От казаков днепровских до кубанских ч. 45

Казаки гребной флотилии атакуют крепость с воды.

Состоятельные майносцы стали её приобретать и это ещё больше усугубило социальную разделённость некрасовского общества, разделённого с начала 1880 гг. по религиозному признаку: казаки-единоверцы составили слой «рыбаков», а казаки, приемлющие священство Белой Криницы, - слой земледельцев. В начале XX в. некрасовцам была введена воинская повинность. Также власти стали вмешиваться во внутренние дела общины. Всё это привело к тому, что уже в 1911-1912 гг., при действенной помощи со стороны российского посольства, первая группа казаков из Турции российскими пароходами вернулась в Одессу. В дальнейшем они осели в Грузии, а затем в 1919 г. в Краснодарском крае, недалеко от ст-цы Приморско-Ахтарской. 23 апреля того же года 249 казаков-некрасовцев в возрасте от 1 года до 71 были зачислены в состав кубанского казачества и получили наделы земли. Последняя группа из 215 семей вернулась в СССР в 1962 г. В ночь с 20 на 21 сентября теплоход «Грузия» отчалил от пристани в Стамбуле и взял курс на порт Новороссийск. На борт теплохода погрузилось 999 чел., а в Новороссийск прибыло 1000: родился на корабле у Харитона и Анны Бабаевых сын Семён. Очень символично, что уже находясь в пути, на теплоходе, переселенцы впервые увидели художественный фильм «Тихий Дон». Когда инициатор переезда Василий Парфирьевич Саничев спустился с теплохода, он прошёл бетонный пирс, нашёл открытую землю в заасфальтированном порту, поднял горсть, припал к ней губами и сказал: «Слава Богу, я привёл всех до русской земли и теперь я спокоен». Их поселили в Ставропольском крае в двух винсовхозах. Музейные работники из г. Аксая Ростовской обл. с 1975 г. занимались изучением этой этнической группы донских казаков. Удивительным явилось то, что люди, родившиеся в Турции, сохранили говор тех станиц Дона, откуда их предки ушли 250 лет тому назад.

Аксайскими сотрудниками в ходе изучения их быта, обычаев, обрядов, одежды, хозяйственных занятий и т.д. был сделан однозначный вывод: эти люди за века жизни на чужбине сохранили любовь к своей далекой Родине, которую они никогда не видели и не знали. Как порой не хватает этого нам, рожденным и выросшим на этой земле! (32). Кандидат исторических наук Д.В. Сень в своей книге «Войско Кубанское Игнатово Кавказское»: исторические пути казаков-некрасовцев (1708 г.- конец 1920-х гг.) приводит очень интересные источники и факты, говорящие о связи судеб некрасовцев с Анапой. Атаман И.Ф. Некрасов был убит во время штурма Анапы русскими войсками в русско-турецкую войну 1735–1739 гг. и его похоронили в самом городе или его окрестностях (33). В статье полковника Фёдорова - Великое Войско Кубанское (очерк 1682–1872 гг.) Кубанское казачество. Париж, 1931, № 2 (декабрь) можно выделить следующее: ККВ существовало ещё при турках и его центр находился сначала на Кара-Кубанском острове, а затем - в Анапе, которую казаки разбили, на такое же число станиц, как и Черкасск на Дону, с теми же самыми названиями. Политика России в отношении захваченных земель Дикого Поля в середине XVIII в. была направлена на усиление своих позиций в этом регионе. Запорожье продолжало сохранять независимость поскольку в этих землях пересекались интересы трёх монархий: России, Польши и Турции. Россия понимала, что овладеть Запорожьем ей не удастся, пока Турция будет владеть Сев. Причерноморьем, но в то же время пыталась привлечь Запорожье на свою сторону. Сечь помогала русским в их борьбе с турками и предоставляла свою территорию для беспрепятственного перемещения войск. Начинали постепенно складываться отношения между казачьей старшиной и русскими чиновниками на коммерческой основе. Однако рядовые казаки относились к России враждебно, тем более, что население Сечи значительно увеличилось за счёт людей, бежавших от русских порядков с Дона, Волги, Терека, Яика и Украины.

