звонил ей?
- Позавчера.
- Врёшь ведь, - вздохнула соседка.
- Ей богу, век воли не видать, - съёрничал Сашка.
- А ну, прекрати, балбес, -  тётя Ксения, ещё не забывшая вкус скудной лагерной пайки, ощутила мелкий озноб, пробивший её при этой клятве, произнесённой глупым мальчишкой.
- Приедет двадцатого?
Сашкина бабка приезжала к внуку раза два-три в год -  обязательно к новогодним праздникам и ко дню рождения Сашки, который как раз приходился на двадцатое мая. Ровно через три дня.
- Обещала.
- От матери ничего?
Сашка закусил губу, как-то слишком сосредоточенно разглядывая остатки борща в тарелке. Помотал головой: «Ничего».
- Вот ****ь, прости господи, - тётя Ксения неуклюже перекрестилась.
Это было новой привычкой бывшего парторга педагогического училища, бывшей зека, реабилитированной, затем - преподавательницы в теперешней Санькиной школе. Сейчас тетя Ксения находилась на заслуженном нелёгкой жизнью отдыхе.
- Сань, а мне звонила Лида. Лидия Петровна. Сказала, что у тебя  в школе проблемы.
Лидой тётя Ксения звала свою бывшую ученицу, Санькину директрису.
Сашка только вздохнул, отодвинул тарелку с оказавшимся непосильным огромным творожником. И приготовился отрабатывать обед – слушать тёть Ксенины нравоучения. Но она сегодня не стала долго читать нотации. Её взгляд был очень серьёзен.
- Тебя собираются отчислить. Ты в курсе?
Сашка пожал плечами. Он уже смирился с мыслью, что о школе, похоже, придётся забыть. Он не сдал годовую по физике, на химию вообще не пошёл. Математичка в истерике размахивала перед его носом листком с контрольной, испещрённым красными чернилами, которых было больше, чем синих. Всё шло к тому, что Санькино образование завершалось. Он лишь размышлял, надо ли ему доходить этот год, или же забить на всё прямо сейчас.
- Сань, ну ты же неглупый парень. Если бы был дурак, я бы сказала – господь с тобой. Но ты же можешь. Что мешает? Лень? Отсутствие давления?

Она прекрасно помнила, как Сашка, едва научившись читать, запоем глотал книжки, перетаскав из её домашней библиотеки всё, вплоть до скучнейшего астрономического справочника. Он был отличником в начальной школе. Участвовал в олимпиадах для младших по английскому и математике. А в пятом классе всё изменилось. Его мать внезапно исчезла. Собрала вещички, написала записку, чтоб не искали, и убыла в неизвестном направлении. И всё в Санькиной жизни повернулось на сто восемьдесят градусов. К бабке в Электросталь он ехать наотрез отказался, хоть она, теперь уже больше по привычке, звала его всякий раз, как приезжала к нему. Жил в большой однокомнатной сталинке в центре один. И тётя Ксения уже сомневалась, глядя на его теперешнее положение, что поступила правильно, не сообщив о нём никому. Может, всё же лучше было бы, если бы он попал в детдом?
Но тогда у неё просто не хватило духу даже представить его в казённой одёжке, на детдомовском рационе. И, возможно, она ощущала, что Сашка был всей доставшейся на её долю семьёй. Хоть она и мало имела возможности влиять на его жизнь.
- И что же ты решил?
- Не знаю. Я ещё не думал.
- Саня, - она с упреком покачала головой. – Ты же пропадёшь почём зря. Ну где ты бываешь? Возвращаешься ночью, поздно. Или вообще не возвращаешься. А этот страшный абрек. Кто он такой?
- Вахо? Я работаю у него.
- Что? – она уставилась на него поверх очков.
- Ну…подрабатываю. На рынке. Так по мелочи – подай-принеси. Иногда ларёк охраняю.
- Саня, мне это не нравится. Это опасно. Какой, скажи, из тебя охранник?
- Он нормально платит.
Только сейчас она заметила цепь на его шее :
 - А это что такое?
- Да, фигня. Купил на рынке за сто рублей, - продолжал он лгать.
- Сними. Вульгарщина. – Тётя Ксения поморщилась, не одобряя эту криминальную моду. У неё и в мыслях не было, что цепь настоящая, пятнадцать граммов золота хорошей пробы. Сашкина шея к её тяжести  уже вполне  привыкла.
- В общем так, Саня. Я уговорила Лиду…Лидию Петровну дать тебе шанс. Впереди лето. Но тебе придётся заниматься. Математику и физику беру на себя. Химию пересдашь в августе. Лида согласна с тобой позаниматься после экзаменов и выпускного. Историю, думаю, осилишь сам. Биологию…попробую что-нибудь придумать. Вот с иностранным у тебя всё отлично. Приступим после двадцатого.
Сашка поскучнел. Он просто не представлял, как сможет вместить в свой плотный график летние занятия, придуманные тётей Ксенией. Скорее всего, из затеи ничего не выйдет. Но сейчас он очень торопился. Его ждал Роберт. И он согласился бы абсолютно на всё. Даже таскать угли из костра голыми руками. Только бы поскорей оказаться на свободе.

 Роберт! У него был Роберт. И сейчас это затмевало все неприятности на свете.


- Хочешь есть?
Сашка ещё ощущал приятную сытость после обеда у соседки, но отказываться не стал. Роберт повёз его в «одно симпатичное местечко», оказавшееся довольно дорогим рестораном, со швейцаром, проводившим строгий фейс-контроль, в дверях. Санькин вид, кажется, не внушил ему доверия, потому что седой старикан в униформе, словно сошедший с рождественской открытки, сразу сделал движение в его сторону, чтоб преградить путь. Но ослепительная улыбка перехватившего его на полушаге Роберта, заставила отступить, и Сашка, еле удерживаясь от того, чтобы состроить деду рожу, прошёл мимо.
Всё было торжественно-зеркально. Скатерти накрахмалены, приборы начищены до хищного блеска, метрдотель учтив, официанты расторопны. Меню на франко-итальянской тарабарщине в стильных тиснёной кожи фолиантах. Отдельной книгой - карта вин на пяти листах. Роберту был отлично знаком местный язык и он сам сделал заказ. Сашка старался хранить невозмутимый вид, хоть и ужасно хотелось устроить тут тарарам и нарушить чопорную торжественность полупустого в этот час зала. Роберт, пригубив налитое на самом донышке бокала вино, поглядывал на него, улыбаясь.
Сашка покусал заусенец на большом пальце, пытаясь определить, что за натюрморт ему подали и что именно из этого съедобно. Из всего, что находилось перед ним на тарелке, он опознал лишь чёрную маслину с выковырнутой косточкой. Всё остальное, хоть и пахло аппетитно, больше напоминало муляжи. А листики зелени хотелось сунуть в вазочку с цветами, стоявшую тут же. Наконец, разозлившись, Сашка решительно взялся за вилку, не раздумывая долго, которую из трёх выбрать.
- М-м-м, - промычал он, - А, вкусно.
- Давай выпьем, - Роберт плеснул вина в его бокал. Они чокнулись. Обычно Сашка пил просто водку. Редко – виски, которое так обожал Вахо. Но вино, не произведя после первого глотка никакого впечатления, постепенно приобрело приятный, еле уловимый терпкий вкус. А когда ненавязчивое тепло побежало  по венам, Сашка ощутил настоящее блаженство. Негромкая музыка – как раз во вкусе Роберта. Приглушённый свет. Мерцание светильников. И Он рядом. Улыбается. Сашка ощутил, что вот это и есть – счастье!

Сашка продолжал ковыряться в своей тарелке, пытаясь выловить более или менее подходящий кусок, который можно было положить в рот, когда в зал вошли новые посетители. Это были невысокий мужчина средних лет и пышная рыжеволосая дама, примерно его ровесница, в мехах и на высоченных шпильках. Метрдотель тут же бросился к ним. Сашка сразу узнал мужчину. Это был тот самый, «козырной», как назвал его Вахтанг, которого Сашка видел в казино. Его спутница была чем-то недовольна, а тот, храня невозмутимый вид, снисходительно слушал учтивую болтовню метрдотеля. Было видно, что эти двое здесь частые и весьма уважаемые гости. Они проследовали мимо Сашки и Роберта, не обращая ни на кого внимания. И направились в уютный будуар, где их уже ожидал официант.
Теперь Сашка был вынужден делить внимание между Робертом, едой и тем, что творилось за тем дальним столиком. Роберт наслаждался обедом и недоумевал, отчего Алекс почти ничего не ест. Обычно у него бывал зверский аппетит. Но в этом ресторане он, похоже, чувствовал себя не так уютно, как в кафешках, где они ели раньше. Тем не менее, Роберту было приятно видеть мальчишку рядом. Со временем он научится.

Сашка заметил, что «козырной» поднялся из-за своего столика и направился куда-то, очевидно, в туалет. Видимо дамочка окончательно его достала и потребовалась передышка. Сашку жгло любопытство.
- Здесь есть туалет?
- Да, конечно, вон там, - Роберт указал в сторону, куда удалился тот важный чел. Сашке этого и надо было.
- Я щас, ладно?
- Окей, - улыбнулся Роберт, раскуривая сигарету. – Справишься сам?
- Обижаешь.
- Тебе заказать мороженое? – Роберт отлично знал вкусы Алекса.
- Шоколадное, плиз.
Роберт кивнул и проводил Алекса взглядом: как же он хорош, зараза!

В туалете было очень светло - свет удваивался зеркалами из которых состояли здешние стены, - просторно из-за высоченных потолков, и ни души. Только несколько закрытых кабин и ряды блестящих раковин и писсуаров. Пахло какими-то духами и было прохладно. «Козырного» нигде не было видно. Сашка и сам не знал, что именно он собирался сделать, но его почему-то тянуло поближе разглядеть этого человека. Прошла лишь минута, дверь в туалет распахнулась и появился ещё один посетитель.
- Алекс! Ола, Алекс!
Господи, тебя только недоставало! Это был Хуан. Нормально. Во всём городе не нашлось места, где не встретишь знакомую рожу.
- Привет, Хуан. Как жизнь? Как Ники? Он с тобой?
- Ньет. Я тут с мой амигос, друзья с уньиверсидад.
Он схватил Сашку за руки, выражая всем своим видом, как сильно рад этой встрече и затараторил на своём смешном наречии:
- Я много думаль о тебе. Как увидель тьебя, не мог спать ни один ночь. Ти очень, очень красиби. Я хотель  ти биль мой амадо.
От волнения он путался и сбивался. Было едва понятно, что он там лопочет.
Сашка наморщил лоб, пытаясь высвободиться из его рук.
- Ти сказаль тогда что за полтину бакс я мог тебя иметь. Ники сказаль, что это значит cincuenta… пидисят доллар. Вот. Я менял евро.
Он трясущимися руками достал из внутреннего кармана куртки несколько десятидолларовых купюр и протянул их Сашке. Тот даже отпрянул, поняв, к чему клонит испанец. Вот идиот!
Именно в этот момент дверь одной из кабинок отворилась и оттуда вышел тот мужик, ради которого Сашка и потащился сюда. Он лишь бросил на них мимолётный взгляд и направился к умывальникам, включил воду и стал старательно намыливать руки. От того, как он посмотрел, у Сашки опять мурашки побежали по спине. Глянул, как на ничтожное насекомое. Даже нет, не так – как на пустое место. В Санькиной душе что-то перевернулось. Он закусил губу, посмотрел на баксы, которые просительно протягивал ему Хуан, затем на глупое лицо иностранца: обычный клиент, ничем не хуже остальных.
- Ладно, - Сашка сгрёб доллары, - пойдём.
Он кивнул на одну из свободных туалетных кабин. Хуан на миг остолбенел, а потом, не помня себя от радости, бросился за ним следом. Захлопывая за собой дверь, Сашка глянул на мужика. Тот резкими движениями отключил воду, вытер руки бумажным полотенцем, и, нимало не интересуясь происходящим, вышел вон. В отражении зеркала Сашка видел его сосредоточенные брови, бородку клинышком с благородной проседью. Кантик его причёски на шее был безупречной формы. На пиджаке ни единой складочки. Чистоплюй! С такими обычно больше всего возни. Но от них всегда так классно пахнет!
Роберт уже начал поглядывать, куда это провалился Алекс. Его не было минут пятнадцать. Наконец, он появился. Немного взъерошенный, как будто за время отсутствия успел снова одичать. Он плюхнулся на свой стул и, не глядя на Роберта, принялся уплетать мороженое. Роберт не заметил вышедшего из туалета чуть позже смуглого парня, который поискал блестящими глазами Алекса, и с выражением полнейшего обожания на нерусской физиономии,  нехотя поплёлся к своей компании в дальнем конце зала.

- Всё в порядке? – Роберт  откинулся на спинку стула. Алекс пожал плечами.
К их столику подошёл метрдотель. Бросив колкий взгляд на мальчишку, он склонился к его благообразному спутнику и на полутоне, чтоб было слышно лишь этому столику, произнёс:
- Простите, но я вынужден попросить вас немедленно покинуть зал.
- Что? – Роберт непонимающе уставился на него. Должно быть он ослышался? Метр сделал огорчённое лицо и, боясь, как бы не вышло шума, повторил:
- Я очень сожалею, но вынужден попросить вас немедленно уйти.
- Но в чём дело? – Роберт повысил голос. На них стали огладываться. Метр прошипел, стараясь изобразить подобие улыбки:
- Прошу вас не поднимать шума. Обед за счёт ресторана. У нас серьёзное заведение. Мы очень дорожим репутацией, и не хотим скандала.
- Это чувствуется, чёрт возьми! - Роберт кипя негодованием, вскочил.
- Наши гости – люди почтенные. Иностранцы, бизнесмены. И,…впрочем, я думаю, Ваш… гм…спутник Вам всё объяснит. Лично против Вас мы ничего не имеем и будем рады видеть у нас снова… в другой раз. И без Вашего приятеля. – Он многозначительно посмотрел на Сашку. Роберт побагровел. У него просто не было слов. Очевидно, за время отсутствия Алекса всё же что-то произошло.
Сашка всё это время еле сдерживался, чтобы не запустить вазочкой с мороженым в самодовольную рожу этого накрахмаленного урода. Но он, перехватив взгляд из-за дальнего столика, отлично понял, откуда ветер дует. Значит, ты всё-таки меня заметил!
Сашка вскочил из-за стола так, что стул опрокинулся. Не глядя ни на кого, вихрем понёсся прочь. Роберт поспешил за ним.

Какое-то время они ехали молча. Заговорили одновременно.
- Алекс!
- Извини…
- Может,  расскажешь, что произошло? – у Роберта всё ещё раздувались ноздри. Такого стыда он в жизни не испытывал. Выставили вон, как какого-нибудь бродягу! И все смотрели.
Алекс сполз к самому краю кресла и, набычившись, следил за дорогой.
Роберт притормозил у обочины, и развернулся к мальчишке.
 - Ну что случилось, Алекс?
- Ничего, - мальчишка огрызнулся. – Просто некоторых не устраивает общество ****и. Не все такие терпеливые, как ты.
- Терпимые, - поправил Роберт. И тут же добавил:
- Мне не нравится, когда ты говоришь о себе в таком тоне. Ты не ****ь.
- Правда?! – Сашка расширил глаза и усмехаясь посмотрел на него: - А кто совал мне деньги после того как?
Роберт покраснел. Он уже не первый раз ловил себя на том, что ему стыдно за тот момент. За все те прошлые моменты, сколько их было. Возможно именно из-за этих испытующих глаз, что сейчас смотрят на него. Теперь у них всё по-другому. И этот мальчишка становился для него чем-то большим, чем просто случайный партнёр по сексу.
- Ты встретил знакомого?
Сашка отвернулся. Ему не хотелось рассказывать ни про «козырного», ни тем более про Хуана.
- Да, - буркнул он.
- Ладно. Знаешь, давай забудем?
Сашка лишь дёрнул плечом: уже забыли.
Роберт снова выехал на дорогу. Зачем он потащил его в этот дурацкий ресторан! Дебильная была идея.



Глава 4. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

Услышав звук открывающейся двери, Сашка подскочил на кровати.
Вот чёрт, проспал!
Бабка трудно втащила тяжеленные сумки и, отдуваясь, присела на тумбочку в прихожей.
- Ба! Прости ради бога! Будильник не прозвонил.
- Да ладно. Уффф…я нормально добралась. Ну жара сегодня. С днём рождения тебя, внучек.

Бабка привезла кучу ненужных Сашке вещей. Еду, варенья-соленья, как обычно. Подарок - тяжёлый белый самовязанный свитер пришлось мерить, несмотря на жару. Он был колючий, огромный, но на длинных Санькиных руках коротковат. Бабка всплеснула ладонями:
- Батюшки, как ты вырос!
Расстроилась. Но Сашка её чмокнул в дряблую щеку и ободрил:
- Спасибо, ба. Я всё равно рукава задираю обычно.
И решил отнести свитер дяде Юре.
- Сань, ну у тебя и свалка. Я приберусь пока что.
Сашка знал, что часа через три  у неё обратный автобус. Потому предоставил ей хозяйничать, а сам засобирался уходить.
Денег не взял. Вернул ей и то, что она раньше прислала:
- Ба, я ж тебе говорил, чтоб ты ничего мне не слала. Я устроился работать. У меня всё есть.
Бабка упрямо делилась с ним своей пенсией и крошечным заработком уборщицы. Привыкла за последние годы. От Ольги так и не было ни слова. Ни единой весточки. Жива ли?
- Сань, может, всё же переедешь ко мне?
Этот разговор всегда заводился на прощанье. Бабка знала, что вот сейчас он убежит, и больше она его не увидит до следующего своего приезда.
- Ба, ну я же тебе говорил. У меня тут всё. Что мне там делать?
- Надо было оформить опеку. Хоть бы пособие сейчас получали.
- В детдоме жить? Спасибо.
- А так без призору лучше?
- Да за мной тётя Ксения знаешь как следит!
Бабка только смахнула слезу и вспомнила, что привезла для соседки варенье и шаль новую. Дай Бог ей здоровья! Ведь чужой человек, а роднее матери оказался.

На дворе Сашка встретил дядю Юру. Вот только что его  вспоминал – и пожалуйста!
- Сашок! С днём рождения, дорогой.
- Спасибо, дядь Юр. Я загляну вечерком. Подарок занесу.
- Вот ты смешной парень. Эт я тебе должен дарить, а не ты. Забегай-забегай, будем рады.
Дядя Юра. Человек, который сделал Сашку тем, кем он был. Подобрал однажды, как брошенного щенка на улице, накормил, обогрел и…. Сашка на него зла никогда не держал. Что было – прошло. Относился с заботой и вниманием, как к родному. Дядя Юра для всех ребят на дворе был волшебник. Не добрый, не злой. Так - обычный. В доме его - фотолаборатория, полная всяческих интересных вещей. Картины, макеты парусников, чучела животных. У него всегда можно было встретить мальчишек, у которых дома что-то не заладилось. И деньгами поможет, и кров даст, и совет. Ну а тайные слабости - у кого их нет? У других и похуже бывают.

- Может, всё-таки согласишься посниматься ещё, а, Сашок?
- Нет, дядь Юр. Мне сейчас не до этого.
- Ну ты подумай. У меня сейчас как раз заказ  есть. Ничего особенного не надо. Только раздеться и всё. Ты бы здорово подошёл. И заплатят хорошо, обещали.
- Ну, может, как-нибудь.
- Да-а, видел я тебя, на какой тачке к дому подъезжаешь. И цепища вон какая. Тот абрек подарил?
- Вахо, - Сашка пожал плечами.
- Не нравится мне он. Не наш человек, страшный какой-то. Боюсь за тебя, парень.
- Да всё в порядке, дядь Юр. Он меня  не обижает.
Старик только покачал головой и вздохнул: как же, не обижает. Такие цепи просто так не навешивают. Небось, до грамма отрабатывать приходится. Эх, мальчик…

- Роберт!
Он вобрал его в себя всего, без остатка. Выгнул спину, чтоб ни единого зазора между. Так жарко–влажно прилипли друг  к другу кожей… Как срослись. В груди – внезапные сладкие провалы, будто что-то обрывается на полувздохе, И вдруг накатывает такая волна, что впору вопить от невозможности сдержаться. Алекс чувствительно закусил его палец на левой руке, которой Роберт обхватил его голову. Стиснул ягодицы, чтоб никогда не отпускать. Роберт застонал:
- М-мм…что ты делаешь….оооооо….ааахххх…,- выдохнул, содрогнулся тут же один раз  и забился в несдерживаемой судороге, вдавливаясь в Сашкино тело. Тот извивался под ним, и вскрикивал, снова кусался. Сплёлся ногами, чтоб усмирить движения Роберта, остановить, не  дать быстро иссякнуть. И сам следом кончил – долго.

- Ты невозможный, Алекс. – Глаза Роберта лучились. Если б можно было вот так лежать рядом вечно! Испытывать томную усталость. Прислушиваться к своему телу, гудящему как струна электрогитары. И уже чувствовать зарождение нового приступа, как волна набегающего следом за отлившей волною.
- Почему невозможный? – он улыбнулся.
- Скажи, у тебя так с каждым?
- Дурацкий вопрос. И ты сам дурак, Роберт! – Сашка даже не стал сердиться. Роберт только что признал его шлюхой, хоть и всё время твердит, чтоб не называл себя ****ью.
Тот обиженно отвернулся, потом, одумавшись, сгрёб мальчишку в охапку. Зашептал в самое лицо:
- Просто я ревную! Представляешь? К каждому мудаку, что касался тебя до меня. Вот такая вот штука.
Сашка счастливо улыбнулся. Ну какой ещё нужен подарок?
- А у меня сёдня день рожденья.
- Да ты что? – Роберт даже отстранился. – Ну чего ж ты молчал-то? Вот ведь…
Сашка прижался к нему, замурлыкал котенком:
- Мяу-муррр, ты мой ссссамый подарррок…
- Нет, так не годится, - Роберт был не согласен: – Ты должен был предупредить. Я же хочу подарить тебе хоть что-то.
- Ты уже подарил, - мальчишка юркнул из-под руки и моментально оказался лицом возле его паха. Прихватил осторожно зубами член, который тут же налился упруго. Языком провел по головке, делая её снова влажной. Роберт запрокинул голову, зажмурил глаза. Нет, этот парень просто фантастика что такое…

Домой Сашка возвращался опьянённый. Летел на крыльях. Сердце пело в такт лёгким шагам: Роберт! Я люблю тебя, вот! Делай с этим что хочешь!
Роберт ни за что не хотел его отпускать сегодня. Говорил, что любит. Любит! И Сашка верил каждому слову. И даже телефонный звонок, который бесцеремонно разрушил вечер, потому что Роберту срочно пришлось отправляться на какую-то позднюю встречу, не смог поцарапать этого счастья.

Тяжелый чёрный джип поджидал его возле дома. Сашка наткнулся на него, как на внезапную стену. Вот только что летел - и мгновенно осёкся. Вахо вышел навстречу, мрачнее тучи.
- Где ты был?
Взгляд скрутил внутренности в районе желудка.
- Я? – Сашка даже не успел ничего придумать.
Напоённый любовью день рассыпался на кусочки. Роберт, его ласковые руки. Его тепло. И вот – эта тёмная образина.
- Я что, должен отчитываться перед тобой?
- Где ты был? – Вахо зарычал и подступил ближе.
Сашка облизнул пересохшие внезапно губы. Вокруг никого. На улице полночь. Никто не поможет.
- Ну вот же я. Что случилось-то?
Вахо лишь едва уловимо взмахнул рукой. Сашка и осознать не успел, что было дальше. Удар в лицо – он звонко клацнул зубами. Его тряхнуло белой вспышкой -  и всё исчезло.

Очнулся в больнице. Голова как чугун. Глазами шевелить больно. Челюсти не ощущал. Тошнило жутко. Один в светлой до рези в зрачках палате.
Потом узнал, что челюсть сломана, но зубы, слава богу, чудом все целы. И сильное сотрясение мозга.
Лежал почти месяц. Вахо приходил ежедневно. Тётя Ксения через день. Носила еду – всякие йогурты и соки, которые он недели три есть-пить не мог иначе, чем через трубку. Роберт не появлялся. А позвонить Сашка не мог, потому что не разговаривал в своём гипсе.
Вахо чувствовал себя виноватым. Потому платил щедро. Врачи-медсёстры бегали вокруг парня на цыпочках. То и дело всякие уколы и процедуры.
Но после никаких следов не должно остаться. Вахо не простил бы себе, если бы изуродовал красивого мальчишку. А ведь мог! Мог и убить. И даже подумал, что убил, когда Алекс упал, закатив глаза и стукнувшись затылком об асфальт. Двинул-то его апперкотом вполсилы. Но кулаки ещё помнят, что на ринге в прошлом два смертельных нокаута.
Вот так вот закончился Сашкин семнадцатый день рожденья.

Глава 5. ОДИНОЧЕСТВО.

- Эй, ну что ты всё такой хмурый? – Вахо легонько сунул ему кулаком в рёбра. Сашка поморщился, отодвинулся. Вахо не хотел делать больно, просто не умел по-другому, получилось весьма чувствительно.
- Своему любовнику звонил? – зло осклабившись, Вахтанг пролистал страничку исходящих в трубке: – Что, не отвечает?
Сашка стиснул зубы. Челюсть всё ещё здорово болела. Но сердце ныло сильнее: Роберт пропал. Исчез. Совершенно! Ничего не объяснил – просто перестал отвечать на домашние звонки, и сменил номер мобильника.
Сашка не знал, что и думать. Решил, как только появится возможность, съездить к нему домой. Но Вахо теперь принялся контролировать каждый его шаг. Когда сам не мог – присылал кого-нибудь из своих. И Сашка практически не мог носа из дома высунуть.
- Я что обязан тебе отчитываться за каждый шаг? – как-то попытался возмутиться.
- Да, а что тебе не нравится? – Вахо глядел тяжело.
Спорить почему-то расхотелось. Сашка прекрасно знал все его аргументы: напомнит, как откупил его у Стаса-Шаха, контролировавшего всех пацанов с аллеи, как из ментовки  вытащил – теперь к Алексу у местной «мусорной братвы» интерес совсем не тот, что раньше – смотрят издалека, но не цепляются. Да и живёт Сашка с его подачек гораздо сытнее, чем прежде, когда приходилось каждый раз с замиранием сердца в тачку к очередному клиенту подсаживаться - удастся ли живым и невредимым из неё выйти?
- Я не раб тебе, - буркнул, отворачиваясь.
- Это ты ошибаешься, - Вахо сгрёб его за волосы на затылке, развернул к себе:
- Ты мой мальчишка. Запомни – мой! Никто не смеет тебя коснуться, если я не разрешил. Понял?
Сашка съёжился:
- Понял.
А чего непонятного-то? Куда ему от Вахо? К бабке в мухосранск? Обратно к Стасу на аллею? Тоскливо…


Он звонил в дверь минут пять, исступлённо вдавливая кнопку, и уже ненавидя этот знакомый стрекот. Надеялся - звонок работает, значит, хозяин в городе, иначе бы отключил. Но за дверью была мёртвая тишина. Позвонил к соседям. Какой-то очень вежливый старикан ответил через цепочку, что Роберт уехал. Недели три как. Снова заграницу. В Германию, кажется.
- Спасибо, - Санькино лицо было таким несчастным, что сосед испуганно поинтересовался:
- А вы ему кто будете?
- Просто знакомый.
- А, - старик покивал и захлопнул дверь.
Сашка сполз по стене, возле робертовой двери, уселся на каменный пол, уткнул голову в колени. В висках стучало: «Уехал! Не попрощался… ни слова не сказал… но почему?!» В носу защипало, аж слёзы выступили. Но Сашка не дал себе распуститься. Поднялся, шмыгнул носом. И медленно побрёл прочь.

Он равнодушно уткнул лицо в подушку, покорно раздвинув ноги и позволяя Вахо трудиться самому. Тот недовольно сопел, засаживаясь в него со всего маху. Не нравился ему мальчишка! Совсем неживой стал. Глаза потухли. Всё о своём потерянном любовничке думает?
Вахо вспомнил холёное лицо того интеллигента. Он приходил в больницу к Алексу, но ребята Вахо его не пустили, позвонили боссу, и Вахо быстро отделался от нахала. Всего-то и требовалось - чуток припугнуть. Красавчик побелел, как мел, и больше его не видели. А через пару недель укатил в Германию. Скатертью дорога - так по-русски говорят? Ничего – Алекс его забудет. Нужно только время.


