На впитавших солнце камнях. Глава 12

Глава 12

Сжавшись в жалкий комок и жалобно моля о пощаде, Иванка валялся в ногах рыжеусого великана-свея со светлыми и холодными, точно лёд глазами. Толмач с подозрительно знакомой рожей (значит из местных, из своих, неоднократно попадавшийся на глаза!) старательно переводил трусливое бормотание отрока. Свей довольно улыбался.

- Я покажу, где казна схоронена, покажу, только не бейте! – говорил Иванка, испуганно косясь на плотную группу захватчиков, обступивших своего начальника.

- Показывай! – перевел толмач слова рыжеусого.

Отрока подняли на дрожащие ноги и он, со страхом оглядываясь на своих мучителей, побрел через крепостной двор к восточному пряслу, обходя обгоревшие остатки конюшни. Рыжеусый великан шел следом, периодически подталкивая Иванку пудовым кулачищем между лопатками. Иванка от этих тычков едва не падал, спотыкался и снова брел вперед.

Это же моя крепость, думал он, старательно сутуля плечи, опустив безвольные руки вдоль тела и подгибая дрожащие ноги, ее строили мои прадеды, защищали деды, отец в дозоре ходил по этим стенам, в этой церкви меня и моих младших братьев крестили, сюда он, Иванка, ходил к отцу Феодору на исповедь и на причастие, все здесь было свое, родное, каждый камень, каждая травинка. Мастера-каменщики душу вкладывали вместе с камнями, поднимая новые стены выше старых, думая, что никто и никогда не сможет захватить эту твердыню. Ан, нет, захватили. И без предательства здесь не обошлось…

Отрок подошел к узкому проходу, ведущему вглубь восточного прясла и оглянулся на сопровождавших его свеев. Трое, во главе с рыжеусым, шли следом. Опять получив болезненный тычок в спину, Иванка нырнул в проход и стал подниматься по лестнице. Проход был узким, рассчитанным на одного человека, поэтому все, и пленник, и его мучители, шли друг за другом гуськом.

Матушка моя, шептал про себя отрок, опираясь руками на теплые, шершавые камни, крепость моя родная, земля меня взрастившая, помоги или не поминай лихом…

Рыжеусый великан с ледяными глазами весело шагал по ступеням в тесном проходе, периодически оборачиваясь к товарищам и перебрасываясь с ними словами на непонятном собачьем наречии. Видно что-то забавное обсуждали инородцы, смеясь во все горло, потому и не сразу заметили, как выйдя на поверхность стены пленный вдруг рванул вперед и побежал вдоль длинного ряда узких окошек-бойниц. Заметив беглеца, свеи закричали, бросились следом. А быстроногий пленник (куда пропали дрожащие колени и согбенные плечи?) вдруг метнулся к бойнице и тонкой змейкой скользнул в ее просвет.

Подбежав к пустой бойнице, свеи, громко и растерянно крича, стали выглядывать наружу, звать подмогу. Но пленника и след простыл! Рыжеусый великан, застряв могучими плечами в узком проеме бойницы, силился заглянуть вниз, где под стеной на узком пространстве берега реки должно было лежать разбитое при падении с такой высоты тело. Но тела не было. Кто-то из воинов вспомнил, что вроде бы слышал плеск воды в момент побега пленника. Но трудно было поверить в то, что измученный пытками, худой и слабый мальчишка, мог прыгнуть, оттолкнувшись от стены, так далеко, что упал в реку. На всякий случай снарядили целый отряд на поиски тела. Солдаты прочесали берег реки вдоль стен крепости и еще прошли далеко по течению, в надежде, что медленное течение реки вынесло тело на берег за крепостью. Но поиски, закончившиеся уже на закате, ни к чему не привели. Рыжеусый великан изумленно обсуждал странное происшествие со своей свитой, хмурил светлые брови, глаза его сверкали холодным блеском, и не находил объяснения. Куда мог деться отрок? Не мог же он улететь как птица, ведь крыльев у него точно не было!

