Там, где детство. Часть 1. Женька. Глава 5

                НОВЕНЬКАЯ

В коридоре первого этажа почти всегда было многолюдно.  Туда-сюда  ходили, бегали, носились сломя голову дети разного возраста. И хотя первый этаж считался девчачьим (в комнатах, расположенных на этом этаже  обитали только девочки), мальчишек в коридоре тоже можно было увидеть предостаточно. Одни сюда жаловали позадираться, подразниться с девчонками, другие    использовали  этаж как  путь на улицу. В одном конце коридора находился центральный вход и выход, а в противоположном - черный ход. И черным ходом тоже пользовались.

 Сколько бы ни было народу в коридоре, Марина всегда проходила без малейших преград: дети, заметя ее на горизонте, расступались. Вот и теперь  появление Марины резко уменьшило  количество детей в коридоре.  Маленький пацаненок, случайно или по незнанию натолкнувшись на сердитую девчонку, получил злобное:

- Прыгай боком, шкет вонючий!

Марина была не в настроении. Открыв дверь комнаты ногой, девчонка быстро прошлась к своей кровати и  завалилась на нее. На вопрос Вики «Что случилось?»  ответила грубо:

- Да пошла ты… Не трогайте меня. Чего лезете?

 Естественно, Вика обиделась, да и все остальные, присутствующие в комнате  недовольно покосились, утратив  любое желание говорить с ней, даже утешать.

 Минута, две, три – и  стало слышно легонькое всхлипывание, которое  постепенно перешло в громкое рыдание. Но никто из девочек не подошел к ней, хотя каждая понимала: что-то случилось, ведь слезы  Маринкины  довелось видеть только дважды. И это был второй раз.

Такая гнетущая молчанка могла продолжаться долго, если бы  в коридоре не послышался громкий смех и звонкий голос Женьки. Через минуту баловница и сама появилась в комнате, вся веселая  и жизнерадостная, с сияющей улыбкой на раскрасневшемся личике.  Сначала заметила траурные лица девчонок, потом Марину, всхлипывающую на кровати. Женька в мгновение ока выгнала всех из комнаты, не обращая внимания на  бурчание и колкие реплики сокомнатниц. А потом аккуратно села на краю Марининой кровати, молча рассматривая девочку и не зная,  с чего бы начать. Серые глаза Марины  смотрели  на Женьку  с нескрываемой  немой просьбой: «Не спрашивай!» И Женька поняла: Марина сейчас ничего не хочет говорить, имеет право. Сама была такой, все прятала  в себе, выбрасывая на поверхность только эмоции. Поэтому  лукаво усмехнулась и ошарашила:

-  А мне Клавдия Максимовна сказала, что  сегодня новеньких привезут. Уже машина поехала… А еще…, - Женька тихим, заговорщическим  голосом сообщила, -  вот это дала,- озорница протянула небольшую книжечку. – На, возьми, лучше почитаешь вечерком, чем в окна лазить, там стихи про любовь, - и убежала. Так деликатно могла лишь Женька. Марина застыла. Выходит, Женька знала о ее ночных похождениях через окошко. А, может, и не только Женька.

***
Время было обеденное, поэтому дети собирались возле столовой. Дежурные расставляли тарелки с супом, а  воспитательница при входе в зал проверяла чистоту рук.

Именно в этот период к строению интерната подъехал автобус. Из него вышла Наталья Ивановна, с броским макияжем, на высоких каблуках, с гордо поднятой головой, а за нею пятеро детей: двое мальчишек лет семи-восьми, один взрослый, скорее всего, пятнадцатилетний, и две девочки: тринадцатилетняя блондинка и десятилетняя  черноглазая девчушка. Старшая девочка держала за руку   слегка напуганную меньшую. Так они и вошли в приемную – просторную комнату с множеством стульев вдоль стены.

В приемной  сидело несколько женщин. Одна среди них держалась более гордо и важно. Это была директриса Ангелина Анатольевна, пышных форм женщина  с короткой прической и всегда оценивающим взглядом воскового лица. Она грозно  посмотрела на всех прибывших и послала вопросительный взгляд женщинам, сидящим рядом, внимательно  заполнявшим документы.

- Вы тут изучите ситуацию, а я через время зайду, - директорша ушла по своим требующим ее чуткого руководства делам.

- Как тебя зовут, девочка? – спросила воспитательница у старшей девочки.

- Оксана, - с опаской ответила светловолосая гостья.

- Фамилия? – продолжала допрос воспитательница.

- Лятошинская, - ответ был более уверенным. Воспитательницы уже знали историю этой девочки. Мать-одиночка у Оксаны работала на автозаправочной станции, когда произошел взрыв. Девочка исподлобья  смотрела на теток с печальными лицами. По коридору прошла уборщица тетя Груша и в тишине четко послышалось ее сердобольное:

-Ой горечко! Несчастные дети!