Всё это способствовало привнесению христианских мировоззрений в Запорожскую Сечь. Однако, со времени внедрения на Руси князем Владимиром христианства и уничтожения всего, что было связано с древней славянской Ведической культурой, в том числе волхвов, ведунов и ведических священников, бродники утратили веру своих предков и пребывали в безбожии. Ничего не изменилось в этом отношении, и когда днепровские бродники стали называться запорожскими казаками. Так, киевский воевода Адам Кисель, известный польский деятель XVII в., ревностный и энергичный защитник православия в Польше, построил много церквей и монастырей (умер А.Г. Кисель в 1653 г.), отзывался о запорожцах, как о людях «никакой веры». Униатский митрополит Рутский именовал их людьми без религии, а думные дьяконы московские называли их «людьми не имеющих страха Божия». То же самое уже в XIX в., говорил о запорожских казаках П.А. Кулиш - украинский критик, писатель, публицист, этнограф, фольклорист, историк, переводчик, издатель и общественный деятель. Даже на момент разорения Сечи в 1775 г. запорожцы не были христианами и подавляющее их большинство понятия не имело о христианстве, а вернее не желало иметь. Так, потомственный запорожец Н.Л. Корж (1731-1835), известный устными рассказами об Украине и главным образом о Сечи, говорил: «Табунщики, скотари и чабаны вели жизнь по шалашам и называли оные кошами, а о селениях, так же, как и о святых церквях, почти у них и думки не было, или лучше сказать и понятия не имели, по той причине, что во всех 17 селениях, церкви были только в 6 селениях, а всех церквей, с монастырями и сечевою, было, во всём обширном пространстве, только девять» (34). Даже христианская часть населения, прибывающая из России, Украины и Дона, опьянённая казачьими вольностями, с радостью забывала о христианстве вместе со своим кошмарным прошлым, да и негде и незачем им было обращаться к Богу, ведь теперь они имели всё, к чему стремились и о чём мечтали.

В этот период приток людей в Сечь был очень высоким. Если раньше ежегодно в курени прибывало по 20-30 чел., то теперь – по 500-600 чел., а иногда и тысячу. Куреней в Сечи было 38, поэтому ежегодный прирост казачьего населения составлял никак не меньше, чем 20-30 тыс. чел. Однако большая часть людей в Запорожскую Сечь не являлась, а просто селилась в пределах земель Вольностей Войска Запорожского. Эти люди в казаки не писались и составляли так называемую категорию «посполитых» или «полусуседок». Они занимались земледелием и скотоводством и несли необременительные повинности в отношении Войска. Часть из этих людей прибивалась к хуторам зажиточной старшины и составляла «подданство» этих старшин. В Запорожье уже не было монолитного бесклассового общества. Прежде всего выделились старшины, которые обогатились за счёт труда «подданства» и фактически стали помещиками, а их «подданство» - крепостными. Таким образом, основной казачий принцип неиспользования чужого труда был нарушен, что вскоре привело к трагическим последствиям. Другой группой были простые казаки, которые работать не нанимались, а трудились сами на себя и их прав никто не ограничивал. В остальной части Дикого Поля хозяйничала Россия и здесь с казаками уже не церемонились. Они стали обязаны служить русскому императору и за это им предоставлялось право пользоваться своей же собственной землёй, причём размер надела казака определял император. Надо отметить, что казачья старшина особых трудностей не испытывала, но простые казаки бедствовали и к тому же страдали от переселений на различные «линии». Посетивший в то время Дон и Волгу, С.Г. Гмелин - путешественник и академик писал: «Если хочешь бедную утварь в свете себе представить, то должен на память привести донского казака, на линии стоящего. Само-собой явствует, что из отчизны своей посылаются казаки самые бедные и не способные, кои не в состоянии были ни просьбою, ни деньгами от сей тяжести освободиться.

