На впитавших солнце камнях. Глава 10

Глава 10

После чая с булочками Степка понял, что сил у него самого не осталось. Надо было идти домой. Да и отец, наверное, уже с ног сбился, разыскивая его.

Мальчик распрощался с отцом Михаилом и стариками, пообещав обязательно еще приехать, и вышел на улицу. Ноги почему - то стали такими тяжелыми, будто в них налили свинца, голова гудела. Все-таки, видимо, он хорошо стукнулся, скатившись со стены. Он медленно шел по улице в сторону дома тихий и опустошенный, с сознанием выполненного долга, и не заметил, как рядом внезапно притормозила машина.

- Степка, сынок! - закричал отец, выскакивая из машины, и хватая сына в охапку. - Где ж ты был?! А мы тебя по всему городу ищем! Я чуть с ума не сошел от тревоги! С тобой все в порядке?

Степка смотрел на радостно-встревоженное лицо отца и молчал, а тот осматривал, ощупывал сына, убеждаясь, что руки-ноги его целы и сам он невредим.

- Поехали скорее домой! Садись! - Никита, у которого наконец отлегло от сердца, распахнул перед мальчиком дверцу машины. Степан с трудом впихнул крупное, отяжелевшее от усталости тело на заднее сиденье.
- Все нормально, пап, -пробормотал он сонным голосом, - поехали домой.
- Ты куда делся то? У тебя совесть есть?! Решил отцу нервы помотать?! – беззлобно возмущался отец. - Девчонки всех соседей на ноги подняли, разыскивая тебя! А мы с дядей Тимуром на автостанцию ездили. Уже собирались в полицию идти!
- Да помолчи ты! - оборвал его Тимур и взглядом указал на зеркало заднего вида.

Никита обернулся. Степа, подложив ладони под голову и подтянув коленки к животу, крепко спал на заднем сиденье автомобиля.

                ***

Когда блудный сын вернулся домой, и тревога в душе отца улеглась, взыграло задетое за живое самолюбие. Как он, мальчишка, мог так поступить с родным отцом?! Возражать отцу вздумал, да еще поиздеваться решил? Щенок сопливый! Не хочет он, видите ли, дом на берегу реки! Кто в доме хозяин? Отец. Кто смеет возражать главе семейства? Как отец решил, так и будет! Никита, гневно размышляя над поступком сына, решил, что с педагогической точки зрения будет правильно все-таки купить землю под строительство дома, не взирая на кусающуюся цену. А то еще этот мальчишка, чего доброго, решит, что отцом можно манипулировать в своих целях. Этого Никита допустить не мог. Но из тактических соображений торопиться с покупкой не стоило. Надо было «помариновать» Игоря Константиновича, дать ему возможность смириться со снижением цены из страха вообще потерять возможность наживы. И Никита принял решение вернуться домой в Питер и выдержать небольшую паузу.

Степка проспал целый день и всю ночь, и спал бы еще, но утром отец разбудил его и заставил собираться домой. Отец был не в духе, понял мальчик и притих, зная по опыту, что с отцом в таком настроении лучше не спорить, хотя ему очень хотелось поучаствовать в поисках древнего клада в крепости вместе со старым директором музея и отцом Михаилом. Душа рвалась в крепость, поэтому, когда тронувшись в обратный путь отцовский джип проезжал по центральной улице городка мимо пепельно-желтых башен, Степка взмолился с такой страстью, упрашивая отца зайти в крепость хоть на пять минут на прощание, что Никита не выдержал и поддался на уговоры.

Они зашли во двор, и мальчик стал торопливо рассказывать про крепость, про каких-то князей и дружинников, про какую-то осаду и зарытый клад с княжеской казной и чудотворной иконой… Никита пропускал мимо ушей все, что говорил сын, не веря ни единому его слову. Его даже раздражало то, что Степа с таким жаром рассказывает о каком-то призраке настоятеля. Устав от полета фантазии Степки, отец проворчал:

- И в кого ты у нас такой уродился? Живешь в каких-то глупых фантазиях, нереальных вымыслах. Кем же ты станешь, когда вырастишь? Писателем - фантастом?
- Нет, я стану археологом или историком. – твердо произнес сын.
- Ну, Степа, если бы ты сказал, что станешь космонавтом, я бы не возражал. Большому человеку – большие цели. Даже если они не всегда осуществимы. Но что за профессия - археолог? Не мужская какая-то профессия, на мой взгляд. Всю жизнь копаться в земле! А кто такой историк? Это же книжный червь. Уж точно не книжным червем я хотел бы видеть своего единственного сына, наследника. Я хочу, чтобы ты вырос и стал победителем по жизни.