Глава 6. ГЕОРГИЙ БОРИСОВИЧ.

- Слушай, Коль, а обязательно, чтоб были эти двое? – Георгий потянулся за чашечкой кофе. Неважный кофеёк варят  эмвэдэшному генералу. Надо пригласить его как-нибудь в свой ресторан и угостить настоящим «по-турецки».
- Ну куда ж без них? Сам понимаешь.
Георгию Борисовичу было противно за один стол с ними садиться. Эти хачики с их воровскими ужимками раздражали его. И ещё больше раздражала невозможность этой встречи избежать.
- У вас территория общая, Жор.
- К сожалению. Спасибо за кофе, - он отставил недопитую чашку и откинулся на спинку кресла.
- Не нравится мне этот Ашот. А Вахтанг и того меньше – чисто урка. И в наколках весь. Гомик к тому же.
- Ну, Жор, в тюрьме оно, знаешь, – не ты, так тебя. А мальчик у него симпатишный.
- Малолетка, - Георгий поморщился, вспомнив поганую сцену в туалете, когда этот наглец снял иностранца прямо в его ресторане.
- Думаешь? Надо проверить, -  Николай вовсе не собирался ничего проверять. Отлично знал, что парень несовершеннолетний. Всё уже было проверено и Вахо за него платит регулярно, без задержек. Так что…
- Чего там проверять-то? Малолетняя проститутка. Куда только твоя милиция смотрит?
- Моя милиция смотрит как бы мокрухи поменьше, Жор. Некогда нам с шалавами возиться, ежели честно. Родители, школа не следят - что на милицию-то пенять? У меня статистика знаешь какая? Охо-хо, - он вздохнул и  встал с кресла, показывая, что разговор закончен.
- Угу, никому до пацанов дела нет, так получается?
- Мы с тобой этого не решим. Это не в моём кабинете решается даже.
Георгий покивал головой: эт точно. Уж если хачам пол города передано в руки, так что нормальному, относительно честному бизнесмену тут и делать нечего … Эх, Россия! Мать…не выбирают.

***
Слава-Полтинник ждал его у подъезда. Сопровождение Санькино  сегодня торопилось куда-то, и его, доставив к подъезду, отпустили на все четыре. Если Вахо узнает, порвёт на бритиш флаг своих придурков. Но это их траблы.
Славку колбасило. Сашка сразу определил.
- Сань, помогай, ради бога.
- Ну чего, Слав? Ты ж знаешь: я с этим ни-ни.
- Денег надо. – Славка трясся мелкой дрожью и по его вискам стекали крупные градины пота. Глаза ненормальные. Даже взгляд сфокусировать толком не может. Славка! А ведь когда-то  в хоккей гоняли во дворе. И в первый класс из одного двора вместе, за соседние парты.
- Сколько?
- Штуку…бачей…
- Офигеть!
- И раскумариться чуток…,- Славка смотрел, как глядят перед смертью на того, кто может спасти.
Сашка прикинул: дома у него не больше трёх сотен припрятано. Вахо денег ему теперь почти не давал. Всё, что нужно покупал Сашке сам – только попроси. Денег взять больше было негде. Дядя Юра сам копейки считает. Впрочем, может быть, пару сотен и подкинет. Но этого мало.
- А кому будешь отдавать?
- Хачам…с ними не пошутишь. Сказали, прирежут, так и будет.
- Не прирежут, - у Сашки стало нехорошо на душе.
Ясно, почему Славик к нему явился.
 – Пока долг не отдашь, резать не станут. Им деньги важнее. Как же ты попал-то?
- Да ширялово взял с чуваком напару с одним. В долг. А он меня пробросил: забрал всё и смылся.
Сашка закусил губу. Знал, что никуда тот чувак смыться не мог. От Ашота хрен смоешься. Скорее всего, уже закопали где-нибудь, за сто пятым. Мда… ситуёвина.
- Ладно. Ты тут погоди. Я сейчас.
Он сгонял за деньгами домой. Протянул Славке сотку:
- На, хватит продержаться?
- Да! Спасибо, Сань, я отдам! Честно!
- Угу, отдашь, Слав, - Сашка прекрасно понимал, что никакой отдачи ждать не приходится. Но не бросать же чела.
Предстоял ещё разговор с Ашотом.
 

- Тебе-то что за интерес? – Ашот, как всегда, разговаривал с Сашкой через губу.
В глаза не смотрел, считал ниже своего достоинства.
- Он друг мой. С детства.
- Нарик он. Ему жить осталось два дня с половиной. А ты за него в долги идёшь.
- Это моё дело, Ашот, - Сашка серьёзно глянул в брезгливое лицо вахиного компаньона.
- А Вахтанг в курсе?
- А это обязательно? Может, договоримся, а, Ашот?
- Ну, и на что мы договоримся? Сосать мне будешь? Я и за бесплатно это получу, если мне захочется. Вахо не обидится. Только мне не захочется.
- Деньгами отдам. Ну, не сразу.
- Вахиными деньгами? – Ашот даже ржанул, до того забавной ему показалась эта идея.
- Ему об этом говорить не надо.
- Ну, хорошо. Ладно. Только… глупый ты. Мало того что ****ь, так ещё и дурак. Твой приятель не завяжет. А потому бесполезно это. Завтра он ещё штуку задолжает. Опять придёшь?
Он был прав. Глупо всё это было. Но Сашка не мог поступить иначе.

- Всё, Слав, иди. Я договорился. Никто с тебя денег не будет трясти пока что. Только… завязывай с этим, а?
- Сань! – Славка уже успел раскумариться и теперь мир для него был в радужных переливах. – Да я уже завязал. Всё! Сегодня был последний раз. Обещаю! А деньги отдам. Я на работу устроился. Платят, правда, мало, но… я отдам! Увидишь.
Он возбуждённо тормошил Сашку, хватая его за руки. Но Сашке было его так жалко, что он почти не сожалел о том, что сделал.

***

- Видишь вон того седого дядьку? У него на погонах такие красивые звёздочки, - Вахо хитро прищурился. Сашка терпеть не мог эти Вахины «субботники». И главное, сам Вахо потом злой был, как будто Сашка по своей воле всех этих жирных мудаков ублажал. И сейчас он с неохотой глянул на новую «цель», которую указывал ему Вахо.
- Он же голый. Что у него погоны к плечам гвоздями прибиты?
- Я говорю – это настоящий ментовский генерал, – Вахо хохотнул и подтолкнул Сашку к раскрасневшемуся от пара мужику, который, отдуваясь, потягивал пиво из запотевшей кружки. – Давай, поработай  хорошенько. Этот человек мне нужен.
Сашка не удивился бы, если б тот пивной бочонок оказался импотентом.  Но раз Вахе нужно….

Георгий Борисович, которому вся эта затея с турецкой баней не нравилась, но вынужденный в ней участвовать, с удивлением заметил, что мальчишка Вахтанга, которого тот не стесняясь отымел пару минут назад,  направляется к ним. Ещё больше он поразился, что Николай  и не подумал отказаться, когда парень недвусмысленно подсел к нему на лежак и скользнул рукой под накинутое на бёдра полотенце.
У Георгия челюсть отпала. А Николай, уже изрядно захмелевший, лишь гнусно подмигнул ему: мол, что я говорил? Мальчик симпатичный у Вахо. А почему нет? Девочек не имеется рядом, так почему пацану не дать  в рот? Отсосёт не хуже.
Георгий не стал дожидаться, чем всё это закончится. Встал и вышел из сауны. Он бы и совсем уехал, но должен был остаться. Отмахнулся от девиц, которые всё-таки были. Но не в сауне, а в гостиной. И клиентов у них тут достаточно. Так что вполне обойдутся и без него. Провожаемый разочарованными взглядами, прошёл в свою комнату.  Скорей бы убраться отсюда!

Сашка его сразу узнал: тот самый, «козырной». Стеснительный, похоже. И симпатичный. Он занялся бы им с большим удовольствием, чем этим жирным ментом, который вздрагивал и сладко стонал, пока Сашка возился с его членом. Впрочем, кончил он  быстро. Вахо мог быть доволен. А вот «козырной» ускользнул. Животик у него намечается. Но тело гладкое, спортивное, это Сашка успел разглядеть. Жаль что ушёл. Ментовский генерал больно ущипнул Сашку за задницу - вот козёл! - и сластолюбиво причмокнул:
- Здорово сосёшь, красавчик.
Сблевануть бы  ему всё, чего наглотался. Да с Вахо  связываться неохота. И Сашка только криво усмехнулся. Тут же поймал тяжёлый взгляд Ашота, который зорко наблюдал, как работает Алекс. И какова реакция «нужного» гостя. Всё было в порядке. Мальчишка знал своё дело. Ашот отвернулся.
Ну, кто следующий? Алекс направился к Вахо. По дороге его цапали за разные места. Просто удивительно, как поначалу трезвые люди, брезгливо воротящие от «педиков» носы, превращаются в похабных животных, готовых трахаться с кем угодно, как только вино и пример других снимает с них запреты. Сашка прекрасно знал, что этот мент завтра будет со стыдом вспоминать, до чего сегодня опустился. Но сейчас Сашку рвали на части. И Вахо вовсе не возражал, чтоб его мальчишкой угощались его друзья. Это были «нужные люди».

В «апартаментах» даже не оказалось туалета. Вынужденный выбраться из них, Георгий пытался вспомнить, где видел это заведение. Кажется, на первом этаже, был точно. Чёрт, неужели придётся тащиться туда? Нет, завтра он выскажет Кольке всё, что об этом думает. Интересно, давно тот трахается с мальчиками?  Вот уж в ком не заподозрил бы такой тяги! Столько лет знакомы и – вот вам новость.
Георгий, наконец, нашёл нужную дверь. Зашёл, запер на всякий случай. Но тут же понял, что в помещении не один: за дверью, которая вела непосредственно в туалет кто-то был. И, кажется, у человека были проблемы: его рвало. Георгий, надув щёки, покачал головой. Ну и попал! Хотел, было, уже уйти, но дверь отворилась и оттуда под звуки смываемой воды вышел тот самый мальчишка абреков. Отирая рот ладонью, замер. Уставился на Георгия влажными глазами. Георгий Борисович передумал идти в туалет. Поспешил прочь.
Алекс чертыхнулся: ну во что ему вечно везёт? Прополоскал зубы, зло сплюнул в раковину, умылся. Может, хоть Вахо про него забудет? На сегодня, пожалуй, хватит. Ноги подкашивались и  голова гудела как чугунный колокол. Сашка знал, где есть укромная комната, в которой можно отсидеться. Завтра Вахо побурчит и затухнет. Но сегодня он туда больше не вернётся.

***
Георгий Борисович, проклиная этот идиотски построенный дом, наконец, нашёл нужную комнату на втором этаже, справил нужду, вымыл руки и направился к себе.
Он сначала решил, что по ошибке попал не туда. Огляделся – нет, вещи его все здесь. Что же тогда тут делает этот… Э, да ведь  это снова парень  Вахтанга!
- Ты ? Ты зачем тут? – удивлению и возмущению его не было предела.
Сашка остолбенел на миг, когда почти следом за ним в комнату вошёл тот самый - «козырной» - перед которым ему вечно удавалось оказываться в самых нелепых ситуёвинах.
- Тебя  кто сюда приглашал? – мужик нахмурил красивые брови, смотрел, набычившись, чуть снизу, ибо Сашка был выше него на полголовы. Неуютный взгляд!
Сашка огляделся – комната сегодня, оказывается, занята. А он-то собирался тут поспать. Великолепно!
- Спокойно, дядя, - парень развёл руки и широко улыбнулся, изображая недоумение. Скандала вот только и не хватает. А мужик, похоже, сердится не на шутку.
- Убирайся. Немедленно! – голос звучал не слишком громко, но в нем слышались железные нотки. Сашку это разозлило. Да что он вообразил-то?
И тут на него накатило:
- А может, покувыркаемся? Не пожалеешь…, - он выдал самую наглую из своих улыбок и отступил назад, в комнату.
- Я непонятно выразился? – удивился мужик. - Пошёл вон, – выговорил с расстановкой.
О, как мы умеем злиться! Глаза горят, кровь прилила к щекам, бородка - дыбом. И тем не менее, голоса так и не повысил. Сашка отступил ещё, увернувшись от резко шагнувшего к нему «козырного» и  плюхнулся задницей на широченную, в полкомнаты, кровать.
- Классная постелька!  - глаза его метали лукавые искры. А  вот теперь его выкинут вон - как ссаный матрас … Но он уже не мог остановиться.
- Ну, давай,  иди сюда, - и опять увернулся от рук метнувшегося к нему хозяина комнаты. Судя по всему, тот был готов его разорвать.
Этот бы пыл, да в мирных целях…
- ****ь! Да я что за тобой бегать буду? – Георгий Борисович от негодования чуть не задохнулся. Наконец, ему удалось поймать наглеца за  руку. Он вывернул ему кисть – благо не забылась ещё давняя выучка – мигом заломил руку за спину и перехватил шею.
- Эй-эй, потише! – у Саньки от боли чуть слёзы не брызнули.
А мужик рывком выдернул его из кровати и, пинками погнал к двери. Сашка едва ли не вышиб лбом дверь и оказался в коридоре. Дверь за ним захлопнулась. Потирая запястья, выругался матерно, лягнул пяткой стену. Постоял пару минут, приходя в себя и побрёл прочь. Вот урод! И какого чёрта!

Его выискивал Ашот:
- Иди-ка сюда, дело есть.
Сашке вовсе не светило выполнять ещё и поручения Ашота, но деваться было некуда.
- Видел мужчину, симпатичный такой, с бородкой?
Сашка сразу понял, о ком речь.
- С ментовским генералом приехал который? Ну, и?
- Он в комнате наверху. Один. Пойдёшь к нему – спишу с долга две сотки. Сделаешь его - спишу ещё пару.
- Не сделаю, - Сашка нахмурился. Ашот уставился на него тяжёлым взглядом. Сашка нехотя пояснил:
- Он только что меня из своей комнаты  нае**л. Так что - две уже можешь списывать, а ещё две… не получится, походу.
Ашот некоторое время пристально смотрел на него. Потом хмыкнул:
- Правду сказал, да?
-  Да чтоб мне сдохнуть.
Ашот смерил его взглядом с головы до ног, потом бросил непонятное:
- Ладно, - и равнодушно повернулся спиной.
А Сашка уныло побрёл искать другое укромное местечко.

***
Николай после вчерашнего выглядел бледно. Напился до головной боли, к тому же этот парень…
- Не знаю, что на меня нашло, - он избегал смотреть Георгию в глаза.
- Наверняка, в пиво гадость какую-то подмешали, - он со стоном стиснул разрывающиеся виски.
- Угу, - язвительно кивнул Георгий, - коньяк подмешали.
- Я пил? – генерал искренне удивился. – Вот чёрт, ничего не помню…и  голова…
- На вот, я алка-зельтцер для тебя развёл.
- Спасибо, - Николай залпом осушил шипучку. - Жор, слушай, только ты никому обо всём этом, ладно?
Георгий Борисович даже не посчитал нужным отвечать. Генерал пристыжено отвернулся. Потом не выдержал:
- Вот ведь сучонок! Надо бы всё же проверить, что это за мальчишка у Вахо.
- Ты же говорил, что некогда, - усмехнулся Георгий.
- Говорил…,ну, говорил. Слушай, а ты сам не того? С ним, а?
- Я? Нет, я не трахался с ним, если ты об этом, - Георгий Борисович спокойно усмехнулся.
А Кольке не хочется терзаться в-одиночку.
- Эти двое подсылали его ко мне в комнату.
- Что? – генерал был изумлён.
- Я выкинул его вчера прямо из своей постели. Кстати, предупреди своих «приятелей», чтоб больше такого не повторялось. Я сам могу устраивать свои дела, без их заботливого участия.
- Да ты что, Жор? Ну какие они мне приятели-то?
- Знаю-знаю, с каких рук кормишься, Коль. Мне можешь лапшу не навешивать. Просто, хочу чтоб ты им популярно объяснил, что я с ними в бизнес играть не намерен. У них свои интересы, у меня – свои.
- Зря ты так, Жор. Ашот мужик неглупый. С ним дела делать можно.
- Я сказал – никаких общих дел! Им уже сказал, и тебе повторяю. Мы с ними на разных полосах движения. И я предпочитаю не пересекаться по мере возможности.
Генерал пожал плечами: посмотрим, как у тебя это получится. До сих пор почему-то не удавалось.



***
Учебный год для Сашки начался трудно. Из-за болезни он не смог заниматься летом, потом тётя Ксения уехала к дальним родственникам на Алтай. Когда вернулась – насела на Сашку с учебой. Единственной отговоркой его теперь было, что голова после травмы часто болит. Тётя Ксения велась на это, и тогда Сашка мог сделать в занятиях перерыв. Но тут обычно появлялся Вахо. Его-то Санькины «головные боли» мало волновали. Командовал : «Будь готов через полчаса», и приходилось тащиться на очередную гулянку с его похотливыми дружками и «нужными людьми», либо кувыркаться с ним самим ночь напролёт. И откуда только у Вахо силы брались?
На подарки, впрочем,  он никогда не скупился. Шмотки дорогие покупал, лишь попроси. И еды в холодильнике от него было - не поесть целому взводу голодных новобранцев. Сетовал, что у Саньки «рёбра торчат», а тот почти всё изумлённой тёте Ксении отдавал, объясняя, что зарабатывает на рынке достаточно. Она подозрительно косилась на него: ну не нравился ей этот Санькин абрек, хоть убей! Вот, вроде бы, по-доброму к её подопечному относится. В больнице тогда каждый день навещал. Но морда у него нерусская, бандит, да и только! И за что такие деньги, чтоб икру и фрукты дорогущие покупать? Что-то тут не то, а что именно – непонятно.



Глава 7. ЗИМА.



Зима подступала снежная, но сильных морозов ещё не было. Холод был только в Санькиной душе. Он запретил себе вспоминать даже имя Роберта, и всё равно, иногда вспышками в мозгу полыхали обида, боль и горькое разочарование. Ведь мог бы хоть эсэмэску бросить, что уезжает. А так… Любовь. Что это вообще такое?  Краткие безумия встреч и долгая горечь, когда вдруг всё обрывается на полуслове? Что? Почему? И за что так несправедливо?

Вот Вахо на это не загонялся. Впрочем, у него и у Ашота, похоже, было о чём ещё поломать голову. Назревали какие-то проблемы. Сашка точно не знал, но видел, что не всё у них идёт так уж гладко.
Ментовский генерал, которого Сашка в сауне тогда обслуживал, по телеку как-то выступал - теперь уж в погонах. Надутый, как гусь и важный, говорил что-то о борьбе с наркобизнесом. Вахо, выслушав его, телевизор со злости чуть не расколотил, матерился, на чём свет стоит. И Сашке на орехи перепало: Вахо накинулся на него за какую-то мелочь, оборал последними словами и трахал особенно зло и жёстко, потом вся задница была в синяках и болела как у изнасилованной целки.
А вскоре Ашот уехал куда-то, оставив за главного Вахо. Сашке немного посвободнее стало. Но тут же соседка, тётя Ксения, как клещ вцепилась в него с учёбой. И Сашка с тоской думал о своей нелёгкой доле.

На улице однажды столкнулся с Никитой.
- Приветы, Алекс! Как жизнь?
- Так, - пожал плечами. – Ты-то сам как?  Как  Хуан?
- Хуанито домой укатил, - Никита расстроено вздохнул.
- Надолго?
- До Рождества ихнего. Обещал к праздникам новогодним вернуться. Тебя вспоминал.
Сашка насторожился. Интересно, рассказал Хуан о том, что встречается с ним иногда, или Ники ничего не знает?
- Эх, боюсь, ничего у меня с испанцем не выйдет, - Никита невесело усмехнулся.
- Да сдался он тебе.
- Я бы к нему в Мадрид поехал. Только он что-то не позвал.
Сашка вспомнил свою последнюю встречу с Хуаном. Недели три прошло уже. Испанец на полном серьёзе шептал ему в ухо на своём ломаном русском:
- Я отчень хотель ти поехаль со мной а Мадрид. Я познакомиль тьебя з моя семья.
- Они знают, что  ты гей? – Сашка очень удивился.
- Знают. Мои мама и папа отчень …как ето? Модерно…современный. Без комплекс, да?
Сашка пожал плечами. Кто их знает, с комплексами они или без. Но что-то с трудом представлялось, чтоб его там встретили с распростертыми объятиями, когда бы узнали, чем они с Хуаном занимаются.

- А у тебя как с твоим красавчиком? – Никита затушил носком ботинка окурок, брошенный Сашкой в снег.
-  Видел его на днях. Тачка у него крутая. Да и сам ничего – мажорный такой.
- Ты о ком? – Сашка непонимающе уставился на Никиту.
- Ну, этот, как  его… Роберт зовут, ты говорил, да?
У Сашки даже дыхание перехватило. Никита что-то путает. Роберт в Германии. Не мог он его видеть.
- Роберт? Ты видел его? Уверен? Когда?
- Ну, дня два назад. – Никита наморщил лоб, вспоминая.
- Ну да, точно, это было во вторник. Я ещё в кафешку забежал, чтоб передать кое-что дружкам Хуана. И твой чел там обедал. Я не мог ошибиться. А что? Что-то не так?
Никита уставился на побледневшего Сашку.
- Да нет. Просто…. Мы с ним расстались, - Сашка с трудом выдавил из себя эти слова и отвёл взгляд, чтобы скрыть невольно подступившие слёзы. Чёрт! До сих пор больно!
- Я не знал, извини, друг. Видишь, обоим нам без мазы что-то.

В подъезде робертова дома Сашка летел наверх без лифта, перескакивая через три ступеньки. Вот сейчас, сейчас… Его увидит. И – что бы там ни было, выяснит раз и навсегда, почему Роберт вдруг исчез.
Стрёкот за дверью. Шелест шагов. Сашка постарался унять грохот колотящегося сердца и утихомирить дыхание. Кусал губы. Щелчок. Дверь приоткрылась.
Сашка замер на полувздохе. Перед ним в жалких брючках и растянутом свитере Роберта стоял Илья. Тот самый. Студент.
- Тебе чего? – Илья глянул недобро и насторожённо.
- Роберт дома?
- А тебе что за дело?
Из глубины квартиры раздался до боли знакомый голос:
- Что там, Илюш?
И всего на несколько секунд показалось лицо Роберта. Заметив Сашку, он тут же исчез в комнате.
- Ничего, какой-то кретин адресом ошибся, - зло проговорил Илья и тут же отпрянул за дверь, уворачиваясь от стремительного кулака Алекса. Замок защёлкнулся, а Сашка, отбив костяшки о косяк, в бессильной ярости, остался перед закрытой дверью. Злые слёзы против воли брызнули из глаз.
Теперь всё ясно. Роберт выбрал себе более спокойный вариант.
Что ж… Это правильно. Будь счастлив, дарлинг!
Сашка медленно спускался вниз, считая ступеньки, чтоб окончательно не разреветься. Больно. Как же больно! Вот опять. Больнее, чем тогда, когда Вахо двинул его в челюсть….

Возле его подъезда было подозрительно людно. Санькино истерзанное сердце почуяло беду. Инстинктивно захотелось уйти, не приближаться. Но иной дороги к дому не было. Сашка остановился в нерешительности. Соседки причитали, мужчины о чём-то негромко переговаривались между собой. Из-за Санькиной спины, взвизгнув сиреной, вылетела ярко-жёлтая машина с красным крестом и мигалкой на крыше. Из неё деловито посыпались люди в белом.

- Саня, ты чего там? Пойдём-ка, дорогой, нечего тебе тут, – Тётя Ксения, с бледными губами и глубоко запавшими глазами, приобняла Сашку за плечи и постаралась провести, загородив собой.
Но он увидел: тёмное бордовое пятно. И нелепо распластанная на снегу фигура. Смятое лицо уткнуто в землю. Неестественно плоское снизу. И что-то непонятное, отчего ком тошноты подкатил к горлу из самого желудка. «Глаз вытек» - догадался Сашка. И, промчавшись бегом мимо, не удержался, рванул в кусты возле подъезда, где его отчаянно, до горечи вывернуло.
- Эх ты. – Тётя Ксения покачала головой. – Ну ничего, Сашок, ничего. Идём-ка, парень.
Она затащила его в подъезд, затолкала в лифт.
- Кто? – прошептал Сашка, стараясь зубами не стучать.
Мог бы не спрашивать. Узнал и свалившуюся с разможжённой головы Славки-Полтинника полосатую шапку. И шарф его зелёный, и знакомую куртку…
- Наркоман какой-то, говорят. Сам сиганул. С верхнего балкона в подъезде. Ты, Сань, к себе ступай. К окну не подходи, ладно? Я потом загляну. Хорошо? Ты в порядке?
Он кивнул. Тётя Ксения окинула Сашку сомневающимся взглядом и нажала на нижнюю кнопку лифта.

Мелкий противный озноб сотрясал всё Сашкино тело. Жить не хотелось совсем. Ну вот напрочь. Зачем, нафиг, такая жизнь? Кому нужна? Без Роберта, с Вахо, и Славка ещё…
Как в полусне, Сашка направился в кухню. Света не зажигал. Наощупь ножик достал. Не скидывая куртку, рукав закатать пытался. Всего-то – полоснуть лезвием вдоль синей жилки. И глаза закрыть…
Не смог. Куртка помешала. Да и противно стало. Что будут вот так же, как над Славкой стоять. Чужие. Бормотать, причитать что-то, выяснять, что к чему. И не сострадание будет в глазах у них : жалость и голодный блеск любопытства.
Проклятая жизнь! Проклятая.
Сашка уронил нож, скатился по стене на плинтус, уткнул нос в колени и горько заплакал.


Глава 8. НОВЫЙ ГОД


Вечером перед новым годом позвонила бабка. Сказала, что приболела и в этот раз не приедет. Он спросил, не нужно ли ей денег или лекарства какие. Она отказалась. Обещала быть у него, как только поправится.

Едва он положил трубку – новый звонок. В трубке – голос на ломаном русском. Сашка не сразу и сообразил, что это Хуан.
- Hola, Алекс. Я так давно тьебя не видель. Соскучился. Только вчера приехал. Давай встретимся? Хочу тьебя…
Похоже, Хуан так и не смог забыть его в своём солнечном Мадриде. Он каждую их встречу много-много говорил о своих чувствах. О том, какой Алекс «красиби и необыкновенны парен», звал с собой, говорил, что поможет устроиться в Испании. Но Алекс эти разговоры всерьёз не воспринимал. Теперь его сердце было пустым.

- Встретиться? Я сегодня не смогу, Хуанито. Давай через пару деньков, а?
- Me porque no? Почему не сьегодня? – Хуан был явно разочарован. – Я привёз тебе сувенир…подарки из Испанья. Так думаль о тьебе всё время. Te amo, Алекс. Те quiero mucho…
- Я понимаю, Хуан, - Сашка улыбнулся.
Хуан был «уни». С ним было, пожалуй, здорово. Сашка и денег-то с него брать сроду не собирался, но тот каждый раз совал и слышать не хотел, чтоб взять свои баксы и евро обратно. Было бы неплохо встретиться.
Но Вахтанг велел быть готовым к десяти, а на часах уже без четверти.
 – Я сегодня никак.
- Oкей. Те beso, amado mio, - голос испанца был расстроенным.
Сашке даже стало его жалко:
- Я тебя тоже… те бесо, Хуан. Мучо. Созвонимся, да?
- Si. Hasta otra, querido!
- Пока.

Ехать с Вахтангом не хотелось.  Было какое-то нехорошее предчувствие. С каким бы удовольствием он отправился сейчас к загорелому испанцу.
Вахтанг – злой, как сто тысяч абреков – запихнул его на заднее сиденье джипа и тут же ткнул физиономией себе в пах:
- Давай, ****ь, не спи.
Гари, привычно не обращая на них  внимания,  спокойно вырулил со двора.
Пока Сашка обрабатывал Вахин член, абрек звонил кому-то и орал на своём тарабарском. Из обрывков знакомых слов Сашка понял, что Ашот этим вечером возвращается. И новости, кажется, у него не слишком приятные. Вахо, искоса поглядывая на Сашкин рот, сопел, возбуждаясь, прямо в трубку, но разговора не прекращал. И лишь когда налитый кровью член его дрогнул в первом приступе оргазма, отбросил мобилу и больно вцепился Сашке в загривок, так, что парень чуть не прикусил ему головку, но спохватившись, сглотнул всё, что оттуда исторглось.
- М-мм, хорошо, - Вахо расслабленно откинулся на сиденье и погладил мальчишку по голове. Потом ухмыльнулся:
- Знаешь, куда едем?
- Нет. Куда?
Сашка отёр рот и смог наконец выпрямиться.
- Секрет пока что, - подобрев, хохотнул Вахо.
Подумаешь, секреты. Сашка уже привык. Но что бы то ни было – впереди новогодняя ночь. И он решил сегодня напиться в зюзю: устроить поминки по уходящему году и ушедшей любви. Если Вахо, конечно, не помешает….


