Там, где детство. Часть 1. Женька. Глава 8

                ДВОЕ  ПЛЮС  ОДНА


Дети делили воспитателей на  хороших и плохих. Но Наталия Ивановна выделялась ими в третью колонку, надписью над которой  была короткая, но понятная всему интернату фраза – «Крыса». Женщина отличалась стервозным характером и патологической мстительностью, поэтому дети  пытались избегать встреч с нею, или сводили такую необходимость к минимуму.  Женька могла постоять за себя, но даже она не хотела «нарываться» на конфликты с этой воспитательницей.  Вот и теперь шалунья перепрыгнула  через небольшой заборчик, ограждающий цветник, и быстро  направилась к черному ходу. Даже не рассчитывала нарваться на воспитательницу, особенно Наталью Ивановну. По ее многозначительному взгляду  в район Женькиной шеи поняла – заметила   надорванный край воротничка на недавно выданной кофте.

- Вот черт, - прошептала Женька себе под  нос и отвела взгляд в сторону. Создавалось впечатление, что Наталия Ивановна ждала в дверях черного хода именно Женьку, и готовила эту тираду нравоучений именно ей.  Строгая воспитательница металлическим голосом  напомнила девочке, что та пребывает на  государственном обеспечении:

- Это ж сколько кофт на одну тебя только нужно? И не настачишься! А это государственные деньги, Романова! -  и едко улыбнулась, демонстрируя свою безграничную власть. Почему-то Наталия Ивановна  других детей  называла по именам, а Женьку исключительно «Романова».

- Такое впечатление, что  государство – это вы,  - обещала же себе молчать, но рявкнула.

- Попридержи свой язычок, Романова, уж очень длинный, - не осталась в долгу воспитательница.

- А мне мой язык очень даже нравится. Все свое ношу с собой и берегу, - раз уж начала огрызаться, так вряд ли стоит останавливаться – жизненный принцип девчонки.

- Оно и видно! Пришей срочно! Вечером проверю, - и воспитательница дернула воротничок так сильно, что Женька чуть не упала. Деталь одежды, еле державшаяся на  кофточке, так и осталась в руках Натальи Ивановны. Она ее бросила на пол и ушла, демонстрируя полное пренебрежение. Женька подняла  лоскуток-воротничок и побрела в комнату – привыкла за годы пребывания в интернате к такому отношению со стороны Натальи Ивановны. В другой раз девочка и не подумала бы пришивать тот злосчастный воротничок, но теперь села шить, ведь  ее неповиновение воспитательнице могло закончиться провалом побега. С пребольшим удовольствием  Женька собирала  самые необходимые вещи в свою сумочку и мечтала о том счастливом  мгновении, когда они с Васькой,  наконец-то, убегут.

Но после ужина  пришлось оправдываться перед Ангелиной Анатольевной. Та каким-то  образом (явно кто-то сдал) пронюхала, что стулья, разобранные  и сожженные на прошлой неделе в саду – Женькина идея.

- Романова, попахивает колонией, - грозилась директриса.

- А какая разница, что там, что здесь, везде один пень?- намекала Женька на условия жизни в интернате. -  Но имейте в виду, так, как Валя – не дождетесь, - Женька вспомнила прошлогоднее самоубийство девочки с соседней комнаты.

Валя Очипцова была домашним ребенком. Появилась в интернате сразу с семьи, погибшей в результате несчастного случая. Девочке  было очень сложно влиться в  спартанскую жизнь интерната. Она была другой: чистоплотной, внимательной, воспитанной и всегда говорила правду. За прямолинейность ее невзлюбили не только интернатовцы, но и директриса. Поговаривали, что случайно девочка узнала  что-то, что не стоило  ей знать, поэтому впала в немилость. 

Валя старалась сторониться  сокомнатниц, поэтому те устроили ей бойкот. У девочки начались депрессии – слезы сначала лила по ночам, а там и среди бела дня могла расплакаться из-за мелочи.  По доброте душевной Марина  затянула ее в свою компанию, научила курить, свела со старшими парнями. Все вроде бы было  тихо и мирно, но после одной взбучки директрисы, Валю искали три дня.  И нашли – в озере… мертвую. Это  случилось прошлой осенью. Дело очень быстро прикрыли, списав все на несчастный случай, мол, решила поплавать и утонула. Даже свидетели  нашлись, которые видели, как девочка сама прыгала в озеро. Правда, свидетели не объяснили, почему не заподозрили  неладное в том, что в октябре девчонка решила покупаться. Фраза «Она ж  интернатка. Они там все чокнутые!» удовлетворила всех.
Возможно, потому Женька так рьяно взялась оберегать Оксану, потому что не могла забыть Вали.