А в темном и сыром подвале второй и последний пленник, до которого доносились встревоженные и растерянные голоса иноземцев, их беготня и шум, улыбался в седую бороду разбитыми в кровь губами и шептал благодарственную молитву богородице-заступнице.
                ***

Степан перезнакомился со всеми многочисленными питомцами клуба «Витязь». Нормальные ребята оказались, веселые, доброжелательные. Степан с любопытством слушал их рассказы о реконструкциях и исторических фестивалях в разных городах, участвовал в спорах, как оказалось, на равных, и так потянуло его душой к этим ребятам, что он стал уговаривать отца отпустить его вместе с ними домой, в Петербург. Никита смотрел, слушал и не узнавал собственного сына. Открытый, общительный, смелый мальчишка приводил все новые и новые доводы, уговаривая отца. И Никита уступил. Поговорив с Ильей Николаевичем, обменявшись с ним телефонами и обговорив, как и когда Степу завезут домой, он посадил мальчика в туристический автобус в компании новых друзей, а сам остался решать свои задачи. Теперь у них с так быстро повзрослевшим сыном у каждого была своя жизнь и Никита этому был рад.

Автобус медленно ехал по пустеющим улицам города, августовский день быстро угасал. Проезжая мимо белокаменного храма с зелеными куполами Степан вдруг закричал водителю:

- Остановите! Остановите, пожалуйста! Ребята, здесь же должна быть чудотворная икона, которую нашли в крепости. Пойдемте к отцу Михаилу, попросим показать.
И шумная толпа вывалилась из автобуса и направилась по дорожке вверх, к подножию храма.

Отец Михаил с улыбкой встретил юных паломников на ступенях крыльца и, внезапно притихших, отвел в храм и показал икону, уже обретшую свое место на стене.

-Вот оно, Степушка, - шепнул ему на ухо настоятель, останавливаясь возле иконы, - наше великое прошлое, которое, я уверен, поможет нам строить наше будущее.
Степан молча всматривался в потемневший от времени и многовекового пребывания в земле святой лик женщины в длинных одеждах, с нимбом вокруг головы. На темном фоне отчетливо выделялись светлым маленькие, хрупкие руки в благословляющем жесте. Он не заметил, как стал тихим шепотом молиться, краем сознания отметив без всякого удивления, что хорошо знает слова молитвы. Осенив себя широким крестным знамением, мальчик вышел из храма. У крыльца собирались его попутчики. Пора было ехать домой. Но Степан вдруг вспомнил о святом источнике под горой и сразу захотелось вновь испить из него хрустально-льдистой воды.

- Сейчас приду! – крикнул он и побежал вниз по тропинке в сгущающиеся сумерки.
Прозрачный ручеек все так же струился в каменную чашу, наполняя вечернюю тишину своим задушевным пением. Степа присел на корточки возле источника и опустил сложенные лодочкой ладони в чашу и почувствовал холодное и нежное прикосновение воды. Он поднес ладони к губам и стал пить, снова опустил руки в воду и тут на поверхности водной глади увидел дрожащее отражение темного силуэта. Из-под черного капюшона за ним внимательно наблюдали блестящие в темноте глаза. Он сразу понял, кто это.

- Ну что, отрок, вот и закончили мы с тобой все свои земные дела, - раздался за спиной тихий шепот. – Пора отправляться в путь…
Степан, не поднимаясь от источника, покачал головой:
- Нет, отец Феодор, не все дела закончили. Икону то чудотворную вернули людям, а крепость кто восстанавливать будет? Я это дело пустить на самотек не могу!

Он набрал полную пригоршню воды и плеснул себе в лицо. Ух!! Дыхание перехватило. От ледяной свежести мир вокруг как будто просветлел и стал чище и прозрачнее. Степан встал и оглянулся. Рядом никого не было. Под горой несла свои спокойные воды широкая река, а над горой плыли в закатном небе высокие купола, увенчанные золотыми крестами. Он вгляделся вдаль, где темнел на фоне красно-оранжевых отсветов силуэт его крепости.

- Степа-а-а! – донеслось сверху, с горы, - Пора ехать!
- Иду! – крикнул в ответ Степка и стал быстро подниматься по узкой тропе.

                Конец


Рецензии
согласна с предыдущими рецензентами, но мне ещё понравилась линия мэр - продажа крепости - спасение крепости. Меня всегда очень задевает разрушение исторических построек, а я, к сожалению, имею перед глазами такие примеры. Но хочется верить в хорошее...

Марина Ковалёва 4   21.03.2018 00:35     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.