***
- Георгий, я знаю, ты не очень-то их жалуешь. Но я прошу, будь снисходителен сегодня. Всё-таки праздник. И потом… Ашот - он нужный человек.
- Господи, ну за что мне это! – Георгий тяжело выдохнул, раздув щёки.
Ну оно вот надо? Встречать новый год с этими ублюдками под одной крышей? Хорошо хоть, что Леонид предупредил. А то был бы прямо-таки сюрприз под ёлку.
- Ну потерпи. Забудь Европу. Тут Россия. А потому приходится на многое закрывать глаза и со многим мириться.
- Лёнь, неужели ты не знаешь, что за деньги у этого «нужного»?
- Жор, мы тоже не сбербанк. Хочешь сказать, что у тебя бизнес «с чистыми руками»?
- По крайней мере, я не убийца и не наркоделец. И никогда таковым не буду.
- Ой, не зарекайся, Георгий. Я сам не думал, чем придётся заниматься. А Ашот половину дохода имеет всё же от казино. И только вторую…
- Угу, и бОльшую, - Георгий Борисович покачал головой, понимая, что спорить с компаньоном бесполезно. Тот упорно настаивал на том, чтобы принять деньги от этих нерусских бандитов. Впрочем, и Леонид, и сам Георгий чистотой русской крови тоже похвастаться ну никак не могли.
- Ладно, Лёнь. Посмотрим, что у них за предложения. Только решать после будем, Окей?
- Я и не говорю, что всё уже решено, Жор. Но это не те деньги, от которых можно отказываться. Пусть поработают на нас. Почему нет? – Леонид весело подмигнул. И они вышли к гостям.

***
Загадочное место, куда они сегодня направлялись было похоже на загородный санаторий. В сосновом лесу километрах в ста от города вдоль расчищенного шоссе – едва ли не лучше, чем главная трасса - тянулся глухой забор красного кирпича. Долго тянулся. Сашка в полутьме разглядел несколько крыш высоких строений. На подступах – охрана с собаками. Гари джип остановил, и внутрь заглянули суровые мордовороты в пятнистой униформе. Сашка ощутил невольный холодок, когда, кивнув и продемонстрировав калаши, охрана впустила их внутрь, и ворота плавно поплыли, закрываясь и отрезая весь мир позади.

Сашка глянул на Вахо. Тот был, вроде бы, спокоен. И Сашка тоже постарался успокоиться.
На подъездной дорожке к ближнему трёхэтажному зданию, того же красного кирпича, стояло несколько тачек. Под угловатой чёрной лакировкой Сашка опознал пару знакомых броневиков. И сразу почуял - тот, «козырной» - тоже тут. Стало интереснее.
Не успели они с Вахо войти в услужливо распахнутую швейцаром дверь, как сзади, на той же подъездной дорожке показался синий джип Ашота. Вахо заметно приободрился и даже заулыбался. И уже чуть ласковее подтолкнул Сашку в дом.

Народу было – битком. Размалёванные девицы (солидных тёток не видно), сверкая брюликами и немыслимыми декольте, жались к пиджакам своих папиков.  А те, надутые и самодовольные, ревниво оглядывали чужих подружек, сравнивая, видимо цену этих ножек.
Ашот и Вахо, скинув шубы на руки гардеробщикам, с видом почётных гостей сразу же направились здороваться с хозяевами. Сашка был вынужден тащиться за ними. Его распирало любопытство: что за народ и куда он попал? Искал глазами «козырного». Странно было, что тот чел трётся там же, где Ашот и Вахтанг. «Козырной» казался серьёзным и реально крутым. Неужели тоже из этих?
Впрочем, Сашке было плевать на всяческий «бизнес». Лишь бы его поменьше трогали, остальное - не для его ума. Прикидывал, с кем из вот этих «господ», удивлённо посматривающих на него, придётся иметь сегодня дело по указке Вахи и Ашота. Должок-то он ещё Ашоту не весь отдал.

А «домик» был ничего так себе. Обстановочка вполне приличная. И официанты с подносами хрусталём в глаза слепят. На столах – чего только нет. Прямо как в том ресторане, куда с Робертом ходили – не еда, натюрморты сплошные. Роберт… Сашка стиснул зубы. Но додумать не успел: нос к носу столкнулся с «козырным». Тот выставил навстречу клинышек бороды. В волнистых волосах полно седых прядок. Костюм – обрезаться можно – безупречен. Одеколон дорогущий и приятный до истомы в животе. А глаза – морозом от взгляда продрало Сашку аж до самого копчика. Знакомый тяжёлый взгляд, неуютный.
Сашка поспешил отступить за спину Вахо, который, следом за Ашотом, протянул «козырному» и его приятелю – светлоглазому господину средних лет - руку для приветствия. Заметил Сашка и то, что Вахе «козырной» руки не подал. Только Ашоту и то не сразу. А вот приятель «козырного» - тот, поручкавшись с обоими, ласково похлопал абреков по плечам и пригласил наслаждаться вечером. На Сашку глянул мельком, с понятием. Знал, видимо.

Сашка был рад, когда в общий зал вернулись. Музыка была, как в ресторане. Певичка пела. Знакомая какая-то. Сашка не смог вспомнить, как зовут, но по телеку её не раз видел – это точно. И ещё лица знакомые попадались. Но это уже было неинтересно. Взял стакан невысокий, широкий. Чёрт, лучше бы водки! Официант вытаращился на него с сомнением, чуть поднос не выронил, когда Сашка три кубика льда щипцами себе в виски положил и тут же выпив, новый стакан взял. Вахо, занятый разговором с Ашотом, лишь покосился, но ничего не сказал. И Сашка залпом второй без всякой закуски осушил. Говно, а не виски. Или Сашка ничего не понимает в этом. Но как бы ни было – приятная волна жарко потекла сквозь жилы. И всё стало пофигу. Он огляделся, ища местечко поукромнее. По виду своих абреков понял, что пока лучше не путаться у них под ногами. А ему даже лучше. Вообще забыли бы про него – было бы отлично. Только вряд ли так будет. К тому же здоровенный детина в дверях глаз с него не спускает. Значит, если что, Вахо всегда будет знать, где его искать. И Сашка направился поближе к столику с бутербродами и телевизору. Уютный диванчик возле елки принял его с распростёртыми объятиями.
Уже сквозь расслабленную полудрёму Сашка услышал:
- Кто это ребёнка сюда притащил?
- Тсс, кисуня, тише. Это не ребёнок. Это «девочка» того чеченца...
Поганенький смех.
«Девочка»? Да насрать! Сашка закрыл глаза, чтоб ничего не видеть и не слышать. Позовут, когда нужен будет.


***
- Жор, ну ты чего, ей-богу? Давай вернись. Неудобно же…
- Что? Мне? Неудобно? Перед кем, перед этими?
У Георгия руки чесались кому-нибудь сейчас физиономию начистить.  При всём том, что он давненько себе не позволял никаких эмоций. Но эти два хачика определённо выводили его из себя. Ашота ещё можно было терпеть. Но Вахо с его гнусной рожей!
Леонид пытался друга урезонить:
- Ну что особенного? Подумаешь, предложили в карты сыграть.
- Лёнь, ты вообще понимаешь, что говоришь? Мне - садиться за стол с этими отморозками? И играть в карты на «бизнес»? Здесь что – зона? Я что-то пропустил, пока в России не был? Ты пригласил меня на вечеринку, обещал «солидную публику».
- Ну, здесь в основном такая и есть…
- А эти двое? Какого чёрта!
- Жор, ну я же тебе всё объяснил. Это, как ни прискорбно, наши соседи, куда от них?
- Соседи? В гробу я видал таких «соседей»!
Георгий перевёл дух. И по застывшему лицу Леонида понял, что пора взять себя в руки. В самом деле, ну что изменится от эмоций?
- Ладно. Хорошо. Но имей в виду: пока мы принимаем этих хачей у себя, они так и будут считать, что им всё дозволено.
- Но если не принимать, мы не сможем держать их под контролем, согласись?
Георгий с издевательской усмешкой уставился на Леонида. Тот, похоже, зря шампанского выпил. Соображает, что говорит?
- Ну да, под контролем. Тешь себя иллюзиями. А они тем временем будут использовать наших пацанов в качестве подстилок. Всё, идём. Поговорим с ними… на их языке. Раз ты так настаиваешь.
И он, не оглядываясь на оторопевшего Леонида, вышел из комнаты, зло сверкнув глазами. Он знал, что предпримет. И был уверен, что всё получится.


Сашка очнулся от того, что кто-то настойчиво толкал его в плечо. Открыл глаза, припомнил, где находится. Надо же – яркий свет притушили и вокруг лишь мерцание разноцветных огней больно щипало глаза. От грохота музыки стучало в висках. Он поморщился и встал.
- Иди за мной. Тебя твой «папа» ищет. – Проорал ему в самое ухо посланный за ним детина.
Сашка рот разинул: как это он Ваху назвал?  Но раздумывать было некогда.
 
Ашот и Вахо оказались в небольшой  дальней комнате. Туда не доносился шум общего веселья. А приглушённый бордовый свет лился откуда-то из-под потолка. Вся комната от этого казалась красной. Яркое белое пятно образовывал овал игорного стола посередине. Вокруг в удобных бархатных креслах расположились игроки. Вахо – встрёпанный и злой, как ураган, зыркнул на Сашку такими глазами, что захотелось бежать подальше отсюда. Ашот, с каменным выражением надменного лица, сидел, уставясь в веер карт. Третьим игроком был «козырной». Холёная бородка. Вдумчивый и спокойный взгляд. Улыбка.  Четвёртым – светлоглазый хозяин вечеринки. Тоже улыбался. Мягко и нарочито беззаботно. А в воздухе пахло палёным, несмотря на кондиционер и дезодоранты.

Сашка испуганно попятился к двери и наткнулся на каменную грудь приведшего его охранника. Тот спокойно придержал мальчишку за плечи и подтолкнул к  столу с игроками.
Вахо истерично кинул карты на стол и разразился отборной бранью на своём тарабарском вперемешку с русским матом. Ашот что-то жёстко процедил сквозь зубы, отчего Вахо тут же заткнулся и лишь  стиснул  виски кулачищами. Сашка в жизни его таким злым не видел. И неприятный липкий пот выступил тут же на Сашкином лбу. А ледяной ручеёк покатился щекотно меж лопаток.
Ашот поднялся, ухмыльнулся, кивнул «козырному» и светлоглазому. Вахо вскочил из кресла с львиным рыком. Сашка втянул голову в плечи, когда тот, вне себя, двинулся к нему. Да что тут такое стряслось?!
- Твой новый хозяин, - процедил, не разжимая зубы, Вахо и кивнул на стол позади. Сашка непонимающе глянул за его спину.
- А-а-а, - Вахо оскалился и занёс над растерянным Сашкой ручищу, но Ашот перехватил её и снова что-то отрывисто сказал. И подтолкнул взбешённого Ваху к двери мимо Саньки.

Сашка остался стоять, ни жив, ни мёртв. Не в силах сообразить своим оплавленным выпивкой и сбитым сном мозгом, что же всё-таки происходит.

Георгий тоже поднялся из кресла и переглянулся с Леонидом. Тот выдохнул, усмехнулся и покачал головой:
- Ну ты даёшь, приятель.
Глянул с интересом на бледного мальчишку в дверях.
- И что ты с ним теперь собрался делать? Думаешь, Вахтанг это так просто оставит?
Георгий Борисович развёл руками.
Конечно, здорово было видеть, как бесится этот абрек. Довольно гладко всё вышло: Ашот предложил сыграть «по-настоящему».
- Деньги – это для фраеров наживка. Предлагаю реальные ставки.
- И что же? – Георгий недобро сверкнул глазами. – На «дела» играть станем?
- А что? На дела. Или боязно?
Георгий усмехнулся снова: готов был к такому. Чего ещё от этих ожидать? Прикинул, какова цена. Ашот затребовал зону открыть для своего бизнеса. Это значило, что в гостинице и ресторане дилеры, которых парни Георгия Борисовича регулярно с лестницы спускали, смогут работать беспрепятственно. Нет, надо всё же Кольке разгон устроить! Ведь обещал же порядок навести. Да, видно, никак.
- Хорошо. Но срок установим. Три месяца. На большее не согласен.
Ашот кивнул: его это устраивало. В случае выигрыша, через три месяца можно будет к разговору вернуться. И они кинули карты. Георгий Борисович легко выиграл. Впрочем, был почти уверен в себе. Сыграв прежде несколько конов «на мелочишку» понял, с кем дело имеет. И соглашался на ставку почти без опаски. Почти,  но исключать случай всё же было нельзя.

Ашот проигрышем не удовлетворился, хоть и оставался видимо спокоен. Вахо же взвился: ненавидел проигрывать. И завёлся на крупное. Предложил ещё кон – отыграться. Но Георгий не согласился. И тут Вахо вразнос пошёл: ставку немыслимую предложил – долю в казино. Ашот не удержался, вспылил:
- Что делаешь, сука? Бизнесом распоряжаешься общим? Соображаешь, да?
- Из своей доли предлагаю, - огрызнулся Вахо.
- Ты своей шлюхой распоряжайся, а дело не тронь!
Говорили по-русски, чтоб хозяев не обидеть. Понимали, где находятся. Но Ашот удавил бы Ваху сейчас. Тот только упрямо склонил голову и глаза кровью налил. Обстановочка накалилась.
Но Георгий Борисович вдруг голос подал:
- А что, пожалуй, я соглашусь. Давай, Вахтанг, сыграем на «девочку» твою.
И прищурил глаза в непонятной улыбке. Не понравилась эта улыбка Ашоту. Что задумал Георгий Борисович? Шутит так непонятно? Или по-серьёзу?
Вахтангу не понравилось ещё пуще. Но в азарте его уже было не остановить.
- Хорошо. Ставлю ****ь против бизнеса. Отыграю – наши условия прежние. Нет – заберёшь мою шлюху себе.
Георгий сжал зубы, выдохнул носом, чтоб не сорваться. Как же он хотел выиграть теперь! Во что бы то ни стало. Ну, так и вышло.
А вот что с пацаном теперь делать – об этом и не думал. Прав Леонид, хачи этого так не оставят. И не надо даже глаз Вахиных вспоминать. И слов его переводить.  Георгий глянул на Сашку: ну что, трясёшься, парень?


Глава 9. ЧТО ДАЛЬШЕ?

Для Саньки дальше всё было, как в полусне. Словно всё и не с ним происходит. «Козырной», улыбаясь одними губами, а от взгляда – всегдашний холодок по спине, тронул его за плечо. Говорил что-то, но Сашка ни слова не понимал. Так ошарашен был, что казалось, Вахина тарабарщина сейчас была бы понятнее. Позволил себя из комнаты вывести, в холле на него кто-то одежду напялил. Он ещё оглядывался, искал глазами своих. Но ни Вахи, ни Ашота, и никого из их людей видно не было. Уехали, должно быть, сразу. Сашку тут оставили. Или всё же снаружи ждут?
На улице морозным ветром ему дыхание перебило. И отрезвило немного. С какой же тоской он в тачку садился в которой когда-то так мечтал прокатиться! Вот дурак был…
Новый хозяин рядом сел, едва только со своим товарищем распрощался. Что-то сказал водителю, тот кивнул, стал выруливать, оглядываясь на фары двух других джипов, посигналивших, что готовы к сопровождению.
Мягко поехали. Проплыли мимо услужливо распахнутые ворота и уважительно отступили мордовороты в пятнистом. Вырулили на шоссе.
Сашке хотелось умереть прямо сейчас. Не дожидаясь того, что произойдёт позже. Потому что отлично знал: жить ему теперь совсем ничего осталось. Вахо взглядом приговорил – переводчика не нужно. Да и этот, «козырной». Зафиг вот ему Сашка? Скорее всего, даже рассвета не увидеть. Всё, Алекс. Быстро ты жизнь отгулял. Хоть бы не мучили, а сразу…

Георгий был рад, что вечеринка завершилась. Хоть и не так гладко, как хотелось бы. Он же фактически хачам войну объявил. И «Еленой Троянской» был симпатичный мальчишка, забившийся теперь в угол его броневика. Огромные глазищи уже не сверкают всегдашним нагловатым озорством. Присмирел. Видно, что боится.
Чего дрожишь-то? Не съем я тебя.
Георгий глянул на мальчишку искоса. Усмехнулся в бороду.
Сашка пальцы в кулаки сжал. Никак не мог справиться с бившей его мелкой дрожью. И ещё в туалет по-маленькому захотелось нестерпимо. Хоть прямо вот тут вот и …
- Остановите.
Голос свой собственный показался Сашке чужим.
- Что?
Георгий глянул на парня непонимающе, впервые сегодня услыхав от него хоть слово.
- Скажите, пусть остановят. Мне надо…
- Потерпишь, - спокойно возразил Георгий Борисович.
- Я не могу…
Георгий Борисович хмыкнул. Сказал шофёру, чтоб тормознул. Тот сделал знак фарами, остановив кортеж. Сашка не представлял, что ему делать. Один из охранников  спереди, переглянувшись с боссом, вышел и открыл Санькину дверь. Из заднего джипа тоже вышли люди, но Георгий Борисович лишь глянул на главного, и все снова расселись по местам.

Сашке даже не было неловко. Он вообще едва соображал, что происходит. С дороги сойти было некуда – кругом сугробы, дальше лес. Сзади – яркий свет фар. И он, как дурак, посредине трассы. Охранник, выдыхая пар из ноздрей и рта, скомандовал:
- Шевелись, давай.
Сашка с тоской оглянулся: никуда не скрыться от слепящего света. Отвернулся к обочине, еле-еле молнию нашёл, расстегнул. Так и запомнилось: чернота леса впереди, он сам в галогеновой ловушке, и пар над золотистой струёй. И жуткая неизбывная тоска внутри. Обречённость. Застегнулся. Легче особо не стало. Назад возвращался, как на эшафот.
Когда въезжали в ворота, как две капли похожие на те, из которых недавно выезжали, только охраны поменьше и  оружием не хвалятся, у Саньки уже не осталось чувств внутри. Только безразличие к тому, что будет.


Кортеж остановился возле красивого трёхэтажного особняка и «козырной», не дожидаясь, пока ему откроют дверь, сам выбрался из машины и что-то негромко скомандовал своей охране. Тот мужик, что выходил с Сашкой на дороге, крепко взял мальчишку за локоть и подтолкнул вовсе не в сторону особняка, куда направился хозяин, а к отдалённому флигелю для охраны. «Ну вот и всё» - с тоской подумалось Сашке. Инстинктивно пересчитал глазами народ: пятеро тут только. Сколько ещё там? Значит, решил своре своей кинуть? Ну конечно, зачем ему?  Вкруговую пустят, наверное. А потом… Он сглотнул ком, оглядев чернильные верхушки елок за высокой оградой. Закопают там где-нибудь. И даже Вахо не найдёт…
Сердце билось до боли гулко. Он поморщился от яркого света, ослепившего, когда вошёл в жарко натопленный дом. Там было ещё двое полусонных мужиков, которые с интересом, но без всяких вопросов уставились на него. Тот, что был главный, не объясняясь, втолкнул его в какую-то комнатушку с диваном и телеком и сказал:
- Располагайся.
И ушёл, прикрыв за собой дверь. Сашка чувствовал такое опустошение, что даже и не подумал искать путей к бегству. Куда тут? Даже если из дома вырвешься, что дальше? Глухой забор, собаки, а за стеной – лес. Вот и всё. Он забрался с ногами на диван. Уткнулся лбом в колени, плотно обхватив их кольцом рук, и стал ждать. Сам не заметил, как уснул.


Звонки начались с утра. И первым был Леонид.
- Ну, ты как? Вчера учудили мы с тобой.
- А что особенного? – Георгий отлично понимал волнение друга. У него самого не шла из головы вся эта история с хачами. Но он очень надеялся, что не промазал в расчётах.
- Как что? Пацан еще у тебя?
- Да.
- Избавься от него как можно быстрее.
- Почему это?
- Ты что, не понял? Ты же не просто шлюху у Вахтанга отыграл. Ты отнял любимую игрушку.
- Вот как? Я его ни к чему не принуждал, когда он на кон ставил.
Георгий подумал, что надо бы распорядиться, чтоб накормили мальчишку.
- Да всё понятно, только… Может, всё же вернём? По-доброму.
- Забудь. – Георгий повесил трубку.
Лёнька обидится, конечно, но нечего теперь откат делать, когда процесс пошёл.

Он набрал Николаю. Тот после новогодней ночи на воздусях – видно успел опохмелиться уже – принялся поздравлять полусвязно. Но как только, прервав череду его излияний, Георгий рассказал генералу в чём дело, тот мигом протрезвел.
- Ты? Вахину «девку»? Это ж война, Жор. Ты хоть сам понимаешь? Вот, бля, не было печали! Ну спасибо, подарок сделал на новый год.
- Да успокойся ты. Всё было честно. Вахтанг сам ставку предложил. Не повезло ему.
- Ну да, конечно. Не повезло. Ему, ага. Чёрт…
В трубке Георгий отчётливо слышал тяжёлую одышку генерала. Тот, матерясь,  наверняка, нашаривает на столе таблеточки от сердца.
- Коль, ты всё же разузнай, что за мальчишка. И мне расскажешь. Окей?
- Да что узнавать? Известно и так. – Колька даже не помедлил с ответом ни секунды.  - Бывшая уличная шлюха. Вахо его откупил у сутенёра местного. И содержит уже год как.

- А семья? – удивился Георгий.  – Детдомовский чтоль?
- Нет. Дома живёт. Один. Мать в розыске. Бабка в другом городе.
- Не понимаю. – Георгий  нахмурился. - Как может мальчишка один жить? Не бывает так. Или уже бывает?
- Семнадцать лет, имей в виду. Малолетка, ты правильно тогда сказал. Так что…
- Это ты о чём, Коль?  - голос Георгия потяжелел.
И генерал тут же начал оправдываться:
- Ну…это я к тому, что…
- А. Про себя вспомнил?  - осадил его Георгий.
- Нехорошо всё это. Вот я о чём, - обиженно засопел в трубку Николай.
- Я сам знаю, что хорошо, что плохо. – Георгий Борисович смягчил тон: друг всё-таки.
– Нехорошо - это таблетки после алкоголя. А здесь… разберёмся как-нить. Поможешь, ведь, если что?
- Чем смогу. – Голос генерала звучал не слишком оптимистично.
Положив трубку, Георгий Борисович вызвал к себе начальника охраны.  Видимо, придётся полагаться только на себя.

 
Глава 10. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НОВОГО ГОДА.

Первое чувство –  приснился кошмарный сон. Сашка ещё не успел глаз открыть, не разомкнул затёкших рук, а сердце уже бешено заколотилось. Вжался носом плотнее меж коленок, будто это могло что-то изменить. Словно вот так можно было отсидеть всю оставшуюся жизнь. А что ему оставалось?
Странно, в комнатке уже было светло. Сашка, выпростав один глаз из-за локтя огляделся. Крашеная зелёным дверь. Смятые задники чьих-то огромных, до нелепого домашних, клетчатых тапок. Стул с драной серой обивкой, цветной дешёвый журнал с голыми сиськами и окурки на полу вперемешку с семечковой шелухой.  Засосало в животе – он вспомнил, что вчера почти ничего не ел.
И опять чувство нереальности всего происходящего смутной тоской засвербело в мозгу. Ну не могло! Не могло такого случиться. Не с ним. Не так...

Но память упрямо выдавала – ночь, яркий свет фар, парок над дорогой и клубы изо рта охранника. Было! Сашка вскочил. Он не знал, что собирается сделать, но дёшево он им не продастся.
Додумать не успел: в открывшуюся на шум его возни дверь вошёл незнакомый чел  в сером свитере крупной вязки и в лохматых сапогах.  Сашка моментально прогнал в памяти: как они называются? – вспомнил – унты. Он и не понял, как в его руке оказалась пустая пивная бутылка. Но дальше всё произошло с калейдоскопической быстротой: мужик ловко поставил на стул поднос с дымящейся кружкой и бутербродами, и через мгновение уже, блокировав Санькину занесённую для удара руку, скрутил больно за спину и уткнул парня носом в жёсткую обивку дивана. Сашка потрепыхался для порядка - но это было всё равно, что выворачиваться из-под бульдозера,-  и обречённо затих.

- Ты чего это, пацан? Плохо выспался?
Охранник, помедлив, осторожно ослабил хватку, всё ещё будучи начеку, если этот оболтус задумает какую-нибудь новую выходку. Хмыкнув, отпихнул ногой подальше  к двери  выпавшую из Санькиных пальцев бутылку. Вот ведь дурачок. Этим собирался драться? Чудно-ой.
Сашка начал задыхаться и задёргался. Чел, поняв, рывком приподнял его, усадил, спросил:
- Всё? Успокоился?
Сашка, взмыленный и растрёпанный, угрюмо кивнул. Его отпустили. Руку разгибать было больно. Он потёр плечо, исподлобья наблюдая за охранником.
- Ты вот что, парень, поешь, давай. А то я вижу, у тебя от голода мозги набекрень съехали.
Чел усмехнулся и вдруг подмигнул Сашке, отчего щёки парня залило краской стыда. А потом вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
Сашка, забыв о боли в плече, обхватил ладонями лоб. К горлу подкатили слёзы. Но он усилием заставил себя не разреветься. Это же ещё не всё. Только начало. Ждут распоряжений хозяина?

Он разозлился на весь свет. И от этого, наверное, в нём снова проснулся дикий голод. В животе заурчало. Придвинув к себе стул с подносом, он стал есть. Может быть, последний раз в жизни.

Почему-то в моменты наибольшего напряжения вспоминаются всякие незначительные мелочи. Какие-то эпизоды, которые удивляют тем, что оказывается, зацепились в памяти. И вот теперь вдруг всплывают мимолетными воспоминаниями, составляя мозаику прошлой жизни.

Сашка смотрел в окно с однообразным пейзажем из ослепительного снега, далёкого красного забора и тёмных деревьев там – на свободе, и вспоминал кафе, где как-то обедали с Робертом.
За соседним столиком одиноко доедал свой обед симпатичный парень в тёмной джинсовой куртке и то и дело поглядывал на Сашку.
Сашка по всегдашней своей привычке пару раз улыбнулся ему. Роберт, не обративший внимания на первую улыбку, после второй обернулся и глянул на соседа. Парень смутился, быстро проглотил свой кофе – или что он там пил – надел чёрную бейсболку на тёмно-русую голову и поспешно ретировался.
- Знакомый?
Взгляд Роберта потяжелел. Сашка закусил губу, подавив смешок: ему уже начало нравиться, что Роберт его ревнует.
- Первый раз вижу.
Роберт ничего не ответил, лишь покивал и схватился за сигареты. Прикурив, закашлялся. Потом долго сердито не отвечал на Санькину болтовню. Пришлось, конечно, свою вину заглаживать, но с Робертом это было несложно.
Как же было здорово! Это было время, когда ещё верилось, что всё у них сложится. Наверное, именно тогда он и был счастлив.
 
Кто бы подумал, что сейчас это всплывёт «оттуда». Вот теперь – в чужой комнате, среди неуютного беспорядка, с голым окном, за которым сверкает яркий день нового года, (Новый год же! Праздник…) – чтобы стиснуть сердце невозможностью повторения. Ничего уже не будет. Ничего…
Бутерброд комом встал в горле. И щёки обожгли выкатившиеся из глаз слёзы, подтверждением его поражения. Сашка всхлипнул, утёрся рукавом и допил свой кофе со слезами пополам. Но почему-то стало легче. Он смирился. Пусть всё будет, как будет.

