Слепая любовь

          С Ириной я познакомилась в конструкторском отделе, куда пришла работать секретарём-машинисткой после окончания курсов. Она вошла в машинописное бюро, где,  кроме меня, было ещё четыре девчонки, и, улыбаясь, попросила:
          - Напечатайте, пожалуйста, до обеда несколько листочков. Очень нужно.
          Работа оказалась сложной: незнакомые слова, непонятные фразы  запоминались с трудом. Изрядно намучившись, я всё же выполнила задание.
          Сразу после обеда пришла Ирина. И пока она просматривала напечатанный текст, я успела рассмотреть её. Она показалась мне очень красивой: коротко стриженная брюнетка со смуглой кожей и глубоко посаженными карими глазами напомнила известную аргентинскую актрису Лолиту Торрес, снявшуюся в популярных фильмах «Возраст любви» и «Жених для Лауры». Ярко-красная губная помада очень подходила к чёрному элегантному платью, обтягивающему стройную фигуру с узкой талией. Красные лаковые туфельки (под цвет помады) с большим бантом на маленькой узкой ножке смотрелись великолепно.
          Пролистав документы, Ирина поблагодарила за работу и направилась к выходу. Походка у неё была лёгкой, красивой. Да и аромат французских духов тоже пришёлся мне по вкусу.
          Когда дверь за ней закрылась, Галя, старшая машинистка, состроив гримасу, фыркнула:
          - То же мне, фуфочка! Вся такая яркая, как ёлка.
          Лена, самая молоденькая из нас, поддержала «начальницу»:
          - Подумаешь, красотка. Накрасилась, вырядилась, как на праздник. Для мужиков, наверное, старается. Думает, они клюнут.
          Я возразила:
          - А мне нравится. Эффектная женщина.
           Возвращаясь с работы домой, я снова увидела Ирину.  Сначала шла следом, наблюдая, как она покачивает бёдрами,  постукивает каблучками  и размахивает в такт ходьбе красной лаковой сумочкой, а потом, свернув к аптеке, потеряла из вида.
          На следующий день мы снова встретились – теперь по пути на работу, и с этого момента каждое утро ждали друг друга на перекрёстке.
          Ирина очень любила наряжаться. Увидев на ней новое платье, я удивлялась и восторгалась: у меня такой красивой одежды не было никогда, да и возможности часто менять наряды тоже не было. По пути я узнавала об Ирине всё больше и больше: она закончила факультет иностранных языков СГУ и работала переводчицей в отделе технической информации. Жила с отцом, занимавшим видный пост, и с мамой, работником культуры,  в трёхкомнатной квартире. У них была большая библиотека, из которой Ирина прочитала почти всё. Наверное, поэтому она обожала поэзию и знала наизусть стихи Анны Ахматовой и Николая Гумилёва - по дороге на работу декламировала их выразительно и вдохновенно. От неё узнала о несчастной любви к женатому мужчине, имеющему двоих детей и не собирающемуся уходить из семьи.
          Несмотря на то, что Ирина посвятила меня в свои секреты, близкими подругами мы не стали: кроме интереса к стихам, нас ничто не связывало. Она любила шумные компании, веселье, а я предпочитала уединение.
После окончания вечернего отделения филологического факультета СГУ я устроилась на работу в школу, и наши встречи с Ириной стали редкими. Иногда она заглядывала ко мне минут на тридцать, делилась новостями и, вспорхнув, улетала, оставив после себя шлейф французских ароматов.
          «Крутые 90-е» годы прошлись косой по судьбам многих людей, лишив их работы и заставляя не жить, а выживать. Развалились заводы, закрылись конструкторские отделы.
          Однажды, возвращаясь из школы, я зашла в магазин "Детский мир", чтобы купить сыну альбом для рисования. Передо мной в очереди стояла женщина в нелепом зелёном плаще  и старомодной чёрной шляпке. Взглянув на неё, я почувствовала что-то знакомое. Но со спины не могла распознать, кто это. Мальчик лет десяти, вероятно, сын, дёргал её за рукав и орал, заставляя купить  железную дорогу:
          - Ты что – не слышишь?! Купи, я сказал! Сейчас же купи!
          Она пыталась объяснить ребёнку, что игрушка очень дорогая, а у неё нет денег, но он не слушал. Со стороны было видно, что мальчишка научился управлять матерью и не реагирует на её слова.
          Женщина в шляпке повернулась ко мне, и... я узнала в ней Ирину. Всё такие же ярко-красные губы, всё такая же ухоженная кожа, но искорки в глазах потухли – лицо, несмотря на «боевую раскраску», казалось блёклым и скучным.  Я обрадовалась:
          - Ирина, сколько же мы не виделись?!
           Она сделала попытку улыбнуться при виде меня, но улыбки не получилось. Поймав мой взгляд, с гордостью произнесла:
          - Это мой сын, мой Кира. Кирюша… Правда, красавчик? –  и попыталась погладить его по голове.
          Тот резко сбросил её руку и продолжил требовать железную дорогу. Покупатели оборачивались и неодобрительно покачивали головами. Я чувствовала, что Ирине неловко за своего отпрыска, и, чтобы прекратить этот спектакль, она согласилась:
          - Хорошо, я куплю, только перестань кричать. Неудобно же… перед людьми.   
          Достав кошелёк и высыпав из него всё, что там было, начала считать деньги - не хватило. И тогда она обратилась ко мне:
          - Мила, одолжи 20 рублей! Обязательно верну... через неделю. Я в школе сейчас работаю, английский преподаю, - и показала рукой в сторону школы, в которой я когда-то училась сама.

