Ночная демоница

  За окнами, сгущались сумерки. На стенах ровным пламенем горели масляные светильники, заливая стены и пол золотисто-красноватым сиянием. Волшебник устало опустился на собранные в кучу подушки. Перебинтованный Митр, благоухающий серной мазью от которой слезились глаза, стоял над ним будто верный телохранитель у шахского трона. Рука лежит на сабельной рукояти, готовая в любой момент обнажить смертоносную сталь, но Аджин объявил, что заколдовал всех пленников, лишив возможности к бегству и нападению.
Выпущенный из сундука Араш предстал перед ними полностью освобождённый от брони и оружия, в белой исподней рубахе, выпущенной до колен и широких штанах.
— Как я скажу, когда это началось? — зябко пожимая крепкими плечами, словно ему было холодно без привычной чешуи, перефразировал он Аджина. — Давно! Я служу Бакруз-Беку пять лет и всегда мы ходили за добычей на караванную тропу. Только раньше мы пленных не брали. Изменилось всё год назад, когда ночью явились какие-то чёрные люди, назвавшиеся чародеями. Они сказали, что охотно купят у нас любых пленников — и живых и мёртвых. Цену давали хорошую, больше чем платят за крепкого раба или красивую рабыню на алясбадском рынке.
Митр молчал, а допрос пока вёл Аджин, уточняя важные на его взгляд моменты.
— Они сами приходили за пленниками?
— Поначалу — да. Потом стали приходить ийланы.
— А ты видел этих колдунов собственными глазами? Можешь их описать?
— Э-э-э… — бедин замялся, не в силах подобрать нужные слова. — Колдуны. В чёрном…
— Чёрные балахоны, человеческие черепа у поясов, в руках вместо посохов косы? — подсказал чародей, описав образ типичного некроманта в «рабочей» одежде, но к его удивлению Араш отрицательно мотнул головой.
— Ничего из этого… просто чёрные, словно из размытых теней.
Араш вздрогнул, снова поёжившись, будто это воспоминание было для него малоприятным.
— А он не врёт нам? — обеспокоился Митр, стискивая пальцами изогнутую рукоять клинка, словно ему не терпелось скорей пустить его в дело.
— Хотел бы, — хмыкнул волшебник, откидываясь на подушках. — Да не может этого сделать.
Прищуренные глаза мага затуманились глядя в никуда. На некоторое время в зале повисла тишина, нарушаемая лишь Митром, нервно хрустевшего костяшками пальцев.
— И много людей вы успели продать? — нарушил молчание он.
— Много! Колдуны забирали всех кого мы захватывали в пустыне, или здесь, в городе. Кроме одной мармаридской наложницы, которую везли в гарем одного эмира. Бек решил оставить её себе.  
Митр сумрачно хмыкнул, пытаясь накрутить на палец кончик тонкого уса. Взгляд его сделался до крайности серьёзным и сосредоточенным, словно он решал в уме вселенскую проблему. Очень вдумчиво ас’Саир поинтересовался у пленника числом бекских воинов, услышав в ответ цифру четырнадцать. Причем считая тех, кто приехал сегодня в Халлак.
Митр ещё сильнее задумался, и зная его, Аджину уже можно было начинать беспокоиться. Десять лет назад такое лицо предупреждало о грандиозной шкоде. С поправкой на возраст, теперь оно должно означать нечто героическое на грани безумия.
— Ты, что опять задумал, о зуд моей печени?
— Взять за бороду Бакруз-Бека. Уверен, этому шакалу есть, что рассказать нам!
— Глупый самонадеянный львёнок, вслепую бросающийся в пасть крокодила! — всхлипнул волшебник. — Я только перебинтовал одни твои раны, как тебе уже не терпится получить другие? Ты погибнешь быстрее, чем превратишься в настоящего льва, если действительно думаешь расправиться с разбойничьим притоном в одиночку!
— Эти раны не страшнее царапин, устади. Пару часов отдыха и я снова буду готов сражаться.
— Скоро местный, безмерно «достойный» властитель начнёт беспокоиться пропажей своих воинов. Может даже начать их искать, но найдёт нас. Мы должны улететь отсюда до наступления рассвета, Митр. Надо добраться до ближайшего города… Хоть до того где сидит Асад-Бей, которого все здесь боятся и привести сюда его войско. Тогда…
— Тогда будет уже поздно.
— Но нас всего двое, а их шесть! — всплеснул руками Аджин, решительно вскакивая с подушек. В нервном возбуждении он принялся мерить быстрыми шагами зал, от стены до стены. — Как ты думаешь вообще подойти к воротам? Эти мерзавцы истыкают нас стрелами прежде чем я смогу сотворить хотя бы одно заклятие!
— Нам поможет он. — Указательный палец Митра ткнул в Араша, в мрачном молчании следившего за их спором. — Разумеется, с вашей помощью Амар-ока.