Здесь поступают с ними так, как едва ль прилежный хозяин поступает со своим скотом. При величайшей бедности, в которой казак едва сухим хлебом голод свой утолить в состоянии бывает, должен в худой одежде сносить тяжести жары и жестокой стужи. Либо со своими товарищами укрываться в тёмную конуру, в которой непривыкшему ни одной минуты пробыть невозможно, потому что воздух, который они в оной в себя принимают, есть нежилого свойства. А для одной или двух своих лошадей, в коих состоит всё его стяжание, не имеет он такого корма, который для понесения таких трудов, коим лошади сих казаков подвержены, требуется. Наконец по прошествии сего несносного времени, возвращается он со своими измученными лошадьми, если только удалось и свою, и их спасти жизнь, в своё отечество беднее прежнего» (35). Казаки для России были самой дешёвой военной силой. Их общины были на самоокупаемости, а при необходимости из войсковой казны изымались суммы для надобностей государства. Поэтому, когда возникала необходимость в создании новых оборонительных линий, для этих целей использовались казаки. К примеру, в начале XVIII в. русское правительство энергично приступило к освоению земель вдоль верховий Яика и отрогов Уральских гор с кочевыми степями. Там проживали вольные башкиры и поэтому пришлось организовать Верхнюю пограничную линию с укреплёнными городками Магнитная, Орск и Оренбург. Сюда переселили казаков с Камы, волжских из-под Самары вместе с группой военнопленных (Ливонские походы) и последовало учреждение Оренбургской губернии. Чтобы противодействовать нападениям казахов (особенно крупные были в 1745, 1746, 1747 гг.) строились новые линии - Нижне-Яицкая, Самарская, Сакмарская, Илецкая и др. Всего 28 крепостей и 23 редута. В 1748 г. различные казачьи общины, поселённые на Самарско-Оренбургской линии, были объединены с Исетским Войском и стали Оренбургским иррегулярным Войском.

А в 1755 г. указом оно было преобразовано в Оренбургский казачий корпус (36). Его ряды пополнились людьми из городов Западной Сибири и казаками с Верхнего Дона. Несколько позднее пополнение шло запорожцами и штрафными казаками с Нижнего Дона. Верстались в казаки так же солдаты, башкиры, ногайцы, калмыки. Старшинство Оренбургского казачьего войска стали вести от 1574 г. С таким бесцеремонным обращением с собою казаки не могли долго мирится. У них были отобраны некоторые старинные права и вольности, всё чаще правительство вмешивалось в казачье самоуправление. В казачьей среде нарастало недовольство. Казаки мечтали о создании свободного казачьего государства. Но на Дону повсюду стояли русские войска, и казачья старшина донесла на группу зачинщиков, среди которых был и Емельян Пугачёв - последовали аресты. Пугачёв ушёл на Яик, где обстановка была несколько иная. В январе 1772 г. в Яицком городке произошёл бунт. Русский гарнизон был вырезан, а его начальник, ген. Траубенберг, приказавший солдатам стрелять по Войсковому Кругу, - порублен саблями. Мятеж был жестоко подавлен отрядом ген. Фреймана. Тысячи его участников были казнены, посажены в тюрьмы и отправлены в ссылку. Власть атамана перешла в руки присланного из России коменданта в распоряжение которого подошли войска. Даже видимость казачьего самоуправления ликвидировалась, что ещё больше усилило ненависть казаков к русской власти. Они были готовы продолжить восстание, но отсутствовал предводитель. Именно в этот момент, в сентябре 1773 г. с отрядом из 300 чел. у Яицкого городка появился Е. Пугачёв, который объявил себя императором Петром III, насильно лишённым престола «злой женой Екатериной». Правительственными войсками полковника И.И. Михельсона, под Царицином, мятежники были разгромлены. Однако, их отдельные отряды продолжали сопротивляться.