***
Георгий аккуратно положил на рычаг трубку. Всё, на сегодня можно расслабиться и отдохнуть.
День, для кого-то празднично-выходной, для него оказался хлопотно-суматошным. И это так-то начался год? Звонки, встречи, разговоры. Самый важный, этот последний – звонок от Ашота. Противно было признаваться самому себе, что разговором с этим абреком он удовлетворён. Кто бы мог подумать! Но – «a la guerre comme a la guerre!»
Ашот говорил в своей всегдашней манере - спокойно, излишне чётко проговаривая все слова. Подтвердил, что вчерашнее остаётся в силе. Он и его компаньон принимают поражение – Георгий Борисович играл честно, тут его никто упрекнуть не может.  Но через три месяца, как договаривались, переговоры возобновятся.
И в самом конце, чуть смягчив интонации до полуофициальных, добавил, что мальчишку лучше пока держать подальше от глаз Вахо. Если, конечно, у Георгия нет планов от него поскорее избавиться.
Георгий зауважал этого Ашота. Рассудительный, вдумчивый, он производил впечатление серьёзного человека, с которым вполне можно было бы иметь дела, если бы эти дела были иными.

За окном давно стемнело. Рано, как всегда бывает зимой. Как ни оттягивал он этот момент, пора было взглянуть на свой «трофей» поближе. Георгий попросил привести мальчишку.
- Как он там?
- Дикий немного. Наверное, с перепугу.
Савелий – начальник охраны усмехнулся, вспомнив утренний эпизод с бутылкой.
- Да? Что же, кусается? – Георгий заинтересовался.
- Пытался.
Савелий рассказал о том, что произошло. Георгий хмыкнул. Что творится сейчас в душе этого странного мальчишки? Так и не смог представить. Как не смог и настроить себя на лад, необходимый для встречи. Он просто не знал, как вести себя с этим парнем. И это одновременно злило и будоражило. Но ничего, по ходу разберёмся, невелика птица.


***
День тянулся невыносимо долго. Сашка изучил каждый нюанс пейзажа за окном, каждую скорлупку шелухи под стулом. Напряжение из-за необходимости быть начеку при каждом шорохе извне, видимо, сделало своё дело – он снова задремал, сидя, как птенец на ветке. Очнулся от близкого звука, и тут же вскочил.
- Оденься, - знакомый мужик в свитере и унтах протягивал Сашке куртку.
- Шевелись, шеф ждать не любит.
Сашка от волнения, вновь охватившего его, еле нашёл рукава. Вот теперь уже всё?

Вышли в темноту ночи. Сашка даже не представлял, который теперь час. В небе одиноко светила луна. Снова подумалось – хоть бы не мучили. Впрочем, если бы хотели, уже вчера могли бы. Может, ещё обойдётся?
Аккуратно расчищенная дорожка вела к хозяйскому особняку.
Мужик шёл не оглядываясь – знал, что Сашке деваться некуда, кроме как идти за ним следом. В дверях, пропуская его внутрь дома, деловито-приветливо прокричал кому-то, чтоб не забыли спустить собак. Специально для Сашки? И уже в просторном холле, схватив Санькину куртку за ворот, вытряхнул из неё оторопевшего парня. Бросил куртку на широченный диван, подтолкнул мальчишку к лестнице на второй этаж.
 В другой момент Сашка разинул бы рот, любуясь на всю эту роскошь – огромный камин, шкуры на полу, картинки на стенах, вперемешку с саблями и диковинными ружьями, в углу - большие, похожие на кухонный шкаф, часы с огромным маятником. Но сейчас он видел перед собой только ступеньки. И ноги в лохматых унтах. Считал: одна, две, три…. Словно отмерял мгновения оставшейся жизни.

«Козырной» сидел в кабинете на стуле с высокой спинкой, за столом, - всё, как в кино – вокруг шкафы с книгами. Перед ним, совсем не вписываясь в интерьер, - большой монитор и клавиатура с мышкой. Почему-то наличие компьютера у «козырного» показалось Сашке странным.  Но сейчас он был меньше всего склонен к размышлениям на какие-либо отвлечённые темы.
- Оставь нас, Савелий, - попросил хозяин спокойным голосом. Тихим, но у Сашки мурашки бежали всякий раз, когда «козырной» лишь взглядывал на него и что-нибудь произносил.
- А ты, если хочешь, присаживайся.
Сашка оглянулся на диван. Но садиться не стал. Прикидывал, сколько человек может быть в доме сейчас, помимо «козырного»  и этого Савелия. Он, пока шли наверх, никого не заметил. И что всё это значит?
- Ну, что, попробуем познакомиться? – «козырной» вышел из-за стола, и, обойдя его, присел на краешек, скрестил на груди руки. Тяжёлым взглядом пригвоздил Сашку к месту. Тому уже захотелось сесть, но вместо этого он упрямо вздёрнул подбородок и дерзко взглянул прямо в тёмные глаза своего нового хозяина, как назвал его Вахо.
Сашка пожал плечами, припомнил прошлые встречи. Внутри что-то тревожно перевернулось.

- Тебя зовут Александр, не так ли?
Из уст «козырного» имя показалось Сашке совсем чужим: Александром его никто ещё не называл.
- Меня можешь звать Георгием Борисовичем.
Угу, так и буду. Уже пора?
- Молчишь. Язык проглотил? Раньше был разговорчивей. Что ж, ладно, - Георгий хмыкнул.
Вся ситуация была бы забавной, если не была такой печальной. Парень явно храбрится. И не понимает, чего от него хотят. Георгий оттолкнулся от стола, выпрямился – и всё равно он был ниже Сашки – глянул на него и отправился обратно за стол.
- Сядь, - бросил властно.
Сашка тут же подчинился.
 - В общем так, – тон Георгия стал жестким и официальным: - Мне от тебя ничего не нужно. Мальчиками не интересуюсь. И в доме моём ты в полной безопасности. Но отпустить пока не могу. Ты видел вчера реакцию Вахтанга: он сильно зол. Боюсь, что не шутил, когда грозился тебя прикончить. Проверять не хочу. Так что…

Сашке этого объяснять было не нужно. Взгляд Вахо и его занесённая над ним рука до сих пор стояли перед глазами. И жутко становилось. Убьёт – это точно. Слушать не станет, что этот чел не притронулся к нему и пальцем. Ашот, может быть, и поверил бы. Но не Вахо с его ревностью.
 - Так что придётся тебе пожить пока тут. А дальше видно будет. Комнату тебе приготовили. Еда, телевизор. Что будет нужно ещё - скажешь Савелию. Всё понятно?
- Понятно, - у Саньки будто камень свалился с души.
Никак не верилось, что происходящее – не снится.  Был готов к чему угодно, но чтоб вот такое…
Он вздрогнул, когда услышал резкое:
- Ступай, я сказал. Всё.
Очевидно, Георгий Борисович повторил это уже в который раз, выводя Сашку из нахлынувшего на него оцепенения.
В комнату заглянул Савелий. Сашка быстро вскочил и отправился в своё новое жилище.

Комнатка оказалась не слишком большой, но уютной. С отдельной ванной и туалетом. Похожа на номер в хорошей гостинице. Тут даже были живые цветы. И телек, и музыкальный центр, и кондиционер. Ещё бы бар и холодильник – и сходство было бы полное.
Сашка уселся на широкую мягкую кровать. Покосился на легкомысленный ночник, тускло освещавший обстановку, потрогал шёлковое покрывало с большими бордовыми цветами. Глянул на свои ноги: ботинки смотрелись дико на безупречном ворсе прикроватного коврика. Сашка расшнуровал ботинки, снял их и, не зная, куда деть, поставил возле двери. Потом стянул покрывало, посмотрел на белоснежное бельё, накинул обратно и улёгся поверх, съёжившись в комок. За дверью всё было тихо. В доме тоже царил полный покой. И Сашка, так и не гася слабого света, вздохнул и закрыл глаза.
Так закончился первый день Нового года – первый день новой Санькиной жизни.

Глава11. ВСЁ НЕПОНЯТНО.


Запах яичницы разбудил Сашку, втолкнув в мозги мысли о том, что он снова проспал бабкин приезд. Он подпрыгнул на кровати и только тут сообразил, что нет никакой бабки. И быть не может. Он не дома. И всё в его жизни перестало течь по привычному руслу.
Оглядевшись и чуть поразмыслив, он прошлепал босиком в туалет, потом умылся ледяной водой, отчего по телу сразу побежали мурашки, и яичница поманила ещё сильнее – ароматом и обещанием уютного тепла.

Запах шел снизу и Санька опасливо спустился по лестнице, стараясь не создавать много шума – благо ступеньки были покрыты ковром, а обувь он так и не надел.
Савелий колдовал у плиты, что-то бормоча под нос: видимо, уговаривая яичницу слушаться. Но выучка или внутреннее чутьё заставили его обернуться на появление в столовой новой души.
- А, проснулся? Щас завтракать будем. Руки мыл? Давай-ка режь пока хлеб.
Санька на всякий случай огляделся: это к нему? Но кроме них с Савелием в столовой никого не было.
Санька неуверенно взялся за нож. Савелий на него больше не реагировал, и он кое-как накромсал половину круглого каравая, стараясь резать максимально тонкими кусками, как учила тетя Ксения. Стащил в кучку получившиеся крошки, не зная, куда их деть, а потому положил на них сверху нож.
Савелий, оглядев его творчество, хмыкнул, быстро сгреб со стола всё ненужное и раскидал на тарелки аппетитно пахнущую и всё ещё бурчащую яичницу с добрыми кусками бекона.
- Что пьёшь? Кофе? Чай?
- Всё равно, - Санька как можно незаметнее сглотнул наполнившую рот слюну.
- Значит, кофе. Я с молоком. Тебе тоже, ага? Так полезнее. Сахару сам насыплешь.

Такой вкусной яичницы и обалденного кофе Сашка, кажется, в жизни не пробовал. Он даже забыл про неловкость из-за босых ног. Странно – пол не был ледяным, как ожидалось, несмотря на то, что прямо возле высокого стола находилась то ли дверь, то ли такое огромное окно. А за ним – ослепительно яркий морозный новогодний день.
- Как тебя зовут-то, дружок? А то уже третьи сутки пошли, как общаемся, а так и не знакомы.
- Алекс, - Сашка уничтожал куски яичницы, с сожалением наблюдая, как мало её остается.
- Нерусский чтоль? – Савелий с сомнением посмотрел на него, потом на его тарелку и добавил ему из сковородки ещё порцию.
Сашка только пожал плечами и радостно принялся кромсать новый ломоть свинины.
- Ясно, Санька, значит. А меня Савелий.
- Я в курсе.
- Да? – Савелий хмыкнул, потом, видимо, смекнул, что Гэбэ – как между собой называли в доме босса – всё же уже называл его при мальчишке, так что неудивительно, что тот «в курсе».
- Хорошо спалось?
- Не помню.

Савелий пристально вгляделся в пацана. Что-то в нём было такое… Непонятное Савелию. Вроде щегол щеглом. Ну да, симпатичный. Девки, наверное, проходу не дают. Но то, как он появился в доме, и странное поведение Георгия Борисовича по отношению к нему заставили Савелия предположить, что этот парень не совсем обычный. Савелий за всё это время ещё ни разу не видел хозяина таким… обескураженным, что ли.
- Наелся? – спросил он, когда Санька отодвинул от себя пустую тарелку.
- Угу.
- У тебя неплохой аппетит для доходяги.
Санька удивленно уставился на мужика: уж слишком тот брутальный на вид, чтобы предположить, что это попытка клеиться к нему. Явный гетеро, причём из самых твердолобых. С таким Санька связываться не стал бы даже на спор. Чего же тогда означают эти взгляды? И эти замечания?
- Тебе надо отъедаться, парень. Да и зарядкой, небось, не помнишь, когда занимался.
- Смотря какой, - буркнул под нос Сашка, прикидывая пути к отступлению.

- В армию, конечно, не собираешься? – Савелий не расслышал его слов или не придал им значения.
- Меня не возьмут.
- Больной что ль? – мужчина прищурился, снова критически оглядывая худенькую мальчишечью фигурку, словно ища незамеченный ранее изъян.
Ничего не обнаружил: руки-ноги целы, очевидных уродств и признаков неизлечимой болезни нет.
- Я гей, - заявил Сашка, спокойно глянув в лицо Савелия.
- Чего? – тот изумленно вылупился на него и даже забыл, о чём шла речь.
Потом, очнувшись, заметил Санькины босые ноги и притащил ему откуда-то большие шерстяные тапки.
- Обуйся. Хоть тут везде полы тёплые, а всё не по-людски это – босиком шлепать по дому.
Я и не собираюсь тут долго шлепать, - подумалось Саньке. Вот только найду способ свалить, и сразу сделаю ноги.
Словно в ответ на его мысли, Савелий произнес:
- Не знаю, что там задумал шеф, но он велел мне приглядывать за тобой. Надеюсь, сбежать не собираешься? Глупая была бы затея, сразу говорю. Фокусы, вроде вчерашнего, с бутылкой, забудь. Мы тут люди простые - если что, невзначай и покалечить можем. Да, и вот ещё что, - Савелий снова оглядел Саньку с головы до ног, словно увидел его совсем иными глазами: - Никому не говори больше, что ты гей. Мужики наши не поймут, а Борисычу может не понравиться. Усёк?
Отчего-то было прикольно услышать это внезапно по-доброму и уютно прозвучавшее «Борисыч». Санька про себя усмехнулся: прозвище ему понравилось, хоть пока и не вязалось с «козырным», но вот теперь он слегка поверил в сказанное вчера  – «в доме моём ты в безопасности».
Хорошо бы, чтоб так.
Савелий занялся уборкой посуды, а Санька, немного подумав, пошёл наверх.
На сытый желудок да после какого-никакого сна жизнь снова обретала краски.

Дом, куда он попал, был большой, ухоженный и богатый, понятное дело. Не такой, как у Вахи, который снимал огромную квартиру, напоминавшую загаженный проходной двор с вечной толпой мутного народа. Тут всюду была чистота. Картинный порядок. И если бы не санькино положение, он не преминул бы сунуть любопытный нос в каждую из этих комнат за массивными деревянными дверями. Вот только при всей красоте женского духу он тут что-то пока не учуял.
«Козырной» что же, живёт один?  Без семьи? Лишь с охраной? Чудно.

Санька отыскал вчерашнюю дверь в кабинет, постоял немного в отдалении, по-собачьи нюхая воздух и прислушиваясь к тишине. Уловил лишь звуки и запахи снизу, из кухни, да гулкий стук собственного тревожного сердца.
Интересно, хозяин, тут? У себя в кабинете? Нет, «козырного» видеть сейчас он желал бы не более, чем Ваху. Но на сытый желудок изнутри начал подавать признаки жизни всегдашний азарт. Пожалуй, зайти бы вот так к «козырному» и предъявить: не просто же так ты меня у Вахо отыграл? Давай уж,  ублажу!
Но что-то не похоже было -  ни тогда, ни тем более сейчас, - что хозяину это понравится. А потому, подавив сытый вздох, Сашка развернулся и отправился в своё новое обиталище.

Кассет для музыкального центра он не нашёл. Это было нечестно! Впрочем, слушать музыку Роберта – а вряд ли у «козырного» нашлось бы что-то получше – Сашка особым желанием не горел. Радио было ещё менее интересно. Он с наслаждением плюхнулся на большую кровать, повертел в пуке пульт, нажал кнопку, направив нерусскую коробочку в телек. Сработало! Сашка немного поиграл кнопками. Потом ему надоело, он отыскал среди передач мультик про Тома и Джерри и оставил его, уронив пульт на мятое покрывало. Кот и мышиндус были прикольными. Вот только в реальной жизни Джерри ничего хорошего не светило бы. Сашка и сам не заметил, как угрелся и задремал, а потом и уснул по-настоящему, крепко.

Глава 12. АНГИНА.

Проснулся он уже под вечер. Небо над красным забором было багряным. Внизу на дворе Савелий с мужиками шкрябали по земле большими железными скребками, расчищая дорогу от ворот до крыльца дома. Санька прислушался к себе. Неплохо, конечно, было бы чего-то пожрать, но не хотелось нарваться в доме на «козырного» или ещё кого. Так что он сходил в туалет, потом натянул куртку, обулся и осторожно выбрался из пустого дома на двор.
- А, проснулся, Сашок! – приветливо воскликнул Савелий, критически осмотрев его слишком несерьёзную, не по сезону одежду, ботинки и голые пальцы. – Сейчас, годи, снег уберём и будем ужинать. Хорошо?
- Оки, - Санька уже и сам понял, что лоханулся с нарядом. Или вчера был не настолько зверский мороз?
Он натянул на голову капюшон, но это мало спасало. И всё же тащиться обратно в дом совсем не хотелось.
- Не стой тут, задрогнешь, - Савелий скинул одну рукавицу, дыхнул паром в кулак и растёр ладонью яркие щёки. -  Сегодня люто. В ночь до минус сорока обещают. Ух-х! – он крякнул и снова натянул варежку, потом глянул, как Санька, словно зябкий птенец, тычет руки под мышки и скомандовал:  - Ты вот что, давай-ка, ступай лучше в дом.

Мужики, не прекращая работы, косились на паренька, которого привез шеф. Никто понятия не имел, что это за фрукт такой. Ходили разные толки, но Сава, единственный, кто, должно быть, был  в курсе, не кололся.
- Можно мне с вами? – щелкая зубами, попросил вдруг Сашка.
- Чего? Снег грести? Хм, ну, давай, - Савелий снова снял рукавицы и протянул их мальчишке. – На-ка надень.
Сашка с благодарностью сунул одеревеневшие пальцы в горячее нутро савиных рукавиц и схватился за железную скобу скребка.
- Двигайся, не то околеешь.

Оставив свой инструмент, Савелий рысцой побежал к флигелю за новыми рукавицами.
Санька быстро осознал, что погорячился, предложив свою помощь. Скребок было не свернуть. От стыда и натуги у Саньки заполыхали щёки и уши. А не только с мороза.
- Да ты в землю-то его не втыкай, - один из мужиков пришёл ему на выручку. – Вот, смотри: поставил и вперёд, по верху.
Подхватив сашкин инструмент, он показал, как надо. Так, в четыре руки они и проехали первую полосу и откинули тяжеленную кучу снега на обочину.
- Усёк?
- Угу.
Мужик отошел в сторонку, а Сашка дальше делал уже сам.
- Отлично. Молоток, боец.
Мужики одобрительно усмехались и переглядывались.
Но Сашке было пофиг: без дела он бы тут окоченел. К тому же его не отпускала мысль о побеге. А где ещё он мог осмотреться?

Возвратившийся с рукавицами и лёгкой снеговой лопатой Савелий скребок у Сашки отобрал.
- Вот, равнять будешь край, чтобы было красиво, - приказал он ему.
Это было, хоть и позорней, но гораздо легче и Сашке вполне под силу.
И всё равно он мгновенно взмок  с непривычки. Капюшон от работы наползал на глаза, а чуть сдвинешь назад - слетал. Ноги окоченели в слишком тонких для долгих прогулок ботинках. Вот только сдаваться Сашка не собирался.

Спас его «козырной». Где-то через полчаса работы у ворот запиликал сигнал. Один из мужиков, кинув скребок в сугроб, побежал к флигелю и открыл ворота. Во двор заехал знакомый броневичок, прокатил по ровной дороге мимо Саньки, остановился у порога.
Савелий подбежал открыть шефу дверь. Тот, выйдя из машины, одобрительно осмотрел чистый двор, аккуратные сугробы по краю, кивнул приветливо мужикам и покосился на Саньку. С удивлением, как тому показалось.
- Савелий, что с ужином?
- Ща сделаем, шеф! – бодро кивнул тот и обернулся. – Санёк, бросай лопату. Идём!

Только в доме Сашка ощутил, как зверски замёрз. Ступни, которые он еле извлёк из задубевших ботинок, начали гореть и колоть от ногтей до самых щиколоток. Сашка кое-как прохромал в ванную, сунул ноги под обжигающие струи воды и зажмурился, стиснув зубы. Перетерпел, дождался, пока  отойдут. Растер насухо полотенцем и сунул в тапки. Потом отправился вниз, как было велено.

«Борисыч» с Савой вдвоём хозяйничали на кухне.
Как парочка педиков, про себя усмехнулся Сашка.
- Приземляйся, - Савелий двинул к нему ногой высокий табурет.
Сашка понял, что лучше никому не мешаться.
На ужин снова была яичница с ломтями того же бекона. Но Санька ничуть не возражал. Это было очень вкусно. Только странно, что и «козырной» тоже вовсе не против такой простой холостяцкой еды. На домработницу, что же, денег не хватает?
- Без Романовны хреново, - заметил Савелий, словно услыхав Сашкины мысли.
- Ничего, перебьёмся пару деньков, - усмехнулся хозяин.
Прежде чем сесть за стол, он сходил наверх и принёс тёмную бутылку вина с парой пузатых фужеров. Саньке выпить, естественно, даже не предложили. Ну и фиг с ними! Водка всё равно была бы лучше.

Сашка чувствовал себя не совсем комфортно и старался не встречаться с хозяином взглядом, а «козырной» вовсе не и настаивал на этом, ведя с Савелием спокойный разговор про дела в доме и по хозяйству.  Под их негромкие голоса, в тепле и в сытости, Санька разомлел. Хотелось поскорее разделаться с едой и исчезнуть. Прихватив со стола кружку кипятенного чая, Сашка, не совсем уверенный, что ему позволят, сказал:
- Я к себе?
Но никто возражать не стал. Хозяин не удостоил его и взглядом. Савелий просто кивнул: ступай.

Ночью Сашка проснулся от духоты. Подушка была горячей и слежалась неудобными комками. Одеяло давило на грудь свинцом. Сашка откинул его, но через минуту застучал зубами от холода. Он снова укрылся, и опять почувствовал, что его словно душит. Долго ворочался: сон совсем не шёл. Наверное, перебрал с отсыпом за день. После неизвестно скольких часов его метаний  голова Сашкина безо всякой выпивки налилась чугуном, виски пульсировали, да ещё и горло горело огнём так, что дышать и глотать было трудно.

Он не помнил, как снова забылся. Проснулся от того, что в комнату вошёл Савелий.
- Вставать думаешь, лежебока? – тот по-хозяйски раздвинул занавески, прогоняя мрак.
Слишком яркое солнце резануло по зрачкам. Санька зажмурился и поглубже улез в ненавистное одеяло. В голове после ночи было мутно, а в горле всё так же - не сглотнуть, словно песка насыпали.
- Завтрак уже на столе, спускайся, - Савелий направился, было,  к выходу, но с подозрением глянул на мальчишку. – Ты в порядке?
- Я…  не буду есть, - через силу выдавил Санька.
Голос был сиплым, а от одной мысли о еде тошнило.
Савелий подошёл к нему. Наклонился, тронул санькин лоб, потом присвистнул и быстро куда-то вышел.

- Ангина. Постельный режим, побольше питья и лекарства, которые я принёс, и те, что выписал, тоже. Температуру, как опустится до тридцати восьми, больше не сбивайте.
Аркадий, знакомый врач Георгия Борисовича, спокойно собирал в портфель свои  вещи.
Георгий озадаченно повертел в руке листок, исписанный на удивление чётким, совсем не докторским почерком.
- Ну, а остальное? То, что я ещё просил? – он глянул на доктора.
- Да, я его посмотрел,  – кивнул тот. - На вид, больше никаких проблем я не обнаружил.  Но анализы взял, как и договорились. Будут готовы через пару деньков - звякну. Насчёт наркотиков, по-моему, ты зря переживаешь. Они сейчас, в основном, все сидят на игле, а твой пациент как увидел шприц, так чуть не в обморок сразу. Еле уговорил. Похоже, у него редкая фобия - айхмофобия называется.
- Чего? – Георгий наморщил лоб.
- Иголок боится, - пояснил Аркадий, звонко щёлкнув замками на своём портфеле. – А значит, это ему не грозит. Ну, а остальное, как сказал – позвоню, сообщу результаты.
- Спасибо, - Георгий протянул конверт с гонораром.
Аркадий спокойно взял его, заглянул без стеснения внутрь, взглядом пересчитал зелененькие купюры и удовлетворенно спрятал во внутренний карман.
- Ну всё, бывай. Если понадоблюсь, телефон мой на связи.
Они хлопнули по рукам и разошлись.

После визита врача от души Георгия немного отлегло: парень, хотя бы, не наркоман – уже проще. Но и прочей заразы в доме не хотелось бы. А вспоминая эпизоды прошлых своих свиданий с Сашкой, он пока с трудом подавлял в себе брезгливость, и дело, конечно же, было отнюдь не в ангине.
Ужин вчера за одним с ним столом дался Георгию Борисовичу ой как непросто. Слава богу, у парня хватило  ума вести себя тихо и смирно. И слава богу, Савелий не имел подобных загонов. Георгий Борисович счёл своим долгом вкратце рассказать ему о новом своём… постояльце. Без лишних подробностей, естественно. Просто сказал, что это - мальчишка абреков, которые держат в районе рынок и казино, что подразумевало и наркобизнес. Сава отчего-то не сильно удивился. По крайней мере, не подал виду. И уточнять и расспрашивать он ничего не стал. Но за это, как раз, Георгий его и ценил.   

Визит доктора при температуре под сорок был для Саньки чем-то вроде неприятного сна. Зачем его осматривать-ощупывать везде, если болят только горло и голова? Спасибо, что в задницу не залез. Но возражать, а тем более сопротивляться Сашка был сейчас просто не в силах. Уколов он всегда боялся, буквально до блевоты. В школе его без нашатыря в медкабинет не пускали. Про больницу, когда Вахо свернул ему челюсть, и вспоминать не хотелось. Это был сущий ад. Но сегодня от слабости Сашка позволил себя ширнуть аж дважды – в ягодицу и в сгиб руки. Зато когда его оставили в покое, Саньку накрыл крепкий блаженный сон.

Снова Сашка проснулся лишь на другое утро, весь мокрый, как гусь, и на влажной от пота простыне и подушке. В комнате было светло и какая-то незнакомая тётка, воркуя под нос заунывную песню, охаживала мокрой тряпкой всё кругом – от телека и музыкального центра до шкафа и обоев возле санькиной кровати.
Сашка закашлялся пересохшим горлом и сел на постели. Дышать всё ещё было нелегко.
- А, проснулся, голубчик,  - тётка бросила тряпку в пластиковый таз и куда-то умчалась с удивительным для её лет проворством. 
Пока Санька, ощущая прежнее помутнение в голове, размышлял, сможет ли без потерь добраться до туалета, она вернулась с небольшим подносом, на котором были стакан воды, кружка молока и таблетки на синем блюдце. Карман фартука тётушки  топырился какой-то  подозрительной банкой.
- Вот, твои лекарства, - она поставила поднос Сашке прямо на постель. – Сначала выпьешь таблетки, которые дохтор велел. Потом - молоко с мёдом и салом. А после я тебя разотру.
Она со знанием дела поставила банку на тумбочку у кровати.
 - Вы кто? – Санька, на всякий, отодвинулся подальше.
- А. Домохозяйка я. Анна Романовна. Можно просто Романовна. Да ты пей. Пей, не бойся, сердешный.
Она вручила ему стакан и блюдце с таблетками.
Когда Сашка всё же смирился и стал их пить одну за одной, Романовна попыталась даже погладить его по голове, с жалостью глядя на худенькие сашкины пальцы и мосластые плечи. Он непроизвольно отшатнулся и она со вздохом  оставила его в покое.

Её голос и манеры напомнили Саньке про бабку и тетю Ксению. Он с ужасом понял, что даже не позвонил им в этот раз и не поздравил с Новым годом. Небось, уже хватились его. Но сейчас у него не было сил даже всерьёз тревожиться из-за этого.
Молоко оказалось тошнотворным. Сашка попробовал сделать глоток и решительно поставил кружку обратно.
- Не будешь? – расстроилась Романовна.
Санька мотнул головой: нет.
- Давай, тогда, разотру тебя, - она взяла свою банку. -  Барсучий жир. Первое средство от простуды, - объяснила Романовна.
- Нет! – Санька мертвой хваткой вцепился в одеяло, отодвинувшись к самой стенке.
- Ну что ты будешь делать! – Романовна сокрушённо качнула головой. – Ладно, не хочешь, что ж. Лежи, сейчас завтрак тебе принесу. Покушаешь? Проголодался?
Не дожидаясь его ответа, она забрала поднос и, слав богу, ушла.