 ***

Альбир[1] Бакруз-Бека представлял собой скопище поставленных друг на друга разновеликих коробок. Ни рва, ни земляного вала или каких-то других инженерных ухищрений эта «цитадель» не имела. Всю защиту обеспечивала высокая каменная стена из обработанного камня, опоясывающая внутренние постройки кольцом. Прямо из стены выступал деревянный «скворечник», с прорубленными в его боках узкими окошками бойниц, для обстреливания врагов выламывающих входные ворота.
Все эти ухищрения не представляли большого препятствия для решительного командира с парой десятков солдат с катапультой, тараном и лучниками. У Митра не было ни солдат, ни тарана — только чародей Аджин, категорически отказавшийся работать катапультой.
— Стар я уже валунами кидаться! Придумай что-нибудь другое…
Митр придумал, с недоброй улыбкой вспоминая Дарика и его хитрость, когда тот проникал в подземелья Аль-Амаля.
Уже давно погасла на горизонте последняя полоска алого закатного зарева, прочно уступив место серому сумраку лунной ночи, когда на окружающей цитадель Бакруз-Бека равнине, появилось двое всадников, сопровождавших запряженную волом одноосную телегу. Оказавшись подле ворот один из всадников, не слезая с лошади, взялся за медное кольцо колотушки, несколько раз звонко ударив ею по деревянным створкам.
— Слава Аллуиту, явились! — донесся сверху недовольный возглас.
Один из горевших на стене факелов шевельнулся, перемещаясь в руку потревоженного часового. Мерцающее пламя осветило две замершие в сёдлах фигуры, играя чарующей пляской бликов, на зуагритовой чешуе. Стучавший в ворота, убрал с лица гутру, чтобы часовой мог его рассмотреть.
— Это ты, Араш? — сразу узнал бедина стражник. — Где вас дэвы носили?! Хозяин собирался с утра отправлять слуг на ваши поиски. И почему вас двое, где остальные?
Ответ прозвучал после небольшой паузы, означавший, что Араш с радостью бы рассказал, где его носил дэв по имени Амар Аджин, но не мог преодолеть наложенное им заклинание.
— Я… — хрипло ответил Араш на первую часть вопроса и махнул рукой в сторону повозки, отвечая на часть вторую. — Там… и там… (новый взмах, в сторону темнеющих вдалеке коробок городских домов.) Впусти нас.
— А где Шамас?
— Убит. — Ответил Араш, изображая лицом дикую борьбу с самим собой. — Почти все убиты…
По его щеке скатилась крупная градина пота, к счастью, оставшаяся незамеченной воином на стене. Тут взгляд бедина переменился с мученического на фанатично безумный. Он с силой приложил кулачищем в ворота, заорав с плохо скрываемой злобой и раздражением.
—  Забери тебя Иблис в Пекло, Яхъин — открывай же ты эти проклятые ворота!
Стражник на стене исчез, крича кому-то внизу, чтобы те скорее отодвигали засов. Массивные, окованные полосками меди створки пришли в движение, со скрипом растворяясь в стороны.
Когда ворота раскрылись достаточно, чтобы в них мог протиснуться всадник, Араш тронул коня пятками, быстро скрываясь за их створками. Митру пришлось последовать за ним, кляня про себя Шайтана и всех демонов Бездны, толкнувших волшебника оставить разбойнику слишком много самостоятельности. Пусть Аджин клялся самим Аллуитом, что воля пленника теперь в его руках — царевич на личном опыте знал, какие обидные осечки порой может давать колдовство.
Освещённый горящей жаровней внутренний двор альбира ничем не отличался от двора какой-нибудь крепости. Множество хозяйственных построек в целях экономии места, примыкавшие к ограждавшей поместье стене с её внутренней стороны. Кузня, конюшня, кухня для слуг и караулка, угадывавшаяся по стойкам с оружием и большому железному котлу, в котором во время осады кипятили смолу или масло.
Неповоротливая повозка с убитыми в гостинице разбойниками только-только подползла к воротам, когда ас’Саир почувствовал, как кто-то требовательно тянет его за стремя.
— Эй. — Повернув голову, он увидел рядом с собой железный шлем, из-под которого на него сверкала глазами скуластая физиономия одного из бекских вояк. Погладив конягу по шее, он взял её под уздцы, не сводя с всадника испытующего взгляда. — Ты на лошади моего брата. Что с ним?
