Приют безумных. Глава 23

23. ДВУЛИЧНАЯ КОМПАНИЯ
17 декабря 2014 год, среда
Пермь, Льва Толстого 12, школа № 40, 2-ой этаж, коридор

Элиза была невероятно зла на себя, на Киру, на англичанку, на весь этот гребанный мир… «Зачем я только согласилась участвовать в этом идиотском «Чеширском коте?» - размышляла раздосадованная девушка. – Тоже мне олимпиада по английскому! Мало того, что свалила уже с середины урока, мало того, что грохнула на нее 55 рублей, мало того, что поставила все наугад, так Олга меня еще и опозорит на весь класс, когда придут результаты! Черт, какая же я дура!»
Уланова, кинув тоскливый взгляд на беззаботно болтающих Киру и Витю, со вздохом отвернулась.

С признания Кабачкова не прошло и недели, а отношения между этой парочкой, кажется, вернулись в привычное русло. Во всяком случае, так казалось Вите. Элиза же, зная, какими словами подруга обзывает несчастного парня, оставаясь с ней наедине, понимала, что долго эта игра в дружбу продолжаться не может.

- Олимпиада вообще была элементарная, - тем временем расхвастался Кабачков. – Все легко было!

- У тебя репетитор есть? – деланно удивлялась Кира. – Как ты английский учишь?

- Я полгода занимался на этом сайте, - Витя что-то написал в тетради девушки. – Там задания разные… Чтение, аудирование, перевод. Так и поднял свой уровень.
«Трудоголик, - подумала Элиза. – Прямо как я».

- Как тебе не лень такой фигней заниматься? – зевнув, сказала Соловьева. – Я лучше на ютубе че-нибудь посмотрю.

- Кстати, а что ты там смотришь?

Продолжением этой «увлекательной» беседы было обсуждение любимой музыкальной группы Киры «Tokio Hotel», ее солиста, американских блогеров, Евровидения, геев и тому подобных вещей.

Элизу начало подташнивать где-то пункте на третьем, но она спокойно продолжала терпеть, изредка вставляя в разговор нейтральные замечания. Ей было жаль подругу и еще больше жаль Витю и в то же время не жаль никого из них.

«Какого хрена он здесь умничает? – раздраженно думала она, косясь на воодушевленного одноклассника. – Я тоже в русском шарю, но ведь так не выпендриваюсь. Че-то раньше он и рта на уроках не раскрывал, а теперь на английском его не заткнешь. Все на что-то надеется, кретин! Зря старается! Соловья это только бесит, а я все равно не оценю!»

- Меня английский раздражает, - поморщившись, сообщила Кира. – Некрасивый язык. Вот немецкий – другое дело.

- Так в чем проблема? - не понял парень. – Выучи немецкий и езжай поступать в Германию.

- Ты дебил? – спокойно поинтересовалась девушка. – У нас нет таких бабок. У родаков даже на платное денег не хватит.
 
- Моим тоже, - грустно согласился Кабачков.

«Этим молчанием они, видимо, хотят сказать, какие они бедные и несчастные, - безрадостно решила Элиза. – А вот у моих есть деньги. И на платное обучение, и на новую квартиру, и на заграницу, и еще много на что... Но я все равно поступлю на бюджет. Не хочу быть такой, как Шухов. Хочу всего добиться сама. И добьюсь. Я же упрямая!»

Пока Витя рисовал в своем воображении радужные перспективы переезда в Германию, Кира, наклонившись к подруге, шепнула:

- Вот придурок! Достал уже своими фантазиями!

Усмехнувшись, Элиза чуть отодвинулась от Соловьевой. Почему-то после ее слов девушке стало мерзко находиться рядом с ней.

«Лучше бы за ум взялся, чем преследовать недостижимую цель, - с ноткой досады подумала Уланова, поднимаясь с тумбы. – А то у него со своей несчастной любовью совсем крыша поехала! Вон по лит-ре 3/2 за проверочную. Того и гляди 3 в полугодии выйдет. Вот так втрескаешься в одноклассника и хер ЕГЭ сдашь. Хотя мне это не грозит. Я за 10 лет не посмотрела в их сторону, так чего сейчас начинать?»

Прозвеневший звонок оповестил о начале перемены, и двуличная компания, поднявшись со своих мест, потопала на следующий урок.

