Агнешка

С некоторых пор он не покупал ёлку,  не  радовался вместе со всеми предпраздничной суете, не ожидал рождественского чуда, но сделав необходимые распоряжения, улетал туда, где Дедом Морозом   и не пахло.
Он чувствовал себя уютнее среди незнакомых людей, которым небыло к нему никакого дела.
И, в общем-то, все давным давно привыкли   к его странностям и постоянному  отсутствиию в это время года.

В этот раз всё должно было произойти точно так же. Однако несколько  событий в канун Нового Года нарушили привычное течение   жизни, неожиданно склонили к  воспоминаниям настолько болезненным, что грудь его словно оказалась под бетонной плитой, которая  минута за минутой, час за часом выдавливала из него жизнь. 

Уже несколько суток он не поднимался с постели. И подобно смертельно раненному чудовищу "ревел" в пустоту пересохшими губами -  беззвучно, словно в "немом" фильме ужасов.
Он видел, что  так  долго продолжаться не может, что его душевные силы на исходе. Однако понимал, что по каким-то причинам не властен над своим состоянием.
Прошлое, которое он так хотел забыть, которое ежедневно присыпал горсточкой пепла, вдруг разверзлось в его душе  мучительной,  невыносимо саднящей язвой.

Иногда он забывался в тягостном сне и вскоре  с содроганием возвращался в явь.
И как-то незаметно, исподволь,  капля по капле, к нему пришла мысль: чтобы  покончить  с прошлым, ему надо возвратиться туда, где однажды испытал несколько недель  счастья, кратковременного и единственного в своей жизни, которое закончилось быстрее, чем он смог распробовать его. Возвратиться, чтобы заново испить всю боль   - и освободиться от неё.

И после осознания происходящего  ему вдруг приснился сон, невероятно добрый и с каким-то тайным смыслом. Сон, из которого  не хотелось возвращаться.

...Вот он входит в большой и красивый зал, где в разных направлениях перехлёстнуты дивные гирлянды, сквозь которые "выпадают" огромные шары, размалёванные волшебными новогодними картинами. А посередине - разукрашенная ёлка, на которой подвешены сотни и тысячи самых разнообразных подарков. И он всем седцем чувствует, что это ёлка его детства, ёлка, возле которой совершаются чудеса. 

Затаив дыхание он подходит к этому великолепию. И понимает, что сейчас  должен выбрать себе подарок.
Чего здесь только нет! Даже швейцарские часы - от самых дешёвеньких до  Ролекса, Омеги и Патека Филиппа. Но они не прельщают его, он ищет что-то своё, особенное -  ведь он уже лет двадцать у  дедов морозов никаких желаний и подарков не заказывал.

Только после второго круга его внимание привлекает белоснежная женская сумочка, которая  словно живая. Когда он приближается, то она вдруг начинает излучать мягкий сказочный свет и подобно анимационной картинке  пульсировать крошечными тепловыми сердечками. И так всякий раз.
И вот он стал перед ней. И замер. И прислушался.

И почувствовал, как вибрируют на его груди эти маленькие сердечки, как проникают вглубь, как нежно и трепетно очищают его сердечные пластины от тяжёлой свинцовой соли, которая долгое время замыкала  на себе его жизненный круг, как освобождают плюс от минуса, предоставляя сердечным токам свободное течение.
Устройство перешло в режим десульфатации, слышит он голос откуда-то издалека, динамика положительная, предположительное время до завершения процесса 48 часов.

У него уже не остаётся сомнений - это и есть его подарок. И он бережно снимает сумочку с ёлки и крепко прижимает  к груди...

Он так и проснулся, с прижатыми к груди ладонями. И подумал с некоторым даже страхом: что же это значит - десульфатация... предположительное время завершения процесса до 48 часов?

***

Ещё ночью он даже предположить не мог, что  уже на следующий день  будет  в Праге, городе, где подобно падающей "звезде" унеслось в лету его  необъятное и донельзя укороченное провидением счастье.

...В  эти праздничные дни, насковозь пропитанные весельем и  сердечностью, скитаться одному в тех местах, где когда-то рядом весело стучали  её каблучки, было занятием тяжёлым и даже невыносимым.
Наверное со стороны он производил впечатление человека пьяного или душевно больного. Ему казалось, что он говорит с ней в мыслях, а оказывалось -  вслух. Он думал, что плачет только где-то глубоко внутри, но слёзы предательски струились по его лицу.

"Ну вот... - говорил он, остановившись на Карловом мосту.- Помнишь, как мы пришли сюда тёплым  и безветренным вечером, когда  город уже погружался в сумерки и загорались тысячи огней? А ты ещё тогда  воскликнула восхищённо: "Господи, какая красота!" И вдруг сказала: "Сейчас загадаю желание..." Наверное ты загадала тогда, чтобы я остался один? И вот я один. Блуждаю, блуждаю себе по земле...  А вот я тоже после "перезвона" часов пойду сюда и загадаю желание . А тебе не признаюсь о чём - будешь знать тогда!

К полуночи на Староместскую площадь к средневековым курантам на ратуше стягивается народ.
"Ах, шепчет он ей,  знаешь, здесь ведь не Новый  год, а только День Святого Сильвестра, но люди везде одинаковые. И все они хотят исполнения своих желаний. И счастья, самого обыкновенного счастья... Что-то я у тебя перемёрз совсем и скоро превращусь в простуженную ледышку. Может стоит глотнуть глинтвейна, как думаешь? Ты посмотри - сколько радости вокруг! Одни мы с тобой какие-то невесёлые.

Он остановился возле ресторанчика и пристально смотрит через окно в разукрашенный зал, в котором играет живая музыка и танцуют люди.