Отвечать нельзя — в небольшой дружине Бакруз-Бека чужака легко опознают по голосу. Мысленно пожелав внимательному разбойнику оказаться в Бездне на одной сковородке с братом, Митр сделал вид, что задумался, украдкой бросая по сторонам быстрый оценивающий взгляд.
Двое стражников возле Араша, пытаются задать ему такие вопросы, на которые заколдованный бедин ответить не в состоянии. Ещё один воин, с коротким хаммадийским луком, прохаживается по стене. Характерного красноватого отлива на щитах и доспехах нет ни у одного. Или поленились надеть (толку от зуагрита кроме защиты от колдовства — чуть), или покойный Шамас опустошил все запасы, когда снаряжал своих людей в город.
Управляющий повозкой Аджин уже почти миновал ворота. Для маскировки волшебник накрылся с головой старым грязным плащом, которым ещё недавно укрывали скотину в хлеву. Ему остаётся ещё каких-то пять-десять шагов, чтобы полностью заехать во двор.
Всё это было подмечено в несколько кратких мгновений, пока разбойник, ожидая ответ, вглядывается в лицо ас’Саира силясь узнать в нём кого-то из товарищей. И судя по пролёгшей между бровей глубокой морщине, всё явственней понимает, что пред ним чужак. Рука бекского воина уже сама тянется к сабле.
Действуя на опережение Митр склонился с седла, будто собираясь поведать бдительному головорезу нечто, не предназначенное для чужих ушей. Это сбивает его с толку ровно на секунду, но агызу «белой стражи» больше и не требовалось.
 Неуловимый взмах рукой, совпавший с резким скрежетом выхватываемого из ножен кинжала. Страж отшатнулся, зажимая рукой горло из которого, вырываясь толчками, фыркает кровь.
Во дворе все опешили. Аджин бросил поводья, доставая спрятанный в телеге посох, спеша использовать своё заклинание пока воины бека перебарывают шок от внезапного превращения друга во врага. А, буквально в следующую секунду, выкрикнутое им короткое заклинание заглушил вопль ярости, исторгнутый из нескольких глоток.
Покрытые зуагритом нагрудники Митра и Араша ослепительно вспыхнули, будто только что вынутый из огня кузнечной печи. Воин на стене выронил свой лук, картинно валясь вперёд во весь рост. Что стало с ним дальше — царевич не видел, так как в этот самый момент его собственный конь неожиданно стал опускаться на колени, но по жуткому грохоту мог бы предположить, что стрелок проломил крышу хозяйственной пристройки. Высвободившись из стремян, Митр перекинул ногу через седло, что есть прыти, отталкиваясь от него в сторону от заваливающейся на бок лошади. Приземлился грамотно, но подвела раненая нога, отозвавшаяся тупой болью. Поэтому в итоге вместо того чтоб мягко перекатиться через плечо — царевич тяжело шмякнулся в пыль, ушибив его, но всё равно сумел сразу встать на одно колено, выхватывая из ножен верную саблю.
Драться было не с кем — колдовство Аджина поразило всех, кто был во дворе.
Стражи упали там, где стояли. Причём на одного из них возлегла лошадь Араша, почти полностью подмяв под себя беднягу. Митр видел только одну его ногу в стоптанном чувяке, торчащую из-под лошадиного брюха. С другой стороны туши, шевелился придавленный до колен Араш, не успевший вовремя выдернуть ноги из стремени. Теперь, изо всех сил упираясь руками в круп животины, он пытаясь сдвинуть его с себя. Выроненный кем-то из стражников факел, трепетал рядом, освещая его перекошенное от натуги лицо.
Выходило, что кроме них двоих, да самого Аджина, заклятие обошло стороной только быка. Но стоило царевичу подивиться небывалой стойкости животного, как тот вдруг подогнул ноги и рухнул, как поверженный колосс, подняв облачко пыли. Волшебник замахал руками, испуганно спархивая с опасно накренившейся телеги на землю. Треск ломаемой оглобли и грохот отвалившегося колеса прозвучал как удар грома.
— Ы-ы-ы… что за фокусы, Амар-ока?! — сдавлено взвыл Митр, хотя казалось, что нашуметь громче было уже не возможно. — Вы говорили, что расправитесь только с врагами — зачем убивать лошадей?!
— Никто никого не убил! — так же сдавленно возразил чародей, на ходу стряхивая с халата несуществующую пыль. — Они просто уснули. Ну… кроме вот этого…
Остроносый башмак чародея походя пнул ногу задавленного стража. Перескочив через лошадиный круп, Аджин перебежал к Митру, ждавшего его у входа в хозяйскую половину дома. Переложив саблю в левую руку, царевич грянулся здоровым плечом в дверь и отскочил на пару шагов назад.