Оксана вспомнила о братике, меньшеньком, которого оформили в детский дом, поскольку ему было только  четыре годика. В это заведение  попадали дети, которым уже исполнилось семь лет, ведь это был школа-интернат.
Девчонка не плакала, только в карих глазах застыла немая боль, делая их еще больше и  темнее.

Директриса вернулась с проблемным вопросом, который задавался каждый раз, как только поступали новенькие.

- Ну и куда мы их, уважаемые, селить будем? Мест нет.

Воспитательницы  переглянулись, опустили головы в свои записные  блокнотики, полистали их и быстро  отчитались:

- В 26-ой у старших мальчиков есть место. Меньших селим  в 29-ую и 30-ю.

-Кровати доставить можно, - несмело предложила Валентина Петровна и тут же накололась на  острый взгляд начальницы.

- Какие кровати? – акцентировала внимание на слове «какие» Ангелина Анатольевна.

- В подвале их много, - напомнила  Валентина Петровна.

- А в прошлом году кто голосовал за то, чтобы выбросить эти кровати? А? – вот и представился случай наступить на больной мозоль. – Допустим, доставили мы те кровати. Девчонок куда приткнем? – словно требуя дальше генерировать идеи, спрашивала директриса прямо при  детях, ничуть не смущаясь посвящать их в проблемы  ведения хозяйства в интернате.
 
И снова воспитательницам пришлось пересмотреть свои блокнотики. Все облегченно вздохнули, когда Наталья Ивановна предложила:

- Меньшую девочку в 13-ю, там пока Комарова в больнице. А потом кровать приставим. А вот старшую - только в пятнадцатую.

Воспитательницы несмело подняли головы, ожидая реакции  начальницы. Ангелина Анатольевна, листая  личные дела  новеньких воспитанников, которым откровенно не особо-то и была рада, не сразу восприняла  предложенную информацию. Когда же ее мозг переработал  факты, женщина даже на месте подскочила:

- Как в пятнадцатую? Это там, где Солодкина и Романова?

- Да,- закивали головами женщины.

- Ну и подарочек у меня эта комната. Одна Романова чего стоит. Часом не удрала?  Давно не слышно было  о ее проказах? – иронично заметила директриса.

- Нет. Ее в столовой видели, - сообщила  Наталья Ивановна, гордая тем,  что на вверенном ей крыле порядок.

- А Солодкина? После моей беседы …? – воспитатели  переглянулись, поскольку  то больше была грязная брань, а не беседа, и девчонка ушла со слезами на глазах.

- Ничего, вроде успокоилась. Только уж не слишком ли вы с ней строго? – попробовала заступиться за Марину одна из воспитательниц.

- Ой, не нужно здесь этого сердобольства. Знали бы вы, что знаю я, то вы бы ее убили, - гордо выпалила директорша и, словно приговор, отчеканила, - Вот что, девонька, пойдешь в пятнадцатую. Не рай эта комната, сразу тебе скажу, но привыкай, - с такими словами Оксану оформили в пресловутую пятнадцатую.
Комната находилась почти в конце  коридора на первом этаже.  Антонина Карповна, секретарь и первая помощница директрисы, привела Оксану в комнату и, посадив на стул возле дверей, приказала  подождать седовласую женщину в очках.

- Это кастелянша Тамара Семеновна. Она выдаст  тебе постель, белье и все, что нужно. Потом  кровать  старшие парни занесут.

Дверь за секретаршей закрылась, и Оксана  осталась  в комнате одна, поскольку был обед и  обитательницы этого скромного жилища были в столовой.

Девочка осмотрела комнату. Это  было просторное, хорошо побеленное помещение, в котором стояло пять кроватей. Возраст  кроватей выдавали ржавые пятна на ножках, хотя верх был окрашен белой краской. О том, что эти кровати  стояли уже который десяток лет в одном и том же положении можно было  судить по  следам от ножек, четко въевшихся в деревянный пол. Краска на полу давно разъелась в разных местах. Возле каждой кровати  -тумбочка, где находились личные вещи девочек. Одна из створок зашарканного старого шкафа не плотно прилегала, поэтому взору  новенькой частично открылось содержимое: платья и другая одежда обитательниц комнаты. Платья были одинаковые.