Санька немного помедлил, слушая её шаги. От напоминания о еде в животе забурчало. Но аппетита Сашка в себе так и не ощутил. На противно слабых ногах он отправился в туалет. Не успел вернуться, как в комнату вместо Романовны заявился Савелий.
Странно, но с ним Саньке было почему-то спокойней.
- Чего воюешь, боец? Лечиться не хочешь, мне доложили, - Сава поставил перед Сашкой новый поднос, теперь уже с тарелкой каши, щедро намазанной маслом булкой и кружкой чая. – Жуй. Тебе нужно набираться сил.
Санька принялся возить ложкой по тарелке. Манная. Как в детсаду.
На воспаленное горло каша показалась совсем безвкусной. Сашка ел, стараясь не давиться, как в детстве. В ней, хотя бы, не было мерзких комков. К булке он даже не прикоснулся. Зато чай оказался в меру горячий, с приятной кислинкой - похоже, с каким-то вареньем. Его Санька выпил с жадностью, чуть не залпом, и не отказался бы выпить ещё.

Романовна всё же вернулась. Принесла ему смену белья и какую-то пижаму. Это было, конечно, кстати. Вот только как они предлагают: прямо перед ними и раздеваться? С него хватило и вчерашнего врача. Савелий, поняв Сашкины терзания, дал ему в руки пижаму и указал глазами на туалет.
Одежда с чужого плеча была в ширину велика и при этом коротковата. Интересно, это пижама самого «козырного» или Савина? Сашка решил, что, пожалуй, хозяйская. Слишком уж красивая, да и Савелий повыше ростом. Он немного полюбовался на себя в зеркало, потом, засучив широкие рукава и прижавшись животом к раковине, чтоб не потерять штаны, принялся стирать трусы. Без мыла, не до хорошего. Отжал их, осмотрелся, повесил на сушилку для полотенец.
- Эй, ты там живой? – донесся до него окрик Савелия.
Сашка вышел, стараясь не уронить штаны и одновременно пытаясь запахнуться в рубаху. Романовна уже перестелила постель, взбила подушки и снова ушла.
- М-да, - глянув на него, Савелий сдержал смешок. – Ну ладно, всё не нагишом. Давай ложись, буду тебя растирать.
В руках у него была знакомая банка.
- И никаких возражений! – отрезал он, заметив выражение сашкиной физиономии.

Процедура оказалась ничуть не болезненной, как опасался Санька, а даже наоборот очень щекотной. Санька ёжился, вздрагивал и зажимался от крепких движений уверенных жёстких ладоней, и временами еле  сдерживал идиотский смех.  Когда Сава крутанул его на живот, в пах укатилась предательская волна. Пожалуй, захоти Сава, Сашка сейчас безо всякого дал бы ему. Вот только Савелию это было совсем не нужно. Так что Санька уткнулся горящим лицом в подушку и дотерпел экзекуцию до конца. 
- Готово.
Савелий запахнул его пижаму, накрыв спину, сверху набросил одеяло.
- Можешь дрыхнуть дальше. Поправляйся, приятель, не расстраивай Борисыча. И меня.
Он, конечно же, пошутил про «борисыча»?  Но от этих савиных  слов Сашке стало совсем тепло и блаженно. А может, и не от слов, а от странной процедуры. Всё равно.

- Анализы хорошие, - вещал из трубки бодрый голос Аркадия.  – Ничем твой парень, сейчас, по крайней мере, не болен, кроме ангины. И ещё у него низкий гемоглобин. Его что, на голодном пайке держали?
Этого Георгий Борисович не знал, а потому смолчал.
- В-общем, можешь радоваться: ещё несколько дней постельного режима и будет, как новенький.
- Спасибо.
Георгий положил трубку.
Радоваться. Куда там!
Может, прав Леонид, при каждом удобном случае нудящий одно и то же: вернуть мальчишку, к чертям, да забыть, как дурной сон?  Осточертело уже наблюдать чёрный джип, повсюду таскающийся за ними на почтительном расстоянии. Абреки, похоже, выжидают своего часа, ждут, когда он совершит ошибку. Только хрен вам, не дождётесь!

При одной мысли о том, что ждёт парня, попади он обратно к Вахо и его дружкам,  - даже если угрозы его останутся пустыми обещаниями, -  у Георгия закипало нутро. Нет. Отдать обратно не выход. Здесь держать, конечно, тоже выход ещё тот. Но иного варианта у Георгия Борисовича пока что не было.

На второй день, как только совсем отпустило, Санька выбрался из постели и отправился  на разведку по дому. Нестерпимо хотелось напиться. Лучше, конечно, водки бы, но и то вино сгодится. Сашка немного подумал. Из кухни доносился шум стряпни и ароматы сдобы. Романовна, не иначе. Савелию-то такая стряпня не по зубам.
Хозяйский кабинет манил Сашку, как магнит. Немного послушав тишину за дубовой дверью, он решился и тронул дверную ручку. Как ни странно, было не заперто.
Кабинет был большой и светлый от фонаря под окном. Покосившись на массивный куб монитора на столе, Сашка прошёл мимо. С компьютерами он был совсем на «вы», так что при всём своём любопытстве к нему не притронулся бы.

Он двинулся к высоким под потолок шкафам в поисках чего-то, похожего на бар. Почему он решил, что бутылку «козырной» притащил отсюда? Взгляд сашкин наткнулся на аккуратные ряды книг.  И тут Сашка пропал. Здесь были целые полки сокровищ! Книги по истории, справочники по оружию и военной технике, книги про охоту, целая полка словарей и энциклопедий, куча книг на иностранных языках. «Козырной» что, всё это прочёл? В глубине санькиной души зародился священный трепет. Уважение к крутизне хозяина возросло просто до небес.

Он не смог устоять перед искушением, вытащил сразу несколько тяжелых фолиантов в суперобложках, уселся по-турецки на пол в полоске оконного света, разложил их вокруг себя и с нетерпением раскрыл на кленках  толстенную энциклопедию - ту, где всё обо всём. Забыв про  всякую осторожность, унырнул в чтение с головой. Тут было множество мелких чёрно-белых иллюстраций - к каждой почти статье, и куча цветных вкладок. От хорошей бумаги шел такой обалденный, давно забытый запах. Сашка сам не знал, откуда у него эта тяга к книгам, но сколько себя помнил, его всегда тянуло в библиотеку. С тех пор, как научился читать. Матери это не нравилось. Застав его в кровати с очередной книжкой, она говорила, что он сломает глаза и его будут дразнить очкариком. Да пофиг! Пусть бы кто попробовал ещё. Вот только глаза Санька не сломал. Всё вышло по-другому. А мать…. Он не хотел о ней больше думать. Никогда. Пусть даже теперь это было почти не больно.

Бабка же! Вспомнив о ней, Сашка едва не подпрыгнул. Кажется, на столе он видел тут телефон. Он в потёмках разыскал чёрный аппарат, набрал с нескольких попыток межгород. Но ответом ему были долгие гудки. Видимо, бабка ушла, по своему обыкновению, на чай к соседке. Номера соседки Санька на память не зхнал и с сожалением положил трубку. Позвонить бы и тёте Ксении, но он был не готов выслушивать её нотации и упрёки, а сказать в ответ ему было нечего, так что он возвратился к книгам.

Внезапно включившийся свет заставил его вскочить. Он едва не выронил том, но успел подхватить его и крепко прижал к себе, немного замяв страницы. Но теперь уже что. Двум смертям не бывать.
- Ты?
 «Козырной» недовольно нахмурил брови.
- Почему ты здесь? Кто тебе разрешил?
Выражение это Санька уже разок видел и отлично помнил, как выталкивают взашей.
- Кто позволил тебе сюда зайти? – повторил «козырной», и голос его был всё тот же – ровный, без истеричных ноток, но оттого слышалось лишь ещё весомей.
Ответа у Саньки не было. Никакого.
- Убирайся отсюда. И не смей никогда сюда заходить. Понял?
Георгий Борисович указал на дверь.
Понял. Не дурак. Санька с сожалением сунул книгу на первую попавшуюся полку и, обойдя грозного хозяина по безопасной дуге, юркнул за дверь.

К компьютеру мальчишка не прикоснулся, и это его счастье. Георгий посмотрел на стопку книг на полу. Это что же, приходил книги читать? Забавно.
Он понял, что даже не успел всерьёз рассердиться. Особенно, увидев мальчишку в этой дурацкой пижаме. Наверное, надо бы его во что-то другое приодеть.
Георгий Борисович с интересом подобрал с пола книги. Просматривая названия, расставил все на свои места. Выбор был вполне… осознанный, что ли. Значит ли это, что там не всё ещё потеряно? Хм… интересно.

Георгий Борисович взял с полки иллюстрированную энциклопедию, куда её сунул Сашка, и положил на стол.
За ужином он протянул Саньке книгу.
- Вот, возьми, - голос и взгляд хозяина были миролюбивы. – Если хочешь читать, просто скажи. Я разрешу тебе брать книги из моей библиотеки. Но только с моего ведома.
Сашка осторожно кивнул: спасибо.
Савелий, помогавший Романовне с посудой, с интересом покосился на них.


Глава 13. РУССКАЯ БАНЯ.

Через день Савелий принес Сашке цветастую куртку, штаны-полукомбинезон, как у лыжников, пару шерстяных белых носков, красивенные лыжные ботинки и тёмно-синюю спортивную шапку с отворотом. Ботинки он поставил рядом с кроватью, остальное сгрузил на постель. Сверху водрузил утеплённые стёганые перчатки, от одного вида которых у Саньки захватило дух,  до того суперские!
- Одевайся.
Сашка отбросил книгу про военных разведчиков, которую пошёл уже по третьему кругу, и осторожно оглядел шмотки.
- Давай-давай, шевелись. Борисыч ждать не будет, - поторопил Савелий.
Сам он был тоже одет, как для лыжной прогулки.
- Надеюсь, на лыжах ходить умеешь?
- Угу, - Санька с осторожным интересом взял штаны.
Будет жаль, если они такие же, как пижама – с чужой задницы.

Они были легонькие, замечательно шелестели новой тканью. На них ещё болтался покупной ярлык с ценником не в рублях. Санька слегка присвистнул. Достать такие было можно лишь у фарцов, да и то уже вряд ли. Заметив этикетку, Савелий без разговоров оторвал её и мотнул Саньке подбородком: давай!
Сашка быстро сунул ноги в штанины. Они были чуть широки, но в целом вполне себе. Даже длина нормально. Куртку надевал с уже большим оптимизмом. Всё оказалось в самый что ни на есть раз. Перчатки, конечно, были круче всего. Некоторое время Сашка с блаженной улыбкой сжимал и разжимал пальцы. В таком прикиде можно было и не только на лыжах. Стоит, уж точно, как космос. Неужели на него спецом раскошелились?
- Сойдёт, - одобрил Савелий и подтолкнул его к двери.

Снег был пушистый, скрипучий. День морозный  до ломоты в зубах. В воздухе, в полуденном ярком солнце, висела бриллиантовая снежная взвесь. С самой болезни Сашка ещё на улице не был, а потому несколько минут стоял, блаженно щурясь и принюхиваясь к щипучему воздуху. Его окликнули.
Савелий стоял на  лыжах. «Козырной» - в таком же ладном буржуйском костюме, только ярко-красного цвета, в белой шапке крупной вязки с дурацким помпоном и с поседевшей от инея бородкой клинышком -  напомнил Сашке американского Деда Мороза  - Санту из мультика. Только взгляд не такой добродушный. Да и помоложе он.
Санька спрятал лукавые глаза, сделав вид, что увлёкся лыжами. Впрочем, там, было, чем увлечься. О таких крутых и лёгоньких лыжах он не мог и мечтать. Их было ни купить, ни достать. Крепления иноземные, наворочанные. Санька завозился с ними, держа в зубах рукавицы и присев на коленку.

- Догоняй! – крикнул Савелий, и следом за шефом ловко скользнул в прогалину среди зарослей колючих кустов.
Сашка, чертыхаясь, кое-как разобрался с замками, насунул на руки перчатки, подхватил чудные гнутые палки и кинулся догонять. Впрочем, потеряться тут было нереально: по свежем снегу шла чёткая, ровная и единственная лыжня.
С лыжами Сашка дружил. В классе всегда был первым, умудряясь обойти коротконогого, но азартного физрука. Вот только сегодня, всё ещё слабый из-за болезни, он быстро запыхался и оставил мысль угнаться за убегавшими спинами своих спутников.

Территория у особняка была внушительная. Лыжня чуть не с километр пропетляла среди заснеженных ёлок и редких сосен, пока вдали показался знакомый краснокирпичный забор.  Далее она забрала резко влево, в гущу старых елей и вывела на поляну с заледенелым искусственным озерцом. Деревянный мосток вёл к покрытой прозрачной коркой квадратной проруби. Возле пруда стояла большая деревянная изба, из кирпичной трубы на высокой крыше валил сизый лубочный дым. Снаружи, у навеса с огромным мангалом был припаркован крутой внедорожник с протекторами колёс, забитыми снегом. От него куда-то в неизвестную даль убегала широкая колея. На мангале потрескивали дрова, огрызаясь язычками блеклого пламени. Двое мужиков, которых по спинам Сашка не опознал, налаживали шашлыки из огромного шмата мяса.

Сашка остановился и замер, как вкопанный. Первым движением было дёрнуть назад. Но куда? Под ложечкой тоскливо засосало: а, ведь, всё так хорошо начиналось!
Савелий, успевший вместе с хозяином скинуть лыжи и поставить их с палками в специальную стойку у избы, помахал ему рукавицей. Кусая губы, Сашка потащился туда. Кроме «козырного», Савелия и тех двоих, прикативших с другой стороны леса на своём драндулете, пока никого видно не было. Но неизвестно, кто ещё в доме и сколько их там. Похоже, намечался знакомый «субботник» с банькой. Вот только Сашка был сейчас к нему совсем не готов. До отчаяния! У него аж защипало в носу.
- Замёрз? – Савелий забрал у него палки, потом сдёрнул перчатку с одной санькиной руки, сжал пальцы. – Вот зяблик-то. Давай, дуй в избу, раздевайся. Банный день нынче.

Сглотнув нехороший ком, Сашка направился, куда велели. В лицо ударило терпким горячим воздухом с ароматом сушёных трав, древесной коры, хвои, хмеля. В просторном предбаннике был накрыт деревянный стол. На лавках у стены – несколько стопок свежих полотенец , тапочки и халаты. У Сашки слегка отлегло от сердца: всё было заготовлено на троих. Уже терпимо. В нём даже проснулся интерес. С «козырным» он, давно хотел… хм… познакомиться поближе. Да и Сава был ничего. Не сравнить с вахиными дружками и всеми этими «нужными» брюхами с крошечными членами.

Сашка не сразу справился с молнией своей куртки, и Савелий, занесший в избу клубы морозного пара, первым делом ухватил Саньку за плечи, вытряхнул из рукавов и закинул куртку на вешалку. Следом полетела заиндевелая санькина шапка.
- Шевелись, не то уснёшь, - выдал Сава очередную свою прибаутку и принялся раздеваться сам.
Чуть помедлив и кося глазом на молчаливого хозяина, вошедшего последним, Сашка принялся стаскивать с себя остальную одежду.
- Держи, - быстрый и уже голый Савелий, весь бело-розовый, в рыжеватых кудрях на широкой груди, с конопатыми бицепсами и плечами и с темной порослью внизу крепкого живота, протянул Саньке огромную мочалку. – Волосы не мочи.

Сашка заставлял себя не пялиться ни на кого слишком. Но небольшой яркий шрам возле правого соска  Савы успел резануть по глазам. Сашка насторожился: пулевое?
- Афган, - Сава сразу всё прояснил, чтобы покончить с этим.
- Сначала сюда, - Савелий кивнул на одну из пары свободных душевых кабинок.
Во вторую зашёл хозяин. Невысокий, красиво, не по-здешнему загорелый и коренастый, в меру подтянутый для своих лет, с ослепительно белой по линии плавок задницей, с руками и ногами в темных прямых волосках (после Вахи это было практически ничего), - он Саньке давно понравился. Если не сказать больше.
Сашка скорее шагнул под душ, чтобы Сава не заметил последствий его наблюдений, и включил воду попрохладнее. Для начала, ага.

- Кипяточку добавь, - Савелий, не прекращавший его опекать, сунулся к нему и подкрутил кран, как считал нужным. – Во! Надо будет спину потереть, зови.
Угу. Непременно. Сашка прикрыл рукой пах. Испытание, похоже, предстоит не из лёгких.

Когда он вылез из душа, все были уже в парной.
- Зачем волосы намочил? Говорил же. Эх, горе, - Сава нахлобучил на санькину голову войлочный колпак, как у себя, и подтолкнул к скамье в клубах жуткого пара.
С непривычки у Сашки сперва захватило дух. Он зажмурился и, подчиняясь лишь сильным и крепким рукам, направлявшим его, шагнул к низкой полке, накрытой махровой простынёй, едва не отбив коленку, плюхнулся, как было велено, «повдоль». Дышать внизу было легче.

Смотреть на то, как Савелий охаживает душистым веником хозяина было отчего-то забавно и странно неловко. Сашка снова постарался не лупиться в чужую сторону, принялся изучать ближайшее бревно стены. И всё равно напряжение и ломота внизу живота не спадали.
Когда Сава скомандовал ему занять освободившееся место на полке, Санька ничего не смог с собой поделать,- прикрылся ладонью. Поскорее устроился на живот.
– Ща мы всю твою дурь-то выгоним, - двусмысленно крякнул Сава, выхватив из деревянной шайки свежий веник. И тут же, как бы, уточнил:
- Нечего болеть! Ишь!
Санька выдохнул. Но тут же снова вдохнул и задержал дух: от каждого взмаха веника на него падал ком кипятенного пара. Прикосновения мокрых прутьев погнали от пяток к затылку километровые мурашки, которые, не найдя спасения, тут же ломанулись обратно.
Только-только Санька пообвыкся и его даже стала накрывать приятная нега, как Савелий чувствительно стеганул его по ягодицам. И ещё раз.
Санька едва не подпрыгнул.
- Это чтоб не заспал, - хохотнул Сава, и снова принялся любовно оглаживать его веником.

Санька не раз бывал в бане. Правда, в основном, в саунах. Но сегодня, получается, был первый раз, когда он был тут совсем для иной цели. И это было очень даже ничего!
- Всё, хорош для начала. Завернись и иди, отдыхай.
Сава сбагрил ему простыню  и подтолкнул к двери, а сам занялся печкой и кипятком.
Сашка с удивлением увидел, что за веник взялся теперь «борисыч», успевший замотать бёдра простынёй. Неужто, будет парить своего подчинённого? Не барское ж, вроде, дело?

Через какое-то время оба они выскочили из парилки и, ни слова не говоря, ломанулись к двери. Будут в прорубь нырять, понял Сашка и от одной этой мысли ему сделалось страшно. Слава богу, его никто не позвал. Да он в жизни бы не пошёл!
Сава всё же притащил для него из проруби ведёрко озёрной водицы. И не успел Сашка даже понять, что происходит, с задорным  «Держись, паря!» тот чуть не сбил его с ног студеной, как лютая жизнь, тяжеленной водой.
Санька охнул, а Савелий, хохотнув, быстро накрыл его мохнатым полотенцем и принялся растирать.
Если в Сашке ещё и оставались какие-то до сих пор невысказанные желания, то теперь они окончательно испарились. Тело вскипело огнём. Но дышать стало легко и…как-то… ярко, что ли. Из лопаток, словно, прорезались лёгкие крылья.

- Ну что, по пивку? - крякнул Сава и выудил из-под стола запотевшую тёмную флягу, едва все трое уселись, наконец, за стол.
- А давай, - согласился Борисыч  и двинул на середину две большие стеклянные кружки.  – Будешь? – он вдруг обернулся к Саньке и блеснул глазами в смешливых морщинках.
У Сашки от неожиданности язык прилип к горлу, и он так и просидел истуканом вместо ответа.
- Будет, - Савелий спокойно придвинул третью и стал разливать.

Пиво Сашка не понимал, как и вино. Но отказываться было неловко, так что он кое-как домучил свою полупорцию до конца. Человек с улицы принёс замечательно пахнущие шампуры румяного сочного мяса, на столе, бог весть откуда, появилась тарелка зелени со свежими овощами. Ото всей этой кутерьмы Сашка враз захмелел. Голоса зазвучали то громче, то глуше, суть же разговоров уплывала от него. Кажется, речь зашла об охоте. Савелий и хозяин сделались очень серьёзны. Но напряжение  совсем отпустило Сашку. Откровенно борясь с зевотой и кутаясь в полотенца, он с ужасом представлял себе лишь, как потащится на лыжах обратно. Проще было сдохнуть прямо тут.

Но делать этого не пришлось. Назад их повезли на том самом внедорожнике. Саньку Савелий, как маленького, закутал в огромный меховой тулуп, и Сашка, наконец, сдался, провалившись в сон.
- Уморился,- негромко проговорил Савелий, бросив взгляд в его сторону.  - Я ж говорил, нормальный парнишка, хороший. Наш.
Георгий Борисович не ответил. Хмуря брови, он отвернулся к окну.
Снова подумал о Максиме. В этом году сын ему даже не позвонил. Не нуждается. Что ж, наивно было и полагать, что он захочет из Америки в этот ад снова хоть раз приехать. Даже на каникулы. Так что… Костюм и лыжи, купленные для Макса хоть на что-то сгодились.

Глава 14. БАБКА.

- Ну что ты упёрся, как баран? – генеральский голос в трубке был сегодня твёрд и по-обычному резок. Не то, что в последний раз.
– Вот сдался он тебе? Не знай я тебя, решил бы, что не просто так держишь его у себя.
- Спасибо, что не решил, - сухо ответил Георгий.
- Жор, возвращать пора. Я знаю, о чём говорю.
- Я всё сказал, - отрезал Георгий.
Будь это не абреки, он бы ещё, может, и подумал. А так…. «Хороший» - сказал Савелий? Уж лучше б он оказался плохим. Чем дальше, тем всё трудней было понять, что делать с проклятым мальчишкой. Но только не отдавать назад, как убеждали все, кто был в курсе событий. Кроме Савы.
- Ладно, - Николай убавил резкость, видимо, вспомнив, что  говорит не со своим подчинённым. – Тут такое дело. На мальчишку подали в розыск. Соседка его. Пусть он… ну, что ли, позвонит ей? Как-то объявится, пока она всех  на уши не подняла до самого Кремля. Говорит, две недели не объявлялся. Уже все мозги проела участковому. И с его бабкой там что-то. Я не смогу сейчас спустить это всё на тормозах. Время не то. У нас указание свыше, - добавил он, видимо, прикрыв трубку ладонью.
Георгий, представив, усмехнулся.
- Помогай, а? Мне нужно, чтобы она забрала своё заявление. И без того хватает забот.
- Хорошо, - пообещал Георгий и положил трубку.

- Домой позвони. Соседка твоя беспокоится, - сказал он за ужином, как бы между прочим.
Санькины плечи напряглись. Он враз потерял аппетит, вспомнив, что до сих пор так и не дозвонился до бабки. Да и разговор с тетей Ксенией  больше некуда уже было откладывать. Сердце тревожно затрепыхалось, почуяв недоброе.
Георгий Борисович кивнул на телефон: вот, звони.

- Саня! Бог мой! Вот поганец, да куда ж ты пропал?! – ахнула тётя Ксения, не дав Сашке толком и рта раскрыть.
- Да… я тут,…. отмечал новый год с друзьями, - запинаясь, начал Сашка. -  За городом. Потом заболел немного. Ангиной. Сейчас уже всё хорошо, - поспешно заверил он.
- Ну, слава богу. А то я уж подумала: твой абрек не прирезал ли тебя часом, прости господи? Чего только не понапредставляла. Все больницы уже обошла. В милицию заявила. Слава, слава богу, Сашенька.
Сашка прямо увидел, как она быстро неловко крестится. От новости про милицию новая волна тревоги колыхнулась внутри.
- А бабушка не приезжала?
В трубке повисла пауза, потом совсем другим голосом тетя Ксения произнесла:
- Приезжала. Да как узнала, что тебя давно нет, у неё сердце и прихватило.
Сашка чуть трубку не уронил.
- Что с ней? – выдохнул, боясь услышать ответ.
- В больницу её увезли. Инфаркт.
- В какую? – от кома в горле голос у Сашки сделался глухим.
Он только и смог, что выслушать до конца торопливые слова тёти Ксении и в ответ на её «ты же съездишь к ней?» проговорить короткое «да» и положить трубку.

Известие оглушило его, сковало нутро, словно льдом. Потом он кое-как сообразил: в больнице, значит, жива.
- Мне нужно ехать.
Он с отчаянной решимостью глянул прямо в глаза хозяину.
Тот лишь непонятно изогнул в ответ бровь.
- Я должен ехать, - упрямым, звенящим голосом повторил Сашка, до боли впив ногти в кулаки.
Он был готов прорываться сейчас хоть с боем, если потребуется. Даже если его убьют.
- Что-то случилось? – серьезно спросил Георгий Борисович.
Савелий, оторвавшись от посуды, тоже обернулся и уставился на парня.
Преодолевая внутреннее сопротивление, Сашка всё же ответил:
- Бабушка у меня в больнице. Сердце унеё….

Георгий Борисович переглянулся с Савой.
Немного подумав, приказал спокойно:
- Поднимай ребят.
Тот молча кивнул, кинул губку в раковину, увернул кран и, на ходу вытирая о фартук руки и снимая его себя, быстро вышел.
- Куда ехать, известно? – Георгий снова обернулся к Сашке.
Тот, всё ещё не веря, что всё вот так вот просто решилось, кивнул и сглотнул ком.
- Ступай, одевайся.
Санька бегом ринулся к себе.

***
В приемном покое стоял полумрак. Умаявшись за нелёгкий день, дежурная медсестра враждебно зыркнула на вошедших и грозно поднялась, было, из-за стола, намереваясь обрушить всю скопившуюся досаду на явившихся с неурочным визитом, но Георгий Борисович шагнул вперёд, заслонив собой Сашку.
- Нас интересует Королёва Зинаида Петровна. Она здесь?
Медсестра плюхнулась обратно, не решившись выдать всё заготовленное в лицо слишком серьезного господина.
Однако профессионализм заставил её решительно отрезать:
- Посещения закончены. Завтра приходите, мужчина.
 - Мне повторить вопрос? – Георгий Борисович, не повышая голоса, сделал ещё шаг вперед.
Сашка рыпнулся, было, тоже, но Савелий удержал его, крепко схватив сзади повыше локтя.
- Товарищи, я же сказала вам, уже поздно! Завтра приходите! – возмутилась сестра и открыла рот, чтобы добавить что-то ещё своим мерзким контральто, но осеклась.

Сверху по лестнице, на ходу застегивая халат, бежал зам главного врача, заступивший на ночное дежурстве.
- Что-то хотели, господа? – он с такой услужливостью подскочил к посетителям, что медсестра соизволила, наконец, бросить взгляд в тёмное окно, на которое тот беспокойно озирался.
У неё оборвалось внутри: там стояли три джипа с мордоворотами в чёрных масках и камуфляже и с автоматами наперевес. Только этого ещё не хватало! Бандюки! Снова. Житья от них нет никакого….

В гулкой тишине Георгий Борисович повторил вопрос.
Зам главврача обернулся к подчиненной, многозначительно глянул на неё, требуя ответа.
Та трясущимися руками и всё ещё плохо соображая, принялась лихорадочно листать журнал. Потом собралась, наконец, вспомнила, и в ужасе уставилась на начальство.
- Что? – с резиновой полуулыбкой на застывшем лице спросил тот.
- Так,…это ж… эта,…из области,  - заикаясь ответила она, боясь даже моргнуть в сторону посетителей.
- А…, - врач выпрямился и всё с той же сладкой гримасой обернулся к ним. – Идёмте, господа, я вас провожу.
- …халаты, - упавшим голосом простонала сестра, спохватившись слишком поздно и лишь проводив взглядом спины.

- Саня…, голубчик мой, слава богу, - голос бабки был слабым и скрипучим, когда она, протянув птичью свою ладонь с распухшими суставами пальцев, колюче провела ею по сашкиным волосам. – Слава богу,… живой.
Это слава богу, что ты жива. Санька, от бессилия присел на корточки и осторожно сжал её руку, изо всех сил стараясь не разреветься сейчас.
Бабка, маленькая и несчастная, лежала в обшарпанном вонючем коридоре, на узкой медицинской каталке, с которой было легче свалиться, чем на ней улежать. Вместо подушки под головой вытертый пуховый платок, старая зеленая кофта на груди застегнута через пуговицу. Сашка машинально принялся это исправлять. Потом с отчаяньем потянул серую деревянную простыню, чтобы прикрыть торчащие стопы в сползших чулках.
Ба,…ты…только не умирай, а, - скулило его сердце. У меня ж кроме тебя никого…. Но зубы сейчас было не разжать и из горла не извлечь ни звука.