— Заперто!
Аджин приложил руку к двери, но сделать ничего не успел. Уши Митра уловили отчётливый щелчок тетивы и резкий пронизывающий свист пущенной в цель стрелы. Тело среагировало без раздумий, заставляя прижаться к серому камню стены, утянув за собой волшебника. Раздался звонкий удар и удивлённый вскрик Араша, бессильно распластавшегося на земле с торчащим из груди тонким древком.
— Враги! Враги во дворе!! — новая пущенная с крыши стрела с треском сломалась о каменный барельеф над головами Митра и Аджина. 
— Ну, всё! — с какой-то сердитой радостью воскликнул придворный маг, перехватывая посох в правую руку и направляя его на дверь. — Даррба!
Деревянная дверь жалобно заскрипела, продавливаясь вместе с косяком, пока с грохотом не рухнула внутрь. Митр прыгнул вперёд, сквозь облако взметнувшейся пыли, почти сразу наткнувшись на худого полуголого бала с дубиной в дрожащих руках. Едва завидев блеск стали, он тут же кинул оружие, испуганно падая на колени и моля о пощаде. Это был не воин, но Митр проявил осторожность, отправляя бала в забытье ударом рукоятки в лоб.
В альбине было темно. Бакруз-Бек явно экономил на лампах — ни одного огонька в коридорах, только у выбитой двери, болтался на вбитом в стену крюке масляный светильник.
— Амар-ока, нужен свет! — короткая просьба Митра прозвучала будто приказ.
Волшебник кивнул, но вместо того чтоб зажечь магический «светляк», как поступали в подземельях алялаты, зачем-то снял лампу со стены.
Больше мешкать нельзя. Митр идёт первым — за ним, держа лампу в высоко поднятой руке, спешит чародей. Жёлтый мерцающий свет вырывает из темноты черный провал двери в небольшую комнату и закрученную винтом лестницу, уходящую на второй этаж. В комнате их встречают испуганные крики. Какая-то полная женщина шарахается прочь, закрывая руками лицо. Это не враги.
Обратно к лестнице. Сапоги Митра громко стучат по каменным ступеням. Враги обнаруживаются наверху — двое полуголых, но вооруженных мужчин охраняют проход в небольшой зал с горящей жаровней. Пылающие угли заливают зал зловещим красным светом, подсвечивая замершие у верхней ступеньки фигуры. Один держит в руках кривой меч и небольшой круглый щит. В руках второго короткий лук с заранее положенной на дугу стрелой. Прицелиться и натянуть тетиву — секундное дело.
Зуагриттовая чешуя от стрелы не защита, а отпрыгнуть назад не даёт бегущий следом Аджин. Страха Митр почувствовать не успел. Только лёгкое чувство досады кольнуло сердце в тот краткий миг, между щелчком спускаемой тетивы и рыком волшебника «дар-рба!»
Пущенная стрела наткнулась на невидимую преграду, превращаясь в обломки, тут же отброшенные обратно. Обоих врагов смело с верхней ступеньки, раскидывая в стороны, будто сухие снопы. Вместе с ними, магическая волна отбросила лежащий на полу ковёр и даже опрокинула чашу жаровни, раскидав по полу раскалённые угли. Запахло палёным, зато в зале разом стало светлее.
Рывком, Митр преодолел последнее отделявшее его от верха расстояние. Пламя занимающегося пожара озарило весь зал, с развешенным по стенам оружием, взбитыми лежаками, узкими провалами окон и прямой лестницы, ведущей на крышу альбина. Ни новых врагов, ни дополнительных комнат, где мог бы скрываться правитель Халлака.
Пока Аджин обегал зал, постукивая по стенам посохом, Митр устроил допрос своим недавним противникам. Один недвижимо валялся на полу, беспорядочно раскидав конечности, как поломанная марионетка. Рядом медленно растекалась густая тёмная лужа. Второй успел придти в себя и теперь пытался подняться на четвереньки. Митр без церемоний пнул его ногой в бок, переворачивая на спину. Выглядел разбойник скверно. Кожа на лице стёсана торможением об пол, нос сломан, роскошные усы превратились в слипшиеся от крови сосульки, но глаза смотрели на Митра вполне осознанно.
Остриё сабли упёрлось в ключицу дружинника, проколов кожу до крови.
— Где бек?
— Здесь! — зло громыхнуло за спиной.
Стремительно обернувшись, Митр увидел крупного чернокожего мужчину, замершего на ступенях лестницы. На нём не было ничего, кроме распахнутого золотого халата и перекинутого через плечо ремня с ножнами. Круглый чеканный щит деталью одежды не являлся.