Пермь, Льва Толстого 12, школа № 40, 3-ий этаж, кабинет литературы (№ 303)

Не каждый урок литературы Лариса Витальевна разрешала десятиклассникам садиться по принципу «кто с кем хочет». Естественно, такой возможностью грех было не воспользоваться.

 Тема была самой, что ни на есть банальной, – «Своеобразие любовной лирики Н. А. Некрасова и А. С. Пушикна».

«Да сколько можно! – мысленно проклинала «Лорку» Кира, подперев подбородок рукой. – Походу у меня уже паранойя, раз мне кажется, будто бы вся школа в курсе наших с Кабачковым отношений! Вот почему по мне вечно сохнут какие-то неудачники? – девушка медленно повернула голову в сторону беззаботно улыбающегося Шухова. – Вот нормальный человек! Живет, не запариваясь, и срет с большой колокольни на эту идиотскую любовь. Хотя я была бы не против, если бы он обратил на меня внимание... Но нет! В его вкусе только шлюхи, раздвигающие ноги от одного его взгляда».

Тем временем «Лорка» уже успела пройтись между партами и раздать старшеклассникам стихотворения Пушкина и Некрасова.

- Ваша задача - сравнить «Сожженное письмо» с «Горящими письмами», - сказала она, возвращаясь к первым партам. – Обратите внимание на свои впечатления, образы лирического героя и лирической героини, на семантику названий. Составьте небольшую таблицу и сделайте вывод. У вас десять минут.

«Зашибись», - подумала Кира, с большой неохотой принимаясь читать стихотворения.
- Ты че-нибудь поняла? – через пять минут сухо спросила она у Элизы, которая сосредоточенно что-то писала в тетради. – «Горящие письма» мне понравились, но как их сравнить с «Сожженным письмом», я не знаю.

- «Лорка» сказала посмотреть семантику, - на удивление спокойно ответила Уланова. – «Сожженное» - это причастие прошедшего времени, то есть что-то уже случилось. Все кончено, любовь ушла, и нет надежды.

- «Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит... О провиденье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные черты»,

 - тихо прочла Соловья, вдумываясь в каждую строчку. – Мда… Че-то все плохо.
- Здесь лирический герой как будто сдался… - помолчав, добавила Элиза. – Он не готов принять действительность, зависим от своей возлюбленной. Она для него как наркотик.

- Как наркотик, говоришь? – тихо прошептала Кира, покосившись в сторону Вити. – Жалкая тряпка!

- А лирическая героиня такая холодная и равнодушная…- продолжала ее подруга философствовать. – Властная, сильная, независимая, - перечисляла девушка, загибая пальцы. – И в то же время безжалостная и недоступная.

- Недоступная? – переспросила Соловьева, усмехнувшись. – Мне это нравится! Они похожи на нас с Кабачковым. У них тоже ничего не получится.

- Хах, это точно! – согласилась Уланова. – Идем дальше. «Горящие» - причастие настоящего времени, то есть все еще можно вернуть. Можно спасти любовь, есть надежда.

- «Свободно ты решала выбор свой,
И не как раб упал я на колени;
Но ты идешь по лестнице крутой
И дерзко жжешь пройденные ступени!»

– с чувством прочла Соловьева. – Что ж, сильно!

- Именно! – Элиза подняла вверх указательный палец. – «И не как раб!» Лирический герой - человек с чувством собственного достоинства, сильная личность, которая борется до конца.

- А лирическая героиня по-прежнему стерва, - резонно заметила Кира.

- Не скажи! Она – роковая женщина, сама принимающая решения и жаждущая свободы. Здесь она на равных с лирическим героем.

- Нет, первый вариант меня больше устраивает, - капризно отозвалась Соловьева, комкая в тонких пальцах листок со стихами. – Мне больше по душе, когда по мне страдают, а я посылаю. Хм, а лирика, оказывается, весьма неплохая штука. Она по-новому открыла мне глаза на мою личную жизнь.

- Нет у тебя никакой личной жизни, - поморщившись, воскликнула Элиза.

- С Кабачковым ее и не будет! Теперь я знаю, что нужно делать, - твердо сказала Кира, отвернувшись от улыбающегося ей Вити. – Нам нужно прекратить всякое общение с ним.

- Тебе не кажется, что это слишком жестоко? – засомневалась Уланова.

- Зато честно! – сжав зубы, процедила Соловьева и тихо прочла последнюю строчку Некрасовского стихотворения: - «Безумный шаг!.. быть может, роковой…»


Рецензии