- Почему не в палате? – Георгий Борисович, сурово нахмурившись, обернулся к врачу.
- Понимаете, - тот нервно сдернул с носа очки, принялся протирать пальцами тонкие стекла. – Она же не по прописке…. Мы вообще не должны были принимать её…, должны были отправить по месту жительства. У нас и своим мест не хватает….
- Почему ж не отправили? – всё тем же голосом спросил Георгий, отлично зная все ответы наперёд и стараясь не слишком заводиться.
- Инфаркт же, - врач нацепил на нос свои очки и словно извиняясь, развел руками. – Транспортировке пока что не подлежит. Вот и…
- У вас же есть спецпалаты? – устало перебил его Георгий Борисович.
- Понимаете…, - замялся врач, упрямо зациклившись на своём любимом слове.
- Цена меня не волнует. Вы можете обеспечить ей нормальное лечение и уход?
Георгий Борисович вынул из внутреннего кармана бумажник и достал пару нерусских купюр.
- О, конечно, конечно! - оживился доктор, блеснув стеклышками, и быстро спрятал полученное в карман халата. – Я сейчас же обо всём позабочусь. Переведем её в вип-бокс, приставим сиделку. Всё будет в лучшем виде, не сомневайтесь.
Георгий Борисович кивнул и с удовлетворением проследил, как тот, ринувшись к телефону, принялся отдавать распоряжения.

Когда ехали в ночи обратно, Санька, который всё ещё не мог прийти в себя после всего происшедшего, с каким-то опустошением подумал: зачем «козыр…» - нет, зачем -  ему  -  всё это? Не ради ж него, Сашки, он делает всё? Это нереально. Тогда зачем? И что потребует в уплату?
В его измученную голову просто не приходило ответа. И от этого снова становилось жутко.

Глава 15. ПЕРВЫЕ РАЗБОРКИ.


Тротуар был покрыт мелкой россыпью, словно после новогодней гулянки: мелкие и большие куски темного стекла, золотистые обрывки новогодней фольги, крупинки витринного хрусталя, щепки от мебели. Оконные рамы, местами в следах пуль, хищно скалились остатками витражей. Похоже, стреляли на ходу, с колёс.
- Калашом прошлись, - убежденно произнёс молоденький участковый, а один из следаков в подтверждение его слов показал пару смятых пуль характерного калибра. – Под утро дело было. Все спали, а дворники ещё не вышли. Свидетелей нет, - лейтенантик  развёл руками.
Участковый был совсем зеленый, вчерашний выпускник. Перед хозяевами – «новыми русскими» -  заметно робел.

- Ты этого хотел? – Леонид, поднятый непривычно рано после бурной ночи, был небрит и заспан, и при этом растревоженный и злой. – Я тебе говорил. Предупреждал. А ты….
Георгий Борисович хмуро подписал протянутую ему официальную бумажку, которой владельцы пострадавшего заведения отказывались от расследования  и передачи дел в органы. И так было ясно, чьих рук дело. Краем глаза Георгий заметил подкативший номенклатурный автомобиль.
Николай. Явился. Лично. Не иначе, как Леонид позвал.

Генерал с трудом выбрался из машины. Похоже, с Лёнькой на пару где-то гудели. Неодобрительно зыркнул на собирающуюся толпу зевак и подал начальственный знак кому-то из своих провожатых. Тут же кучка милицейских мелких чинов засуетилась, принявшись разгонять ненужную «демонстрацию» и журналистов. А Николай важно прошествовал за Леонидом и Георгием внутрь ресторана.

- Ну, что делать будем? – он, отдуваясь, плюхнулся на бархатный стул, расстегнул жесткий ворот шинели и водрузил на белоснежную скатерть свою серо-каракулевую папаху. Испуганная официантка едва успела выхватить из-под неё вазу с зимним букетом.
- Чаю? – вместо ответа предложил Георгий.
- Да нам с Леонидом чайку бы, хм, покрепче,  - улыбнулся Николай, распахнул шинель, под которой оказалась домашняя мятая рубаха, и проводил похотливым взглядом понятливую официантку.

- Сам видишь, мальчишку, всё же, придётся абрекам вернуть, - Николай отставил хрустальный стакан в серебряном подстаканнике, и с удовлетворением крякнул: - Хор-рош чаёк. Угодил. Самое оно, а, Лёнь? Как? – он хохотнул, видя, что того, похоже, так и не отпускает.
- Да ну тебя, - тот недовольно отмахнулся и раздражённо зыркнул в сторону плотников, заносивших в застывшее помещение ящики с огромными стеклами для витрин.
Уборщицы шустро дометали с пола и подоконников остатки погрома. Администратор, тревожно поглядывая с безопасного расстояния на начальство, следила за происходящим, кутаясь в норковое пальто и стараясь казаться бодрой в такой неурочный час.
Георгий, который в отличие от своих приятелей пил кофе, да безо всякого коньяка, немного помолчал в ответ. Он отлично знал,  что они ему скажут. И во многом они, естественно, были правы. Вот только….
После вчерашнего дня, с лыжной прогулкой и баней, и, тем более, после визита в больницу, что-то, словно бы, изменилось. У него внутри. Он окончательно укрепился в своём решении.
- Нет. Парня я им не отдам.

Приятели озадаченно уставились на него, на какое-то время утратив дар речи.
- Пф! – Леонид лишь сумел возмущённо фыркнуть, а генерал принялся увещевать, как маленького:
- Ты ж понимаешь, что это – только начало? Житья они вам не дадут. Тебе мало этого намёка?
- А ты-то на что?  - разозлился Георгий.  – Папаху носить да пузо растить? Работай!
Николай обиженно надулся.
- Ты заявление написал?
- А надо? – глаза Георгия сделались колкими и пронзительными.
Генерал лишь рукой махнул: всем тут было ясно, что ничегошеньки он и его люди поделать не могут.
- Надо поговорить с Ашотом, - наконец, подал решительный голос Леонид.
- Вот, - Генерал согласно кивнул, задумчиво теребя край своей пропахшей вчерашним кабаком шапки. – Хотя бы….
- Вот и поговори, - кивнул Георгий и поднялся, дав понять, что не намерен рассиживаться с ними и вести пустые разговоры.
- И поговорю! – задиристо крикнул ему в спину Леонид.
Георгий был более чем уверен, что словами всё и ограничится. Кишка у Лёньки тонка.

***
- Как там? – вполголоса поинтересовался Савелий, встретив шефа у ворот, где тот нынче оставил броневичок, и провожая Гэбэ в дом. – Никого не задели?
- Да нет, всё нормально, Сав, - кивнул Георгий, окинув острым взглядом двор. - А тут как? Всё тихо?
- Да штатно, - кивнул Савелий и подозвал раскрасневшегося и довольного Саньку, вылезающего с водительского сидения внедорожника.
Судя по всему, он был на седьмом небе от счастья.
Савелий понял, что тему лучше не продолжать, а потому за домашним обедом, за которым он, по обыкновению, подменял Романовну, занятую по хозяйству в доме, говорили о другом.

- Мы тут с парнями решили Сашку машину водить научить, - начал он, следя за реакцией хозяина.
Тот молча жевал, слушал, ничем не выдавая своих чувств.
Сашка же едва не поперхнулся: всё ещё не привык быть тут в центре внимания. Так и застыл с вилкой в руке.
- А что, - продолжал Савелий. – Ему скоро восемнадцать. Права уже можно получать. Вот, будет у Вас ещё один личный шофёр.
За столом повисла напряжённая пауза.

Георгий Борисович доел вкусный бифштекс, приготовленный Романовной, положил вилку и глянул на притихшего парня.
- Ну, а сам-то ты чего хочешь? М-м?
Санька  в смятении и в досаде на Савелия, лихорадочно искал хоть какие-то слова, но только глубже тонул в отсутствии разумных мыслей. С ним сроду прежде такого не случалось.
Взгляд хозяина со вчерашнего дня как-то неуловимо изменился. Стал не таким  ледяным, что ли, не таким презрительным, а вроде, заинтересованным даже.
Понимая, что надо отреагировать, Сашка неопределенно двинул плечом.
Георгий усмехнулся:
- В детстве же мечтал кем-то стать? Космонавтом? Пожарником? Я вот хотел быть астрономом.

Санька с Савелием изумленно разинули рты.
Спохватившись, Сашка свой быстро захлопнул. Но признаваться в том, что и сам, было дело, подумывал о том же, он не стал.
И вообще. С чего ему тут открывать свою душу?
Да, за бабку он ему здорово благодарен. Вот только Сашка никого ни о чём не просил.
- Ладно, мне пора, - поняв, что ответа не дождаться, Георгий поднялся из-за стола. – Спасибо за обед.
- Романовне спасибо, - бодро отозвался Савелий.
- Передай ей, - кивнул Георгий Борисович.
- Э-э,… а можно мы съездим вечерком в больницу? – уловив санькин отчаянный взгляд, задал Савелий обещанный ему вопрос.
- Нет, - хмуро отрезал Георгий. – Не сегодня.
Сашка разочарованно сник над своей тарелкой.
- Завтра, быть может. Посмотрим, - Георгий бросил на него косой взгляд и вышел.

Глава 16. ТЕТКА КСЕНИЯ.

К бабке в больницу удалось вырваться лишь через три дня. Что-то, видимо, у хозяина происходило. От Саньки это скрывали, но он чувствовал, потому что каждую ночь в сторожке до самого утра горел свет. Он видел, засиживаясь до утра на подоконнике с очередной книжкой. И мужики, против прежнего, постоянно шныряли по двору, а огромные чёрные волкодавы гулко брехали время от времени и беспокойно топтали лохматыми лапами тропы вдоль длинного забора.
Хотя, быть может, Саньке это только казалось. Он же не знал, как тут жили раньше в обычные дни, не в праздники.

В палате у бабки Сашка встретил тетю Ксению. Та обрадовалась, увидев его. Одобрительно оглядела с ног до головы: Сашка, вроде, и подрос, и уж точно слегка покруглел. Одет он был дорого, как всегда, но теперь прилично, без вульгарных своих побрякушек. Как человек. И люди, что пришли с ним, были не прежние абреки. Всё, это тётю Ксению порадовало и успокоило.
Но она всё же вытащила Саньку в коридор  - для отдельного разговора.
- Сань, как же это всё, а? – она уважительно обвела рукой элитный этаж больницы и кивнула на дверь дорогой палаты. – Откуда?
Санька покусал губы, придумывая ответ.
- Знакомый помогает, тёть Ксень. Он богатый.
- Этот что ль? – соседка кивнула на Савелия, деликатно державшегося поодаль, хоть и не спускавшего с Сашки внимательных глаз.
- Не, - мотнул Сашка головой, улыбнувшись.
- А, вижу, -  тётя Ксения заметила идущего по коридору с главным врачом красивого, как с картинки, невысокого мужчину с аккуратной бородкой и серьёзным взглядом умных еврейских глаз.
Георгий Борисович беседовал с  главврачом, улаживая финансовые вопросы.

- И за что же это он тебе помогает?  А, Сань? – тётя Ксения с подозрением прищурилась, по-прокурорски воззрившись на Сашку.
- Да,… просто так, - у Сашки и самого не было ответа на этот вопрос.
- Ой, Саня, - она покачала головой, вдруг осенённая нехорошей догадкой.
- Да я правду говорю! Чес слово, тёть Ксень, - Сашка вспыхнул.
Про Ваху врать было легче, чем говорить правду теперь.
- За красивые глаза, Сань, такое не делается, - соседка поджала губы. 
Сейчас ей вдруг припомнилась и золотая цепь, и все эти подарки, и больница, где Сашка лежал с подбитой челюстью в такой же вот палате. И фривольные жесты прежнего  санькиного абрека. Да и старый поганец, Юрка-сосед, про которого болтали всякое, -  слишком часто его видели рядом с мальчишкой. Всё это вдруг сложилось в одно целое. Да такое, что у неё самой чуть не прихватило сердце.
Нет. Это же неправда?! Саша всегда был такой хороший и уважительный мальчик. За что только ему такая семья!
- Я, ей-богу, не вру, тёть Ксень, - на неё глянули отчаянные Санькины глаза.
Переждав колотье в левой груди, она выдохнула и негромко сказала:
- Ну, коль так, ты должен руки ему целовать.
И не глядя больше на обалдевшего от этих слов Сашку, шагнула обратно в палату.

Перед уходом, понаблюдав за сашкиным странным «другом»,  она всё же решилась к нему  обратиться:
- Вы знаете, что каникулы у мальчика давно закончились? А он дома не появляется. У него уже второе полугодие началось. Мне таких трудов стоило добиться, чтобы его не выгнали из школы, а он туда носу не кажет. Он же не сдаст выпускные весной. И что тогда?
Георгий Борисович был слегка озадачен таким поворотом событий и напором незнакомой ему соседки. Той самой, как он понял, о которой говорил Николай. И она явно ждала от него ответа.
- В армию пойдёт, - Савелий бодро пришёл на помощь шефу. – Ничего, не пропадёт! Потом доучится, коль нужда будет, верно, Сашок?– он подмигнул остолбеневшему Сашке.
Странно, что родная бабка мальчишки ни словом об этом не заикнулась. Лежит испуганная, рот боится открыть. Только слёзы льёт, да всё благодарит всех за всё, как блаженная. Георгий спокойно и серьёзно глянул тёте Ксении в глаза.
- Не переживайте, я о нём позабочусь.
Тётка Ксения отчего-то поверила ему. Нет, всё примстилось. Хоть и всё равно непонятно. Но, ведь, бывают же, - не перевелись, даже в эти лихие годы – нормальные, порядочные  люди? Может, Сашке и повезло, наконец? Кто, как не он заслужил, сердешный?

 Глава 17. АШОТ.
 
Попортив фасад ресторана, их недруги, кажется, успокоились.  Но, как оказалось, не надолго. Примерно месяц после того всё оставалось внешне спокойно, а потом в самое горячее ресторанное время им на порог швырнули зажигалку, устроив небольшой, но убедительный «фейерверк». В поднявшейся суматохе ножом пырнули Михалыча – старого швейцара, лицо и визитную карточку ресторана. Никто даже не успел и заметить, как это произошло. Старик, несмотря на мгновенно прибывшую скорую, скончался в машине, не дотянул до больницы. Весь персонал и гости были здорово перепуганы. ЧП всколыхнуло район.

 На сей раз у Леонида руки тряслись, когда он спешно, несколько раз ошибившись, набирал номер Генерала. Разговор состоялся недолгий.
- Что Николай? – для порядка поинтересовался Георгий.
- Даже слушать не стал, - с обидой и не проходящей лёгкой паникой покачал головой Леонид. – Сказал сами разбирайтесь, меня не впутывайте. Вот козёл!
- Ну, а что он сделает? – хмыкнул Георгий.
Помощи от эмвэдэшного своего приятеля он, в общем-то, и не ждал. Но было странно, что именно сегодня Колька не прискакал по первому зову.
Оставалось лишь одно. И как ни откладывал Георгий Борисович свою встречу с Ашотом, но иного варианта на сей раз, похоже, не было, и оттягивать удовольствие до утра он смысла тоже не видел.
- Что на очереди? Гостиница? – продолжал истерить Леонид. - Вот суки! Суки!
Георгий Борисович не стал дослушивать его матюки, взял с вешалки пальто и шагнул к двери.
- Ты куда? – оборвал гневную тираду Леонид.
- Пойду, с соседями повидаюсь.
- Мне пойти с тобой? – в голосе компаньона  было такое отсутствие оптимизма, что Георгий лишь рукой махнул:
- Тут жди.
И вышел, к немалому облегчению Леонида.

Ашота, как и рассчитывал, он нашёл в их с Вахо казино, в уже знакомом хозяйском зале без окон и с парой секретных дверок. Тот сидел за обильно накрытым столом, ужинал в компании своих людей. Вахтанга  среди них не было.
- А, Георгий! Присаживайся, гостем будешь, - Ашот с показным радушием всплеснул руками и один из его людей тотчас освободил место.
- Спасибо, - спокойно отвечал Георгий. – Но я так поздно не ем.
- Ну, так выпей с нами, да?!
На столе было армянское вино в потных глиняных кувшинах, блюда румяных лавашей, зелень, горы ароматного мяса.
Вот только Георгий пришёл сюда не за этим.
- Поговорить надо, - он окинул натюрморт хмурым и равнодушным взглядом.
Ашот посерьезнел. Выдержав паузу, повел глазами, и все лишние из-за стола и из комнаты сразу же убрались. Осталась лишь парочка «глухих и немых» у входа.
Но так, ведь, и Георгий Борисович не один сюда пришёл.
- Присядь всё же, выпей, дорогой сосед. От души предлагаю, - Ашот бережно налил в чистый бокал гранатовый напиток и гордо протянул ему: – Арени. Нигде больше такого не попробуешь. Пей, не обижай меня.

На такое предложение отказываться было уже никак нельзя. Георгий отлично это знал, а потому, преодолевая себя, всё же сел за стол, взял бокал и пригубил вино. Потом выпил до конца. Ашот следил, не спуская с него своего жгучего взгляда и даже дыхание задержал.
- Отличное вино, - похвалил Георгий и поставил бокал на стол.
Он ничуть не покривил душой.
- Так что у тебя за дела, говори, - разрешил Ашот, чьё сердце гость растопил проявленным уважением.

Георгий Борисович был рад, что сейчас тут не было Вахо. Эта странная дружба с самого начала была ему непонятна. И он бы так и не знал, каким образом грузин затесался в армянскую стаю, если бы Леонид, изрядно хвативший крепкого в какой-то раз не задал этот рискованный вопрос.
Вахтанга поблизости, благо, тогда ттак же не оказалось, а Ашот не обиделся.
- Он мне как брат. Наши отцы воевали вместе. Его отец спас моего. Я обещал своему присмотреть за ним. Вот и…
Но хотя Ашот и говорил, что Вахо ему «как брат», особого тепла в его глазах Георгий Борисович не заметил. Скорее, опека эта Ашота тяготила. Вот почему Георгий и решился на разговор. Будь Ашот таким же, как его компаньон, это было бы пустой тратой времени.

- Ты же слышал, что у нас нынче произошло? – осторожно начал Георгий.
Ашот неопределенно повёл бровью.
- И мы оба знаем, чьих это рук дело.
Ашот даже отрицать не стал.
- Ты же знаешь, Георгий, если Вахо обидеть, он не успокоится, пока не ответит. А ты сильно его обидел.
- Я его не заставлял мальчишку на кон ставить….
- Та! – Ашот оборвал его, вскинув небрежно руку. – Не о шлюхе речь. Он уже забыл.
Нравится тебе - играйся. Там всё по-честному было. Ты зачем его палатки на рынке сжёг? У нас тоже человек погиб. Ущерб нанесли. Расстроили.
Ашот покачал головой.
- Что? – Георгий даже откинулся на стуле.
Это что же - он чего-то не знает?
Ашот с интересом уставился на него. Потом хмыкнул.
- Не ты? Товарища своего спроси, да? Пусть расскажет.
Георгий стиснул челюсти.
Ах, Лёнька! Мерзавец! И молчит! Ни слова не сказал! Вот кому спасибо, значит? И Николай, получается, тоже в курсе? Потому и связываться не стал.

Видя выражение его лица, Ашот с сочувствием произнёс:
- Видишь, Георгий, времена какие настали. Верить никому нельзя, на приятелей полагаться. А ты от денег отказываешься. Гордый. Может, передумаешь?
- Спасибо за гостеприимство, Ашот.
Не отвечая на вопрос, к которому не собирался больше никогда возвращаться, Георгий Борисович резко встал со стула. Вино было, хоть и не слишком крепкое, но хмельное. Или это от злости пол качнулся под его ногами.
Георгий заспешил на выход.

- А что я должен был, молчать в ответ? Как ты, в тряпочку уткнуться и терпеть? Ждать, пока они весь наш бизнес под откос пустят? От Кольки толку никакого. От тебя  тоже поддержки нет.
Леонид, держась от него на безопасном расстоянии, поближе к двери, пытался храбриться, хотя было видно, что перетрусил, увидев, с каким лицом Георгий вернулся в их кабинет.
- У тебя хоть развлечение есть - вахина подстилка. А мне что? Одни проблемы?
- Лучше бы ты этого не говорил, - Георгий не выдержал, ринулся к нему, схватил за грудки, тряхнул крепко, втиснул в стенку.
Ещё немного и убил бы, наверное. Вино здорово грело жилы. И лишь увидев полуобморочное лёнькино лицо, опомнился. Отпустил с миром.

- Что ещё я не знаю? – процедил он зло.
Леонид нервно дёргал плечом, поправляя пиджак, вертел шеей, словно не веря, что избежал ужасного, от чего был ровно на волосок.
- Говори! – потребовал Георгий.
- Нечего говорить. Ты всё знаешь. Теперь.
- Почему сразу не посоветовался? Почему так вот  - исподтишка? - кидал ему в лицо Георгий беспощадные вопросы.
- Так ты ж упёртый! Хуже любого абрека. Ты бы сроду не согласился, – с уверенностью заявил Леонид.
И оба знали, что в этом он прав.
- А почему потом не сказал? Позволил уйти к Ашоту?  – гнев Георгия пошёл на спад, уступая место многотонной усталости. - Неужели не понимаешь, кем ты нас сегодня выставил? Вот теперь - теперь! - они могут нас голыми руками… чёрт!
Георгий в сердцах саданул кулаком по столу.
Представил физиономию Вахтанга, которому Ашот, смеясь, рассказывает о сегодняшнем дурацком его визите.
Бессилие. Бессилие, твою мать. И назад уже не отмотаешь.
- Ну, прости, - буркнул Леонид.
- Прости? -  вскинулся Георгий. – Это ты завтра на кладбище жене Михалыча скажешь. Детям его и внукам. Потому что ты виноват. Ты!

Леонид зябко и нервно поёжился.
Слова были, как соль в задницу с обреза. Но это была правда.
А ещё правда была в том, что больше никто её, скорее всего, не узнает.


  Глава 18. ИГРУШКА.

Савелий, чем-то озабоченный, весь вечер не выпускал из рук телефон, а по первому звонку выскочил из дома, накинув на себя свой меховой тулуп, и снова, как в тот раз с больницей, поднял по тревоге народ. Сашка, по своему обыкновению засидевшийся допоздна на широком подоконнике в своей комнате, проводил тоскливым взглядом машину, посмотрел, как закрываются ворота и вернулся к книге. Но чтение на ум не шло. На сердце была какая-то смутная тревога.
Что, если это всё из-за него? Вдруг, это Вахо? Хозяин сроду ничего не говорит, только смотрит строго и загадочно. От Савы слова по делу не добьёшься, одни прибаутки в ответ на любой вопрос. Хотя, сегодня ему, судя по всему, было не до шуток.

Сашка безуспешно пытался составить из букв слова, из слов – строчки. Даже вслух шептал, но смысл ускользал от него. В голове снова и снова вставали картинки той новогодней ночи. Пестрота огоньков, хмельные лица чужих людей, скучно радующихся затеянной не ими тусовке. И лица игроков за столом в дальней комнате. Искажённая дикой злобой физиономия Вахи, проигравшего в карты. А когда тот был под дозой, он проигрывать смерть как не любил. И вполне мог придушить тогда Сашку, хоть тот и понятия не имел, в чём перед Вахо провинился. А потом – изматывающий душу путь сквозь ночной мороз. В неизвестность. В никуда. Из ниоткуда.
Санька захлопнул книжку и кинул на подоконник. Сунул ноги в тапки и вышел.

Водки в этом доме, похоже, не водилось. Он обшарил все возможные места, но в итоге нашёл на полке в столовой остатки вина. Хрен с ним, сойдёт и это. Он налил себе полный стакан, сделал смелый глоток и поморщился. Вино было сухое, совершенно невкусное и слишком слабое, но терпкое. Завтра будет трещать башка. А, плевать! Он допил и налил ещё.

Внутри заиграли, заплясали приятные тёплые угольки, потихоньку съедая тревогу и беспричинный, как теперь показалось, страх. Если задуматься, всё не так уж и плохо. Даже терпимо. В любом случае, козырной относится к нему как к какому- никакому человеку, а не скотине. И это был несомненный плюс.
Козырной?  Сашка вспомнил эту уже почти забытую кличку хозяина и  усмехнулся. Нет, он не козырной, он просто…
Сашка не сумел подобрать нужное слово. Вина было мало.  Он с сожалением посмотрел на просвет опустевшую бутылку и, забывшись, залюбовался игрой тусклого света из коридора, отфильтрованного тёмной зеленью бутылочного стекла. В ушах стоял приятный умиротворяющий гул. Руки и ноги налились тяжестью.

Он не знал, сколько так просидел с пустой бутылкой в руке. Наверное, даже задремал. Но внезапно включившийся свет заставил его вздрогнуть. Он выронил бутылку, и та, не разбившись, покатилась по полу, заплясала, закрутилась, в итоге причалив к ноге хозяина. Георгий Борисович спокойно нагнулся, поднял бутылку, кинул хмурый взгляд на замершего возле окна Сашку. Разговаривать не хотелось, да и не было сил. Он молча прошёл в кухню и отправил бутылку в ведро. Надеялся, что когда обернется, мальчишка уже исчезнет, сбежит, как всегда, к себе.

Но Сашка даже не подумал уйти. Наблюдал за ним.  Тоже молча. С выражением затаившегося и любопытного зверька. Георгий неспешно достал из тайного шкафчика, до которого не докопался Сашка, бутылку коньяка, взял бокал и, налив, осушил залпом. Тут же, не поморщившись, налил ещё. И только когда напряжение начало, наконец, отступать, потихоньку ослабляя внутреннюю пружину, Георгий Борисович расстегнул тяжёлое пальто, стряхнул его с усталых плеч, бросил на высокий табурет в углу. Шумно выдохнул, обернулся.
Чтобы оказаться носом к носу с Сашкой.

Тот протянул руку и зачем-то потянул  с него шарф. Георгий, не ожидавший подобного, сначала оцепенел. Но когда рука мальчишки потянулась к верхней пуговице на его рубашке, быстрым и крепким движением перехватил её.
- Эй! Ты чего это придумал?
Голос после выпитого был просевший, глухой, а оттого недостаточно жёсткий.
Так что Сашка не испугался. На Георгия глянули удивлённые и настороженные глаза, в глубине которых уже теплился знакомый нагловатый огонёк.

- Просто, - Сашка чуть шевельнул плечами, боясь поморщиться от железной хватки. – Я помогу?
- Поможешь – что?
Георгий не желал заводиться, как в прошлый раз, когда застал мальчишку у себя в постели. Тогда они были ещё совсем не знакомы и это имело смысл. Но теперь…. Он разжал пальцы, поняв, что делает ему больно.
Сашка благодарно выдохнул и снова глянул на него.
- Ты же…, - он вопросительно осёкся, пробуя новое обращение, но видя, что хозяин не сердится, осторожно продолжил: - устал? Я бы мог помочь тебе… расслабиться.
От этой близости, от смелости, с которой он, наконец, говорил хозяину «ты», у Сашки внутри сладко защекотало. Вино, конечно, это было оно.
Но не только.

- Нет, не мог бы, - жёстко отрезал Георгий Борисович.
Холодный и твёрдый  тон немного отрезвил Сашку, даже едва не заставил отступить на шаг. Но Сашка умел не сдаваться сразу. Всё ж не впервой.
- Ты не знаешь, - он попытался изобразить обычную наглость, с которой действовал всегда прежде.
Терять было нечего. Да и хозяин отлично всё понимал. Так что теперь оставалось одно из двух – или пан, или….
- Я хочу, - с терпеливой сдержанностью перебил Георгий,  -  чтобы ты понял раз и навсегда: со мной этого не будет.
Сашка не смутился:
- У тебя ж никого нет.
Вырвалось как-то само, но это была правда.
Кроме той странной и совсем не подходящей ему тётки, с которой Сашка видел Георгия Борисовича тогда в ресторане, за всё это время он что-то не заметил рядом с ним никого. Конечно, это вовсе не значило, что хозяин интересуется парнями, но…. почему бы и не проверить?

- Послушай, - Георгий постарался подобрать слова так, чтобы не слишком обидеть мальчишку. – Даже если бы мне это было нужно - то, что ты предлагаешь, - ты последний, с кем бы я мог это сделать.
- Почему это? – буркнул Сашка, почти обидевшись.
- Во-первых, потому что ты ещё ребёнок.
Сашка скептически усмехнулся.
Ага. Расскажите об этом Вахо. И всем остальным. И вообще….
- А во-вторых? – язвительно поинтересовался он.
- А во-вторых и последних, ты должен был уже понять, женщины мне нравятся гораздо больше мужчин. И на этом точка.