          Я не смогла отказать в просьбе. Получив железную дорогу, Кира успокоился. Дальше мы пошли рядом. Я предложила Ирине зайти ко мне на чай – она согласилась.
          Мой сын катался во дворе на велосипеде. Увидев меня, похвастался:
          - Мамуля, смотри, как я умею! – И, отпустив руль, проехал «без рук» несколько метров.
          Кира тут же громко потребовал:
          - Хочу велосипед! Такой же!.. Нет, ещё лучше!.. Хочу сейчас!
          Ирина наклонилась к нему и попыталась успокоить. Но все усилия оказались напрасными. И только моё предложение попробовать песочное пирожное отвлекло мальчишку.
          Кира «поедал» пирожные – своё и мамино, Ирина пила чай с вишнёвым вареньем и  рассказывала о себе. Я узнала, что сначала закрыли их отдел, а потом ликвидировали и всё конструкторское бюро – конструкторы, инженеры, переводчики, копировщицы… остались без работы. К тому времени она уже была на пятом месяце беременности – декретных не получила. Увидев мой вопрошающий взгляд, добавила:
          - Мужа не было и нет. Не повезло… А Киру родители избаловали: всё для него. Избаловали, а сами… один за другим умерли. Вот теперь мучаюсь. Правильно говорил отец: слабая я. Кира из меня верёвки вьёт. Потом кое-как устроилась на работу, в школу, на неполный день. Но не получается у меня с детьми…  А что делать? – Надо сына поднимать.
          Выпив три чашки чая, Ирина стала собираться домой и уже на выходе пообещала, что долг непременно вернёт.

          В следующий раз я встретилась с Ириной через полгода: она выходила из магазина «Секонд хэнд». Увидев меня, засуетилась и начала оправдываться:
          - Мила, извини, пожалуйста, не смогла отдать тебе долг. Не уложилась… Но я отдам. Непременно отдам. - Юбочку вот купить пришлось и кофтёнку. В школе ведь работаю, - и достала из сумки поношенные вещи.          Вспомнив ту, прежнюю, эффектную, нарядную, Ирину, пахнущую французскими духами, я мысленно удивилась её выбору. Сердце защемило от жалости к ней.
          По пути домой Ирина рассказывала только о Кире: расхваливала его способности и воспитанность, о которой у меня сложилось своё мнение, отличное от мнения матери.
         
          Прошло несколько лет. Ирина так и не появилась, чтобы вернуть долг, как будто вычеркнула меня из своей памяти. Однажды, проходя мимо её дома, я всё-таки решила заглянуть к ней. Дверь в квартиру была открыта.
          - Странно, - подумала я, -  заходи, кому не лень, и бери, что хочешь.
          Но, войдя в квартиру, всё поняла: брать там было нечего. Ободранные занавески на грязных окнах, зашарпанные обои, давно не мытые полы и… минимум мебели, старой, грязной, разбитой. Но больше всего меня удивило постельное бельё: серое, с неприятным запахом. Видимо, его давно не стирали и не меняли. Напротив кровати, на диване, лежала Ирина, накрытая клетчатой шалью. Мне показалось, что она спит. Рядом, на табуретке, стоял стакан с мутной жидкостью и лежал кусок чёрного хлеба. Возле кровати расположилась огромная овчарка с грустными, голодными глазами – она даже не встала, увидев меня, а только подняла голову и тут же её опустила. 
          Из соседней комнаты послышалось:
          - Кто это там ещё?
          Я вошла в эту комнату. В ней, как ни странно, было чисто, уютно. Все вещи занимали "насиженные" места. Кира сидел за письменным столом и паял – рядом лежали лампочки, детальки, проводочки.
- Что вам надо? – резко спросил он, скользнув по моей персоне недовольным взглядом.
          Я не ответила на его вопрос, а задала свой:
          - Что с мамой?
          - А мне всё равно, что с ней,- равнодушно ответил он, продолжая паять.- Валяется вот третий день, кашляет - спать мешает.
          Я удивилась:
          - Кира, как так можно говорить о маме? Ты даже врача не вызывал?!
          Он хмыкнул:
          - Ещё чего! Врач придёт, выпишет лекарства… А мне деньги нужны: хочу купить себе джинсы.
          У меня внутри всё закипело:
          - Ты что?! Какие джинсы?! Мать болеет!.. Я вызываю скорую помощь. Немедленно…Ты видишь, мать бредит, никого не узнаёт…