- А кто это, победитель по жизни? – переспросил сын.
- Победитель – это сильный и свободный человек, который живет так, как ему хочется и делает только то, что хочет, не спрашивая ни у кого разрешения и не обращая ни на кого внимания!
- Пап, а по – моему, человек, которому на всех плевать, называется «отморозок», а не победитель.

Никита с удивлением посмотрел на сына. У мальчишки появилось собственное мнение, он начал спорить с отцом? Интересно…

- Все ты неправильно понимаешь, Степан. Ну чем тебя приворожила эта крепость? Я еще понимаю крепости в Пскове или в Новгороде, большие, просторные, ухоженные. А эта маленькая и наполовину разрушенная, даже больше, чем на половину.
- Она же живая, папа! – в глазах мальчика Никита увидел непонятный огонь, а голос его был полон восторга. Сын говорил о крепости как о горячо любимом и очень близком друге.
- Ну, что за чушь, Степа! Как крепость может быть живой? Это же камни!
- Папа, это не просто крепость, это живая история! – мальчик взял отца за руку и потащил по тропинке между развалинами вверх, на полуразрушенную стену. Никита нехотя поплелся следом. – Живая история, папа. Ее можно не только увидеть, но и потрогать, пощупать, походить по ней своими ногами, а если хорошенько принюхаться, можно почувствовать ее запах!

Мальчик говорил так, словно доверял отцу самую большую тайну, и у Никиты не повернулся язык высмеять его фантазии. Они остановились на вершине стены. Желтые, покрытые каким-то странным сероватым налетом, камни торчали из стены, как осколки зубов древнего великана. Правда вид, открывающийся внизу, с широкой лентой реки, с бескрайними лесами за рекой и разноцветной мозаикой городских крыш, и вправду был великолепен, в этом Никита не мог не согласиться. И крепость, даже в развалинах, смотрелась в этом пейзаже весьма уместно. Эх, красотища то какая! Подумал Никита, еще раз убеждаясь, что решение купить здесь участок земли, было правильным. А мелочиться не стоит, и затягивать с покупкой тоже не стоит.

- Ладно, сынок, нам пора в путь.

Степка сразу сник и нехотя последовал за отцом вниз, во двор крепости. У подножия круглой башни суетились люди. Крепкие, молодые мужики передавали из рук в руки ведра с землей, ссыпая эту землю на расстеленную во дворе пленку; кто-то размахивал лопатой, кто-то копался в куче земли… И управлял всей этой суетой Иван Тимофеевич. Старый директор музея так преобразился за один день раскопок, что Степа едва узнал его, так тот помолодел, даже стал выше ростом, а ясные голубые глаза светились внутренним огнем.

- Я только на минуточку, пап! – крикнул мальчик и подбежал к своему новому другу, не обращая внимание на недовольное ворчание отца.
- Иван Тимофеевич!
- О, привет, Степушка, - заулыбался старик, заметив мальчика, - пришел к нам помогать?
- Нет, Иван Тимофеевич, к сожалению, пришел попрощаться, мы уже уезжаем. А как у вас дела?
- Пока никак, Степа. Пока никакого колодца не нашли.
- Найдете, обязательно найдете! – убежденно сказал мальчик, - я точно знаю, есть колодец в основании круглой башни, есть! Ищите, Иван Тимофеевич, только не останавливайтесь, и обязательно найдете!
- Значит будем искать, Степушка!

Отец окликнул замешкавшегося возле старика сына и пошел к воротам. А Степка, следуя за отцом, все оборачивался, рискуя споткнуться и упасть, все глядел в ясные голубые глаза старого учителя, прозрачные, словно мартовское небо.