- Последний раз предупреждаю, Романова, - зло проговорила Ангелина Анатольевна. -  Мне хватит материалов, чтобы засадить тебя в колонию.

- Не засадите, - спокойно ковыряясь в  грязных ногтях, ответила смутьянка. – Я тоже многовато о вас знаю. И про кооператив по изготовлению гробов, и о торговле мебелью, пришедшей на  интернат… Я могу молчать, но могу и рассказать. Даже знаю кому. Поэтому не дуйтесь, вам это не идет, - Женька воспользовалась моментом, пока директриса  застыла с раскрытым ртом и переваривала  услышанное,  чтобы удалиться, - Я это, пойду, а то   у меня дел много…

  В комнате ее ждал Васька, злой и нервный.

- Вась, ты чего? – по его сердитому  выражению лица она прочла волнение и готовность поговорить очень серьезно.

- Того! Пойдем, что-то скажу, - и он вышел, а Женька, как хвостик, посеменила за ним.  Все время, пока Васька уводил Женьку вглубь сада, подальше от посторонних ушей и глаз, она прокручивала в  голове всевозможные  проказы, за которые Васька мог ее сейчас отчитать. Он страшно не любил, когда Женька врала и воровала. С последней особенностью Васька боролся давно.

- Что случилось? – не сдерживаясь, спросила Женька, когда уже оказались за интернатом в саду под старым толстым дубом, где никого не было.

- Какого черта ты бегаешь и везде нарываешься на неприятности? Могут ведь  заподозрить… Чего  директриса хотела?

- У нее одно желание, сбыть меня в колонию, мешаю я ей. Кто-то слил информацию о сожженных стульях…  Ты из-за дирюги злой?

- Ага, щас. Воце ты сказала, что мы сваливаем?

- Я-а-а-а? – Женька аж скривилась. – Я с ним никогда не разговариваю. Это твой дружбан. Ну и что, что он узнал? Что из того?

- Тоже хочет с нами…

- Идиот!

- Не совсем. Он учится лучше, чем ты и я вместе взятые. И он  мой друг, не забывай об этом, - напомнил Васька.

- Ну и что? Мы поедем с ним? – Женька просто так спрашивала, уже по  интонации Васьки поняла – да, с ним. – Я  ж его на дух не переношу… Он все испоганит.  Не-е-ет…

- А он наоборот, в предчувствии счастья, - улыбнулся наконец Васька.- Ты не передумала? – на всякий случай  спросил Васька.

- Не дождется твой Воца! – гордо выкрикнула красотка.

- Не дуйся, он классный пацан. И он тебя любит.

- Вот только я его ненавижу. Всегда все испортит, - чуть не плача проговорила Женька.

- Все, сегодня после  десяти. Как только выключат свет,  возле  остановки. Перелезем через забор, через калитку не иди. И не задерживайся. Поедет автобус – пойдем пешком. А это далеко и ноги болеть будут, - выдал последние  руководства парень и убежал.

   В Женькиной памяти всплыл образ Воцы. Да, она  не восторгалась от того, что путешествие  будет не на двоих, а на троих, но, как любой юной девушке, ей льстил тот факт, что  красивый мальчик был не равнодушен к ней.  Этого смуглого симпатичного паренька  с диковатым взглядом все  считали  скорее не красивым, а загадочным.  Его все звали «Воца», но это было не прозвище, каковыми щедро наделяли мальчишек и девчонок в интернате. Это было уменьшительное  от Владимир - имя этого мальчишки согласно  свидетельства о рождении. Воца стал лучшим другом Васьки сразу, как только появился в интернате, два года назад. Мальчишки  жили  в одной комнате, и не было такого случая, когда бы они поругались или  подрались. Хотя и у Васьки, и у Воцы кулаки частенько чесались, но чесались они синхронно о что-то или кого-то, и непременно оба парня  были на одной стороне конфликта.