"А помнишь, как мы любили здесь ужинать? Вот за тем столиком возле окна. Помнишь, как я однажды дурачился: лепил малюсенькие шарики из хлеба и щелчками посылал их через стол к тебе. Ты делала вид, что сердишься, а потом внезапно сказала: " Ты вернул меня в безоблачное детство... Я так счастлива! И знаешь - я очень боюсь."
...О! Чуть было не забыл сказать тебе - я ведь купил билет в "Прагу" на оперу. Будут давать "Андре Шенье" Джордано.  Тогда мы с тобой так и не сходили... Билеты купили, но так и не дождались. Эти билеты и сейчас со мной. Я часто рассматриваю их. И думаю: они ничуть не изменились с тех пор. И пройдёт ещё десять, двадцать, тридцать лет - а они останутся прежними. А мы - нет. Чудно, не правда ли?
И вот, что очень странно, я заранее был уверен, что никаких билетов в это время уже быть не может. Но на всякий случай зашёл - подумал: вот начали мы с тобой мероприятие, но так и не завершили... А они говорят: есть на бельэтаже в третьей ложе. Представляешь!? Я чуть не упал там. Ведь в наших с тобой билетах  - также бельэтаж и третья ложа. Разве бывают такие совпадения?"

***

...Он поднимался на второй этаж театра к бельэтажу - и это  был уже совершенно другой человек: чёрный костюм, белоснежная, расстёгнутая на несколько пуговиц, рубаха, небрежная, чуть турбовинтовая, походка, застывший, несколько дерзкий взгляд "сквозь" и непредсказуемый, сбивающий с толку шлейф Фаренгейта сигнализировали: не влезай - опасно!

Он зашёл в ложу и остановился, удивлённый. Справа сидела прелестная блондинка с обнажёнными плечами, подобранными кверху "тёплыми" волосами, что открывало длинную благородную шею, от которой  свободно ниспадало "в пол" изумительной красоты бирюзовое платье  с бретелью-петлёй.

Она повернула к нему голову - и вдруг на её лице в мгновение промелькнула целая гамма чувств: удивление, испуг, радость.
Его место оказалось рядом с ней. Он подошёл, слегка поклонился и произнёс:

- Разрешите?
- Proszе (пожалуйста) - она явно  была смущена.

Полька, подумал он, кто бы сомневался...

Он сел. Но присутствовать здесь истуканом было выше всех его сил. Он немного повернулся  и начал чуть ли ни бесстыже рассматривать соседку. Она бросила на него несколько взглядов, потом  сняла сумочку, которая висела справа от неё, и начала  как будто что-то искать в ней. Внезапно сумка скользнула по её коленях и упала на пол.

Он наклонился и сразу же услышал над своей головой:

-  Dzinkujе ! (благодарю).

Но в этот момент  с изумлением увидел, что держит в руках свой новогодний подарок - ту самую женскую сумочку, которую снял с ёлки. И вместо того, чтобы отдать аксессуар даме, он положил его себе на колени и стал внимательно рассматривать. Потом  - больше,  внезапно взял её обеими руками и прижал к груди - совсем как во сне.

-  Czy Pan jest zlodziejem? (господин - разбойник?) - насмешливо спросила блондинка.

- Пан - джэнтЭльмэн, але то есть новорОчный прЭзэнт! - ответил он, указывая на сумочку.

Она вдруг улыбнулась невероятно доброй улыбкой и начала пристально изучать его. Он тоже не сводил с неё взгяда, побаиваясь, честно говоря, неадекватной реакции.

- Dobrze! Pilnuj torby (хорошо, охраняй сумочку). - великодушно разрешила она.

 И тут же начала щебетать о либретто спектакля, дирижёре и худруке оперы Петре  Кофроне, исполнителе роли Андре Шенье теноре Гекторе Сандовале, который, оказывается, знаменит на весь мир и пел в оперных домах Америки и Европы с огромным успехом. И что он и сам скоро сможет убедится в талантливости этого исполнителя и правоте её слов...

Он смотрел на неё в изумлении - и ничего не мог сообразить.
Кто из нас двоих ненормальный, думал он, я или, всё же, она?
Но как хороша! Как грациозна! Сколько деликатности в каждом движении, сколько обаяния. И несомненна внутренняя красота, которая просвечивает во всем внешнем облике и, в первую очередь, в добрых сияющих глазах...

Целый первый акт он наклонялся к ней и спрашивал:

- Цо то есть?

Ему ещё и ещё раз хотелось услышать её голосок, шёпот её губ у своего уха.
А когда завершилось первое действие и отгремели аплодисменты, он встал перед ней и представился:

- ВладИслав.

Она протянула ему изящную ручку и улыбнулась:

- Агнешка.

А потом поднялась, весело посмотрела ему в глаза и выдала:

- Сколько имён имеет джентельмен?

И назвала его настоящее имя.

Ему показалось, что земля ушла у него из-под ног.
И услаждаясь его ошарашенностью, она добавила:

- Кто обещал Агнешке остаться рыцарем до смерти?

И у него словно разьяснилось в глазах. Перед ним стояла Агнешка, та маленькая Агнешка из Кракова, в родителей которой он гостил лет пятнадцать  назад. А она так ухаживала за ним,  так не по-детски старалась угодить во всём - кормила, делала кофе, даже пыталась что-то утюжить. И всегда была рядом. А когда он прощался и уже садился в машину, она подошла к нему, протянула свою фотографию и сказала:

- Kocham(люблю).

И чтобы хоть как-то скрыть неловкость момента, он стал тогда среди улыбающихся людей перед девятилетней девчушкой на одно колено, поцеловал руку и торжественно произнёс:

- Обещаю быть твоим рыцарем до смерти!


Рецензии
Какая красивая новогодняя сказочка! Спасибо!

Нонна Незлобина   30.11.2018 04:34     Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.