Всё произошедшее далее заняло какие-то мгновения. 
Гигант взмахнул рукой, посылая тяжёлый дротик в Аджина. Тот пытался защититься. За один локоть до цели, ослепительно вспыхнул покрывающий наконечник зуагрит. В последний момент Аджин попробовал увернуться.
— Амар-ока! — запоздалый крик Митра, заглушил громкий вскрик Аджина.
Волшебник скорчился на полу, судорожно вцепившись обеими руками в торчащий из него под прямым углом дротик. Резким росчерком сабли Митр расправился с лежащим дружинником, не дожидаясь пока тот окончательно придёт в себя. Его благородство стыдливо смолчало.
Полы халата взметнулись за спиной соскочившего с лестницы Бакруз-Бека как два крыла.
— Умри, собака! — прохрипел он, бросаясь на царевича с воздетым над головой мечом.
Они закружили по залу, оглашая его стены лязгом оружия и в щепки разнося остатки обстановки. Митр старался уклониться от ударов, отступая и прыгая в сторону, и короткими контратаками прощупывал оборону противника. Задача его осложнялась тем, что бека ему убивать было нельзя. Он намеревался доставить мерзавца живьём в Шагристан, чтобы шахские палачи развязали ему язык, выпытав всё о заговоре. Это налагало определённые ограничения на раны, которые он мог нанести своему противнику. У бека, разумеется, таких проблем не было и уж он рубил не стесняясь.
Вокруг них всё сильнее разгорался пожар. Огонь уже взбирался по шторам, расползался по коврам — дым разъедал глаза, сдавливая грудь позывами кашля. Царевич хромал всё сильнее, особенно оберегая левую руку, раненную ещё в прошлом бою. Всё это подталкивало Бакруз-Бека не затягивать поединок.
Бал усилил натиск, заставляя Митра постоянно пятиться, пока его ноги не задели перевёрнутый лежак. Толчок щитом в грудь, нарушающий равновесие и сразу за ним мощный рубящий удар.
Хряп!
Меч бека со всей силы рассёк воздух, где всего секунду назад стоял Митр и на два пальца врубился в деревянное изголовье. Царевич выпрямился уже будучи за лежаком. Сабля тусклой змеёй метнулась к лицу Бакруза, полоснув ему над глазами. Обезоруженный и наполовину ослепший он отшатнулся, случайно отступая в огонь. Языки пламени любовно лизнули его голые ноги, подпалив край халата, что окончательно разрушило его самообладание. Бакруз-Бек развернулся и побежал. Но не вниз, а туда, откуда пришёл — на крышу.
Бросив короткий взгляд на неподвижное тело волшебника, Митр ринулся следом, прыгая по ступеням как разъярённый тигр.
«Месть! Месть! — взвывал к нему чей-то доселе незнакомый голос, заглушая собой все прочие мысли. — За Аджина и за себя, за подлость и коварство — пронзи чёрное сердце этого скорпиона!»
Ведущая на крышу лестница заканчивалась возле порога большого шелкового шатра, непонятно для каких целей разбитого на крыше. Бек явно хотел заскочить внутрь, но бегущий по пятам Митр успел вцепиться в подол его халата. Бал не удержал равновесия, оступаясь от резкого рывка и припадая на четвереньки. Сабля Митра взвилась над его головой, обдав бритый затылок холодом обнажённой стали и замерла, еле сдерживаемая в дрожащей руке. В этот момент отвага снова вернулась к правителю Халлака. Не желая умирать как трус от удара в спину, Бакруз-Бек извернулся, освобождаясь из пут халата. Быстро вскочив на ноги, абсолютно нагой, он вытянул могучие руки вперёд, думая схватить своего врага за шею, сдавить, чувствуя, как под сильными пальцами ломаются его позвонки. Но Митр оказался быстрее. Сабля наискосок хлестнула бека по плечу, с играющей лёгкостью разрубая мышцы и ключицу, погружаясь в тело на два пальца. В лицо Митра полетели гранатовые брызги крови. Атлет удивленно ахнул, закашлялся, грузно оседая на колени и выхаркивая на одежду ас’Саира новые порции крови. Кажется он что-то пытался прохрипеть, с тоской обратив затухающий взгляд сквозь полуоткрытый полог шатра.
Неожиданно полог раскрылся, выпуская невысокую смуглую девушку, в длинной окаймлённой золотой нитью тунике. Увидев Митра, ногой спихивающего с клинка поверженного бека, она резко остановилась. Укрытая синим шёлком полная грудь чарующе всколыхнулась, невольно приковывая к себе внимание.