          Скорая помощь приехала быстро и забрала Ирину. Кира из своей комнаты так и не вышел.
          Всё время, пока Ирина находилась на лечении, я её навещала: как только заходила в палату, она начинала плакать и выспрашивать:
           - Как мой Кира? Что с Байкалом?
          Сам Кира за две недели ни разу в больницу не пришёл.
          Я отвечала, что всё нормально, хотя это было не так: соседка Ирины рассказала, что у Киры собираются шумные компании – приходилось несколько раз вызывать милицию. Собака, которую Кира сам притащил когда-то в дом, теперь живёт в подъезде, а сердобольные жильцы её подкармливают. На мой вопрос, откуда же у Киры деньги – ведь он ещё в школе учится - я получила ответ:
          - Да он уж давно школу бросил, но не дурак, сообразительный: ремонтирует приёмники, велосипеды и всякое такое… А ещё мать ему все деньги отдаёт: зарплату  и приработок, что за индивидуальные занятия получает. Всё ему! Сама впроголодь живёт.

          Когда Ирину выписали из больницы, она позвонила мне и умоляла простить долг. Я отмахнулась:
          - Ладно уж! Это было давно и всё неправда.
         
          Потом я несколько раз встречала Ирину, но к ней не подходила, боясь поставить её в неловкое положение: она сгорбилась, шаркала ногами, обутыми в стоптанные старые туфли, и, будучи 45-летней женщиной выглядела на 70.
          Продав старую квартиру и поселившись в частном доме, я всё реже и реже появлялась в районе прежнего проживания. Однажды, встретив свою бывшую коллегу, узнала от неё новость, которая повергла меня в шоковое состояние:
          - Ирина совсем опустилась - с головой у неё не всё в порядке, что ли: бродит по помойкам, тащит в дом всё, что ни попадя. В квартиру уже невозможно войти: вонь страшная. Кира неизвестно где. Видели его то там, то здесь, но мать не навещает. Разве это сын?
          Я поинтересовалась:
          - А родственники-то у неё есть?
          - Вроде, есть. Но никому она - такая - не нужна.
          На душе у меня стало так плохо, что решила навестить Ирину. Набрала продуктов и поехала. Опоздала…
          Была зима, морозы достигали тридцати градусов - Ирина замёрзла, уснув на лавочке, недалеко от своего дома.


Рецензии
Здравствуйте, Татьяна! Хорошо написано, на тяжелую тему. Эгоисты в разной степени многие дети.
Эдуард Асадов писал, вот нашла специально из его стиха:
Так уж устроено у людей,
Хотите вы этого, не хотите ли,
Но только родители любят детей
Чуть больше, чем дети своих родителей.

Родителям это всегда, признаться,
Обидно и странно. И всё же, и всё же
Не надо тут, видимо, удивляться
И обижаться не надо тоже.

Любовь ведь не лавр под кудрявой, кущей,
И чувствует в жизни острее тот,
Кто жертвует, действует, отдаёт,
Короче: дающий, а не берущий.

Любя безгранично детей своих,
Родители любят не только их,
Но плюс ещё то, что в них было вложено:
Нежность, заботы, труды свои,
С невзгодами выигранные бои,
Всего и назвать даже невозможно!

С уважением, М.

Мирослава Завьялова   05.08.2018 08:34     Заявить о нарушении
Вы правы, Мирослава! Дети - хотим мы этого или не хотим, идут своим путём.
Всего вам доброго!

Татьяна Овчинникова 4   10.08.2018 11:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.