В ноябре 1774 г. был разбит и пленён Салават Юлаев, до мая 1775 г. воевал в мордовских лесах пугачёвский полковник Пётр Рощин. И только жестокие репрессии, и страшный голод, охвативший юго-восток Российской империи, усмирили восставших. Русский историк С.Ф. Платонов пишет о последствиях восстания Пугачёва: «Восстание, поднятое казаками, постепенно затихло и в нём вольное казачество спело свою последнюю песню. С тех пор под действием государственных порядков, оно потеряло окончательно свой давний оппозиционный склад и превратилось в пограничную милицию, послушную правительственному руководству. В роли такой милиции оно продолжало существовать не только на реке Яике, но и на реках Терек и Кубань». Восстание Пугачёва пришлось на конец войны России с Турцией 1768-1774 гг. В ней активное участие принимали донские и запорожские казаки, которых использовали как ударную силу на самых трудных участках. В 1768 г. на Правобережье Украины произошла последняя грозная вспышка гайдамацкого движения, вызванная отчасти обострением религиозного гнёта, тяготевшего над народом, отчасти, вероятно, благоприятно, сложившимися политическими обстоятельствами. Историк кубанского казачества Ф.А. Щербина писал: «...в оправдание казачества можно указать на то обстоятельство, что исторически сложившиеся отношения к соседям - татарам, туркам и полякам - тесно были связаны военными грабежами и реквизициями. Казаки, как и их противники, находили в порядке вещей увод пленников и захват скота и имущества у побеждённой стороны. На этой почве развилось, между прочим, и гайдамачество» (37). В феврале 1768 г. недовольные польские шляхтичи собрались в Баре на Подолии, образовали конфедерацию и объявили Сейм низложенным. Король Станислав Понятовский обратился за помощью к Екатерине и она поручила усмирение конфедератов князю Репнину. Боевые действия на территории Польши носили «партизанский» характер. Небольшие отряды гонялись по лесам за скопищами шляхты и довольно легко громили их.

Казаки (а сюда было направлено до 9 тыс. донцов) оказались для такой войны как нельзя кстати. Особенно отличился в этих схватках отряд А.В. Суворова. Сам он познакомился с казаками ещё в прусскую войну, в боях под Кольбергом, и вполне оценил их боевые качества. Именно с казаками он впервые прославился как решительный и талантливый командир. И не кто иной, как бригадир Суворов стал первым военачальником, сумевшим грамотно использовать казаков с их приёмами, а также увязал казачью тактику с общеармейской. Императрица Екатерина приказала ген. П.Н. Кречетникову усмирить восстание гайдамаков, что и было в июне 1768 г. исполнено, но этот бунт имел неожиданные последствия. Отряд повстанцев сотника Шило захватил местечко Балта на турецко-польской границе. Границей была мелкая р. Кодыма, отделявшая Балту от турецкой деревни Галта. За четверо суток гайдамаки вырезали в Балте всех поляков и евреев и отправились восвояси. Однако евреи и турки ворвались в Балту и в отместку начали громить православное население. Тогда отряд Шило вернулся и стал разорять Галту. После двухнедельной разборки турки и гайдамаки пришли к соглашению и даже договорились обменяться всем тем, что было награблено в Балте и Галте. После этого турецкое правительство объявило казаков-гайдамаков регулярными русскими войсками тем более, что к тому времени, подошла конница ген. Вейсмана, с целью уничтожения уже и без того понесшего потери отряда сотника Шило. Османская империя в лице султана Мустафы III, подстрекаемая Францией (отвалила ему 3 млн. ливров субсидий), потребовала очистить Подолию от русских войск, которые воевали с отрядами шляхты и французскими конфедератами. Инцидент в Балте послужил для турецкой стороны поводом, чтобы засадить русского посланника Обрескова в тюрьму и объявить России войну (1768-1774 гг.).

Продолжение следует в части  46              http://www.proza.ru/2018/01/13/606 


Рецензии