— Кто ты таков, чтобы врываться в этот дом и рвать на части всякого, словно оголодавший стервятник?! — звонкий голос дрожал от возмущения, словно она разговаривала не с воином, а с пойманным в её доме воришкой.
Ещё не остыв от горячки боя, Митр опешил, не сразу найдясь с ответом.
— Я тот, кто принёс кару за подлость и двуличие!
Митр шагнул к шатру, концом сабли, отводя в сторону вторую часть полога, делая вид, что проверяет, нет ли внутри кого ещё. Он напряг память, пытаясь вспомнить, что говорил на допросе Араш. Кажется, тот упоминал о наложнице — может, это она? Только держалась девица так, словно была законной женой самого шах-ан-шаха.
— Не ищи врагов за моей спиной, чужак. — Надменно проговорила девица, устремляя на Митра взгляд сапфировых глаз из-под пышных ресниц. — Твои слова пусты и я вижу убийцу, а не вершителя справедливости.
— У меня нет времени оправдываться пред тобой, женщина! — вспылил Митр, топая здоровой ногой.
Едкий дым, валивший с лестничного прохода, настойчиво напоминал о пожаре, усиливавшимся с каждой минутой. А там, внизу, оставалось тело волшебника, которое Митр не собирался оставлять огню.
Не желая тратить время на разговоры, он протянул к наложнице руку, обхватывая её за тонкий стан и перекидывая себе через плечо. Что-то острое оцарапало шею Митра, скользнув нал железным воротом панциря.
— Не трепыхайся, а то выроню в огонь! — предупредил он, награждая добычу не сильным шлепком по круглому заду.
Но уже через пару шагов, казавшаяся ему удивительно лёгкой девушка внезапно налилась такой свинцовой тяжестью, что ноги Митра подогнулись в коленях. В ту же секунду пленница вывернулась из его ослабевших рук, которые не смогли даже служить опорой, подогнувшись под его падающим телом. Столкновение с досками пола должно бы быть очень болезненным, но Митр его едва почувствовал, так как кожа его одеревенела. На пол что-то небольшое и изогнутое, похожее на коготь или кусок обсидиана.
— Времени нет, в этом ты прав, — прозвучал над ним спокойный голос девицы.
Склонившись, она схватила Митра за край одежды, рывком переворачивая на спину. В руках блеснул небольшой узкий кинжал, который до этого искусно скрывался в складках туники. Бесстыдно оголив смуглые бёдра, красотка вальяжно уселась на грудь Митра.
— Не серчай, сокол мой, — проворковала она, ласково водя холодным лезвием по его покрытой щетиной щеке. — Но это гнездо тебе разорять не следовало.
Взяв правую ладонь Митра, злодейка провела по ней ножом, оставляя ровную глубокую рану. Сорвав с его же пояса флягу, зубами выдернула пробку, сливая остатки воды на пол. Приставив горлышко к ране — стиснула ладонь, заставляя кровь струиться быстрее.
— Расскажи мне пока о себе, дерзкий маленький сокол.
— Наглис! — не своим голосом выговорил Митр. Язык повиновался ему с большим трудом. Очень хотелось ругаться, но всё, что сейчас шло на ум казалось излишне приличным. — Насадит твою Душу… Шайтан… на железные рога!
— Не сомневаюсь. — Девушка смиренно и даже как-то скучающе вздохнула, убирая заполненную на треть флягу. А затем вдруг прильнула к лицу Митра, задев его кончиком своего носа. — Но и ты падок на искус, маленький сокол. Кому, ты, продал свою Душу?
Последовал короткий опасный поцелуй, не смотря на паралич, чувствительно обжегший губы Митра холодом. Наложница Бакруз-Бека поднялась, стремительно начиная меняться. Затрещала раздираемая в клочья шёлковая туника, раскрывая за спиной два могучих чёрных крыла. На грудь Митра наступила покрытая чешуёй когтистая птичья лапа, всего мгновенье назад бывшая изящной стопой.
— Прощай, моя маленькая птичка…
Сильный пинок, мелькающие перед глазами лестничные ступени и не знакомая до сего момента боль. Боль поражения.
Ослепительное оранжевое зарево, окружило Митра со всех сторон.
На мгновение угасающее сознание нарисовало ему совершенно иную картину: обширный, тускло освещённый зал, хищно распахнутые челюсти десятилапого чудовища, стремительный бросок которого сбивает воитель в зуагритовой чешуе. Феранор.
«Вдвоём бы мы живо разделались с этим змеиным гнездом!» — промелькнула последняя мысль.
А потом он провалился в черноту.