И пока Сашка обдумывал эти его слова, чуя в них всё же какой-то подвох, продолжил резким тоном:
- Перестань изображать из себя шлюху. Довольно! Забудь это раз и навсегда. Постарайся, ладно? А я постараюсь тебе помочь. И если ты сам не захочешь, больше никогда к этому не вернёшься. Никогда. Обещаю тебе.
Георгий серьёзно глянул в смятенные санькины глаза.
Тот сначала оторопело замер. Потом очнулся, зло усмехнулся: да, как же. Держите карман шире! Никогда.
- Интересно, зачем тогда я тут? Зачем Вы держите меня здесь?
От обиды и вновь выросшей стены Санька вернулся на «вы».

- Тебя никто не держит, - Георгий сложил на груди руки. – Хочешь – уходи.
- Правда? – Сашка снова язвительно усмехнулся и кинул взгляд за окно, на опостылевший бурый забор.
Охрана уже выпустила собак. Чёрное безлунное небо утыкали колючие звёзды.
- Правда, - Георгий кивнул.
- То есть, я могу просто взять и уйти? – уточнил Сашка.
- Можешь.
- Отлично! Так я пошёл? -  Сашка с вызовом шагнул на выход, уверенный, что вот тут эта тупая игра и закончится.
- Иди, я же сказал, - спокойно согласился Георгий, разворачиваясь к своей бутылке: - Только имей в виду, - добавил он через плечо,- очутишься за воротами, я уже не смогу тебя защищать.
Сашка на миг замер, зажав меж лопатками последнюю фразу. Так и знал, что всё не просто, что где-то сидит подвох! Но упрямая гордость уже не позволила отступить.
Он вышел и отправился одеваться.


- Куда это парня понесло на ночь глядя? – вернувшийся в дом Савелий перевёл обеспокоенный взгляд с окна, у которого замер хозяин, на  пустой бокал и бутылку в его руках.
- Пусть проветрится, - Георгий плеснул себе ещё, краем глаза следя за мальчишкой, не слишком уверенно шагающим к воротам, возле которых крутились два больших чёрных пса.
Потом осторожно поставил бутылку на подоконник и опрокинул коньяк в рот.
Охранники отозвали собак, Сашка подошёл к домику и исчез в помещении охраны.
- Закусить? – Савелий, успевший ловко повесить на вешалку свой тулуп и пальто ГБ, спроворил блюдо с нарезкой из холодильника и подставил его под нос шефу.
- Спасибо, - тот кивнул, взял добрый кусок буженины, накрытый прозрачным ломтиком лимона. – Давай, себе тоже,- Георгий поднял бутылку и кивнул Саве.
Когда тот принёс бокал, налил коньяка и ему.
– Михалыча помянем.
- Помянем, - согласился Сава. – Хороший был мужик.

***
Охранники, не ожидавшие  такого ночного визитёра, насторожённо переглядывались. Сашка, успевший в момент продрогнуть на ночном морозе, с радостью нырнул в их прокуренную и жарко протопленную берлогу.
Со стола не успели убрать  ни бутылку водки, ни стаканы с газетой с кусками душистой краковской колбасы и крупно порезанного батона – всё, что успели прихватить из местного магазинчика по дороге обратно.
Никто не знал, как следует поступать. Инструкций на подобный случай не было.
Но,  вроде, хозяин же в доме? Наверное, в курсе, что малец на дворе?
- Может, Саве доложиться? На всякий.
Младший покосился на телефонный аппарат в углу, но лезть вперёд старших не стал.

- Можно? – придвинув облезлый табурет поближе к печке, Сашка  протянул руку к пачке Космоса на столе.
- Валяй,  - хмыкнул старший охранник, провожая рачительным взглядом предпоследнюю сигарету, и, так и быть, протянул огоньку от своей зажигалки.
Сашка жадно затянулся. Давно не курил, а, оказывается, вот чего было охота!
Мужики постепенно снова расселись по своим местам и, всё ещё переглядываясь, потянулись к налитым стаканам. Сегодня начальство разрешило,  понемногу. Был печальный повод.
- Угостите? – Сашка, угревшийся и слегка  пришедший в себя, глянул на бутылку в руке младшего из охраны.
- А не рановато тебе, паря…? – начал, было, тот, но старший зыркнул на него и он прикусил язык, плеснул водки в сомнительной чистоты кружку и придвинул её гостю.

Не глядя ни на кого, Сашка решительным залпом осадил содержимое под взглядами замерших мужиков, и зажмурившись, ткнулся носом в тыльную часть кулака.
- Закусывай, - кинув на ломоть хлеба шмат колбасы, старший уважительно протянул бутерброд Сашке.
Сашка кивнул: «спасибо» и с удовольствием вонзил в немудрящее угощение зубы.
В который раз молча переглянувшись,  мужики тоже подняли грустный тост и отправились Саньке вдогонку.

- Пойду-ка, всё же проверю, что там.
Не дожидаясь дозволения осоловевшего шефа, Савелий снял с подоконника пустые бокалы и блюдо, и сдёрнув с вешалки свой тулуп, заспешил на двор.
У Георгия не осталось куражу ни возразить, ни даже сдвинуться с места. Он тупо пронаблюдал, как Сава чуть не бегом пронёсся к домику охраны, пропал там ненадолго, а потом появился опять, таща за собой не слишком-то упирающегося мальчишку.
Георгий с облегчением усмехнулся, оставил пустую бутылку и отправился спать.

Да, мальчишке сидеть взаперти было, конечно же, тошно. Георгий, у которого с утра была тяжёлая голова и не менее пакостно на сердце, глянул на равнодушную до рези в глазах чистоту январского неба над кладбищенскими дубами.
Могильщики споро, но без излишней спешки, закидывали чёрный прямоугольник кусками мёрзлой земли. Успевали поглядывать на него: видит хозяин, какой это труд, оценит?  Да, он приготовил им щедрый конверт. Кивнул Саве: отдавай, заслужили. Потом глянул на Лёньку, с дежурной услужливостью поддерживавшего под локоть почерневшую от слёз вдову Михалыча.
С непокрытой головой, пунцовыми от мороза ушами и мутным взглядом  своих блеклых глаз в воспалённых похмельных веках, Лёнька являл собой образец скорби и сострадания. У Георгия аж стало кисло во рту. Он поскорей зашагал прочь. Всё, довольно с него. Регламент соблюдён, а Михалычу больше уже ничего этого не нужно.

Вот так и жизнь, - думал Георгий, глядя в тонированное окно броневичка, с успокаивающим урчанием выбирающегося из рыхлой колеи у ворот кладбища. - Не откладывать ничего на потом! Потом может и не случиться.
Он с облегчением оставил позади белёный ещё в прошлом тысячелетии забор и переключился на реальность с её цейтнотами и запарами.

***
- Ну что, есть желание прокатиться в город?
Санька, киснувший над очередной книгой, встрепенулся, не сразу поверив в серьёзность Савы, но когда тот добавил: - Если едешь, давай, шевелись, Борисыч ждать не любит, - кинулся к шкафу и, словно боясь, что, действительно, не успеет, рывками принялся одеваться.

Сколько он не был в городе? Недели две? Да, не больше, прикинул Сашка. Если не считать нескольких поездок в больницу, когда от тревоги за бабку он сам был не в себе. Но сегодня  он, наконец, увидел город, и тот показался Саньке каким-то немного чужим. Он смотрел на него, как пятилетний мальчишка, приткнувшись носом к стеклу, и видел всё словно совсем другими глазами.
Все несовершенства и убогость теперь проступили, как на ладони. И неухоженность улиц, обветшалость фасадов, безвкусица вывесок, и главное – лица прохожих. Словно у каждого кто-то недавно умер, словно все боятся этих улиц и вышли сюда по великой необходимости, чтобы скорее забиться обратно в норы.

Сашка отпрянул от окошка и откинулся на тугой диван заднего сиденья. Георгий Борисович, уловив его шевеление, покосился на него. А Сашке вдруг вспомнился Вахо. И как он представил, что вот сейчас должен был бы не блаженно сидеть, а «работать», к горлу подкатила тошнота.
Он зажмурился и с усилием потёр лоб.
- Что, всё ещё худо после вчерашнего? – Сава, следивший за ним с переднего сиденья через зеркало заднего вида, обернулся. – Нефиг в сторожку ходить.
Это Сашка сегодня слышал уже не в первый раз.
Это была правда. И чего тут ответишь? Он промолчал.

***

- А этого зачем притащил?  - Лёнька выглядел  словно «отряхнувшимся» после кладбища. 
Словно и не было этого утра. Только болотистые светлые глаза всё ещё были в воспалённых жилках. Он даже не посчитал нужным понизить голос, кивнул на Саньку, появившегося в директорском кабинете вслед за Георгием.
- Ты что-то имеешь против?
Георгию было мерзко смотреть в оплывшее лицо своего компаньона.
Словно ничего и не было: ни утра, ни гроба, ни слёз вдовы.
Леонид смыл со своей сытой рожи остатки фальшивых слезинок. Смыл вместе со всякой виной, и уже, похоже, вычеркнул Михалыча из памяти.
Вот только про «абреков» он был вынужден помнить. И счёл своим долгом напомнить Георгию.
- Зачем дразнить волков?
- «Волков»? Ну-ну, - усмехнулся Георгий и, невежливо двинув Леонида плечом, проложил себе дорогу к своему столу.
- Проходи, Саш, садись, - он указал Саньке на гостевое кресло.  - Подождёшь меня здесь. Из кабинета никуда не ногой.

Сашка, которому презрительные взгляды Леонида жгли все места, на какие только попадали, послушно уселся в кресло и принялся со старательным безразличием осматривать обстановку.
- «Саша»?! – издевательски восхитился Леонид, выскальзывая из кабинета вслед за Георгием. – С каких это пор…
Сашка был рад, когда за обоими захлопнулась дверь.
Зачем  хозяин притащил его сюда?
Конечно, это было всяко лучше, чем торчать за  кирпичным забором. Но это место вызывало у Сашки не самые радужные ассоциации.

Подъезжая, он видел знакомые двери вахиного казино, и внутри предательски засосало. Парадный вход – сегодня без швейцара  (как Сашка понял, старик  недавно умер, а нового пока не успели найти) – породил новые ассоциации.
Роберт. Мигель. Картинки и воспоминания из прошлой жизни.
Наложившись на отчётливое ощущение близости прежней среды санькиного непутёвого обитания, они оглушили его, вдавили в тяжёлое кресло.  И он так и просидел всё время, пока Георгий Борисович не вернулся и не позвал снова с собой.

Слава богу, обедать здесь они не стали. Этого бы Сашка уж точно сейчас не вынес. Наверное, ещё сказывались последствия перенесённых стрессов и ангины. Он сейчас ощущал себя как никогда слабым и... уязвимым, что ли. В  подобные моменты прежде он всегда запирался в квартире и вылезал на улицу только когда заканчивался хлеб.
Ну, или по звонку Вахо….

- Можно заехать ко мне домой?
Вопрос вырвался сам собой.
Сава крутанул головой, обернувшись, потом переглянулся с Георгием Борисычем. Тот, чуть подумав, согласно кивнул.
- Говори адрес, - с оптимизмом подмигнул Савелий, потом дал указания водителю и по рации сопровождению.

Затея была, конечно дурацкая. Санька мог предполагать, что «бандитский» кортеж из броневиков не останется без внимания во дворе. А, плевать! Только бы не было тети Ксении. Сейчас встречаться-общаться с кем-бы то ни было Саньке не хотелось от слова совсем.
Савелий, конечно, потащился за ним. Поднялись вдвоём в тесном обшарпанном лифте. У своей двери Санька попросил:
- Можно, я один?
Савелий понимающе согласился.

В квартире стоял спёртый и неживой воздух. Санька по привычке распахнул настежь все форточки. Зачем-то проверил пустое, отдающее приторной плесенью мусорное ведро возле пересохшей раковины в ржавых потёках. Потом прошёл в свою комнату и плюхнулся на постель с мятой простынёй и линялым покрывалом , сжался, закрыл глаза и стиснул ладонями лоб.
Зачем он пришёл сюда? Чтобы ощутить всю убогость своего родного жилища после «золочёной клетки», в которую угодил?
Сашка сглотнул комок. Немного послушал гулкое буханье сердца. Потом выдохнул, решительно поднялся, окинул быстрым взглядом комнату, достал из шкафа свой рюкзачок и стал накидывать туда нужные вещи: родную расчёску, пару ещё совсем новых джинсов в цветном пакете, майку с магазинной этикеткой – не успел её ни разу надеть. Шерстяные носки, связанные бабкой, повертел в руках и закинул в шкаф обратно. Потом сгрёб с полки несколько учебников, ручки с тетрадками и – зачем-то - школьный дневник. Что делать с ними, он ещё не решил, но с учёбой как-то разбираться, наверное, придётся.

Напоследок Санька дёрнул на себя ящик письменного стола. И замер в оцепенении. На дне тускло поблескивала вахина  цепочка. Сашка снял её с себя в прошлый раз, побоялся потерять на вечеринке. Вахо, конечно, был бы недоволен…. От этой мысли Сашку передёрнуло. Он поёжился и поскорее захлопнул ящик.
Что там пообещал его новый хозяин? «Больше никогда»? Сашке сейчас очень захотелось в это поверить.

- Чего приуныл, Сашок? – спросил Сава, открывая ему дверь машины.
Сашка без ответа полез на своё место, крепко прижав к животу свой рюкзак.
Георгий Борисович смерил его  внимательным взглядом.
- Всё в порядке? – поинтересовался он.
-Да, - буркнул Санька себе под нос и отвернулся к окну.
Внутри него  бродили непонятные чувства, где тоска по привычной жизни перемешивалась с острым желанием уехать отсюда, как мать,  - навсегда.

Вахо тут жизни ему не даст. Сашка на этот счёт не обманывался. Сидеть узником взаперти было ничуть не лучше. К бабке, в провинцию? Там было можно отсидеться какое-то время. Наверное. Но Сашку мутило от одного воспоминания о бабкином доме, о тамошних её соседках, ещё более свирепых, чем тутошние. Да и не дальний свет. Вахо и там его отыщет. Какой-то тупик и кругом безнадёга. От жалости к себе защипало в носу. Сашка хлюпнул.

- Останови-ка, - вдруг скомандовал Георгий Борисович.
Савелий удивлённо обернулся.
- Тут?
- Тут, тут, - кивнул Георгий. – Мороженого что-то захотелось.
Савелий оторопело уставился на шефа: вроде не шутит. Велел шофёру остановить автомобиль.
- Пойдём, Саш. Прогуляемся.
Сашка, не менее удивлённый, чем Сава, вылез из тачки и побрёл за хозяином в большой магазин с новомодным названием «супермаркет».
Тоже мне, супер! Сашка скептически посмотрел на замызганную дверь с разбитой мусоркой на цепи у крыльца – останки прошлого века. Обычный универмаг с кафешкой. И козырной в этом интерьере выглядел как белая ворона на рыночной свалке, несмотря на чёрное своё пальто и чистоплюйские башмаки.

- Ты какое будешь? – Георгий Борисович, не замечая любопытной опаски в глазах продавщицы, обернулся к нему.
- Никакое, - Сашка сунул поглубже в карманы стиснутые добела кулаки.
Не хватало ещё участвовать в этой клоунаде. Сейчас настроения не было. Так что…
- Как хочешь, - Георгий повернулся к прилавку и попросил несколько эскимо – себе, Савелию и ребятам.
Когда он в последний раз вот так заходил в магазин, чтобы купить мороженое? Георгий не мог припомнить. Давно когда-то, когда Макс был ещё ребёнком, они заходили с ним в кафешки. Но это было не в этой жизни. Георгий вздохнул. Не удержался, разорвал обёртку и откусил ледяной шоколадный брусок.
Сава терпеливо держал пакет с мороженым и пытался контролировать всю обстановку, включая Сашку, который отшагнул от прилавка в соседний отдел.

Мороженое было дико невкусным. Откусив пару раз, Георгий разочарованно отправил его в пластиковую корзину под  круглым советским столиком. Очнувшись от нежданных и ненужных рефлексий, понял, что мальчишки рядом нет и быстро спросил:
- Где….
- Да вон он, - Савелий, предугадавший вопрос, кивнул вбок, улыбнулся. – Дитя. – Он качнул головой.
Сашка, позабыв обо всём разглядывал витрину с игрушечными машинками.

Когда-то он бы отдал за такие пол жизни. Красивые, огромные, на пульте с антеннкой, дорогущие, как чугунный мост. У него никогда таких не было. Сначала  было не по карману. После – не до того. А теперь уже и не будет.
- Саня, пора!
От голоса Савы Сашка едва не вздрогнул.
Обернулся резко и наткнулся на внимательный взгляд Георгия Борисовича.
Санька быстро опустил глаза, словно пойманный на чём-то постыдном. Нахмурился и молча, без понуканий, пошёл к двери.

Утром, когда Сашка открыл глаза, то сразу увидел на ковре у кровати большую красивую коробку. Он ещё не успел до конца проснуться, но уже понял: там огромная игрушечная машина. Из вчерашнего магазина. Самая большая и дорогая, наверное.
Подарок, что ли? Ему? Мозг пока ещё не готов был соображать.
А потому, обойдя коробку сторонкой, Сашка отправился умываться.
От воды проснулся и рассердился. Его что, держат за дурачка? Козырной поиздеваться решил? Отчего-то стало обидно.
Вернувшись в комнату, Сашка со злостью запинал коробку ногой в самый дальний угол и постарался о ней забыть.
Так и не смог понять, как ему реагировать.

- Что, не понравился подарок? – удивился Савелий, когда пришёл поднимать Сашку к завтраку.
Тот, в растрёпанных чувствах, задержался, пытаясь понять, что сильнее: голод или обида.
Сашка неприязненно глянул на коробку.
- Эх, Борисыч-то лично для тебя выбирал, - с укоризной сказал Савелий. -  Я бы не отказывался.
- Ну и забери себе, - огрызнулся Сашка и всё же решил, что есть пойдёт, ибо от злости голод проснулся ещё сильнее, и до обеда он точно не терпит.
- Зря ты так, он же от души,  - вдруг как-то сухо ответил Сава и вышел, закрыв за собой дверь.

 За завтраком Сашка не проронил ни слова. Георгий Борисович, как ни в  чём ни бывало, общался с Савелием и  Романовной. Сашки же, словно, и рядом не было. Новая волна обиды накатила на него, заставив вдруг выдать:
- Мне в школу надо.
В воздухе повисла тишина.
Потом Георгий Борисович спокойно сказал:
- Я знаю. Но пока потерпи.
Буквально вчера, после их «прогулки», чёрный джип появился снова. Значит, прав был Леонид: раздразнили-таки стаю.
- Я и так уже много пропустил…, - Сашка покусал губы.
- Да, - кивнул Георгий. – Но всё же придётся подождать. Я что-нибудь придумаю, - пообещал он насупленному Сашке.

Возвратившись в комнату, Сашка достал учебники и уставился на них. Зачем? Что он сморозил, вообще? Какая, к чертям, школа?!
Он удивлялся самому себе. В голове в последнее время какой-то кавардак.
Откинув в сторону алгебру, он навзничь откинулся на постель. Широченную, так, что поперек кровати, он даже не ударился башкой о стенку, как было бы дома.
Взгляд снова упал на подарок.
А! Какого чёрта? Почему он должен себе отказывать в удовольствии, раз это «подарок», да ещё «от души»? Сашка злорадно усмехнулся про себя. Поднялся, переступая локтями, немного подумал, потом спрыгнул с кровати и решительно двинул к коробке.


Глава 19. ПРЕДАТЕЛЬСТВО И ПОДСТАВА.

Нынче Сашку никто не будил. Сначала он этому удивился, потом сладко потянулся в постели, зевнул и вспомнил: воскресенье же! И хоть для него теперь все дни были похожи один на другой, но вчера Георгий Борисович заикнулся о том, что нашёл для него учителя, который подготовит Сашку к экзаменам. Сашка не знал, как и реагировать. С репетиторами (или как там они зовутся?) он ещё дел не имел, а с доброй соседкой - тётей Ксенией - вечно была морока. Он боялся, что ему будет стыдно из-за огромных прорех в знаниях.  Школа-то давно перестала быть для него чем-то важным. А всё чёртов тёть ксенин язык! Вот кто просил её вмешиваться? Да и сам он хорош…

Хотя, по большому счёту, это было хоть какое-то занятие. Всё лучше, чем слоняться без дела по дому, накручивая себя по всяким пустякам (и не пустякам тоже), или мешаться на дворе мужикам, занятым работой. С учёбой жизнь обретала какой-никакой смысл. «Ближайшую перспективу», как важно говорил Савелий, копируя шефа. Странно всё же, чего это Сава до сих пор не притащился позвать его вниз?
Сашка закончил валяться, шустро поднялся, немного помахал руками, типа «утренняя зарядка»,  и пошёл умываться.

- Где все? – ещё влажный от умывания, с налипшей на лоб чёлкой,  он залез на высокий табурет  столовой.
Романовна тут же принялась хлопотать с его завтраком.
- Да уехали, - отмахнулась она, ныряя носом в духовку, откуда сладко потянуло ванильной выпечкой. – С утра ещё.
- Куда это?
Сашка попытался припомнить, какие Савелий с хозяином строили накануне планы, но ничего не пришло на ум.
- Да кто ж мне докладывает-то, голубчик? Ты ешь, давай. Ешь. И когда я тебя только откормлю.
Романовна выложила на тарелку пару пушистых румяных ватрушек и поставила её перед Санькой.

И чего этим тёткам так всегда хочется его откормить? Вроде, не доходяга какой. Нормальный. Санька глянул на свой живот. Уже и рёбер-то почти не видно. На таких-то плюшках. Он не смог долго ждать, пока ватрушки остынут, куснул одну, обжигая язык и губы, блаженно зажмурился: вкуснота!
Романовна была в счастье.

До часу дня так никто и не объявился. Сашка снова попытался вспомнить: не на сегодня ли намечалась баня? Может, Савелий с Борисычем укатили на вездеходе туда? Почему тогда не взяли его? Нет, это вряд ли.
Не в силах мучиться неизвестностью, он накинул теплую куртку и вышел на двор.
Снег под ядрёным февральским солнцем уже начал плавиться, и верхушки сугробов были похожи на прозрачные леденцы. Сашка подхватил хороший кусок ноздреватого «стекла», но тот рассыпался, оплавившись в его горячих пальцах. Сашка зажмурился и счастливо улыбнулся, на какое-то время позабыв про все свои беды.

Дорожка чистого и ровного, как новенькая купюра, асфальта шла от дома до самых ворот. Он потопал к будке охраны.
- Где Савелий? – спросил у молодого охранника, дымившего сигаретой на высоком крыльце. Солнце грело ему кадык в пупырках гусиной кожи, чуть воспалённой от шерсти воротника грубой вязки.
- Укатили с шефом, - с ленцой отозвался  тот и, скосив один глаз, посмотрел против солнца на Сашку.
- Надолго?
- Да кто ж их знает? – повторил он слова Романовны.
Сашка хотел, было, усомниться, но охранник вдруг встрепенулся, услышав на пульте сигнал, спешно бросил окурок в корзину и резво скакнул в будку.
– Может, вот и приехали..., - он включил микрофончик:  - Кто?

- Свои, открывай, - грубо оттолкнув младшего, старший смены сам нажал кнопку.
Через распахнутую дверь задней комнатки Санька увидел стол с недопитым стаканом чая и бледным надкушенным пирогом из продмага.

Нет, это были не Сава с хозяином. Но чёрный бумер, стоявший за воротами, Сашка сразу узнал. Видел не единожды.
- Леонид Наумыч, здравствуйте! -  старший охранник, выскочив на крыльцо, только что не раскланялся. - По делу к нам или как? Георгий-то Борисыч в отсутствии.
- Знаю, - усмехнулся компаньон хозяина и повёл своими светлыми глазами в сторону Сашки. – Вот, он-то мне и нужен, - он кивнул на мальчишку и пояснил: -  Проезжал мимо по делам, так Георгий попросил заскочить к вам и прихватить с собой его, привезти в офис. Так что, давай, приятель,  - он повернулся к Сашке, - иди в машину.

Что? С какого это перепугу? И никакой Сашка ему не приятель.
Санька даже немного попятился, нервно кусая губу.
- Ты чего? Испугался что ль? – усмехнулся Леонид.- Садись, говорю, едем! Георгий ждёт тебя.
Ладонью в тугой кожаной перчатке он неопределенно махнул в сторону своего утробно урчащего автомобиля.
- Я позвоню шефу? – младший охранник, высунув голову из двери, было, протянул руку к телефону.
Но Леонид, усмехнувшись одними губами, ответил:
- Зачем? Мне не верите, что ли?
И всё с той же ухмылкой обратился к Саньке:
- Так мне передать, что ты ехать со мной отказался? Отлично. Пусть Георгий сам за тобой приезжает.
Он сделал вид, что собрался уйти.

А что, если Георгий Борисович, и впрямь, нашёл учителя, и прислал своего напарника, чтобы тот отвёз Саньку в город на занятия? Хорош он будет, когда выяснится, что струсил ехать.
- Мне… что-нибудь взять с собой? – смог, наконец, выдавить из себя Сашка.
Леонид снова обернулся, окинул Саньку оценивающим взглядом.
– Да нет. Ничего не надо. Себя возьми, - он снова усмехнулся.
Сашка, по-прежнему сомневаясь, глянул на охранников. Эх, был бы тут Сава, всё было бы ясно! А так… Чуялась какая-то подстава. Но ладно, посмотрим, что за дела.

Когда Сашка уселся в чужую машину, на заднее  сиденье из пижонской белой кожи, сердце тревожно колыхнулось. Где-то глубоко внутри никак не сдавался противный холодок, твердящий, что что-то тут не так. Замки на дверях защёлкнулись так громко, что Сашка невольно вздрогнул. Мотор недовольно рыкнул и тачка нервно взяла с места. 

Длинная стена из красного кирпича осталась позади и Санька, наконец, понял, что не так: без привычного сопровождения он уезжал отсюда впервые. Интересно, это всё нормально? Георгий Борисович в курсе, что они поедут одни? От страха Саньке мерещилась зловещая чёрная тачка, что следует за ними по пятам.  Не надо было, наверное, соглашаться. Вот только теперь уже было поздно метаться.

Леонид вёл машину молча, слушал кассету с разудалым шансоном. Сашку это вполне устраивало, хоть ему и не понравилась манера езды. На такой крутой тачке можно было ехать и поуверенней, а не такими рывками: то разгоняясь, как бешеный, то резко вдруг тормозя. Сашка поймал себя на том, что сидит, вцепившись в сиденье и мечтая скорее добраться до места.

Ехали по знакомому маршруту. Через пару километров Сашка кое-как успокоился и уже смог равнодушно смотреть на мелькающие за окошком деревья, дома и дорожные знаки.

Впереди зазвонил мобильный. Леонид, в который раз нервно притормозив, ответил. Сашка насторожил уши, пытаясь разобрать в нечленораздельных звуках динамика знакомые нотки.
Они, и правда, были ему знакомы. Только – видимо, снова от страха – больше напомнили голос… Вахин, а не Георгия Борисовича.
У Сашки даже кровь прилила к вискам. Нет. Этого не может быть. Это было бы совсем уж слишком…
- Да-да. Уже подъезжаем, - деревянным голосом отвечал невидимому собеседнику Леонид. – Почти на месте.
Сашка глянул в окно: до ресторана было далековато.
У него стучало в висках. А в животе сжимался панический ком. Чёрт! Он и не думал, что будет так стрёмно.

- Куда мы едем? – голос едва слушался Саньку.
- Сиди спокойно, - не обернувшись, кинул ему Леонид.
Он глядел в зеркало заднего вида. Потом резко свернул к обочине, затормозил.
Снова щёлкнули замки в дверях.
Сашка быстро огляделся и похолодел: прямо за ними на обочину скакнула и остановилась знакомая чёрная тачка. Из неё быстро вышли люди…
Вахины дружки! Санька моментально их узнал.
- Какого…, - глаза его полезли из орбит. – Не останавливайтесь! Уезжайте! Слышите?!
Голос его сорвался.