На каждой кровати кроме полотенец висели кофточки. И, о чудо, разные! Но первое, на что  обратила внимание Оксана, когда вошла в комнату, – рисунки на всех стенах. На той, что напротив окна, висел рисунок, на котором было изображено море, берег, а по песчаной косе шла красивая татарочка с амфорой на плече.  Рисунок впечатлял. Оксана подумала, что кто-то из девчонок этой комнаты рисует, к тому же очень красиво. Другие рисунки были выполнены преимущественно карандашом, но какие прекрасные, какие мастерски  созданные. Симпатичный кот с синими глазами и черной блестящей шерстью. Этот рисунок был помещен в самодельную рамочку и висел над крайней кроватью. Вообще большинство картинок собралось именно вокруг этой кровати. Над тумбочкой – прекрасный букет васильков  в оригинальной вазе. Одна деталь бросалась  в глаза: все рисунки выполнены простым карандашом или черным, а вот цветные детали – глаза кота, васильки, - они  синие-синие. Других цветов не было. Даже большой рисунок, незаметный при входе в комнату, потому как висел слева от двери на стене, тоже был выполнен в двух цветах: сером и синем. На нем озеро  с лилиями, а среди  белых пышных лилий -  русалка. Редкой красоты  создание с синими глазами… Рисунок был подписан: «Женьке на день рождения».
Оксана уже собиралась подойти к  рисунку, но в эту минуту в комнату просунула  голову женщина в очках:

- А, ты здесь, ребенок! Оставляй пожитки тут ( она имела в виду пакет с вещами, который Оксана держала в руках) и пошли со мной.

Женщина в очках долго водила Оксану по незнакомым ей пока  лабиринтам коридоров интерната. Везде встречались дети, дожевывающие  булочки. После того, как девочке выдали  одежду (обувь не выдали, у нее своя была в хорошем состоянии), постель и подушку, Оксане пришлось  вернуться в комнату, где ее поселили.  Здесь она столкнулась  с тремя взрослыми мальчишками,  принесшими  дополнительную кровать. Они как раз закончили уплотнять уже имеющиеся кровати в комнате и  занесли  ту, что притащили из подвала.

- Чего стала, проходи, не мешай, - услышала Оксана  в свой адрес  от смуглого паренька с черными обжигающими глазами и сросшимися бровями на переносице, добавляющими  строгости  парню.

- А мне сюда, - тихо и с опаской ( наслышалась о грозном нраве интернатовцев) произнесла девочка.

- Вован, не горячись. Кажись, это и есть та новенькая, - сначала был красивый  мягкий голос, а потом Оксана увидела его обладателя, поднявшегося с корточек. – Тебя сюда поселили? – спросил высокий русый мальчишка и приятно улыбнулся. Его нельзя было назвать красивым, но  что-то в нем было подкупающее и притягательное. Это как магия – есть, и все. Против своей воли Оксана густо покраснела и  в ответ лишь смогла кивнуть.

- Так, мы тебе ложе установили. Даже картонку под  одну ножку подложил, чтобы не шаталось.  Твоя тумбочка – вот, сюда много не влезет, но основное затолкать можно. А дальше – сама хозяйничай! – все так же  по-дружески   сказал  понравившийся  Оксане мальчишка. – Пока, новенькая, еще будем видеться! – и ушел, а вместе с ним и двое других.

- Слушай, а че она такая  шуганная? – услышала Оксана вопрос одного из мальчишек уже из коридора. Как показалось, того, со сросшимися бровями, его Вованом называли.

- Потому что с девчонками нужно деликатно, а не как танк. Учу тебя, Вова, а ты все равно дикий! – и парни рассмеялись. Их смех сначала был хорошо слышен, потом удалился и совсем стих. -  Погнали в тир! Спорим, я выиграю?
- Я уже спорил, хватит, - не поддавался на  провокацию  обладатель строгого голоса.

Из состояния оцепенения Оксана вышла не сразу. Затем бросилась застилать кровать, раскладывать свои пожитки в отведенной ей тумбочке. Только справилась со всем этим, как  появилась снова кастелянша  и повела вместе с другими  прибывшими детьми  в столовую.

В просторной столовой остались только дежурные,  тщательно вытирающие столы. Две девчонки и мальчишка рассматривали новеньких, как какое-то чудо. Оксана тоже  тайно бросала изучающие взгляды на девочек, подметающих пол, и мальчишку, который подносил ведро с мусором то одной девочке, то другой. При этом паренек то дергал девчонок за платьица, то  за фартушки.

Продолжение http://www.proza.ru/2018/01/05/179


Рецензии
Вот и еще горемыки пожаловали... Что-то у меня пессимистическое настроение преобладает сегодня. Дождь, наверное, виноват.

Галина Анастасиади   29.09.2019 18:39     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Галина.
Просто произведение такое - овеянное печалью.
Я не всегда смешное пишу.
Кстати, это мой первый роман, написанный еще в 19 лет. И любимый образ - Женька...
Благодарю, что забежали на огонек.

Ксения Демиденко   29.09.2019 18:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.