Воца славился особенной жестокостью. Когда, бывало, с кем сцепится, то никто  не решался встрять, не то, что разнимать. Бился Воца всегда до крови, а потом бросал это дело. Если бы не такие разные внешне, можно было подумать, что Васька и Воца – братья. Только Васька был белокожим сероглазым блондином, а Воца – смуглым черноглазым брюнетом. Все  видели, что внешность у Воцы кавказская: худой, черноглазый с густыми ресницами, слегка сросшимися бровями на переносице и носом с горбинкой.
 
С легкой руки Женьки Воцу начали называть Женихом. И произошло это совсем недавно, вот только этим летом. Девочкам Воца нравился, а вот ему нравилась Женька, да еще как нравилась – готов был все отдать, лишь бы просто поговорила  с ним, как говорит с Васькой. Завидовал Ваське только в этом.

  В интернате Воца появился  два года назад.  Матери мальчик не помнил, потому что она умерла, когда ему было три года.  Отца лишили родительских прав за издевательства над сыном.  Он так бил ребенка, что у того  месяцами не сходили синяки. Соседи заявили в милицию, а там и социальная служба подключилась.  После продолжительного судебного процесса отправили  паренька  в интернат.  Здесь Воце нравилось. Не курорт, но  намного лучше, чем до этого.  Дружба с Васькой внесла в жизнь паренька приятную ноту.  Лишь один раз взглянул Воца на Женьку – и горячее кавказское  сердце пленила  Женькина красота. Полтора года он носил в себе свои чувства, но летом  не выдержал, оборвал клумбу с белыми розами и при всех заявил Женьке: «Я тебя люблю!»

Женька до сих пор вообще его боялась, а теперь, почувствовав свою власть над парнем, улыбнулась, забрала охапку с цветами и выпалила:

- Люби на здоровье, жених…

Женька не знала о том, что вечером того же дня между  Васькой и Воцой состоялся откровенный разговор.

- Ты это серьезно? Розы, признание, люблю? – спросил Васька. Если бы это был кто-то другой, а не Воца, побил и объяснил приоритеты, но Воцу уважал, а главное, давно замечал его симпатию к Женьке, поэтому ждал такого поворота. Вот только думал, что Женькино безразличие остудит пыл парня.

- И ты будешь ржать?  Такими вещами не шутят… - сердился мальчишка. – Она красивая.

- Ржать не буду. Знакомая ситуация. Один прикол – она не любит.  Ни тебя, ни меня. Дружить разрешает, но не любит…  Сколько я ее знаю, никогда никого не любила.

-  Только с тобой хотя бы дружит, а от меня убегает, - пожаловался  Воца.

- О-о-о, ты не видел, как она отдубасила меня, когда мы с ней знакомились. Сложная девчонка. Есть приятный момент, она тебе разрешила любить. Это уже достижение. И еще, розы больше не дари. Она их не любит – колючие.


- А какие любит? – спросил Воца.

-  А черт его знает. Спроси.

- А ты какие дарил? – решил осведомиться новоиспеченный жених.

-  Я никогда ей не дарил цветов.  Разные вещицы дарил, а цветов – никогда… - в ответе слышалась нота разочарования от определенного упущения. На следующий день Васька спросил Женьку:

-  Там это, Воца интересуется, какие цветы тебе больше нравятся?

- А  сам чего не спросил? Как розы  колючие рвать на чужой клумбе – так герой, а  вопрос задать – тебя послал? Скажи, люблю  подсолнухи – большие, на солнце похожие, - Женька пошутила, а Воца где-то нашел, приволок и в баночке на подоконнике поставил. Васька нарисовал  этот букет подсолнухов, поэтому даже когда цветы увяли, картинка всегда напоминала этот жизненный эпизод. 

С  тех пор Женька свысока  смотрела на Воцу, чувствуя власть своей красоты над ним, а для парня она превратилась в Мадонну. Воца даже не обижался, когда его обзывали «женихом». Он тешил себя надеждами, что когда-то гордая красотка обратит свое внимание на верного и надежного пажа у ее ног. В общем, Воца решил Женьку завоевывать…


Продолжение    http://www.proza.ru/2018/01/14/1663


Рецензии
Спасибо, Ксения, за прекрасный роман. Читаю, не могу оторваться. С уважением Галина.

Галина Шандро   15.10.2019 18:20     Заявить о нарушении
На здоровье! Дальше будет поинтересней)
С признательностью за интерес,

Ксения Демиденко   16.10.2019 09:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.