________________

[1] Альбир – укрепленное поместье в Атраване. Нечто среднее между усадьбой и рыцарским замком.


Рецензии
Спасибо, Виктория. Очень захватывающая и трагическая глава.

Михаил Сидорович   19.12.2017 20:01     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Михаил.
Мне кажется она сильна спутана и скомкана. Руки чешутся переписать

Виктория Шкиль   19.12.2017 21:39   Заявить о нарушении
Своим ощущениям надо доверять. Если чувствуете, что нужно, переписывайте.

Но мне даже понравился некоторый сумбур. Похоже на то, что испытываешь во время поединка. Взгляд на мир через красный туман.

Вот это тусклое освещение, которое выхватывает из реальности только отдельные пятна. Блестящая победа, которую губит нелепая ошибка.

Раньше описания боёв у Вас были слишком рациональны. Так сражения видятся полководцу, наблюдающему за боем с вершины холма. Совсем иначе сражение видится бойцу, ослеплённому кровью, которая заливает глаза и задыхающемуся от запредельной нагрузки.

У Гаршина есть рассказ "Три дня". Вот там описан бой. Огромный турок в панике убегает от маленького тщедушного русского солдатика, которого он мог бы легко размазать одним кулаком. В панике он застревает в кустарнике, и несмотря на возможность обойти этот куст, продолжает ломиться сквозь куст, увязая всё больше и больше, теряя драгоценные секунды. Русский подбегает к нему и протыкает его штыком. В следующее мгновение, сам падает тяжело раненый картечью. Потом три дня он лежит рядом с трупом человека, которого сам же убил. От жары труп быстро разлагается. Солдат целый день ползёт эти несколько метров к трупу, чтобы добыть у него флягу с водой. Потом уже не может отползти от трупа, мучается от ран и страшного смрада, мух, налетевших на труп.

Вот эта самая бестолковость и безумье войны. Адские муки ради кружки воды.

У Вас получилось нечто подобное.

Михаил Сидорович   20.12.2017 09:24   Заявить о нарушении
Я просто не привыкла описывать сражения так. Как вы правильно заметили, Михаил, раньше я предпочитала описывать их со стороны, как зритель. Это было что-то вроде эксперимента

Виктория Шкиль   20.12.2017 11:14   Заявить о нарушении