Но Леонид даже не обернулся. Он молчал, поджидая абреков.
Сашка в ужасе вжался в спинку кожаного сиденья, желая исчезнуть, раствориться, избежать неотвратимого.
Люди Вахо, громко переговариваясь и смеясь, поплевали на землю окурки, окружили машину с обеих сторон.
Сашка, конечно, попытался отбиться. Упирался руками и ногами, но голос от ужаса у него пропал напрочь, так что он не смог звать на помощь. Даже если бы и было кого на этой пустынной улице.
А потом ему больно сунули кулаком в живот, Сашка задохнулся и не успел даже осознать, как его выдернули из машины и выкручивая руки, отволокли и кинули на заднее сиденье тонированного джипа.

Время для Саньки остановилось. Всё превратилось в какой-то вязкий, полуреальный кошмар. Последнее, что он помнил: очень белые уши и коротко стриженный,  аккуратный затылок Леонида, когда тот, так и не оборачиваясь, нервно раскуривал сигаретку. Не посмел  поинтересоваться происходящим за спиной, пока не хлопнули двери чужой машины и чёрный джип, довольно урча, объехал его,уверенно выруливая на дорогу, и укатил со своим трофеем.
 
Для Сашки дальше была теснота в черном нутре машины – не вахиной, конечно. Его шестёрок. Те, довольные собой, гортанно переговаривались. Чьи-то руки сквозь смех тормошили Сашку, пару раз кто-то ткнул его под рёбра, его хватали за коленки, панибратски трепали затылок. Сашка даже не уворачивался, лишь мечтал, чтобы всё поскорее закончилось.
Глава 20. ВАХО

- Может, надо было, всё-таки позвонить Саве? – младший охранник с сомнением посмотрел вслед уезжавшей машине.
- Ты знаешь, кто это? – огрызнулся старший, запирая с пульта ворота.
- И всё равно, - младший покачал головой. – Сава ж предупреждал, чтобы парня без его ведома не выпускали из дома.
- Заткнись! – рявкнул старший с досадой. – Не нуди. Ступай вон, ящик свой смотри. Хоккей уже начался. А я тут посижу, подежурю.
Младший без особого энтузиазма отправился, куда его послали. А старший уселся за стол, вытащил из стола мятую газету с исчерканным кроссвордом. Нет, сегодня что-то никак не шло. Напридумывают  ерунды! Ни одно слово русское не подходит,  чёрт бы его подрал! Охранник сердито швырнул карандаш и газету на стол и угрюмо зыркнул на телефонный аппарат.

Младшой-то прав: как бы не лоханулись с парнем.  Савелий предупредил, что едут надолго, встречать кого-то там в аэропорту. Про мальчишку не было ни слова. Но как не верить напарнику-то шефа? Может, там, правда, что-то переменилось? А почему тогда никто не позвонил, не предупредил?
Эта мысль окончательно лишила его покоя. Так что когда почти через час терзаний, за воротами раздался долгожданный сигнал, охранник с облегчением выскочил на дорожку, бормоча под нос:
- Слава богу, вернулись!

- Что тут?
Сава увидел, что парни на вахте с нетерпением поджидают его, а потому, высадив начальство, направился обратно к будке.
- Дык…, вроде, штатно всё, - не слишком уверенно проговорил старший, не спуская глаз с хозяйского джипа. – А… это… мальчишка-то с вами?
- Что значит - «с вами»? – Сава сразу почуял недоброе. – Я оставлял его здесь, на вас, - он переводил грозный взгляд с одного на другого и по обескураженным физиономиям понимал, что боится услышать ответ.
- Э-э…это… За ним же… прислали…? - старший сглотнул и обернулся на младшего, ища поддержки.
В глазах у напарника вместо этого появилась тревога.


- Георгий Борисыч, - запыхавшийся Сава догнал шефа, когда тот был уже на верхней ступеньке лестницы на второй этаж. – У нас, похоже, ЧП.
Слушая на ходу его торопливый доклад, Георгий направился к своему кабинету. Но когда  уразумел  весь смысл, остановился, застыл на пороге.
Первое, пришедшее в голову, вырвалось недоумённым вопросом:
- Леонид? Ему-то мальчишка зач….
Он осёкся на полуслове.
В мозгу пронеслась вереница последних событий. И роль Лёньки в них.

Георгий стремительно подошёл к столу, схватил с аппарата трубку.
В тишине кабинета очень долго тянулись гудки. Номер лёнькин не отвечал.
Георгий положил трубку на место, чувствуя, как сердце набирает тревожные обороты.
Нет. Да не может такого быть! Не настолько же он не знает своего давнего приятеля и компаньона!
Или настолько?
Георгий попытался, прежде всего, успокоиться, сообразить, как действовать в ситуации дальше. Потом бросил короткое: едем! И не глядя на Саву, скорым шагом отправился вниз.

Романовна, всплеснув руками, сокрушённо уставилась в окно: не успела и заикнуться про обед, как все снова попрыгали в машины и были таковы.
- Батюшки, никак стряслось чего? – она мелко перекрестилась  и отчего-то сразу заволновалась о Саньке.

***

Эта встреча снилась Сашке в кошмарных снах все недели, что он жил в своём новом доме. Из-за них он просыпался в холодном поту, а потом долго не мог успокоиться, ворочался, уговаривая себя: «Георгий этого не допустит. Тут я в безопасности. Мне ничего не грозит».
После недавнего разговора даже и сам в это поверил. Дурак! Мог же догадаться, что Вахо ничего просто так не оставит. Не уймётся, пока не доберётся до него. Расслабился, бля…. Что ж, теперь готовься. Благо, если ещё с одного удара уложит. Как в тот раз, когда чуть не убил, приревновав к Роберту. Сегодня этим не закончится, Санька это чуял….
Он стиснул зубы. Но когда вахин человек  ухватил его за шею грубой рукой, пытаясь вытащить из тачки, Санька вывернулся, процедил злое «сам пойду», и отважно шагнул наружу.

Вахо – помятый и заросший щетиной, словно в трауре по дальней родне, встретил его мутным взглядом.
Санька сразу определил: под кайфом. И это был худший из вариантов.
Абреки, притащившие его в берлогу к хозяину, быстро исчезли за дверью – достаточно было одного движения тяжёлых вахиных век.
Санька тоже мечтал бы нырнуть за ними, вот только ноги его больше не слушались. Он оцепенел, словно чёртов бандерлог из Маугли, и ничего не мог с собою поделать!

- А… Нагулялся, бля*? – Вахо с нехорошей ухмылкой окинул его с ног до  головы мутным взглядом. – Обратно, вижу, не больно-то торопился?
Он поморщился, словно от головной боли, глянул на столик, потянулся и взял бутылку боржоми, сделал большой глоток.
Санька, не в силах сдвинуться с места, трудно сглотнул.
На столике, рядом с бутылью водки был неаккуратно рассыпан белый порошок, в нём валялась свернутая долларовая бумажка, а чуть в стороне – небольшой тусклый ствол, которого Санька прежде у Вахи не видел .
- Что, понравилось? У нового хозяина? – Вахо, немного взбодрившийся, снова зыркнул на мальчишку.
Санька знал, что пора отвечать, но язык присох к горлу, и он не издал ни звука.

Вахо вдруг вскочил и через миг очутился рядом.
Обеими ручищами сгрёб воротник сашкиной куртки, притянул к себе и заговорил сипло прямо в лицо:
- Чего молчишь, сучка? Язык проглотил, да?
Санька непроизвольно зажмурился и втянул голову в плечи. От Вахи разило немытостью и перегаром. Таким Сашка его прежде сроду не видел.
Но Вахо вдруг миролюбиво обхватил его за шею и, не давая ни упасть, ни вывернуться, потащил за собой к дивану.
- Что он с тобой делал? Хорошо любил тебя, да? Лучше, чем я? – он сверкнул зубами в очередном хищном оскале, и ревниво, с оттенком брезгливости, оглядел Саньку, словно добычу, побывавшую в чужих руках.

- Да не было ничего…, - еле сумел выдавить из себя Сашка.
- Ай, не смей мне врать! – Вахо занёс над ним растопыренную ладонь, заставив его снова зажмуриться и сжаться в ожидании удара.
- Я… правду говорю, - всё же пролепетал Сашка, отчаянно борясь с паническим ужасом, накатывавшим волнами.
Всё же, где-то  - в самой глубине души - ещё казалось, что можно разбудить в Вахе прежние чувства. Он же, вроде, проговорился однажды, что любит….
- Врёшь, бля*, - не поверил, Вахо, зло тряхнув Саньку. – Врёшь. Только где он теперь? Нету его. А я - вот. Помнишь, кто твой настоящий хозяин?
- Помню…, - смирился Сашка.
- Точно?  - Вахо нетрезво рассмеялся. -  Ну, давай, тогда… Покажи, как соскучился.

Швырнув его себе под ноги, Вахо плюхнулся на диван и вальяжно раскинул коленки. Расстегнув ширинку, вывалил вялый член. Под кайфом с ним всегда было так. Сашка едва сдерживал слёзы отчаянья.
Когда же Вахо привычным движением сунул санькину голову себе в пах, понуждая стараться, как раньше, Санька понял, что это совсем беда: его сейчас вывернет от омерзения. Он просто не мог больше заставить себя делать это! Не с Вахо!

Сашка  вцепился пальцами в край дивана, упираясь под хозяйской лапищей.
Что-то в нём самом изменилось. Он больше не хотел, и не мог…с Вахо.
Почуяв его сопротивление, тот яростно взревел, вздёрнул мальчишку на диван, содрал с него штаны и навалился сверху.


***
Георгий Борисович вместе с Савелием, следовавшим за ним тенью, легко взбежал по ступеням своего ресторана и окинул быстрым взглядом полупустой зал.
- Леонид  здесь? – кинул он дневной администраторше, выскочившей ему навстречу.
- Да, здесь. Только…. - озадаченная внезапным возвращением  начальства в неурочный час, она виноватым взглядом указала на «хозяйский» будуар.
Жестом приказав Саве оставаться на месте, Георгий не медля отправился туда. Савелий послушно замер у двери.
- Случилось что-то, Георгий Борисович? Леонид Наумович средь бела дня водку заказал, – администраторша, стараясь не отставать на своих высоченных шпильках, семенила за ним.  – Уже вторую бутылку, - пожаловалась она.
Георгий вдруг резко остановился и обернулся.
- Ступайте в зал. Я здесь сам разберусь.
- Да, конечно.
Администраторша кивнула и поспешила исчезнуть.

Увидев его, Лёнька отвёл осоловевший взгляд и налил себе новую стопку.
Выпить ему Георгий не дал. Перехватил руку, заставив пролить добрую половину на стол, и негромко и как-то чересчур сдержанно спросил:
- Где мальчишка?
Леонид, с тоскою понаблюдав, как растёт серое пятно на белой скатерти, не поторопился с ответом.
- Я тебя спрашиваю, где мальчишка? – повторил Георгий.
- У абреков, - Леонид с пьяным вызовом вскинул на него глаза, и тут же дёрнулся, зажавшись в ожидании удара: Георгий, резко отпустил его, распрямился.
Нет, бить он его не станет. Не сейчас.
С ледяным отвращением глянув на прежнего своего приятеля, он молча развернулся и вышел, не слушая лёнькиных пьяных воплей, понёсшихся ему вслед:
- Да забей ты, слышишь?! Х*й с ним, со щенком этим. Дался он тебе…
Леонид откинулся на спинку стула и шутовски развёл руками, потом недовольно скривил губы и потянулся за новой бутылкой. Да что он знает, этот Жора? Ни-че-го!

- На рынок надо ехать,  - Савелий встретил Георгия Борисовича тревожным взглядом и пристроился в его быстрый шаг.
- Нет.
Георгий окинул оценивающим взглядом свою команду. Два джипа. Шесть человек, прошедших Афган. Плюс он сам и Савелий. Много это или мало против толпы «абреков», чтоб соваться на их территорию? Стоят все эти жизни, случись что, жизни одного пацана? Впрочем, над этим вопросом он раздумывать сейчас тоже не собирался. Ибо речь тут шла даже не о Санькиной непутёвой доле.
Хотя, и о ней тоже.

***
- А-а, Георгий. Сосед, - Ашот улыбнулся и кинул взгляд на своих людей: пока что расслабьтесь, но будьте начеку. – Проходи, дорогой. Что, вино моё понравилось? – всё с той же улыбкой он указал на свой более скромный, чем в прошлый раз, стол. – Угощу, присаживайся.
Савелия Ашот демонстративно проигнорировал, хоть и позволил ему остаться возле дверей.
- Извини, но сегодня я не вино с тобой пить пришёл, - Георгий Борисович сразу оборвал его, взяв довольно резко. 
- Какие-то проблемы? – Ашот прищурился, глядя гостю прямо в глаза.
- Скажи своему напарнику, чтобы вернул мне моего мальчишку,  - Георгий  выдержал взгляд, не моргнув.
- Какого такого мальчишку? – Ашот шевельнул густыми бровями, делая вид, что не понимает, о чём речь.
А может, и правда, не знал?
- Того, что он проиграл мне недавно.
Георгию было неприятно произносить это, но сейчас счёт шёл на минуты. Если он уже не опоздал.

Брови Ашота снова удивленно шевельнулись. Он оглянулся на своих, словно ища ответ, а Георгий всё так же резко продолжил:
- У вас так принято: проигрыши себе воровски возвращать?
- Погоди-погоди, дорогой, - остановил Ашот. - Я ничего об этом не знаю.
Он сказал так, что захотелось ему поверить. Георгий в отчаянье стиснул зубы и кулаки.
Немного подумав, Ашот покачал головой:
– Ай-ай, Георгий. Как же так получилось?
По глазам его было не понять - сочувствует он или издевается.
- Долго рассказывать, - Георгий Борисович постарался не злиться. - Так ты можешь убедить Вахо миром вернуть мне парня? Целым и невредимым, – Георгий подчеркнул последнее.  – Или мне самому решать?

Ашот  был не дурак. Не мог не понимать, что значит для Сашки снова попасть в вахины руки.
Он обернулся к своим, что-то отрывисто сказал им, и один из его людей выскочил за дверь.
- А вот скажи мне, Георгий, - Ашот снова повернулся к гостю, - зачем тебе этот мальчишка? Ну, с Вахой всё понятно. Но ты-то? – он вперил в него испытующий взгляд.
Георгий проглотил ком.
За всей этой  гонкой он не успел подготовиться к такому вопросу. Впрочем, мысленно он отвечал себе на него уже не один раз. А поэтому, слова его прозвучали  весомо:
- У тебя дети есть, Ашот?
Ответом ему был сначала озадаченный и непонимающий взгляд, потом Ашот чуть пожал плечами и улыбнулся – на сей раз миролюбиво.
- Давай, всё ж, присядем, Георгий. Твоим людям тоже нет смысла стоять там. Пусть возвращаются к себе. Всё решим. Как всегда, по-соседски.
Ашот развёл руки в радушном жесте, намереваясь похлопать гостя по плечам и усадить за стол.
- Нет, - отрезал Георгий, чуть отступив назад.
Сегодня он был не готов уступать чужим правилам. Так что всем видом своим дал понять, что пока дело не решат, он не сдвинется с места и людей своих не отзовёт.
Ашот вздохнул и позвал женщин, чтобы убирали со стола. Не судьба, видно, нынче пообедать.

Через какое-то время – довольно быстро – человек возвратился. Видимо, ни с чем.  Он подбежал к Ашоту и заговорил извиняющимся тоном, а тот всё больше мрачнел. Георгий пытался уловить в их беседе хоть что-то, читал каждое движение лиц и всё сильнее стискивал  кулаки: то, что он видел, ему не нравилось.
Не глядя на него, Ашот схватил со стола свой телефон и зло тыкая пальцами и чертыхаясь, не с первой попытки набрал номер, потом, шумно сопя носом, стал ждать ответа.

Савелий, стоявший в дверях, чувствовал, как от бессилия  у него самого кровь кипит в жилах. Но он знал, что шеф прав: лететь прямо сейчас к рынку и затевать заварушку с непонятным исходом было бессмысленно, пока они не получат ответ от Ашота.
Наконец, на том конце всё же отозвались. Ашот принялся что-то орать в трубку, перемежая речь сразу на двух языках отборнейшим русским матом. Потом кинул телефон на стол, что-то скомандовал ожидавшему его приказа человеку и шагнул к двери:
- Едем.
Хмуро зыркнув на Саву, Георгий вышел следом.


***
В Санькиной душе всё опустело. Нет, не так: душа, словно, осталась там, за порогом комнаты. Тут было только его тело. И телу было гадко и мерзостно. Но оно, по крайней мере, могло страдать лишь от одной боли - физической. Поначалу такой, что щёки обожгло слезами, но дальше, потихоньку боль притупилась и стала терпимой. Слёзы успели просохнуть, стянув кожу на лице. А вот пустота внутри росла. Она углублялась, словно Вахо продалбливал в нём дыру и каждым своим рывком заталкивал всё глубже в бездну….

Нет, Вахо не собирался его ни бить, ни, тем более, убивать. Но от этого Сашке было не легче. Секс, после дозы начавшийся излишне бурно, быстро Ваху утомил, не закончившись даже развязкой. Вахо сердито слез с Саньки и оставил его на время  в покое, зная, что больше тот не денется от него никуда, а сам принялся мастерить на полировке столика очередную дорожку.

Сквозь безразличное отупение мозг Сашкин едва улавливал, что происходит с ним самим и вокруг. Когда Вахо с мученическим видом закатил глаза, закинувшись порцией своего порошка, в приоткрытую дверь осторожно всунул голову кто-то из его шестёрок. С вороватым любопытством стрельнув взглядом в санькину сторону, он окликнул босса. Вот только Вахе было пока что не до него.  Человек  позвал ещё раз, погромче, и видимо, это разозлило Вахо. Он вскинулся и с необычной резкостью запустил в сторону двери полупустую бутылку. Его холуй еле успел убрать башку, а Вахо снова сгрёб Сашку в охапку.

Вторая попытка закончилась ещё более печально: Санька энтузиазма не проявлял, а без его помощи Вахо оказался уже ни на что не способен. Немного посопев, он сердито оттолкнул Сашку от себя и отправился в туалет. А Сашка так и остался сидеть на диване, не в силах даже пошевельнуть рукой. Лишь через какое-то время, услышав за входной дверью шум, он машинально заставил себя натянуть штаны и застегнуться. Замок на куртке Вахо выдрал с мясом, так что Санька лишь запахнулся в неё поплотнее и сунул в карманы сжатые кулаки. Странно, но даже в куртке, ему было зябко так, что зуб на зуб не попадал.

Вахо, вынырнувший, наконец, из своей нычки, глянул на Сашку, налил в стакан водки и протянул ему:
- Выпей.
- Не хочу, - Сашка мотнул головой.
- Пей, сказал, - Вахо со злостью сунул стакан ему в зубы.
Он не рассчитал своих сил и Санькина голова от тычка мотнулась назад. Нижнюю губу резануло болью, она стала неметь, а по подбородку побежала тёплая струйка крови.

Сморгнув навернувшиеся слёзы и закусив губу, Санька вцепился в стакан. Нет, не для того, чтобы пить. С перепугу. Больше половины содержимого выплеснулось ему за пазуху, в нос ударил резкий запах дорогой водки.
- Не хочу я! – Санька всхлипнул.
Вахо рыкнул, нависнув над ним, сжал в кулак его вихры на затылке.
- Забыл, где твой дом? Забыл, кто хозяин, да? Ше чемис бози…
Санька зажмурился, снова ожидая удара. Теперь-то уж точно прибьёт!

В этот момент  за дверью снова послышался шум. На этот раз куда громче. Топот ног, голоса. А потом дверь со стуком распахнулась  и в комнате появились люди. Встревоженные шестёрки Вахо, за ними Ашот и его охрана. Потом откуда-то взялся Савелий. И - Георгий Борисович.
Санька не сумел даже осознать, что происходит.
Вахо выпрямился навстречу им, Сашку не отпуская и заставив рывком подняться с дивана.
- Оставь мальчишку, - спокойно потребовал Ашот, глядя мимо Саньки на Вахо. Точнее, куда-то ниже вахиной головы.
Санька скосил взгляд, и у него оборвалось внутри: почуяв опасность, Вахо успел схватить пистолет и направил его на вошедших.
- Давай не дури, брат.
 Ашот и все остальные напряжённо застыли на местах.
– Убери пушку и отпусти парня. Не будь идиотом, Вахтанг. Он больше не твой, и ты это знаешь. Верни его, извинись, всё забудем и разойдёмся.

Саньке почему-то до сих пор и в голову не пришло, что его могут искать. Могут пытаться вернуть. Так что теперь внутри колыхнулась восторженная надежда….
Если бы только Вахо не был настолько близко. Если бы он не был под кайфом. Если бы не пистолет…
Санька чувствовал жар от Вахо, и не смел даже толком дышать.
В комнате на какое-то время повисла тишина.

А потом Вахо рассмеялся, махнул рукой с пистолетом, опустил ствол, но с вызовом глянул на своего врага.
- За шлюхой своей пришёл? Что, сладкая сучка, да?
Он сильнее стиснул санькин загривок и чуть тряхнул парня.
- Хочешь забрать назад?
Санька скривился от боли, но не издал ни звука. Было страшно так, что хотелось или сдохнуть на месте, или оказаться уже где-то подальше отсюда. Навсегда.

Георгий Борисович молчал. Все остальные тоже молчали.
Вахо вдруг снова вскинул руку, и Сашка почувствовал, как что-то тяжёлое и холодное жёстко толкнуло его в висок.
- А, может, давай так: ни тебе, ни мне? Зачем ему жить? А? Зачем?
У Сашки ослабели колени, и если бы не вахина хватка, он бы, как подкошенный, рухнул на пол.
В кино подобные сцены выглядели совсем иначе, чем теперь, когда ствол был приставлен к его голове. Сталь, казалось, пульсировала, еле сдерживая тугой импульс боли и смерти, готовый в любой миг вырваться из него. Сашка и сам не знал, как сумел спохватиться, не намочить штаны.

У него мутилось в глазах. Он закрыл их. Где-то в горле тошнотворно и глухо колотилось сердце. За веками скользкой вереницей замелькала цепь то ли мыслей, то ли картинок: уходящая в никуда мать… усталая бабка… пустая квартира в затхлой многоэтажке с вонючим лифтом… . Соседки – отчего-то безликие и без имен… Тётя Ксения и дядя Юра с одинаковыми усталыми и жалостливыми глазами… Двор, заросший пахучим бурьяном… Футбольный мяч… Книжка, которую он оставил сегодня на подоконнике…

- Пускай сдохнет!
Вахо оскалился, прижимая Сашку к себе, и опять больно ткнул его в голову дулом пистолета.

А потом что-то случилось…. Сашка никогда не смог бы понять, что. Но хватка вахина вдруг ослабла, тот издал странный булькающий звук, и что-то тяжёлое, саданув Саньку по плечу, покатилось вниз и глухо ударилось в пол. Санька, распахнув глаза, как во сне совершенно отчётливо – до последнего штришка -  увидел вахин пистолет у своих ног. А потом, обернувшись – страшное и уже не совсем живое лицо с зияющей красной и очень ровной  прорехой на вахином горле. 
Потом кто-то Саньку дёрнул в сторону, оттащил от захлёбывающегося кровью Вахо. И чьи-то сильные руки обняли его, повлекли из этого страшного места.

Уже в машине Сашка осознал, что его даже не вырвало. Вот только очень трясёт. Так, что зубы предательски щёлкают и внутри больно от нервных судорог.
- Всё. Всё закончилось. Всё хорошо. Больше ничего не бойся.
Георгий Борисович, накинув на трясущегося мальчишку куртку, которую протянул им Савелий, поплотнее закутал его и крепко прижал к себе. Потом  кивнул водителю: трогай.


ЭПИЛОГ.

- Если всё же передумаешь, знай: я всегда жду тебя. С визой и паспортами для вас с женой, всё решим. Так что…
Георгий Борисович глянул на Савелия и протянул ему руку. Больше уговаривать Саву он не мог. Тот дважды отказался от предложения ехать с ними. И это было жаль. В Германии хороший начальник охраны найдётся не сразу.
- Спасибо, - крепко, по-мужски, сжав его ладонь, Сава грустно улыбнулся. – Но мы, вроде, всё решили уже.
Он чуть виновато посмотрел на своего бывшего босса. Знал, что прощается с ним и с Санькой, пожалуй, уже навсегда. Хотелось покончить с расставаниями как можно скорее.
Георгий Борисович, видимо, и сам это разделял, потому что, увидев на верху лестницы Сашку, одетого в дорогу, заторопился.
- Ладно, прощай. Саша, готов? Идём! Машина ждёт. Нам надо поторопиться.
- Счастливого пути, шеф, - улыбнулся, уже капельку веселее, Савелий и подмигнул тревожному, но, похоже, радостному Сашке, спускавшемуся по ступенькам вниз.

- Напишешь мне? Хоть разок? Как там у вас всё, – стараясь не выдать голосом своих внезапно сентиментальных чувств, Савелий изобразил задорную беззаботность.
- Напишу, - кивнул Сашка и с небольшой запинкой, но протянул в ответ свою худенькую ладонь.
Сава осторожно её пожал. Знал, что с парнишкой сейчас надо побережнее. Он ещё не совсем оправился после последних событий.
Но ничего. Теперь у него всё будет хорошо. И Сава был рад за него. От всей души. Обнял бы, но вот…не теперь.
- Бывай, Сашок, - он отпустил его руку.
- До свидания, - Сашка улыбнулся, кивнул ему и направился к двери.

Самолёт набирал высоту. Георгий покосился на Саньку, прилипшего носом к стеклу иллюминатора. Тот летел в первый раз и, пожалуй, впервые за все последние недели выглядел  ожившим и повеселевшим.  Наконец-то.
Сам Георгий покидал эту страну с двояким чувством: с одной стороны, с облегчением, но с другой... Он чувствовал себя проигравшим. Чуть ли не дезертиром, что ли.
Нет, дело было не в деньгах. Тут как раз всё в порядке: долю лёнькину он выкупил без проблем. И не жалел о том, что не поддался ни на слёзные уговоры, ни на проклятья. Лёнька сначала плакал, твердил про жену и детей, что ему угрожали, что, мол, не хотел, так вышло… Потом выкрикнул, злобно свернув глазами: «Тебе хорошо, у тебя бизнес за бугром, а мне тут ещё жить!»
Он прав. Ему жить. Там.
Георгий покосился на уплывающую вниз землю в неровных фигурах лесопосадок и серых нитках дорог.

Там, где Колька в своих чёртовых генеральских погонах, стыдливо отводя взгляд, говорил в их последнюю встречу:
- Извини, Жор. Но я ничем бы не смог помочь. У нас самих сейчас чёрт знает что творится. В городе идёт  передел. – Он понизил голос и сделал многозначительное дицо: - Да что там – в стране передел. Сам всё знаешь. В Главке ждут, чем закончится. Сейчас никто ни за кого не впишется, Жор, пойми. Даже по крупняку, а тут. Какой-то пацан, сирота….
Он осёкся под взглядом Георгия.
Потом, конечно, надулся, и обиженно продолжал:
- Зря ты не захотел с Ашотом замириться. Он к тебе по-правильному, приятеля своего не пожалел, а ты.
- Всё, не продолжай, - остановил его Георгий.
Ну и о чём было с ним говорить?

Георгий Борисович снова глянул в окошко, на землю, с первыми робкими признаками юной весны. Хотелось, очень хотелось верить, что однажды они с Сашкой смогут спокойно сюда вернуться.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Я не знаю, как сложилась их дальнейшая судьба.
Но если чуть-чуть сочинить…
У Георгия сеть ресторанов и отелей класса люкс в Германии, Франции, может, и в Бельгии тоже. Сашка выучился на помощника юриста и живёт с адвокатом, работающим на Гэбэ. В гражданском браке. В другом городе, не с Георгием Борисовичем. Но близко. Сава при поддержке и на деньги бывшего босса открыл охранную фирму. В общем, всё у всех хорошо.


Рецензии
Спасибо огромное!!! Когда-то начинала читать "Сашку", но работа не была закончена. Очень рада, что Вы продолжили её и довели до финала. Кстати, отдельная за него (за финал) благодарность, что не превратили всё в пресловутую сказку о Золушке (или фильм " Красотка"). Знакома с Вашим творчеством ещё со времён Металлики, когда был жив яой тейнон, и я без ума от него! Спасибо ещё раз!!!

Юлия Белова 2   20.04.2018 13:40     Заявить о нарушении