                ***

Иванка пришел в себя уже в подвале и боль была такой страшной, что он не смог сдержать стон. Умело били его мучители. Болело все тело, казалось даже каждый волосок на голове, если бы мог, кричал от боли. Отрок выплюнул осколки зубов и попытался сесть. Дверь подвала отворилась и к ногам Ивана бросили, как кучу тряпья, бессильное тело. Отец Феодор! Жив ли? Старик застонал. Значит еще жив. На долго ли? Сколько их еще будут мучить? С каждым разом, в попытке разузнать, где княжеская казна, пытки становились все изощреннее, все жесточе. Выдержал ли пытку настоятель, Иванка не знал, а про себя подумал, что больше не выдержит. Не могу, больше не могу, думал он, глотая отчаянные, соленые слезы. Он представил мать, ласковыми, нежными руками она гладила старшего сына по разбитой  голове, утирая кровь и слезы, утешая, шептала что-то доброе и тихое… Мама…Где она сейчас? Что с младшими братьями и сестричкой? Он надеялся, что в начале осады крепости все посадские убежали в леса и схоронились там до лучших времен. Каково им там без отца, без него, Иванки, помощи? А ведь младшему брату всего третий годок пошел…

Он больше не мог терпеть боль, ведь был он всего лишь отроком, знающем ратное дело только по тренировочным поединкам на площадке у княжеских хором. Жалость к себе, так и не успевшему пожить, вырасти в знаменитого витязя, защитника и опору для князя и для семьи, стянула горло тугим ремнем, чуть не вырвавшись наружу глухими рыданиями. Но тут пришел в себя отец Феодор. Иванка помог сесть старику, прислонив его к холодной, сырой стене подвала. Настоятель тяжело дышал и периодически заходился в приступах надсадного кашля.

- Батюшка, - обратился к нему отрок, - как думаете, куда наши души после смерти попадут, в Ад или в Рай?

Старик помолчал, обдумывая свой ответ, а может просто собираясь с последними силами.

- Не думай о смерти, сынок, смерти нет. Душа человеческая вечно жить будет. Только тело смертно, да и бог с ним, а душа, избавившись от телесных страданий, в Царствие небесное вернется.

Иванка представил большой светлый город с бессчетными златоглавыми храмами, с резными теремами, с празднично одетым людом, весело гуляющим по счастливому городу. И плыл тот город на белых облаках по синему небу…Таким представил себе Царствие небесное отрок и на сердце стало немного легче.

- Скорей бы умереть, - прошептал он.
- Нет, сынок, нельзя нам умирать! – возразил вдруг окрепшим голосом старик- настоятель. – Рано нам с тобой на суд перед Господом являться, не все еще дела на этом свете завершили. Кто сообщит князю, где его казну схоронили? А икону чудотворную кто народу вернет? Князю крепость и город восстанавливать надо. А без иконы, покровительницы нашей Богоматери, простой люд беззащитным окажется, слабым, и неисчислимые беды и страдания падут на него, а надежды на избавление от страданий не будет.

Отец Феодор в подвальной темноте протянул руку и коснулся руки отрока, в слабой попытке поддержать, укрепить его дух, тихонько сжал пальцы. Иванка вспомнил, как прошлой зимой простудился и заболел Мишанька, младший братишка, как неделю целую горел в лихорадке, как бредил, а потом вообще впал в беспамятство. Мать его травами лечила, да без толку. И тогда они, мать и Иванка, пошли в храм к отцу Феодору, и долго, истово, преклонив колени перед чудотворной иконой, молились, прося у богоматери спасти раба божия Михаила. А к утру жар у Мишаньки спал, и малыш стал поправляться.

Задумался над словами отца Феодора Иванка и боль телесная отступила, притихла, перестала выматывать душу.

- Бежать тебе надобно, отрок, - тихим, но уверенным голосом произнес отец Феодор, и очередной приступ кашля сотряс его измученное тело.
- Бежать? Да возможно ли это?! – воскликнул отрок, всматриваясь в подвальную темень, силясь рассмотреть выражение лица старика, но ничего не увидел кроме смутного серого пятна.

А отец Феодор снова стиснул его руку, и Иванка почувствовал крепость руки старика, будто и не было долгих дней осады, изматывающих и напрасных попыток удержать крепость, не было лютых пыток и истязаний беспомощного тела захватчиками-свеями.

- Подвинься ближе, сынок, - прошептал старик, - есть у меня одна мысль, - и зашептал в подставленное ухо отрока горячо и убежденно, будто наверняка знал, как спастись самим и спасти крепость.

Продолжение http://www.proza.ru/2017/12/16/786 


Рецензии
Хорошо, держит в напряжении. И зримо всё, что очень важно.

Юрий Грум-Гржимайло   15.12.2017 16:31     Заявить о нарушении